Исчезнувшие миллиарды

Автор - Эдвин Лефевр Для миллионов американцев это означало бы деньги и комфорт, если бы они следовали совету, данному три тысячи лет назад: Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастия размышляй! В переводе Библии короля Иакова на жаргон фондовой биржи это звучит так: На медвежьем рынке обязательно делай то, чего не делал на бычьем рынке! Когда вы имеете дело с состояниями ума, вы узнаете, что люди всегда были тем, чем они являются сегодня, с тикером или без тикера.
Причина, по которой фондовый рынок должен обязательно оставаться без изменений в том, что спекулянты не меняются; они просто не могут. Они не могли видеть вершины в начале 1929 года, как не могли видеть и основания в конце 1931 года. Рассудительные деловые люди, не желавшие продавать абсурдно переоцененные ценные бумаги, не желали покупать, двумя годами позже, недооцененные акции и облигации. Имела место та же слепота по отношению к реальной стоимости, только если на бычьем рынке умы спутывает тяжелая черная жадность, на медвежьем рынке его место занимает страх. Опрометчивые дураки теряют первыми - они заслужили убыток, а осторожные мудрые люди теряют позже, потому что глобальное потрясение не спрашивает о личных рекомендациях.
Однако есть общее мнение, что мудрые богатеи избегают кары - как обычно. Вы постоянно слышите об огромных убытках неудачливого большинства, хотя и не происходит никакого разрушения фактического богатства или материальной собственности, как это случается на войне.
Финансовые обзоры в конце года, останавливавшиеся на степени убытков, не напоминали проигравшим, что первыми улетучились выдуманные доллары. Все, искавшие в 1928 или 1929 гг. легких денег, потеряли и мечты, и наличные в 1929 или 1930 гг. 1931 год не пощадил никого.
ЗА ТОГО ПАРНЯ Могущественные миллионеры накапливали убытки, когда владельцы и бывшие владельцы акций и облигаций состояли из бедных, более бедных и нищих. Бедность, подобно богатству, относительна. Бедному человеку трудно в это поверить, потому что он думает в превосходной степени: я и мои трудности. Великим социальным уравнителем является общая нужда жить на меньшее, что человек привык тратить; а в последнее время каждый должен был так делать. Однако заблуждение сохраняется: заблуждение, что мир, столь чудесный в течение бума, становится с копеечку, и деньги пропадают; что способ оправиться от трудных времен это продолжать надеяться, что кто-то другой подумает об этом, предпочтительно политические деятели или банкиры; что города, штаты и Дядя Сэм могут вернуть налогоплательщикам их деньги в то время, пока они пробуют компенсировать дефицит, увеличивая налоги на богатых.
Этот последний момент самое большое заблуждение, которое может снести человеческий ум, его главная цель выигрывать голоса и увеличивать трудности конечного потребителя - обманутого бедняка. Вы можете провести закон, сделающий богатых людей бедными, но вы не можете принять закон, который сделает бедных людей богатыми. Но они говорят вам, что богатые, страдавшие меньше, чем бедные в прошлом, должны страдать больше в будущем!
Уменьшайте заработную плату, но не трогайте мою! Продавайте ваши товары дешевле, но не просите, чтобы я снизил свои цены! Я живу осторожно, копя мои деньги, но вы должны тратить больше, чем когда-либо, чтобы создать рабочие места для безработных.
Поведение фондового рынка в течение последних месяцев имело для миллионов когда-то храбрых американцев лишь посмертный интерес. Заблуждение быков в 1928 и 1929 гг., каким бы дорогостоящим оно ни оказалось, не было столь разрушительным для общества, как более позднее заблуждение, что выгодные сделки не так уж и выгодны из-за того, что цены могут пойти еще ниже. Ни один американец на миллион, на тот момент, когда пишется эта статья, не задал себе вопрос разумного трейдера: сколько мне можно потерять?
Он вообще не желает терять, и опыт доказывает, что именно такой неисправимо самоуверенный игрок и оказывается тем, кто в конечном счете покупает золотые кирпичи.
КОГДА ДОЛЛАР УХОДИТ Я хочу рассказать людям, которые никогда не были богаты, за исключением краткого момента, когда они были богаты на бумаге, как перестали быть богатыми люди, которые были богаты всегда. Люди опытные, способные, храбрые и с капиталом, которым никогда прежде не доводилось нести существенные убытки, приняли на себя большую, чем им полагалось, долю общего удара. Читайте, ибо теперь об этом можно рассказать.
Естественно, худший во всемирной истории финансовый крах должен был установить высокий рекорд денежных потерь. Простой человек предпочитает подробно услышать, как, почему и когда потеряны деньги, а не выслушивать старые пословицы о непостоянстве богатства, но пока единственное, в чем сходятся все комментаторы мировой депрессии, это то, что многие миллионы людей потеряли многие миллионы долларов. Конечно, те же люди потеряли также много других вещей, ибо месть легких денег их временному владельцу в том, что, когда они после бума уходят, они забирают не только ценные бумаги, но и последнюю шкуру, не только ценности, но и тщеславие. Некоторая часть души проигравшего всегда каким-то образом прилепляется к ускользающему доллару - этот факт хорошо известен искалеченным жертвам.
Два года назад обширную армию охваченных жадностью американцев как мужчин, так и женщин, потерявших миллиарды, когда закончился бычий рынок, назвали глупыми ослами, поскольку они думали, будто могли получить что-то на халяву. И это были дураки, заслужившие убытки, потому что они нарушили фундаментальные принципы древнего искусства делания денег в тот момент, когда попытались заняться не своим делом. Теперь мы видим, что, если бедные дураки потеряли в 1929 году, мудрые богачи потеряли в 1931 году.
Никто не избежал этой участи. Это урок должны выучить все - и мы его усвоили.
От пика 1929 года до минимума в декабре того же года усушка рыночной стоимости акций, торгуемых на Нью-Йоркской фондовой бирже, составила более 26.000.000.000 долл. От пика бума до минимума 1931 года усушка тех же акций составила почти 60.000.000.000 долл. От максимума 1930 года до минимума 1931 года она равнялась приблизительно 45.000.000.000 долл.
В 1929 году усушка от пика до основания котируемых облигаций, которыми бедные дураки не спекулировали, была менее 1.000.000.000 долл., но с сентября 1930 года по декабрь 1931 года разность превысила 10.000.000.000 долл. Помните, речь идет об облигациях! Иными словами, от вершины спекулятивного безумия до времени, когда бедных мелких спекулянтов устранили, общие убытки в акциях и облигациях на Нью-Йоркской фондовой бирже составили лишь приблизительно 27.000.000.000 долл.
Но с весны 1930 года до конца 1931 года или после того, как маленький человек был стерт с лица биржи, убытки превысили 55.000.000.000 долл. От вершины бума до декабря 1931 года чистая усушка составила почти 66.000.000.000 долл.
УОЛЛ-СТРИТ, ИНДЕЙСКИЙ ДАРИТЕЛЬ На средний ум эта статистика производит не большее впечатление, чем цифры о расстоянии до Бетельгейзе. Они слишком велики, чтобы их можно воспринимать. И при этом эти не воспринимаемые суммы только часть общего обесценивания. Если мы включим убытки от падения стоимости не котируемых акций, и всех видов облигаций, и недвижимости, и от разорения компаний и банков, окажется, что совокупные ликвидные активы американского народа временно сократились до масштабов, не поддающихся вычислению. После рассмотрения этих данных, я убежден, самое замечательное то, что мы смогли перенести все эти убытки и все еще продолжать жить - покупать и продавать и голосовать.
Менее трех процентов американцев платят подоходный налог Дяде Сэму, и 90 процентов всего этого налога выплачиваются менее чем четвертью процента населения. Цифры налогообложения за 1930 год показали, что эти добрые старые 3 процента населения перенесли потерю дохода в сотни миллионов; и, конечно, данные о доходах за 1931 год дают еще большие убытки. Бум, превративший столь многих средних американцев в миллионеров фондовой биржи в 1928 и 1929 гг., оказался индейским дарителем.
Он дал, а затем забрал гораздо больше, чем дал.
Однако замечено: потеря миллионов миллионами имеет более чем разговорную ценность. Она автоматически стала универсальным и неприступным алиби. Спросите любого врача, банкира, владельца недвижимости, кредитного менеджера или любого продавца чего-нибудь. Все подтвердят, что получают от клиентов один и тот же ответ: Я потерял на фондовом рынке все до последнего цента, и у меня не было никакой возможности вернуть хоть что-то.
Заплачу, как только смогу... Нет, сейчас я не могу выплатить часть.
Если кредитор оказывается упрямым, да еще и оптимистом, он получает стандартные оправдания и что-то вроде автобиографии. Она может включать от трех до десяти глав, но последняя всегда звучит следующим образом: Да, я не знал, что следовало удовлетвориться хорошей прибылью. Я не думал, что когда-то наступит вершина.
Я был дураком.
А в тех случаях, когда кажется необходимым постскриптум, он всегда звучит так: Так мне и надо.
Миллионы этих жертв фондовой биржи, похоже, не могут забыть свое Ватерлоо. Грубые ошибки 29-го года скрывают перспективу возможных успехов в 32-м году. В такое плохое настроение стране впадать нельзя, особенно когда очевидно то, что большинство (по своему невежеству) сделало в 1929 году, элита (по своей мудрости) сделала в 1930 и 1931 гг.
Микроб убытков не выбирает любимчиков. Ни врожденные способности, ни деловой опыт, ни необычайная проницательность, ни большой капитал не могут удержать людей от потери денег в проигрышное время.
Несколько тысяч лет назад один мудрец сказал: Есть время собирать и время терять. И не забывайте, что Соломон, в свои дни, считался настоящим приобретателем.
Простой человек склонен приписывать мультимиллионеру безошибочность суждений в деловых вопросах. В этом, вероятно, причина, почему мы так много слышим о нынешнем замораживании расходов теми, кто считается богатым. Совершенно приличные семейства оскорбляются, устно и в печати, в связи с тем, что они не покупают всего как можно больше.
То, что является трагедией, если вы безработный, благоразумием, если вы работаете на полставки, и бережливостью, если вам урезали зарплату, становится убийством первой степени, когда речь заходит о богатом человеке, который мог бы немедленно покончить с депрессией, купив четыре пальто или десять шляп и износив их за неделю.
Нет никакого сомнения в том, что бедные стали беднее, но богатые, конечно, не стали богаче. Человек, не имевший ничего, удвоил один из своих нулей, но средний миллионер потерял три из них. Один из самых богатых людей в мире, по словам его близкого друга, потерял восемь нулей - а до этого семь или восемь.
Богатые так или иначе всегда умеют превосходить бедных во всем, даже в потере денег.
Один старомодный банкир, философствующий по любому вопросу, дай ему только повод, сказал мне на днях: Человечество прогрессирует через признание своих ошибок. Разумно предположить, что этот урок окажется менее дорогостоящим, чем мы сейчас думаем.
А почему мы должны предполагать, что усвоим его? - спросил я.

Бумажные деньги великой Французской революции

Автор - Юровский Владимир Евгеньевич кандидат технических наук. Ассигнации сделали революцию; они привели к уничтожению сословий и привилегий; они опрокинули трон и создали республику; они вооружили и снабдили эти грозные колонны, которые пронесли трехцветное знамя за Альпы и Пиренеи; им мы обязаны нашей свободой. Эти слова, произнесенные в 1797 г. министром финансов Директории Д.В. Рамелем, были не просто красивой фразой: они отражали то влияние, которое оказывали бумажные деньги на события, происходившие во время революции. Однако существовал и другой взгляд на бумажные деньги.
В марте 1793 г. Ж.-П. Марат писал: Бедствие, которое приводит нас в отчаяние, это прежде всего возрастающая нищета. Ее причины в огромной массе ассигнаций, стоимость которых постоянно падает с увеличением их числа.
В королевской Франции конца XVIII в. не было бумажных денег. Денежное обращение обеспечивалось металлической монетой. В употреблении были в основном серебряные и золотые монеты различных наименований и достоинства: луидор, экю, ливр, франк и др.
Исчисление доходов и расходов государства производилось в ливрах, а после введения в 1795 г. метрической системы мер во франках, при соотношении 81 ливр за 80 франков. С 1721 г. по 1785 г. было отчеканено около 1 млрд. ливров золотой монеты и около 2 млрд.. ливров серебряной. К началу революции в обращении находилось приблизительно 2,2 млрд. ливров.
В последние годы старого режима финансовое положение Франции стало катастрофическим. Накопившийся к 1788 г. государственный долг приблизительно в 5 млрд. ливров принуждал выплачивать громадные проценты: 310 млн. ливров. Это было почти равно остальным расходам государства. Именно необходимость введения новых налогов вынудила короля созвать Генеральные штаты, а затем быстро развивавшиеся события революции смели старую монархию.
Но революция еще более ухудшила состояние финансов. Не поступали ни новые, ни старые налоги. Население не торопилось платить, ожидая перемен. Прежние налоги были отменены.
Сохранили лишь налог на землю, который должен был исчисляться по ее доходности; но как определять доход, было неизвестно. Взимание же налога возлагалось на муниципальные власти, которые больше заботились о местных или частных интересах, чем о государственных. Если косвенные налоги принесли в 1788 г. 205 млн. ливров, то в 1790 г. только около 32 млн.; из 256 млн. прямых налогов в 1790 г. удалось собрать лишь 150 млн., и Учредительное собрание было вынуждено временно восстановить прежние подати. Было предписано взыскивать на заставах ввозные питейные и продовольственные пошлины и соляной налог - габель, особенно ненавистный населению.
Это вызвало всеобщее ( стр.151) возмущение: жители громили заставы, избивали сборщиков и не платили налогов, а у властей уже не имелось сил подавить сопротивление. Четкое поступление налогов удалось наладить лишь при Консульстве и Империи.
Не имея возможности обеспечить доходную часть бюджета, Учредительное собрание попыталось найти пути уменьшения расходов. Можно было отказаться от долгов старой монархии, но это затронуло бы интересы влиятельной части третьего сословия, только что пришедшего к власти: ведь основными кредиторами государства были представители крупной буржуазии. Говорили, что вслед за банкротством государства состоится крушение общественного богатства, рухнут и частные состояния. Поэтому епископ Отенский Талейран внес другое предложение: передать в распоряжение нации церковные земли и затем пустить их в продажу.
2 ноября 1789 г. закон об экспроприации имущества духовенства был принят.
Для практической его реализации с января 1790 г. начали выпуск государственных процентных бумаг ассигнаций достоинством в 200, 300 и 1000 ливров на общую сумму 400 млн. ливров. По ассигнациям выплачивался доход 5% годовых (с апреля 1790 г. 3%), с их помощью предполагалось покрыть значительную часть внутреннего государственного долга, ибо в обмен на ассигнации можно было приобретать бывшие церковные земли и те королевские владения, которые перешли в собственность государства. Это были еще не бумажные деньги, а государственные обязательства, которые подлежали уничтожению по мере передачи их владельцам земельной собственности.
Новые меры не спасли финансов: общий долг продолжал возрастать. Огромные суммы были выплачены духовенству в компенсацию за потерянные доходы от взыскания десятины. Государство взяло на себя долги церкви и возвратило средства, затраченные при монархии частными лицами на покупку упраздненных должностей в армии, судебном и финансовом ведомствах, при королевском дворе.
Продажа национализированной собственности, стоимость которой превышала 3 млрд. ливров, шла недостаточно быстро, а деньги нужны были немедленно. В Учредительном собрании был поставлен вопрос о дополнительной эмиссии ассигнаций. Им предлагалось придать функции бумажных денег.
Предложение вызвало острую дискуссию. Напоминали, что в США во время войны за независимость выпуск бумажных денег закончился крахом. Указывалось, что увеличение денежной массы при неизменном количестве товаров немедленно приведет к росту цен; покупательная способность населения снизится, производство упадет, возникнет безработица, что породит тяжелый экономический кризис. Одним из противников бумажных денег был Талейран.
Он сказал: Вы можете заставить взять 1000 ливров ассигнациями в качестве платы, но вы никогда не сможете заставить кого-нибудь отдать 1000 ливров монетой за одну ассигнацию в 1000 ливров.
С присущей ему постоянно энергией на выпуске бумажных денег настаивал О. Мирабо: В Англии циркулируют бумажные деньги, и если мы выпустим даже 2 млрд. это будет меньше, чем в Англии. Несмотря на свои большие долги, Англия процветает благодаря своему престижу. Мирабо указывал и на политическое значение бумажной валюты: люди, наделенные ассигнациями, станут защищать революционную власть, которая создала эти ассигнации, так как гибель этой власти будет означать гибель их сбережений.
В сентябре 1790 г. Учредительное собрание приняло решение о выпуске бумажных денег (папье-моннэ) на сумму 800 млн. ливров.
Новой валюте с самого начала пришлось выдержать ряд серьезных ударов. Чтобы повысить доверие к ассигнациям, правительство не препятствовало их обмену на звонкую монету. Декретом от 1720 мая 1791 г. сделки с металлической валютой были узаконены. Сначала ценность ассигнаций в металлических деньгах была лишь немного ниже паритета, составляя 91% их нарицательной стоимости. Однако этого было достаточно, чтобы металлическая монета, в том числе мелкая, исчезла из обращения.
Не помогла и переплавка в медные деньги колоколов церквей, закрытых революцией. Отсутствие мелкой разменной монеты вызвало разменный кризис. Мелких же ассигнаций не существовало: их не выпустили, опасаясь, что могут упасть реальные заработки бедноты, которая теряла бы, получая плату ассигнациями; предпочитали, чтобы ущерб несли хозяева, платившие рабочим серебряными экю и медными биллонами. Когда мелкая монета исчезла, предприниматели, а затем администрация и банки начали выпускать условные знаки ( стр.152) оплаты из металла, картона и кредитные билеты местного значения.
Только в Париже насчитывалось 63 вида различных знаков. Было понятно, что разменные знаки явление временное. Крестьяне вообще не принимали их в уплату за продукты.
Однако, участвуя в обращении наравне с ассигнациями, знаки способствовали падению стоимости бумажных денег.
Осенью зимой 1791/92 г. были отпечатаны новые партии ассигнаций на сумму 1,15 млрд. ливров, из них 700 млн. мелкими купюрами в 5 ливров, в 10, 15, 25 и 50 су. Ставилась задача изъять из обращения местные денежные знаки. Дополнительные выпуски нужны были и для покупки за границей металлической монеты, которая требовалась для содержания войск и выплаты иностранных долгов старого режима. К экономическим трудностям добавились и политические.
Упорно распространялись слухи о непрочности власти и неизбежности восстановления прежних порядков в этом случае ассигнации превратились бы в клочок бумаги. Аристократия и высшее духовенство, лишенные прежних привилегий, не скрывали желания уничтожить новый политический строй. Многочисленные эмигранты сконцентрировали военные отряды на границе и, рассчитывая на поддержку Австрии и Пруссии, готовили вторжение. В июне 1791 г. Людовик XVI бежал из Парижа, предполагая объединить свои усилия с теми, кто боролся за восстановление абсолютной монархии.
Хотя он был задержан и возвращен в столицу, уверенность в стабильности нового режима оказалась сильно подорванной.
Следствием неблагоприятной экономической и политической обстановки явилось резкое обесценивание ассигнаций: в январе 1792 г. их рыночный курс составлял в Париже 63% от номинальной стоимости. Низкий курс бумажных денег привел к росту цен на предметы первой необходимости: хлеб, сахар, молоко, мыло, свечи и пр. Вздорожание продуктов стало причиной продовольственного кризиса.
Он охватил всю Францию и вызвал в Париже и во многих департаментах волнения. Народ требовал твердых цен и принудительного изъятия излишков у тех, кто не желал продавать их добровольно. В памяти были живы еще жесткие меры, принимавшиеся королевской властью до революции для обеспечения населения хлебом: право торговли было предоставлено только специальным лицам на официальных рынках и в определенное время, фермерам разрешалось хранить зерно лишь для текущих нужд, булочникам только для ближайших выпечек; регулярные обыски выявляли укрывавших хлеб; цены устанавливались полицией и сеньориальными судьями.
Нарушители предписаний жестоко карались. Муниципалитеты запасали зерно и затем продавали его, иногда даже с убытком. При необходимости по распоряжению властей открывались амбары сеньоров и духовенства, их хлеб направлялся в продажу.
Общие пороки старого режима не позволяли справиться с продовольственными трудностями, и голод во Франции XVIII в. был регулярно повторяющимся явлением. Ученые, принадлежавшие к научным школам физиократов и экономистов, имели свои взгляды на способы решения хлебной проблемы. Они были противниками любой регламентации и утверждали, что процветание может быть достигнуто только свободой торговли.
Но попытки осуществить эти идеи на практике, предпринятые видным государственным деятелем королевской Франции министром финансов А. Тюрго, закончились неудачей.
Революция отменила все ограничения, была провозглашена свобода предпринимательства. Однако начавшаяся в марте 1792 г. война с Австрией и Пруссией и экономические трудности снова заставили вернуться к тому же вопросу. Наибольшим влиянием в Законодательном собрании, а до весны 1793 г. и в Конвенте, обладали жирондисты, отражавшие в первую очередь интересы крупной буржуазии и считавшие, что вмешательство государства в экономическую жизнь страны недопустимо. Все же ранней осенью, когда на Париж двигались интервенты и по призыву Законодательного собрания в армию на защиту отечества стали стекаться граждане со всей страны, Временный исполнительный совет, возглавленный жирондистами, издал несколько декретов, обязывавших местные власти выявлять запасы зерна и принуждать владельцев к продаже хлеба, необходимого для снабжения войск.
Но эти декреты действовали недолго: после победы над неприятелем при Вальми 20 сентября 1792 г. непосредственная опасность миновала, и 8 декабря по настоянию министра внутренних дел жирондиста Ж.-М. Ролана свобода торговли была восстановлена. ( стр.153)
Якобинцы, политические противники жирондистов, тоже были против регламентации торговли и особенно введения твердых цен на продукты. Выступая в Конвенте 29 ноября 1792 г., Л. Сен-Жюст заявил: Мне не нравятся насильственные законы о торговле. Требуют закона о съестных припасах!
Положительный закон относительно этого никогда не будет разумным. Он заявил, что основная причина экономического кризиса заключается в обилии бумажных денег (Я не вижу сейчас в нашем государстве ничего кроме нищеты, самоуверенности и бумаги), и предложил взимать налоги натурой, возможно скорее продав конфискованные земли, чтобы изъять из обращения ассигнации.
Против твердых цен неоднократно выступал Марат. 12 февраля 1793 г. он резко обрушился на требование бедноты Парижа установить максимальную цену на хлеб, чем вызвал обвинение в сговоре с богачами. Марат считал, что причиной экономического кризиса является наводнение страны ассигнациями, и настаивал на их уничтожении, а с государственными долгами предлагал рассчитаться национализированными землями в натуре.
Богатые слои населения мало страдали от дороговизны. Легче горожан переносили обесценивание бумажных денег крестьяне, которые преимущественно сами обеспечивали себя предметами первой необходимости. Дороговизна не затронула некоторую часть рабочего класса тех рабочих, кто был занят на производствах, снабжавших армию, и получал достаточную зарплату. Наиболее тяжелые испытания из-за нехватки продуктов и повышения цен выпали на долю неимущих городских слоев, сельскую бедноту, а также чиновников и служащих, живших на зарплату, на пенсионеров и тех, кто существовал на проценты с невысокой ренты.
Покупательная способность ассигнаций, которые получали эти категории граждан, становилась все ниже и ниже, и они быстро погружались в нищету.
Интересы бедноты отражали политическое течение бешеных, возглавленных бывшим священником Ж. Ру и наиболее активно участвовавших в продовольственных беспорядках в Париже. Их требования включали конфискацию государством всех излишков продуктов, введение твердых цен, запрещение обращения металлической монеты, принудительный курс ассигнаций. Несколько позже, после того как в 1793 г. якобинцы разгромили бешеных, те же лозунги были провозглашены эбертистами Ж. Эбером и его сторонниками, осужденными в 1794 году.
К осени 1792 г., времени свержения Людовика XVI, провозглашения республики и созыва Конвента, общая сумма напечатанных ассигнаций достигла 3,2 млрд. ливров, а их курс упал до 40% от номинала. Фактически нарицательная стоимость бумажной валюты исчерпала ценность всех конфискованных до той поры земель. Между тем казнь Людовика XVI в январе 1793 г. послужила поводом для создания новой коалиции против Франции. В нее вошли Англия, Австрия, Пруссия, Испания и Пьемонт.
Никогда еще Франции не приходилось воевать с объединением таких мощных государств. После принятия 24 февраля 1793 г. Конвентом декрета о наборе 300 тыс. человек в вооруженные силы предстояли огромные расходы на экипировку, вооружение и содержание армии. Теперь сотни тысяч людей, оказавшихся в армии, не только ничего не производили, но сами нуждались в материальном обеспечении. А денег в распоряжении казны больше не имелось.
Член Комитета общественного спасения и один из наиболее авторитетных специалистов по финансам Ж. Камбон в докладе Конвенту 23 сентября 1793 г. сказал: Нет более другого финансового источника кроме ассигнаций; все налоги исчерпаны, правительство не в состоянии ни занимать, ни облагать. Действительно, у государства не имелось хорошо построенной налоговой системы и четко работающих органов взимания налогов, а война требовала все новых и новых громадных расходов.
В этих условиях возобладал взгляд, что для спасения революции хороши любые средства, и были декретированы новые выпуски ассигнаций. К середине 1794 г., времени падения якобинцев во главе с Робеспьером, общая сумма выпущенных бумажных денег достигла по номинальной стоимости 11 млрд. ливров. Вновь отпечатанные ассигнации уже не обеспечивались, как прежде, реальными богатствами государства: национализированные земли были распроданы.
Основным средством, позволявшим функционировать денежному обращению, стал государственный террор, а главным следствием нищета значительной части населения. 12 марта 1793 г. был издан декрет о конфискации в пользу нации имущества всех осужденных за преступления против республики. Теперь каждое изгнание и каждый смертный ( стр.154)приговор приводили к увеличению ценности обеспечения бумажных денег.
Говорили, что тогда ассигнации печатались с помощью гильотины.
Декретом от 1116 апреля 1793 г. была запрещена продажа металлических денег, а тем, кто запрашивал в ассигнациях за товары и услуги больше, чем в металлической монете, грозило шестилетнее тюремное заключение. Однако этого оказалось недостаточно, и по декрету от 5 сентября 1793 г. все лица, уличенные в отказе принять плату ассигнациями, а равно ведущие разговоры, клонящиеся к возбуждению недоверия к ассигнациям, карались смертной казнью с конфискацией имущества. Декрет от 13 ноября 1793 г. предписывал конфисковать в пользу государства спрятанное золото, серебро и драгоценности; доносчикам, сообщившим об этих ценностях, выплачивалось 20% их стоимости в ассигнациях. Еще одним способом укрепления финансов стал объявленный декретом от 20 мая 1793 г. принудительный заем у богатых на общую сумму в 1 млрд. ливров; размер обязательной подписки прогрессивно возрастал, так что доход свыше 10 тыс. ливров полностью шел в уплату займа. Подписчики получали квитанцию на право через два года после заключения мира получить национализированные земли.
Впрочем, это обещание никогда не было выполнено.
Проведение в жизнь декретов Конвента было возложено на комиссаров, направленных во все департаменты. Комиссары располагали неограниченными полномочиями и опирались на революционные комитеты, организованные при каждой коммуне. По закону от 17 сентября 1793 г. комитеты должны были составлять списки подозрительных лиц и издавать приказы об их аресте. Подозрительными же предлагалось считать всех, кто своим поведением, знакомствами, речами или писаниями заявляли себя сторонниками тирании или федерации и врагами свободы, и тех, кто не будет в состоянии оправдать... источники своих средств существования; сюда же попадали бывшие дворяне, если они не проявили своей приверженности к революции.
При таких критериях оценки людей почти каждый мог быть арестован.
Комиссары Конвента действовали решительно и жестко. Вот комиссар Лепланш докладывает Конвенту из Буржа: Я повсюду сам облагал революционным путем богатых и аристократов... Разве не справедливо, чтобы эгоисты, алчные спекуляторы и скупые аристократы, объявившие нам войну, оплачивали ее издержки.
Комиссар Ж. Фуше, посланный в департамент Нижней Луары, предложил состоятельным гражданам добровольно вносить пожертвования в созданные им филантропические комитеты; если богатый не желает проявить свою любовь к свободе, республика оставляет за собой право забрать его состояние, объявил он. И пожертвования потекли. Каждый опасался ареста, а возможно и гильотины.
Здесь стыдятся быть богатым, докладывал Фуше Конвенту. Требуя сдачи государству драгоценностей, он говорил: Предадим презрению золото и серебро, сбросим в грязь этих идолов монархии. Деньги, золотые и серебряные слитки отправлялись в Париж.
В те времена Фуше исповедовал самые крайние революционные взгляды, что не помешало ему позже быстро изменить убеждения и стать министром полиции и герцогом при Наполеоне, а после Реставрации при Бурбонах.
Наряду с изъятием средств у состоятельных слоев населения и мерами по пополнению земельного фонда старались уменьшить количество бумажных денег, находившихся в обращении. Ассигнации, заплаченные за национализированные имущества, уничтожались в обязательном порядке: в 1793 г. их было уничтожено на сумму 881 млн. ливров, в 1794 г. на 2 млрд. ливров. В июле 1793 г. были аннулированы ассигнации достоинством в 100 ливров и выше с изображением казненного короля. Характерны слова одного из лидеров якобинцев Ж.-Ж. Дантона, произнесенные в защиту этого акта: Кто те, которые переносят общественные бедствия и проливают свою кровь за свободу?
Это те, которые не имеют в своем распоряжении ассигнаций в 100 ливров. Наносите удар! Какое вам дело до воплей аристократов.
В результате было изъято из обращения еще около 600 млн. ливров.
Между тем в 1793 г. продовольственный кризис проявлялся все острее и острее. Комиссары писали из провинции, что бедняки голодают, хотя хорошие урожаи снимались несколько лет подряд и недостатка в зерне нет; его владельцы не хотят продавать хлеб, так как не питают доверия к ассигнациям; богатые люди ( стр.155) и коррумпированная администрация скупают и прячут продовольствие. 2527 февраля парижская беднота разграбила городские лавки.
Женщины, явившиеся толпой в Конвент, заявили: Когда наши дети просят у нас молока, мы не можем им сказать, чтобы они подождали. Волнения в Париже продолжались весь март и апрель. Многолюдные депутации появлялись у решетки Конвента и требовали твердых цен.
Раздавались призывы: Отрубите головы скупщикам! и даже Дайте нам короля, чтобы у нас был хлеб!.
Монархические восстания в Вандее и на юге Франции показали, что народ может отвернуться от революции, если не пойдут навстречу требованиям масс. Несмотря на ожесточенное сопротивление жирондистов, 4 мая 1793 г. Конвент принял закон, установивший твердые цены на зерно и разрешавший реквизиции; в июне был принят закон об обязательной продаже зерна и уголовном наказании за сокрытие запасов. Однако твердые цены лишь ухудшили положение. Интересы крестьян как производителей зерна находились в противоречии с интересами горожан, нуждавшихся в привозном хлебе. В провинции не торопились с учетом запасов.
Цены в потребляющих департаментах часто устанавливались более низкие, чем в производящих, так что продавцы не были заинтересованы вести зерно в районы, где в нем имелась нужда. Товарное обращение почти прекратилось. В некоторых местностях, например в департаментах Центрального массива, население просто голодало.
Экономический федерализм усилил стремление к политическому федерализму.
В сентябре 1793 г. Конвент ввел единые твердые цены на 39 видов продуктов. Они должны были обеспечить более справедливое соотношение между курсом ассигнаций и стоимостью предметов первой необходимости. Еще более жесткие насильственные методы стали применяться при конфискации незаконно создаваемых запасов. Государственный террор набирал силу.
Вскоре из свободной продажи исчезли почти все товары. В декабре 1793 г. хлеб и сахар в Париже начали выдавать по карточкам. Но ни террор, ни решительные действия Комитета общественного спасения, возглавленного Робеспьером и державшего в своих руках государственную власть с середины 1793 г., не предотвратили голод и не уничтожили нищету. Зато твердый курс ассигнаций позволил вооружить миллионную армию.
В июне 1794 г. республиканские войска одержали победу над неприятелем при Флерюсе, ознаменовавшую решающий перелом в ходе войны.
Теперь буржуазия, неслыханно обогатившаяся за счет дворянства и духовенства, уже не боялась Реставрации. Новые богачи больше страшились революционного террора. Для них были опасны принимаемые Комитетом общественного спасения экономические и политические меры, направленные на сглаживание социального неравенства. Последовали термидорианский переворот, казнь Робеспьера и его сторонников, разгром городской коммуны Парижа и якобинского клуба.
Отряды золотой молодежи сынков нуворишей терроризировали, плебейское население столицы. Время революционного террора миновало. Спекулянты различных мастей получили возможность удовлетворять свою страсть к наживе.
В декабре 1794 г. Конвент отменил законы о твердых ценах, ибо их можно было поддерживать только террором. Чтобы обеспечить государственные расходы, был пущен в ход печатный станок. В 1795 г. было напечатано в три раза больше ассигнаций, чем за все предыдущие годы, вместе взятые: 30 млрд. ливров.
Процесс напечатания денег был усовершенствован ранее вводом стальных гравировальных досок, автоматического устройства для нумерации; купюры стали подписывать не вручную, а механически. Рабочий день печатников продолжался 14 часов. Угроза забастовки истощенных рабочих вынудила власти выдавать им по фунту хлеба в день, но это не сняло напряжения. Тогда забастовки были жестоко подавлены. Вскоре появился указ, угрожавший арестом и отправкой в армию всем, кто отказывался работать.
Для напечатания денег не хватало бумаги, остро ощущался дефицит тряпья для переработки. Собирали все бумажные клочки, даже записки, которыми обменивались депутаты во время заседаний Конвента.
Наплыв бумажных денег вызвал новое повышение цен: спекулянты уже не боялись преследований. Катастрофически росла дороговизна. Хлеб, твердая цена которого составляла 3 су за фунт, в июле 1795 г. стоил 16 ливров, а в 1796 г. 50 ливров.
Страдания бедноты стали нестерпимыми. Лютый голод охватил рабочие предместья Парижа в зиму 1794/95 года. Некоторые матери кончали с собой, ( стр.156) предварительно утопив или зарезав своих детей. Два восстания обездоленных произошли 1 апреля и 20 мая 1795 года.
Вооруженный народ захватил термидорианский Конвент и три дня вел бои с правительственными войсками и отрядами из буржуазных кварталов. Повстанцы были разбиты, отряды из рабочего Сент-Антуанского предместья разоружены. Начались прериальские казни санкюлотов.
Несколько депутатов Конвента, еще сохранившие преданность идеалам революции и поддержавшие восставших, были приговорены к смерти; но, не дожидаясь исполнения приговора, они, как древние римляне, закололи себя в тюрьме одним кинжалом, передаваемым из рук в руки.
Законом от 25 апреля 1795 г. были разрешены сделки с металлической валютой. Хотя серебряные и золотые деньги в годы революции нелегально вывозились эмигрантами за рубеж, большая часть их осталась в стране, была припрятана, а теперь снова вернулась в обращение. Последние дни Конвента (октябрь 1795 г.) оказались временем полного экономического развала и своеобразной анархии: Власти больше не существовало, значительная часть общественных функций... никем не исполнялась; солдаты, лишенные продовольствия, одежды.., массами дезертировали...
Самый злостный и бесстыдный ажиотаж спекулировал на наиболее существенных потребностях страны.
К осени 1795 г. ассигнации практически уже ничего не стоили и оценивались всего в 1% от номинала. Теперь бумажных денег ходило в три раза больше, чем при падении Робеспьера, а суммарная их стоимость в металлической монете стала в 10 раз меньше и составляла всего 214 млн. ливров. В новых выпусках ассигнаций уже не было смысла, и 19 февраля 1796 г. на Вандомской площади Парижа в торжественной обстановке были разломаны и сожжены все орудия и приборы, употреблявшиеся для их изготовления.
Публичность этого акта имела целью поднять в глазах населения ценность миллиардов ассигнаций, пока еще находившихся в обращении. Одновременно было принято решение о выпуске нового вида бумажных денег, названных территориальными мандатами. Но и они быстро обесценились. В феврале 1797 г. было объявлено вообще о полном отказе от бумажных денег и переходе на металлическую валюту.
Ассигнации и территориальные мандаты частично аннулировались, частично обменивались на металлическую валюту по очень низкому курсу.
К этому времени в стране уже циркулировало достаточно монеты для частного обращения. Но ее не было у правительства: государственные расходы в 1796/97 финансовом году были исчислены в 1 млрд. ливров, а поступление доходов составило 340 млн. . Правительство начало расплачиваться с поставщиками, продавцами съестных припасов, чиновниками и рантье долговыми обязательствами казны в форме приказов о платежах и различных бонов. Эти документы стали для народного хозяйства своеобразными бумажными деньгами.
Для оплаты поставок использовались особые приказы, выписывавшиеся на определенные кассы сборщиков государственных доходов, даже при заведомом отсутствии денег в кассе. Установилась практика указывать на приказе срочность платежа. Было заявлено: Когда нет возможности платить всем, необходимо платить с выбором.
Расплата за зерно, реквизированное для воинских частей, производилась реквизиционными бонами, которые выписывались корпусными командирами. Выдача жалованья государственным служащим, офицерам, рабочим портов и государственных мануфактур задерживалась месяцами.
Практика использования бонов и приказов на оплату надолго задержала приведение государственного бюджета в устойчивое состояние. В 1798/99 финансовом году 67% средств поступало от налогоплательщиков в виде возврата выданных ранее документов на оплату поставок. Ликвидация бумажных денег сопровождалась длительным расстройством хозяйственной жизни страны, от которого Франция не могла оправиться в течение ряда лет. В последние годы Директории, во время Консульства и Империи были восстановлены некоторые упраздненные революцией налоги и введены новые; взимание налогов было постепенно упорядочено.
Государственная финансовая система пришла в относительное равновесие лишь к 1801 году.
Бумажные деньги Великой Французской революции прожили немногим более пяти лет. За этот срок они помогли совершить преобразования, послужившие экономической основой вступления Франции в новую эпоху исторического развития: обеспечили передел собственности, которая перешла от прежних привилегированных ( стр.157) сословий дворянства и духовенства к классу, сформировавшемуся в основном из представителей третьего сословия и получившему возможность с помощью бумажных денег овладеть во время революции подавляющей частью земли. Но голод, нищета и многие тысячи жертв такой была цена, которую французский народ заплатил за этот передел.

Я поднял взгляд на его лицо.

Когда моя книга вышла из печати, восьмидесятые годы подходили к концу. Сразу после публикации в обществе вдруг возникло такое уважение к моей персоне, которого я явно не заслуживал. Социальная напряженность, вызванная крахом сберегательно-кредитной отрасли, волной недружественных поглощений и массовых покупок предприятий за счет заемных средств, породила всплеск яростных взаимных обвинений.
В то время как большинство студентов университета штата Огайо читали мой Покер лжецов как наставление к действию, большинство теле- и радиожурналистов воспринимали меня как пророка, бьющего в набат.
В скобках замечу, что ярким исключением из общего правила был знаменитый Джеральдо Ривера. Однажды он пригласил меня на программу под названием Молодые, да ранние вместе с несколькими детишками-актерами, успевшими пристраститься к наркотикам. Антиуоллстритовские настроения достигли апогея (именно на этом факторе удачно сыграл Руди Джулиани и сумел заработать немало политических очков), однако в целом разыгравшиеся страсти больше напоминали охоту на ведьм, нежели трезвую и взвешенную переоценку ценностей.
Публичное линчевание Гутфройнда и короля мусорных облигаций Майкла Милкена по существу имело целью отвлечь внимание от тех разрушительных сил, на волне которых поднялись эти люди.
Аналогичным образом обстояло дело и с попытками направить деятельность Уолл-стрит в нормальное русло по поверхности озера пробежала рябь, но в глубине его воды остались спокойны, как и раньше. Фирмы с Уолл-стрит просто пошли по пути обыкновенной кампанейщины: работников стали наказывать за невзначай сорвавшееся с языка бранное слово, трейдеров стали увольнять за какие-нибудь пустяки вроде аморального поведения, а сотрудников-мужчин стали заставлять обращаться с коллегами-женщинами, как с равными. В итоге примерно к 2008 году инвестбанк Lehman Brothers внешне превратился в достопочтенную корпорацию, построенную на традиционных американских ценностях (а ведь еще в 1985 году всякие там традиционные ценности считались на Уолл-стрит пустой мишурой).
В общем, все эти крутые перемены были не более чем очковтирательством. Они помогали отвлекать внимание обывателей от настоящей проблемы расширения пропасти между интересами людей, управлявших финансовыми рисками, и интересами общества в целом.
С Гутфройндом я практически не общался с тех пор, как ушел с Уолл-стрит. До этого я пару раз случайно, на бегу сталкивался с ним в торговом зале биржи. К примеру, за несколько месяцев до моего ухода начальство попросило меня разъяснить Гутфройнду специфику тогда еще экзотических сделок с деривативами, которые я проводил вместе с одним европейским хеджевым фондом.
Я попытался. Не дослушав меня, он заявил, что, по-видимому, слишком туп и неспособен понять ни черта в этой механике; несложно было догадаться, что таким вот образом большой босс с Уолл-стрит продемонстрировал мне, что он действительно большой босс, и всяческие несущественные детали ему неинтересны. Естественно, Гутфройнду незачем было держать в памяти подобные наши беседы, и он сразу же выбрасывал их из головы.
Поэтому, когда моя книга вышла в свет, и журналисты начали назойливо задавать ему соответствующие вопросы, он заявил, что мы с ним никогда не встречались.
В течение последующих лет до меня периодически доходили обрывочные сведения о Гутфройнде. Я знал, что после его ухода из Salomon Brothers для Гутфройнда наступили тяжелые времена. Позднее я как-то услышал, что однажды он вместе с другими приглашенными экспертами читал перед студентами бизнес-школы при Колумбийском университете лекцию о работе Уолл-стрит. Когда подошла его очередь выступать, Гутфройнд порекомендовал студентам посвятить свою жизнь какой-нибудь более полезной деятельности.
Начав рассказывать о своей собственной карьере, он не выдержал и заплакал.
Когда я направил Гутфройнду по электронной почте приглашение пообедать, он ответил согласием, предельно вежливо выразив мне свою признательность. Столь же корректно он держался и в ресторане, шествуя к столику в сопровождении официанта, обмениваясь дежурными фразами с владельцем заведения и делая заказ. Правда, его походка и движения стали более размеренными, чем раньше, но в остальном он мало изменился внешне.
Все тот же налет подчеркнутой учтивости все так же скрывал под собой внутреннее стремление видеть мир таким, каков он есть, а не таким, каким он должен быть.
В течение первых двадцати минут разговора мы оба пришли к выводу: оказывается, тот факт, что я и Гутфройнд оказались за одним столиком в ресторане, вовсе не свидетельствует о некой вселенской катастрофе. Обнаружилось, что у нас есть общий знакомый в Новом Орлеане. Я признал, что глава крупной фирмы с Уолл-стрит просто физически не мог уследить за стремительными инновационными переменами, происходящими в его компании (Да, я не понимал в деталях всех тонкостей нашей работы; впрочем, не я один, заметил Гутфройнд). Потом мы пришли к согласию на счет того, что руководитель инвестбанка с Уолл-стрит фактически не способен был полностью контролировать своих подчиненных (Знаете, вначале они преданно заглядывают вам в глаза, а потом творят все, что им вздумается).
По мнению Гутфройнда, причина финансового кризиса в действительности была проста, как пряник. Алчность, алчность с обеих сторон алчность инвесторов и алчность банкиров. Правда, я считал, что здесь все обстоит несколько сложнее. Конечно, дух алчности всегда царил на Уолл-стрит это следовало принимать как данность.
Проблема заключалась в порочности той системы, которая должна была обуздывать эту алчность, не позволяя ей превращаться в безумие.
И все же я не стал спорить с Гутфройндом. Навещая родителей, каждый из нас, каким бы взрослым и солидным он ни был, вдруг покорно становится девятилетним несмышленышем. Точно так же в присутствии своего бывшего начальника мы невольно начинаем по-прежнему ощущать себя его подчиненными. Несмотря ни на что, за этим столиком в ресторане Джон Гутфройнд оставался Королем Уолл-стрит, а я мелкой сошкой.
Каждая его фраза звучала как непререкаемая истина, а мне оставалось только задавать вопросы и согласно кивать в ответ.
Однако, когда Гутфройнд говорил, мой взгляд то и дело невольно останавливался на его руках. Его больших, мясистых руках. Это не были руки изворотливого банкира с Уолл-стрит это были руки боксера.
Я поднял взгляд на его лицо. Боксер улыбался, хотя в этой улыбке проскальзывало что-то нехорошее. Наконец он твердо, с расстановкой произнес:
Ваша гребаная книга.
Я попытался тоже улыбнуться, но выглядело это очень натянуто.
Ваша гребаная книга разрушила мою карьеру и сделала карьеру Вам, сказал Гутфройнд.
Я так не думал и пробормотал в ответ нечто, слабо напоминавшее возражение.
Зачем Вы пригласили меня пообедать? спросил он прямо, хотя и вежливо. Чувствовалось, что ему и вправду интересно это узнать.
Нельзя же сказать человеку, что вы пригласили его пообедать, дабы высказать свое нелицеприятное мнение о нем. Что вы пригласили его пообедать потому, что считаете крупнейший финансовый кризис в мировой истории следствием того рокового решения, которое этот человек в свое время принял.
Джон Гутфройнд перевернул с ног на голову иерархическую пирамиду Уолл-стрит (получив при этом прозвище Короля Уолл-стрит), когда он превратил компанию Salomon Brothers из частного товарищества в первую публичную корпорацию Уолл-стрит. При этом ему было наплевать на чувства вынужденных уйти в отставку партнеров Salomon Brothers (Неприкрытый материализм Гутфройнда внушал мне отвращение, так выразился Уильям Саломон, сын основателя фирмы, который назначил Гутфройнда ее руководителем только после того, как заручился его обещанием никогда не продавать компанию).
Когда дошло до дела, Гутфройнд положил большой и толстый на всякое там моральное осуждение со стороны своих коллег-руководителей с Уолл-стрит. И без зазрения совести воспользовался благоприятной возможностью. Он и другие партнеры не только попали в самое яблочко им удалось перевалить все финансовые риски со своих плеч на плечи акционеров.
Однако, тут надо отметить, что с того самого момента каждая компания с Уолл-стрит стала тайной за семью замками. Акционеры, финансировавшие рискованные операции, перестали понимать смысл действий тех, кто эти операции проводил. И чем хитроумнее и сложнее становился механизм управления рисками, тем менее прозрачным он делался для акционеров.
А потом компания Salomon Brothers наглядно продемонстрировала, что инвестиционный банк способен получать прибыль, даже будучи публичной корпорацией; после этого психологический фундамент Уолл-стрит изменился в корне на смену обоснованному доверию пришла слепая вера.
Ни один инвестиционный банк, принадлежащий своим же сотрудникам, никогда не позволил бы себе довести коэффициент долг/активы до уровня 35:1. Ни один такой банк никогда не стал бы скупать и держать мезонинные CDO на сумму в $50 млрд. Я очень сомневаюсь в том, что какое-либо товарищество могло бы затеять сомнительные игры с рейтинговыми агентствами, стать подстилкой для акул кредитного бизнеса или хотя бы разрешить продажу мезонинных CDO своим клиентам.
Предполагаемая сиюминутная выгода никоим образом не окупила бы размеров неминуемого будущего ущерба.
Точно так же ни одно товарищество никогда не взяло бы на работу специалиста вроде меня или хотя бы отдаленно похожего на меня. Какая связь, во имя всего святого, могла существовать между способностью закончить Принстонский университет и редким талантом управления финансовыми рисками?
Наконец, я задал Гутфройнду давно витавший в воздухе вопрос о том, о самом главном решении в его жизни.
Да, ответил он. Вы знаете, все руководители компаний с Уолл-стрит вначале в один голос заявили мне: Боже, но ведь это же гнусность превратить частное товарищество в публичную корпорацию! Как Вы могли пойти на такое?
Но когда искушение стало слишком велико, все они постепенно тоже поддались ему.
Гутфройнд не отрицал, что его решение о преобразовании Salomon Brothers в публичную корпорацию прежде всего имело целью переложить финансовые риски на плечи акционеров.
При такой стратегии, когда начинаются проблемы, они становятся уже проблемами акционеров, откровенно заявил он. От себя остается добавить и не только акционеров. Если крупный инвестбанк с Уолл-стрит начинает рушиться, его проблемы становятся головной болью и для правительства США.
В общем, принцип свободы рынка и невмешательства государства прекрасен до тех пор, пока кто-нибудь из гигантов экономики не окажется в глубокой заднице, сдерживая довольную ухмылку, заметил Гутфройнд. Ему-то уже было все равно он вышел из игры. Теперь виноватых следовало искать в каком-нибудь другом месте.
Гутфройнд с удивлением посмотрел на меня, когда я достал блокнот и записал его высказывания.
Это еще зачем? спросил он.
Я ответил, что сейчас, возможно, пришло время по-другому взглянуть на тот мир, который я описал в своем Покере лжецов сейчас, когда этот мир разваливался на глазах. Возможно, было бы неплохо переиздать книгу в новой редакции через 20 лет после ее первого выхода в свет.
Ей-богу, меня от этих Ваших слов просто тошнит, сказал мой бывший босс.
Догадываюсь, что Гутфройнд вряд ли был в восторге от моего общества. А вот что касается меня, то я прямо-таки наслаждался нашей беседой. Он по-прежнему оставался твердым, прямолинейным и уверенным в себе человеком.
Да, он много сделал, чтобы вырастить жуткого монстра. И все же в нем чувствовалась старая закалка старой доброй Уолл-стрит, где в ходу была фраза: Дал слово держи. Для тогдашней Уолл-стрит немыслима была ситуация, чтобы сотрудник, уволившись из фирмы, начал строчить книжки о своих бывших руководителях, поливая их грязью.
Нет, произнес он, все-таки, я думаю, Вы не будете отрицать: Ваша грёбаная книга действительно разрушила мою карьеру и сделала карьеру Вам.
С этими словами бывший король бывшей Уолл-стрит протянул мне свою тарелку, на которой лежала принесенная закуска, и мягко спросил:
Превосходные яйца со специями не желаете ли отведать?
До этого момента я не обращал внимания на блюда, стоявшие перед ним. А теперь я увидел, что Гутфройнд заказал самое шикарное блюдо в этом заведении, изумительное по вкусу и изяществу творение своего рода символ ушедшей эпохи. Какой волшебник придумал рецепт яиц со специями? Кто сумел догадаться, что из обыкновенного яйца можно приготовить такую роскошь? Я протянул руку и взял с тарелки кусочек.
А почему бы и нет ведь на халяву! А на халяву, как известно, и уксус сладкий. Так было и будет всегда.

Конец Уолл-стрит

Автор - Майкл Льюис Великая эпоха под знаком Уолл-стрит окончательно и бесповоротно ушла в прошлое. Майкл Льюис, который в своем Покере лжецов описал расцвет этой эпохи, вновь возвращается к своей излюбленной теме, пытаясь понять причины наступившего краха.
В свое время один из инвестиционных банков с Уолл-стрит с легкостью согласился платить мне сотни тысяч долларов за то, чтобы я раздавал взрослым дядям и тетям советы, касающиеся инвестиций. И по сей день такой оптимизм со стороны банка остается для меня загадкой. В ту пору мне было 24 года, и я не имел ни малейшего опыта составления прогнозов относительно того, какие акции и облигации будут расти, а какие падать.
Собственно, я вообще не проявлял к этому особого интереса. А ведь одна из важнейших функций Уолл-стрит состоит в том, чтобы управлять распределением капиталов другими словами, решать, кому можно дать денег, а кому не стуит. И поверьте, я вовсе не был великим гуру в этой области
Да что там говорить я не имел никакого бухгалтерского образования, никогда не занимался предпринимательской деятельностью; даже собственных сбережений, которыми можно было бы распоряжаться, у меня и то не было. В 1985 году я практически случайно попал на работу в инвестиционную компанию Salomon Brothers, а через три года ушел оттуда гораздо более состоятельным человеком, чем пришел. И хотя я даже книгу написал об этом этапе моей жизни, тогдашняя ситуация до сих пор представляется мне поистине абсурдной кстати, это как раз и было одной из причин, по которой я предпочел в конце концов отказаться от легких денег.
Я просто почувствовал, что все может рухнуть в любой момент.
Скорее раньше, чем позже обязательно нашелся бы некто, который указал бы на меня и на многих других специалистов типа меня как на самозванцев и аферистов. Скорее раньше, чем позже настал бы час Великой Расплаты, когда Уолл-стрит наконец очнулась бы от эйфории и изгнала из финансовой сферы сотни (если не тысячи) юнцов вроде меня, не имевших абсолютно никаких требуемых качеств для того, чтобы распоряжаться огромными суммами чужих денег.
В 1989 году я начал писать книгу об этом своем опыте (впоследствии она вышла под названием Покер лжецов). По существу, мое повествование содержало в себе откровения молодого человека, который успел смыться в самый подходящий момент. Другими словами, благополучно выкарабкавшись из непроходимых чащоб и болот, я написал своего рода послание, запечатал его в бутылку и оставил для тех, кто найдет его спустя много лет.
Если все эти события не занесет на бумагу их непосредственный участник, думал я, то в будущем решительно никто не поверит, что такое могло происходить и происходило на самом деле.
В то время мне казалось, что я описываю всего лишь один из аспектов жизни Америки 1980-х годов. Я и помыслить не мог о том, что в мире финансов 1980-е годы затянутся еще на добрых двадцать лет, и что количественные различия между жизнью обитателей Уолл-стрит и простых обывателей постепенно перерастут в качественные. Я-то полагал, будущие читатели возмутятся, узнав, что в не столь далеком 1986-м руководителю Salomon Brothers Джону Гутфройнду платили $3,1 млн в год Я думал, они застынут в ужасе, прочитав об одном из наших трейдеров Хоуи Рубине, который, перейдя на работу в Merrill Lynch, своими безграмотными действиями нанес фирме убыток в $250 млн Мне казалось, все будут шокированы, когда поймут, что глава крупной компании с Уолл-стрит, оказывается, имел весьма отдаленное представление о тех рисках, которые берут на себя его трейдеры Но я никак не мог предположить, что могут найтись такие, кто, ознакомившись с моим опытом, воскликнут: Ух, ты!
Вот это классно!.
В общем-то, у меня не было никакого глобального замысла я просто намеревался рассказать весьма захватывающую, на мой взгляд, историю. Но если бы под рюмочку меня вдруг спросили, какого эффекта я, собственно, жду от своей книги, я бы, пожалуй, ответил что-нибудь вроде:
- Ну, я надеюсь, что ее прочтут студенты колледжей, размышляющие над тем, куда податься в этой жизни. И когда они ее прочтут, то решат, что не стоит посвящать себя бесцеремонному обману людей, и все желание стать финансистами у них сразу пропадет.
Откровенно говоря, я и правда надеялся, что какой-нибудь талантливый паренек, который учится, скажем, в университете штата Огайо и втайне мечтает стать океанографом, прочтет мою книгу, после чего презрительно откажется от предложения о работе в Morgan Stanley и с легким сердцем отправится бороздить моря и океаны.
Однако, почему-то этот мой посыл не достиг своей цели. Спустя полгода после выхода в свет Покера лжецов меня завалили письмами студенты университета штата Огайо, которые хотели узнать, нет ли у меня в запасе еще каких-нибудь секретов, связанных с Уолл-стрит. Представляете, они восприняли мою книгу как практическое руководство к действию!
На протяжении последующих двух десятилетий я все время ждал, когда же наступит конец Уолл-стрит. Колоссальные бонусы, смехотворные выплаты акционерам, бесконечные скандалы, схлопывание интернет-пузыря, кризис, последовавший за крахом фонда Long-Term Capital Management Вновь и вновь крупные инвестбанки с Уолл-стрит оказывались, так сказать, в луже. И все же они продолжали расти, как и те суммы, которые щедро выплачивали эти банки 26-летним юнцам за выполнение бессмысленной и бесполезной для общества работы.
Но американская молодежь вовсе не собиралась протестовать против культа денег. Да и зачем стремиться перевернуть мир своих родителей, если этот мир можно купить, порезать его ломтями на транши и выгодно эти ломти продать? Наконец, я сдался и перестал ждать неминуемого обвала. Очевидно, никакой скандал, никакой перелом тренда не способен уничтожить эту непотопляемую систему, заключил я.
Но вот на авансцене появилась Мередит Уитни, сообщившая миру потрясающее известие. В то время Уитни была малоизвестным финансовым аналитиком Oppenheimer Securities, а 31 октября 2007 года об этой женщине узнали все. Именно в этот день Уитни предсказала следующее: дела компании Citigroup настолько запущенны, что фирме неминуемо придется сокращать размер дивидендов - в противном случае Citigroup ждет банкротство.
Однозначно разобраться в причинно-следственных связях между текущими событиями на фондовом рынке практически невозможно, однако для всех стало очевидным, что 31 октября Мередит Уитни своим заявлением положила начало краху рынка ценных бумаг. В тот день до конца торговой сессии совокупная рыночная стоимость бумаг финансовых компаний на фоне предсказаний этой женщины, о которой прежде никто ничего не слыхал, снизилась на $369 млрд. Четыре дня спустя глава Citigroup Чак Принс подал в отставку.
А в январе Citigroup действительно сократила размер дивидендов.
С этого момента авторитет Уитни возрос до небывалых высот и стал сопоставим с авторитетом ведущих брокерских фирм, таких как E.F. Hutton: Люди жадно ловили каждое слово Уитни. А смысл ее заявлений был предельно прост.
Хотите узнать реальную стоимость всех этих хваленых компаний с Уолл-стрит? Тогда внимательно проанализируйте, что собой представляют те бросовые активы, на покупку которых обитатели Уолл-стрит истратили колоссальные суммы заемных средств, и подумайте, какой доход могут принести подобные бумаги в случае панической распродажи. Таким образом, нетрудно было понять, что все эти скопища высокооплачиваемых специалистов, работающих в финансовых компаниях, не стоили, по существу, и ломаного гроша.
С того момента на протяжении более года банкиры и брокеры пытались обвинять Уитни во всех своих проблемах, которые возникали у них при списании активов или привлечении средств - якобы эти проблемы были вызваны искусственно, на волне негативных выступлений Уитни. На все нападки такого рода она отвечала лишь одно:
- Господа, вы ошибаетесь. Я здесь ни при чем. Просто вы еще до конца не понимаете, насколько безграмотно вы руководили своим бизнесом.
Конкуренты Уитни вопили о том, что ее мнениям придается слишком большое значение; блогеры твердили, что ей просто необоснованно везет. Да, несмотря на справедливость большинства заявлений Уитни, в своих выводах она отчасти основывалась исключительно на интуиции. Но ни она, ни кто-либо другой и не могли с точностью предсказать судьбу компаний с Уолл-стрит.
Даже руководители этих компаний не знали, что произойдет дальше.
Таким образом, Мередит Уитни вовсе не явилась инспиратором краха Уолл-стрит. Она лишь внятно и во всеуслышание выражала мнение, которое в конечном итоге гораздо разрушительнее подействовало на финансовый мир, нежели, скажем, кампания Элиота Спитцера против коррупции на Уолл-стрит. Если бы любой заурядный скандал мог опрокинуть гигантские инвестбанки, все они исчезли бы с лица земли давным-давно.
Уитни же заявляла не о коррумпированности банкиров с Уолл-стрит, а об их глупости. Эти люди, чья работа заключалась в управлении чужими капиталами, были фактически не способны грамотно распоряжаться даже собственными средствами.
Наконец, настал момент, когда я не мог больше сдерживаться и позвонил Уитни. Это было в марте, когда судьба Уолл-стрит еще находилась в подвешенном состоянии. Я рассуждал следующим образом: если Уитни права в своих прогнозах, то конец Уолл-стрит (в том виде, в котором эта структура привыкла существовать) действительно не за горами.
И мне очень хотелось понять, насколько обоснованны выводы Уитни, да и вообще откуда взялась эта молодая женщина, каждое слово которой было нокаутирующим ударом для фондового рынка.
Как выяснилось, предсказания Уитни имели под собой надежную почву. Уитни появилась на Уолл-стрит в 1993 году, после окончания исторического факультета университета Брауна.
- Когда я приехала в Нью-Йорк, я и понятия не имела о том, что существует такая вещь как финансовый анализ, - говорит она.
Уитни попала на работу в компанию Oppenheimer, где ей несказанно повезло: ее наставником стал человек, который помог молодой женщине не только сделать профессиональную карьеру, но и сформировать мировоззрение. Звали этого человека Стив Айсман. Впоследствии Айсман перешел на другую должность, но общение с Уитни не прекратил. - Когда я сделала свое заявление насчет Citigroup, - говорит Уитни, - самым приятным для меня оказался телефонный звонок Стива, который сказал, что очень гордится мной.
До этого я ничего не слышал об Айсмане и не придал особого значения этим словам. Однако, несколько месяцев спустя я вновь позвонил Уитни и задал ей вопрос, который задавал и другим: знает ли она людей, предвидевших грядущий катаклизм и сумевших сколотить на этом состояние. Сейчас очень многие утверждают, что заранее догадались о предстоящем кризисе, однако в действительности таких провидцев было гораздо меньше.
А уж тех, кто рискнул сделать ставку на свой прогноз, и вовсе оказались единицы. Слишком уж сложно не поддаться массовой эйфории и трезво признать, что финансовые новости по большей части не отражают реального положения дел, и что большинство ключевых фигур в мире финансов в своих заявлениях сознательно лгут или заблуждаются. И лишь небольшая горстка людей сумела разобраться в ситуации, понять истинную суть происходящих процессов и сделать вывод о неминуемо приближающемся крахе.
Уитни перечислила мне с полдюжины имен, первым упомянув Стива Айсмана.
Стив Айсман пришел в сферу финансов примерно в тот момент, когда я уже покинул ее. Айсман вырос в Нью-Йорке, закончил дневную еврейскую школу, университет Пенсильвании и Гарвардскую школу права. В 1991 году ему исполнилось 30 лет, и он работал юристом, специализируясь в области корпоративного права. - Я ненавидел свою работу, - говорит он. - Юридическая деятельность меня совсем не привлекала. Мои родители были брокерами в компании Oppenheimer и сумели протолкнуть меня к себе в фирму. Возможно, это выглядело не очень красиво, но все произошло так, как произошло.
Айсман получил должность младшего аналитика по ценным бумагам; фактически он выполнял лишь вспомогательные функции и не делал собственных прогнозов. Ситуация изменилась для него в декабре 1991-го, менее чем через год после его прихода на новую работу. В тот момент структура Ames Financial, занимавшаяся выдачей высокорисковых ипотечных кредитов, вывела свои бумаги на биржу, но никто из аналитиков компании Oppenheimer не высказал по этому поводу никакого мнения.
Один из специалистов по банковским инвестициям тщетно пытался найти среди сотрудников аналитического отдела Oppenheimer хоть кого-нибудь, кто разбирался бы в вопросах ипотеки. Как вспоминал позднее Айсман: - Я был всего лишь младшим аналитиком и только-только начинал вникать, что к чему, но я сказал этому человеку, что в бытность мою юристом я однажды сопровождал сделку для Money Store.
После этого Айсман тут же получил должность ведущего аналитика в Ames Financial.
- Правда, я не сообщил о том, что моя прежняя работа заключалась в чисто механической корректуре документов, и что в действительности я не понимал ни слова из того, что в этих документах было написано.
Фирма Ames Financial относилась к категории небанковских финансовых учреждений. В эту группу не попадали такие гиганты как J.P. Morgan, но она включала в себя множество малоизвестных компаний, которые так или иначе участвовали в буме высокорисковой ипотеки начала 1990-х - эпохи расцвета этого наиболее сомнительного вида кредитования в Америке.
Еще одной компанией, в отношении которой Айсман получил единоличные полномочия, стала Lomas Financial, незадолго до этого прошедшая процедуру банкротства. - По бумагам этой фирмы я установил рекомендацию Продавать, потому что дела у Lomas Financial были из рук вон плохи, - говорит Айсман. - В то время я не знал, что мне не следовало использовать рекомендацию Продавать. Я думал, что существует три варианта - Продавать, Держать, Покупать, - и что я вправе выбирать из них тот, который сочту нужным.
На Айсмана пытались оказывать давление, чтобы он был более оптимистичен в своих рекомендациях, но подобный оптимизм был ему совершенно несвойственен. Некий менеджер одного из хедж-фондов, считающий Айсмана своим другом, в двух словах охарактеризовал мне этого человека. Описав, как Айсман несколько раз выставил кое-кого из очень влиятельных людей в роли лжецов или идиотов, менеджер вдруг рассмеялся и сказал: - Пожалуй, ему было присуще некоторое самодовольство, но вообще-то он был действительно умницей, к тому же честным и бесстрашным.
- Многие не понимали Стива, - говорит Уитни. - Но те, кто его понимали, по-настоящему любили его. По бумагам Lomas Financial Айсман так и не изменил свою рекомендацию Продажа, даже после заявления компании о том, что инвесторы могут не волноваться по поводу ее финансового положения, поскольку все рыночные риски ею застрахованы.
- В бытность мою аналитиком самую достойную, на мой взгляд, формулировку я составил как раз относительно заявления Lomas Financial - говорит Айсман, - о том, что компания застраховала свои риски. До сих пор помню эту фразу наизусть. - И он процитировал по памяти: Компанию Lomas Financial можно считать образцовым финансовым учреждением, великолепно застрахованным от любых потерь. Правда, есть один нюанс: она несет финансовые потери практически в любой ситуации, как бы ни менялись процентные ставки.
- Эта фраза, - улыбается Айсман, - до сих пор нравится мне больше, чем все другие мнения и рекомендации, которые я когда-либо высказывал.
А буквально через несколько месяцев после того, как Айсман в своем отчете употребил вышеприведенную формулировку, Lomas Financial вновь обанкротилась.
Вообще говоря, Айсман просто-напросто был весьма требовательным аналитиком, который всегда ожидал максимальных результатов как от своих коллег по финансовой деятельности, так и от тех компаний, которые они представляли. - Поймите меня правильно, - говорит он в свое оправдание, - в начале своей профессиональной финансовой карьеры я напрямую имел отношение к сегменту высокорисковой ипотеки. Я не понаслышке знал, насколько скверно порой обстояли дела в этом секторе. А все эти ребята только и делали, что лгали, выдавая желаемое за действительное.
В итоге на основе собственного опыта я пришел к выводу, что представителям Уолл-стрит фактически было глубоко наплевать на то, какие активы они продавали и что являли собой эти активы в реальности.
Человек, открыто выражавший сомнения по поводу морального облика финансистов и внушавший инвесторам мысли о том, что заявляемая компаниями стоимость далека от объективной, практически не имел шансов преуспеть на Уолл-стрит в 1990-е годы (как, впрочем, и в любое другое время). В 2001 году Айсман ушел из Oppenheimer и устроился работать аналитиком в один из хедж-фондов, однако свое настоящее призвание он видел в том, чтобы управлять капиталами.
В 2004 году его нанял FrontPoint Partners, другой хеджевый фонд, где Айсману предложили заниматься инвестициями в финансовые инструменты. В его обязанности входила оценка стоимости банков с Уолл-стрит, строительных фирм, ипотечных кредитных учреждений и вообще любых компаний (таких как, скажем, General Electric или General Motors), имеющих крупные подразделения по оказанию финансовых услуг. Другими словами, в его поле зрения попадали всевозможные структуры, способные серьезно влиять на состояние финансовой системы США.
Некая страховая компания выделила на финансирование деятельности Айсмана $50 млн сумму просто ничтожную.
- Фактически цель нашей работы заключалась в привлечении средств, но нам это плохо удавалось, говорит Айсман.
Зато вместо средств он сумел привлечь к сотрудничеству людей, чьи взгляды совпадали с его собственными. Среди них был, например, 36-летний Винсент Дэниэл, который занял должность партнера и аналитика, курировавшего ипотечный сектор. Дэниэл вырос в Квинсе, в семье с не очень высоким достатком.
В начале своей профессиональной деятельности, будучи младшим бухгалтером в компании Arthur Andersen, он занимался аудитом отчетности Salomon Brothers.
- Я был просто шокирован, говорит Дэниэл. Никто не мог мне толком объяснить, чем занимается эта фирма.
В разгар интернет-бума он ушел из бухгалтерской сферы и стал финансовым аналитиком, избрав своей специализацией компании, выдававшие высокорисковые ипотечные кредиты.
- Насколько я понимаю, кроме меня никто не занимался изучением ситуации в компаниях, которые вот-вот должны были неминуемо вылететь в трубу, говорит он. Я своими глазами наблюдал за тем, какая заваруха начинается в экономике, и зрелище это поистине внушало ужас.
Дэнни Мозес, которого Айсман сделал своим ведущим трейдером, был еще одним единомышленником Айсмана. Выходец из штата Джорджия, сын преподавателя финансовых дисциплин, Мозес не являлся столь же убежденным фаталистом, как Дэниэл и Айсман, однако он тоже считал, что дела идут довольно скверно, а дальше, по-видимому, будет еще хуже. Когда некая фирма с Уолл-стрит предложила ему принять участие в сделке, казавшейся практически безупречной, Мозес спросил своего потенциального контрагента:
- Все это, конечно, замечательно У меня к Вам только один вопрос скажите откровенно, каким образом вы рассчитываете меня надуть?
- Ну, что вы такое говорите Мы никогда не занимаемся махинациями, начал было бормотать трейдер, но Мозес вежливо продолжал настаивать:
- Послушайте, мы с Вами оба прекрасно знаем, что такие превосходные сделки между мелкими хеджевыми фондами и гигантами с Уолл-стрит никогда не заключаются просто так. Я соглашусь на ваше предложение, но только после того, как Вы напрямую объясните мне, каким образом вы рассчитываете меня надуть.
И тогда трейдер действительно объяснил Мозесу суть задуманной аферы. А Мозес, в свою очередь, в итоге действительно провел эту сделку.
И Дэниэлу, и Мозесу чрезвычайно нравилось работать со Стивом Айсманом, который с большим юмором отзывался о тех неисчислимых нелепостях, кои были видны на каждом шагу.

Культура чтения и письма

На второй фазе интерьеры и сад главной становится женщина. Наверное, какое-то время еще приходится очень много работать, чтобы покрыть расходы на строительство. Но даже при жесткой работе, при которой человек безжалостно эксплуатирует самого себя, возникает нечто новое дом, кров. Забыты и стресс, и ссоры.
Вновь возвращаются здоровье и гармония.
Нельзя ли эту умиротворяющую схему применить для последних 10 тысяч лет патриархата? Не пора ли тот дом, который мы строили с огромными усилиями, напряжением, жертвами и лишениями, в ссорах и недовольстве, обставить так, чтобы в нем можно было жить? Не пора ли возродить вокруг него сад, то есть Природу?
Тяжелая работа и самоэксплуатация это вторая модель развития богатства. Это патриархальная модель трудного общественного прогресса.
Даже если эта модель уже дошла до своей границы, это совсем не значит, что вместе с ней закончились эволюция, жизнь, богатство и прогресс. Наоборот, только теперь и может по-настоящему начаться трансформация патриархата!

Глава 3. Культура чтения и письма

Человечество создавало не только материальные богатства, которые видно невооруженным глазом: дома, города, фабрики, магазины и транспортные средства. Большая часть созданной человеком культуры является богатством духовным, обнаружить которое гораздо сложнее.
Если экономика, которая основана на труде и эксплуатации, представляет собой общественный базис, то письменность, то есть чтение и письмо, являются культурной надстройкой.
Деньги есть посредник между двумя уровнями человеческого общества: между общественным базисом (материальное богатство) и культурной надстройкой (духовное богатство). Чтобы в двух следующих главах полностью раскрыть тайну денег, мы должны обратить свое внимание на искусство, которое сделало возможным появление духовного богатства языка и в первую очередь письменности.
Язык как биологическая способность
Язык не является человеческим изобретением. Даже животные с помощью определенных однозначных звуков осуществляют процесс коммуникации. Язык некоторых животных (например, дельфинов) кажется весьма четким, другие (домашние) животные иногда проявляют чудеса и рудиментарно понимают своего хозяина.
Но в языке человека процесс биологической эволюции пережил сильную дифференциацию. За дифференцированный язык и соответствующее сознание мы должны быть благодарны своему мозгу (неокортекс) и горлу в совокупности с прямохождением.
Способность к абстрактному мышлению есть результат языкового развития. (В языке предметы получают в качестве своего символа определенный набор звуков, например, совокупность звуков д, о, м. Другая совокупность звуков, например, л’, у, б, о, в’, относится даже не к предмету она символизирует чувства. А другие звуковые комплексы, например, б, о, г, определяют полностью абстрактные понятия.)
Язык это центральная составляющая понятия человек. Способность говорить заложена в нас генетически. В определенном возрасте ребенок ощущает сильную потребность встать на ноги и ходить.
Точно так же, как в свое время, он начинает пытаться высказывать свои мысли на языковом уровне. Мы не учимся говорить в школе с помощью указаний учителя, нам достаточно только хорошо слышать и находиться в определенной языковой среде, чтобы освоить конкретный (родной) язык.
Беглая коммуникация
Представим себе, как же в течение целых тысячелетий развивался человеческий язык.
? Мы больше не живем на деревьях, а целыми группами бродим по саванне в поисках пищи. Мы остерегаемся опасных животных и сообщаем друг другу криками, что нашли что-то съестное.
? По ночам мы наблюдаем за звездами и сообщаем друг другу, что же увидели. Мы видим звезды, которые дают обильную пищу для фантазии, среди звезд есть такие, которые движутся по небу, и такие, которые стоят на месте. Мимо пролетают метеориты. Есть ли у всего этого какое-то значение?
Возникают мифы, которые передаются из поколения в поколение.
? Через несколько тысяч лет женщины сидят у огня в пещере и работают. Они шьют одежду, мастерят посуду, разрисовывают пещеру и дискутируют о собственном мастерстве.
? Или другая женская тема: похож ли ребенок на мать или отца? Почему он так похож? Есть ли в этом какое-то значение? А почему у нее детей нет?
Все это женский опыт, который будет играть важную роль в разведении животных.
? Отчаянно жестикулируя, мужчины возвращаются с охоты. Страсти постепенно утихают, начинается разговор о стратегии следующей охоты.
? Разведчики ищут новое пространство для охоты и рассказывают о том, что видели. Недалеко появилось еще одно человеческое племя!
? Возвращаясь на покинутое стойбище, люди сталкиваются с чудом: там, где кто-то забыл после еды рассыпанные зерна, появились новые растения, которые можно собрать.
? Пригоршня семян неожиданно увеличилась в несколько раз! Что же произошло? Нельзя ли это повторить, теперь уже намеренно?
? В то время как мужчины охотятся, женщины учатся работать в огороде. Вместо того чтобы целые дни проводить в поисках продовольствия, они сажают семена и собирают урожай. Обильная пища для разговоров!
? У детей появляется все больше претензий. Они все чаще хотят слышать истории своего рода!
? Кто-то ранен или заболел. Что же происходит? Как избавиться от болезни? А вот умер кто-то из соплеменников.
Что с ним будет после смерти?
? Вокруг хижин собрались дикие животные, их приходится подкармливать, они становятся все более ручными, чем не тема для бесконечных бесед! Поводы для бесед становились все более сложными, они имели все большее значение для развития общества.
От всех подобных разговоров до нас не дошло ничего, кроме глубоких следов в наших генах, пары орудий труда и жилищ, которым удалось победить время и остаться молчаливыми свидетелями человеческой культуры того времени. Эти разговоры мы можем только реконструировать логическим путем.
Устная речь бегла, как выдыхаемый нами воздух. Она дает возможность передавать следующим поколениям сведения о культуре. Но и здесь существуют границы: принципиальное значение имеет тот факт, что адресат устной информации должен присутствовать при ее передаче и выступать в качестве слушателя.
Как бы ни хороша была устная речь для непосредственного общения, то есть для прямой коммуникации, она абсолютно не подходит для консервации знаний и сведений, с ее помощью невозможно создать комплексную культурную традицию. Знания, передаваемые из уст в уста, могут оказаться неправильно понятыми или забытыми. (Новый Завет был облачен в письменную форму только через 600 лет после жизни Иисуса Христа.)
С развитием письменности возникает культура, имеющая протяженность во времени и пространстве
Письменная речь тоже подвергалась воздействию эволюционных процессов, она имеет различные источники, но главным из них является символическое изображение конкретных предметов.
Со временем письменность становится все более абстрактной. Изображения предметов (например животных) постепенно превращаются в абстрактные символы. Даже египетская письменность была очень символичной. В китайском языке один иероглиф обозначает целое слово (всего в нем приблизительно 50 тысяч иероглифов).
В греческом языке существовало 24 знака-символа, и, кроме того, греки пользовались прописными и строчными буквами. Возникла необходимость в материалах, на которых и которыми можно было писать: таблички, папирус, стило.
С развитием этой техники появилась возможность передавать информацию реципиентам, которые в данный момент недоступны и могут находиться далеко с точки зрения времени (следующие поколения) или пространства (отдаленные области).
Теоретически письменная информация доступна всем. Возьмем, к примеру, один из известнейших древних письменных памятников И-Джинг: любой из нас может купить его в магазине и прочесть. Потенциально он стал всеобщим достоянием.
В нашей культурной среде гораздо отчетливее это прослеживается на примере Библии.
Беглый диалог, обмен информацией лицом к лицу, человеческая языковая коммуникация с развитием письменности получили абсолютно новое качество.
Опыт и знания перестали быть личной собственностью, стали предметом коллективного обладания, доступным всем.
Письменность создала стабильную структуру обмена, постоянно находящуюся под рукой совокупность информации о коллективных знаниях.
Религия и философия, наука и техника (где важна точная информация) развиваются бурными скачками. Человечество сделало гениальное открытие, с помощью которого стало возможно зафиксировать духовное богатство и сделать его материальным.
Письменность как коллективная память и сознание
Более миллиона лет наше биологическое развитие медленно передавалось от поколения к поколению на генном уровне. Информационный банк данных Человек был биологически материализован в генах каждого из людей. С появлением процесса запоминания человечество создало коллективную память.
Все знания (духовное богатство) на Земле могут быть зафиксированы в письменном виде и собраны в книгах. Однажды приобретенные знания можно передать другим людям, которые будут развивать их дальше. Письменность дала возможность совершить мощный эволюционный скачок: культурное развитие человечества получило новое направление в сторону единой семьи с коллективной памятью!
Появились библиотеки, в которых аккумулировались знания определенных культурных кругов. В те времена каждую книгу приходилось переписывать от руки, монастыри и храмы превратились в духовные центры. Были записаны религиозные и государственные законы, договоры, исторические события и литературные произведения.
После того, как Гутенберг изобрел печатный станок, книги можно было издавать массовыми тиражами. Разве кого-нибудь может удивить тот факт, что первой отпечатанной книгой была Библия? Распространение письменности после изобретения печатного станка можно сравнить с появлением Интернета сегодня.
Фактически знания превратились во всеобщее достояние: духовное богатство получило возможность распространяться, как огонь по соломе.
Развитие письменности создало базис для человеческой культуры, для коллективного сознания, то есть для сознания, характерного для целого биологического вида под названием Человек!
Таким образом, развитие человечества перешло в новое измерение. На вопрос: Что такое человек? мы теперь можем ответить не только с точки зрения генов. Вопрос теперь следует ставить по-другому: Что такое человечество?
Ответ мы найдем в понятии культуры.
Другими словами, прогулки по Луне не входят в биологические способности человека. На нас воздействует сила тяжести. И все-таки, хотя до сих пор мало кто из людей побывал на Луне, теперь это возможно.
Это объясняет, что же такое культура человечества. Но не забывайте, какое общественное богатство, какой высочайший уровень развития науки и техники, образованности инженеров и техников, менеджеров и космонавтов необходим, чтобы послать на Луну пару экземпляров нашего биологического вида!
С тех пор, как основная тяжесть в понятии сущность человека была перенесена с генного уровня на уровень культуры, человек не может жить только биологически (как животное): ему необходимы общественный и культурный уровни. Эти уровни связаны с такими понятиями, как воспитание, социализация, то есть превращение человека в часть человеческой культуры.
Возникновение школ и образования
У нас есть данная нам от рождения способность говорить, а вот с чтением и письмом все обстоит по-другому. Эти навыки еще слишком молоды, чтобы стать частью нашего биологического багажа, наших человеческих генов. Да этого и не нужно. Человеческую культуру мы не получаем вместе с генами, ею приходится активно овладевать.
Для этого мы ходим в школу. В школе мы учимся письменной речи, то есть учимся читать и писать! С помощью этих умений мы получаем знания человечества и оказываемся способными дальше развивать культуру и самостоятельно создавать духовное богатство.
Для этого каждый из нас лично должен изучить, скажем, актуальное положение человечества (прежде всего, с помощью чтения и письма).
С этой точки зрения, и школьное образование, и учеба всю сознательную жизнь являются составляющими становления человека: наше биологическое приданое закреплено на генном уровне, а наше культурное приданое нам приходится осваивать активно. Мы вступаем в права наследства не только на материальном уровне, но и на культурном тоже, ведь каждый из нас от рождения имеет разные задатки к овладению культурными ценностями.
Автомобиль как материальное и духовное богатство
Давайте рассмотрим автомобиль, созданный по новейшим технологиям, с точки зрения актуального состояния человеческой культуры.
То, что мы можем воспринять в автомобиле невооруженным взглядом, является материальным богатством: материал (например, цинк), интерьер (например, кожаные сидения), техника (например, навигационная система), определенные возможности (например, соотношение максимальной скорости и расхода бензина), имидж фирмы (например, Мерседес-Крайслер) и соответственная цена. Все это видимое, созданное человеком богатство.
Но только представьте себе, какой безграничный объем знаний, техники и ноу-хау скрыт в этом автомобиле. Объем технических знаний уходит корнями в глубокую древность, в те времена, когда было изобретено колесо! Представьте себе, что мы поместим все книги, необходимые для изобретения, создания и безопасного использования автомобиля, в библиотеку.
Не забудьте про спутниковую и компьютерную технику, транспортные системы, системы безопасности, инструкции по сборке, знания менеджмента. Навряд ли есть хоть одна техническая книга, которая не попадет в эту библиотеку! Такая виртуальная библиотека это невидимое духовное богатство, с помощью которого можно воплотить и материализовать автомобиль.
Нет в мире человека, который овладел бы всеми этими знаниями! Каждый принимавший участие в разработке, внес свой вклад в виде специальных знаний. Автомобиль воплощает техническое ноу-хау всего человечества, овладеть которым не под силу одному конкретному его представителю.
Все, что необходимо для изобретения и развития этого вида материального богатства, можно освоить с помощью письменно зафиксированных знаний, техники и ноу-хау. Наша виртуальная библиотека открывает доступ к разработке и использованию материального объекта автомобиль.
Человеческая культура состоит из базиса одухотворенной материи (например, технически совершенного на данном этапе автомобиля) и надстройки, то есть материализованного духа (огромной базы данных человеческих знаний). Теперь можно перейти к центральному вопросу: а какое отношение ко всему этому имеют деньги?

Глава 4. Деньги как гениальный фактор эволюции

В предыдущей главе мы говорили о тайне письменности.
? Письменность аккумулирует знания (дух) в своеобразном банке данных (например, в книгах) и делает их доступными каждому и в любой момент (например, через чтение и обучение).
? Письменность дает возможность активного обмена сквозь время и пространство.
? Письменность делает знания общедоступными.
? Письменность материализует духовное богатство и дает возможность его беспроблемного распространения.
? Письменность дает возможность создания комплексной и глобальной культуры человечества.
Приблизительно мы представляем себе, как в человеческом обществе и культуре образуется материальное и духовное богатство. Но все это было бы недоступно, если бы человечество не изобрело деньги. Какую фундаментальную роль сыграли деньги в создании человеческой культуры?
Торговля как обмен и замена
В наших книгах по истории полно описаний войн, которые люди (орды, племена, народы, государства) вели друг с другом. При их чтении может сложиться представление, что человек самый большой враг человека.
Но ведь существовали не только плацдармы военных действий были еще и рыночные площади. Войны приносили с собой разрушение, разбой, грабеж, торговля же постоянно увеличивающийся свободный обмен между отдельными культурами, в результате чего возрастало богатство. К сожалению, наши дети мало что могут узнать об этой стороне объединения людей через развитую торговлю.
Обмениваясь тем, чем владели, люди приобретали уважение, почет и понимание.
На перекрестках торговых путей возникали гавани и города. Чем активнее город торговал, тем богаче он становился. Крупные европейские столицы и столицы Востока находятся на перекрестках торговых путей.
Вспомните про восточные караваны и активное торговое мореплавание по всем морям.
Задолго до того, как люди научились преодолевать языковые границы, они уже овладели языком торговли. Ничто так сильно не связывало людей. Купцы, которые существовали за счет торговли, всегда пользовались большим уважением.
При этом они являлись и первыми посланцами чужих культур.
Предпосылки торговли
Чтобы торговать друг с другом, необходимо было иметь некоторые вещи в избытке: я отдаю что-то, что мне самому не нужно, чего у меня много.
С другой стороны, натуральный обмен имеет смысл только в том случае, когда мне нужно что-то, чего у меня нет и что я сам произвести не в состоянии. Таким образом, началась торговля раритетами, богатствами, редкостями и ценностями. Эти вещи должны были быть такими, чтобы не возникало сложностей с перевозкой, чтобы они не портились в пути (иногда дорога занимала несколько месяцев).
Итак, оба участника сделки должны были иметь нечто, чего у одного в избытке, а другому не хватает.
В те времена торговля еще не велась из-за хлеба насущного маленьких людей. Торговали люди богатые, князья. Роскошь нового дворца свидетельствовала об интенсивности торговых отношений или о грабительских набегах.
Торговля долгое время была натуральной. Но со временем более практичным оказалось использование при обмене одного конкретного продукта золота. Это было важно, прежде всего, тогда, когда торговля стала профессиональной, когда появились новые торговые профессии, когда она превратилась в источник существования для торговцев и купцов. Всеобще принятый торговый эквивалент начал приносить большую пользу.
Золотом (или другими ценными товарами) платили тогда, когда прямой натуральный обмен оказывался невозможен. Торговый партнер всегда мог использовать золото и в дальнейших сделках. Оно превратилось в универсальное средство обмена и стало предшественником денег.
Местный рынок
Позже, наряду с профессиональной торговлей, не имеющей ограничений, начала развиваться и торговля местная, торговля маленьких людей. Она предполагала наличие свободных людей: только тот, у кого есть собственность, мог обменять что-то на другие товары.
Рабы и крепостные не распоряжались даже собственной жизнью, не говоря уже о чем-то, годном к обмену. Только когда появилось большое количество ремесленников и свободных крестьян, наступила пора местной торговли.
Предпосылки для расцвета местного рынка были таковы.
? Личная собственность. В распоряжении человека должны находиться материалы и средства производства, иначе он не сможет произвести ничего, что годится для обмена на другие товары повседневного спроса.
? Разделение труда. Члены одной общины не могут производить одно и то же, они должны изготавливать разные вещи. Невозможно, например, представить себе деревню, в которой живут одни кузнецы.
Чем лучше организовано разделение труда, тем быстрее расцветает местный рынок.
? Специализация и опыт. Чем больше опыта человек получил в определенной области, тем большим спросом пользуются его товары, тем меньше вероятности появления аналогичной продукции.
? Избыток. Рынок делает выгодным производство избыточной продукции. При наличии рынка и торговли избыток целесообразен.
Он является двигателем роста богатства.

Неужели все так сильно преувеличено?

Может быть, у нас действительно чего-то не хватает, но уж никак не энергии! Потенциально энергии у нас сколько угодно. Мы живем в целом море энергии. Кто вообще создал эту иллюзию, почему мы вдруг заговорили об энергетическом кризисе?
Кризис связан не с недостатком энергии, а с нашим восприятием, с нашим способом мышления. Мышлению и сознанию не хватало ясности. А это действительно кризис.
Неужели все так сильно преувеличено?
Чтобы не оказаться понятым неправильно, уточню: современный планетарный кризис нельзя сводить только к кризису восприятия, мышления и сознания.
Состояние Земли райским не назовешь, хаос творится не только в наших головах. Мы, люди, действительно устроили на Земле страшное безобразие!
Земля больна. Возбудителями болезни на нашей планете являются люди. Но для глобального оздоровления не годятся ни паника, ни цинизм.
Свет в конце тоннеля разглядеть все-таки можно: энергетического кризиса нет. Энергетические ресурсы неисчерпаемы. Мы сами заварили эту кашу, но все средства, чтобы от нее избавиться, у нас есть.
Решение связано с богатством!
Давайте направим все свое внимание на центральную проблему земного шара на перенаселенность. На самом деле, это проблема не богатых, а бедных стран!
Не хотелось бы углубляться в этот вопрос: действительно ли богатые страны создали свое богатство за счет стран бедных? В любом случае решение центральной проблемы заключается не в том, чтобы все страны вдруг резко обеднели. Если богатство станет нормой жизни на Земле, то вопрос перенаселенности решится сам собой!
Основная мысль предельно ясна: выход из глобального кризиса человечества заключается не в бедности, подразумевающей массу ограничений, а в неограниченном богатстве.
Итак, конца росту не предвидится?!
Давайте попробуем быть честными: разве не является в высшей степени невероятным то, что эволюция, длившаяся на Земле миллионы лет, именно сейчас вплотную подошла к застою, к разрыву, к движению по замкнутому кругу? Неужели именно сейчас эволюция достигла собственной границы? Существует ли вероятность того, что ресурсы прогресса и роста оказались полностью исчерпанными, что эволюция закончилась?
Действительно ли положение Земли настолько драматично, что эволюция не видит для себя никакой другой возможности, кроме прекращения своей деятельности?
Некоторые мыслители уже работают над картиной дальнейшей эволюции на Земле, которая не будет затрагивать человека! (Девиз: Человеку нужна Природа, но Природе не нужен человек!) Якобы Природа избавится от человека, возбудителя многих болезней, точно так же, как от вируса гриппа. Тогда она сможет восстановиться и расцветет заново. По этой теории человек является ошибочным продуктом развития природы и эволюции, неудачным видом, чем-то типа паразита на шубе Матери-Земли, которого необходимо уничтожить.
Но в подобном решении проблемы слишком мало самосознания! Мы слишком виноваты перед Природой и Землей, поэтому просто обязаны все исправить. Наше чувство вины по отношению к Земле и Природе совершает странные, мало полезные скачки.
Ведь вина из-за нанесенного ущерба и одностороннего использования это одно, а чувство вины совсем другое, оно никогда не выводит на путь выздоровления.
Человек не является чужеродным телом для Природы, это не инопланетянин, упавший с неба. Это не внеземной враг Природы, которого следует уничтожить. Мы дети Природы.
Природе понадобилось несколько миллиардов лет, чтобы на свет появились мы. В нас Природа осознает саму себя. Она никогда не откажется от своего создания!
Ведь никому из нас не придет в голову ампутировать собственный мозг, хотя мы и понимаем, что многое делаем неправильно.
Конечно, мы ведем себя отнюдь не сознательно и уважительно по отношению к Матери-Земле. Мы очень похожи на орду одичавших молодых людей, которые в своем пубертатном самомнении забыли свои корни. Кажется, это очень точная картина: мы, люди, еще только становимся взрослыми.
Наше чувство ответственности еще только начинает развиваться!
Земле мы нанесли огромный ущерб. Мы начинаем осознавать всю глубину совершенного. Наступила пора исправления ошибок, возвращения долгов и выздоровления.
Мы не можем взвалить ответственность за эволюцию Земли на Природу она просто не возьмется за нашу с вами работу. Мы и есть Природа! И даже больше: эволюция проявляется именно в нас (а в ком же еще?).
Мы есть носители эволюции. Мы и есть эволюция!
Мы не должны стонать, плакать, изрекать жалобные сентенции и призывать на свои головы конец света, связанный с нашим чувством вины. Мы просто должны делать свою эволюционную работу!
И выполнять ее мы должны с полной ответственностью и полным сознанием того, что являемся вершиной творения на Земле. Поэтому давайте вести себя по-королевски и приводить в порядок свое королевство планету Земля!
Будущее богатства связано с духовными вопросами
Другие мыслители, которые подвергают человечество менее суровому судилищу, видят будущее во внутренней эволюции. Они считают, что будущее человечества на планете Земля будут определять не внешнее богатство, развитие и прогресс, а путь внутренний. Внешнее богатство достигло границы, пора развивать богатство внутреннее.
То есть всем нам нужно стать тибетскими монахами? Именно в этом будущее человечества? Многие на Западе обращаются к восточной философии.
Гармоничное соединение западных знаний и восточной мудрости это, безусловно, акт оплодотворения, который приведет к развитию единого сознания всего человечества.
Но какой смысл бросаться из одной крайности (западные знания и техника) в другую (восточная мудрость и созерцательность)? Какой смысл в отказе от внешней эволюции в пользу эволюции внутренней, которая якобы способна излечить все человечество?
Чтобы найти выход, нам достаточно только посмотреть в зеркало. Посмотрите на это явление на человека. Нет никакого сомнения в том, что это самое совершенное создание на этой планете!
В чем же его ценность? Разве отдельный экземпляр данного вида состоит из 30 килограммов золота и других благородных металлов, из 30 килограммов бриллиантов и других драгоценных камней? Неужели нужно отбирать у Земли ее самые дорогие благородные металлы и самые ценные камни, чтобы создать один экземпляр вида Человек?
Ничего подобного! Ценность составляющих человека субстанций смехотворно мала, это едва ли больше, чем кучка пепла и праха! Не материал, не те субстанции, из которых мы состоим, делают нас ценными, а полная духовности упорядоченность, превращающая не имеющие ценности отдельные субстанции в живой, духовно развитый организм.
Природа, детьми которой мы являемся, давно дала нам в руки инструмент для выполнения нашей эволюционной задачи: создание ценностей и богатства это вопрос не материальной субстанции. Ценность и богатство определяются количеством разума и духа, с помощью которого происходят структурирование, организация и соединение субстанций.
Но детьми какого духа мы являемся? Определить это довольно легко: компьютерные чипы, процессоры, уже давно превратились в товары массового потребления. Подобные процессоры способны совершать чудеса в математических расчетах, хотя материальная ценность компьютерного чипа настолько мала, что у него нет даже остаточной стоимости.
Ценность связана не с материей, не с материалом, из которого сделан предмет, а с тем, как он работает, с его разумностью и ноу-хау, по которому структурирована не имеющая самостоятельной ценности материя. (При этом ноу-хау касается не только самого продукта, но и технологии его изготовления.)
Мы знаем тайну, как создать ценность и богатство. Нам нужно только ее вспомнить!
Чтобы создать богатство, не нужно грабить Землю, использовать все ресурсы вплоть до последнего грамма, превращая планету в пустыню. Искусство состоит в том, чтобы из простых, имеющихся в избытке материи и субстанций создавать ценности духовные. Требование эволюции звучит так: из субстанции, не имеющей самостоятельной ценности (но представленной в избыточном количестве), создавать ценные, то есть духовные творения.
В будущем это будет возможно, это и есть перспектива эволюции!
Внутреннее стремление к внешнему богатству
Мы должны найти в себе смелость, чтобы провести эксперимент. Какое стремление, какое непреодолимое желание, какие силы вы ощущаете в себе? Неужели это бедность, недостаток, застой, стагнация, движение по замкнутому кругу, бег на месте, самоограничение?
Неужели именно это заставляет вас каждый день подниматься с постели?
Или же эти стремления называются по-другому: жизнь полная чаша, выход за собственные рамки, рост, развитие собственных способностей, использование своих внутренних потенциалов, расцвет, прогресс, создание ценностей, след в истории человечества?
Наверное, эти внутренние ощущения можно назвать просто стремлением к содержательной и успешной жизни, росту, изобилию и богатству?
Существует эволюционная движущая сила, которую ощущает каждый из нас. Эта же сила заставляет семя превращаться в мощное дерево. Эта сила заставляет распускаться яркий цветок. Эта сила заставляет птицу вить гнездо.
Эта сила создает в сексуальном единении новую жизнь. Эта сила стремится к созданию нового, стремится к жизни, полной разнообразия, она хочет изобилия и избытка, она хочет пенящейся и бьющей через край радости.
В эволюционном процессе абсолютно невозможно остановить рост. Если нет роста, прогресса, постоянного увеличения богатства, то их место моментально занимают смерть, уничтожение, бедность, опустошение, энтропия (об этом мы еще поговорим). Рост, прогресс, полноту и богатство ограничить невозможно.
В глубине души каждый из нас не нищий, не попрошайка, не бездельник и не тунеядец. Все мы в глубине души короли и королевы, которыми движет королевское стремление к полной жизни, благополучию и богатству. Внутри нас существует это величие, это внутреннее богатство.
Придет время, когда мы встанем в полный рост и продемонстрируем собственное величие!
Задачами нашей жизни являются рост, жизненная энергия, потенциал, внутренняя движущая сила. Их мы хотим показать, проявить на внешнем уровне. Лучшее, что мы можем сделать для человечества, это проявить максимум своих способностей! Развивая собственное богатство, мы делаем богатым весь мир! А это и есть наш личный вклад в эволюцию!
В этом заключается наша работа!

Глава 2. Два вида власти и богатства

Говоря в предыдущей главе об оздоровительных разочарованиях, мы реабилитировали свои представления о не имеющем границ богатстве. Быть богатым не стыдно это жизненная задача. Наш взгляд стал свободным, теперь мы можем посмотреть на тайну денег другими глазами.
Но нельзя закрывать глаза и на то, что у накопленного к настоящему времени общественного богатства есть теневая сторона. Это та сторона, из-за которой предсказатели и оракулы пытаются давить на тормоза, препятствуя прогрессу. Если богатство основано на эксплуатации, то оно должно наталкиваться на ограничения, потому что бесконечно эксплуатировать нельзя ни Землю, ни Природу, ни народы, ни отдельного человека.
Чтобы избавиться от этого противоречия (богатство безгранично, но эксплуатация имеет рамки), мы попробуем отыскать возможности создавать богатство вне эксплуатации.
Богатство Природы
Откуда, собственно говоря, у Природы ее необъятная полнота, ее неимоверное богатство?
Давайте перенесемся на три миллиарда лет назад! Земная кора в то время была настолько охлаждена, что смогли образоваться моря, а из воды выступали континенты и острова.
В самой воде жизни еще не было, суша представляла собой одну безжизненную пустыню. На Землю постоянно летели молнии, несущие огромную энергию, это было непрерывное снятие атмосферного напряжения. Кислородной атмосферы тогда еще не существовало.
Беспрепятственно на Землю попадали радиоактивные и ультрафиолетовые лучи Солнца. В морях кипел и бурлил бульон. В нем плавали неисчислимые частицы и образовывались химические соединения. Солнечные лучи и молнии оказались той энергией, которая приводила к образованию бесконечного количества химических соединений, потом они снова распадались.
Это была фаза химической эволюции.
Через два миллиарда лет (миллиард лет назад) Земной шар стал совершенно другим: образовалась воздушная атмосфера, содержащая кислород, на суше появились зеленые леса. Возникла жизнь, были открыты сексуальный обмен и сексуальное продолжение жизни, что дало толчок для развития самых разнообразных ее проявлений. Жизнь забурлила в морях и лесах.
Полным ходом шла биологическая эволюция. С Луны Земля выглядела примерно так же, как сейчас ее видят члены космических экипажей.
Что же произошло за эти два миллиарда лет? Как Природе удалось добиться такого богатства? Неужели она поработила другие планеты Солнечной системы и занялась их подавлением? Неужели Марс и Венера оказались разграбленными?
Или, может быть, была создана планета-колония, чтобы импортировать на Землю дешевые богатства?
Мы все прекрасно понимаем, что у Природы не было необходимости использовать подобные методы. Она достигла богатства за счет своих собственных потенциалов: огромного запаса энергии Земли и неукротимой жизненной силы Природы в непрекращающемся танце с энергетическими лучами Солнца.
Небольшая пометка на полях: Природа не устроилась поудобнее на самой высокой вершине Земли для размышлений о внутреннем богатстве, получая удовольствие от пребывания в гордом одиночестве. Она не приняла решения направить эволюцию внутрь. Она направила свой потенциал наружу, создала полноту видов, а внутреннее ее богатство нашло свое отражение в богатстве внешнем.
Развитие естественного богатства это процесс сам по себе творческий. Это естественная, креативная модель власти и богатства.
Позже человек вспомнит об этой модели, когда после безумного патриархата (подчините себе Землю!) он, наконец, одумается. Мы вспомним об эффективности этой творческой модели власти и богатства, когда снова придем к контакту с потенциалом внутренним, отнесемся к нему с уважением и освободим себе путь наружу. С освобождением внутреннего богатства связана перспектива нашей внешней, безграничной свободы.
Устройство патриархального общества
Когда примерно 10 тысяч лет назад человек перешел к оседлости, он присвоил себе и землю, и почву и начал четко разделять, где твое, а где мое. (С тех пор в мужчине притаился глубокий невротический страх перед объединением, потому что его господство зиждется на разделении!)
Итак, свое победное шествие начал патриархат: теперь появилась градация между победителями и побежденными, между эксплуататорами и эксплуатируемыми, между хозяевами и подчиненными, между сверхчеловеком и недочеловеком, между теми, кто выиграл и проиграл, между палачом и жертвой. (Кстати, одновременно с этим началось и победное шествие логичного, аналитического, разделяющего разума, в котором скрыт панический страх перед чувствами и интуицией.)
Мужчина (Человек) провел границы вокруг своих владений и защищал их до последней капли крови. Свое имущество он мог передать старшему сыну, то есть своей плоти и крови, а женщина (существо среднего рода) была поставлена в один ряд с другим имуществом. Собственную женщину (имущество) ревниво оберегали от конкурентов.
У нее отняли самостоятельность, она стала зависеть от мужчины, то есть от кормильца. (При этом кормление есть биологическая функция женщины!) Ревность и борьба с конкурентами расцветали, благодаря мужчине, пышным цветом.
Итак, были заложены основы насилия, войн и эксплуатации.
Материальные богатства можно было приобрести, отобрав у других за счет эксплуатации или грабежа: отнимая растения (вырубка лесов) и животных (домашние животные в качестве рабочей скотины или источников пропитания) у Земли, превращая в рабов целые народы, классы и низких людей, то есть женщин и детей.
Короли, священники и воины больше не работали, теперь они заставляли работать других. Высшие классы существовали за счет рабского труда и колонизационной политики. Быть богатым означало иметь власть над другими людьми. Одни работали, другие присваивали результаты их труда. (Это наше патриархальное представление о богатстве, которое позволяет сохранить амбивалентность собственной мечты о нем.)
Эксплуатация это форма присвоения материального богатства, созданного другими людьми. При эксплуататорском присвоении и создании за счет его материального богатства обязательно есть побежденные, эксплуатируемые, бессильные, то есть всегда есть жертвы.
Как строят дворец? Для этого нужны материалы (поставщик Земля), план (это работа хозяина и его консультантов) и огромное количество тех, кто работает (это удел рабов). Дворец как вновь созданное богатство состоит из материалов (например, мрамора), духовного начала (план) и большого количества физической работы (пот и кровь).
Нам не хотелось бы чересчур драматизировать историю патриархата. Это, безусловно, специфическая форма человеческой организации, которая ведет в силу своей природы к нашей эмансипации.
Патриархат дал возможность создать общество, в котором есть дома, деревни, города и государства, где есть корабли, поезда, автомобили и самолеты, фабрики и предприятия, постепенно превратившиеся в нашу вторую натуру. И какой бы мудрой ни была восточная философия, там тоже никто не прошел мимо патриархата.
Но если мы с вами поднимемся над односторонней точкой зрения на классовую борьбу немногих избранных (здесь существует множество идеологических и лингвистических форм, таких как социализм, феминизм, религиозный фундаментализм или фанатизм народов) и перейдем на точку зрения единого человечества, то можно будет сказать, что мы создали человеческое общество, в котором мы, человек, эксплуатируем нас же, человека, с большим количеством жертв. И больше ничего.
Дом, построенный собственными силами
Чтобы подвести черту и получить возможность мирно расстаться с этой фазой патриархата, наверное, имеет смысл сравнить последние 10 тысяч лет человеческой истории со строительством дома собственными силами.
Итак, определен участок под строительство, проведены границы и составлен план. На этой фазе практически никакого внимания не уделяется вегетации участка: строительная площадка засоряется, кусты, луга и цветы безжалостно вытаптываются, у животных, для которых этот участок почвы стал домом, отнимают пристанище.
Члены семьи и знакомые оказывают дружеские услуги. В период строительства дома каждая свободная минута посвящается именно этому. В жертву принесены отпуск (или даже два) и все свободное время, дети не могут похвастаться вниманием со стороны родителей.
Все посвящено одной цели: как можно скорее приобрести крышу над головой. Из-за стрессов и двойных, а то и тройных перегрузок страдает здоровье. Иногда возникает такое впечатление, что приходится мобилизовать все свои силы, только чтобы закончить дело своей жизни (и передать его по наследству своим детям). Человек доходит до границы собственных возможностей, эксплуатируя самого себя, и продолжает строительство, отнимающее не только силы, но и здоровье.
Может быть, в это время действительно начинается какая-нибудь серьезная болезнь. Здесь требуется чисто физическая сила, и всем во время строительства распоряжается мужчина.
Ни о какой семейной гармонии речи не идет. Пышным цветом расцветают напряженность и нетерпение. Общение зачастую сокращается до приказов и указаний. Требуется слепое подчинение, это не подходящее время для дискуссий, ситуацию определяет действие. Чем быстрее заканчивается строительство, чем раньше происходит переезд, тем ниже оказываются затраты.
Материальные расходы человек сокращает в ущерб здоровью и гармонии.
И вот дом готов! Великое событие! Все трудности забыты моментально.
Теперь пришло время сделать его жилым, то есть обставить как можно уютнее и наслаждаться жизнью.
Вскоре вокруг дома начинается устройство сада. Строительная пустыня снова возрождается к жизни, посажены новые деревья и кустарники, устроен пруд и маленькие биотопы. Природа вокруг дома расцветает.
Появляются насекомые, птицы и другие животные. Возникает рай местного масштаба.

О том, как обращаться с деньгами

Автор - Курт Теппервайн
Мы живем в такое время, когда умелое обращение с деньгами не является привилегией немногих избранных. Овладеть этим мастерством должны все. Приоткрыть занавес над тайной денег и объяснить в доступной форме, как же с ними обращаться, вот цель книги, которую вы держите в руках.
Совсем недавно лишь немногие умели читать и писать. Сегодня каждый ребенок в школе овладевает этой способностью, характерной для нашего уровня развития культуры. Ну, а вы добились в этом настоящего мастерства!
Мы не случайно сравниваем умение читать и писать с умением обращаться с деньгами. Дело в том, что сегодня большинство людей абсолютно безграмотны в денежных вопросах. Но верно и другое: научиться правильно обращаться с деньгами так легко, что с этим может справиться любой ребенок.
Только на одну минуту представьте себе, насколько бедной была бы ваша жизнь, если бы вы не умели ни читать, ни писать.
? Газеты, журналы и книги вам пришлось бы просто вычеркнуть из своей жизни, а вместе с ними и всю информацию, почерпнутую из них. А ведь это не только выдающиеся литературные произведения. Подумайте о поваренных книгах и инструкциях для электрических приборов они тоже превратились бы для вас в тайну за семью печатями.
? Приезжая в незнакомый город, вы постоянно сталкивались бы с проблемами топографического характера, потому что вам не удалось бы прочитать ни табличку с названием улицы, ни дорожный указатель.
? Не умея читать и писать на родном языке, вы не смогли бы подступиться ни к одной культуре мира, не смогли бы выучить ни один иностранный язык.
? Каталог, по которому вы сегодня можете заказать массу полезных вещей, оказался бы вам недоступен. Вы не смогли бы совершать покупки напрямую и зависели бы от продавца, который был бы вынужден объяснять вам буквально на пальцах любую мелочь (например, каталог в бюро путешествий).
? Вам не удалось бы написать ни одного любовного письма, вы не смогли бы вести дневник и делать какие бы то ни было заметки.
Вы наверняка отдаете себе отчет в том, насколько навыки чтения и письма обогащают вашу жизнь с точки зрения здоровья, профессии, общения, семьи, быта (дом, квартира) и с точки зрения развития собственной личности.
Умелое обращение с деньгами способно обогатить вашу жизнь не в меньшей степени, чем умение читать и писать.
Вы можете себе представить жизнь, в которой нет ни одной хоть сколько-нибудь серьезной болезни? Здоровая жизнь, полная витальности и жизненной энергии, из-за того, что вы смогли создать для себя гармоничные отношения во всех областях!
Точно так же можно вылечить и финансовые отношения, чтобы раз и навсегда освободиться от финансовых неурядиц.
Чего можно ожидать от книги, которую вы держите в руках? Что же такое научиться умело обращаться с деньгами? Что это такое здоровое обращение с деньгами?
? Тот, кто умеет правильно обращаться с деньгами, никогда не станет жертвой финансовых обстоятельств, он может сам определять свою финансовую ситуацию. Из его жизни исчезают серьезные финансовые затруднения. У него всегда столько денег, сколько ему требуется для поддержания привычного уровня жизни.
? Мастером никогда не смогут управлять деньги, он сам управляет ими. Он заставляет деньги работать на себя. Мастер без устали создает свое состояние.
В его состояние входят не только деньги это всеобъемлющее творческое положение, при котором появляется возможность за короткое время реализовать все свои намерения.
? Человек умело обращается с деньгами, если имеет возможность заниматься тем, что доставляет ему наибольшее удовольствие, и создать такие условия, при которых его таланты раскрываются наиболее полно, приобретая общественную ценность. За это человек должен получать заработную плату.
? Умелое обращение с деньгами приводит к благосостоянию и благополучию во всех областях жизни (здоровье, профессия, общение, семья, расширение кругозора и развитие личности).
? Умелое обращение с деньгами создает внутреннее и внешнее богатство, а также солидный базис для того, чтобы ваша жизнь стала действительно счастливой. Кажущееся противоречие между счастьем и деньгами, то есть между внутренним и внешним богатством, нивелируется за счет состояния умиротворенности.
? В умелом обращении с деньгами проявляется гармония мужской и женской энергий, гармония между чувствами и разумом, между интуицией и действием. Это вопрос эмансипации, он касается и мужчин, и женщин.
? Умелое обращение с деньгами является составной частью умения жить.
? При умелом обращении с деньгами отдельного человека общество получает оптимальное количество ценностей. Мастер это не бездельник на шее у общества, он является своеобразным благотворителем, который несет равную со всеми ответственность за все происходящее.
Умело обращаясь с деньгами, мы освобождаемся из плена материальных вещей и даем возможность проявиться своему творческому, духовному потенциалу.
Деньги это не только наш попутчик в путешествии по материальному миру, полному приключений. Деньги это еще и зеркало, которое в мире духовном указывает нам путь к самим себе. Потому что чем больше мы действуем, исходя из личного Я, тем свободнее и богаче оказывается направленный к нам обратный поток денег.
Деньги лечат от погружения в материальное начало, но для этого мы должны осознать и использовать их истинную ценность.

Часть первая. Деньги: конец табу

Давайте сразу перейдем к делу и откроем тайну денег прямо в первой главе. Ведь, в конце концов, делаем мы это для того, чтобы научиться правильно обращаться с деньгами.
Стоит заговорить о тайне денег, и в живом воображении сразу же возникают самые разнообразные видения от темных авантюр до почти эротических, таинственных приключений. Но давайте разбираться по порядку.
Мастерство начинается с ясного сознания и ясного способа мышления. Содержание первой части этой книги сознательное отношение к деньгам как сознание мастера это первый шаг. Сознательное отношение это отнюдь не знания о финансовой технике, которые помогают обращаться с деньгами так, чтобы они приносили прибыль.
Сознательное отношение к деньгам приводит к обогащению жизни во всех ее областях и аспектах. Сознательное отношение к деньгам открывает дверь в наполненную жизнь.
Чем может помочь знание о технике любви, если человек считает себя недостойным этого чувства и не имеет любовной связи? То же самое и с финансовой техникой: от нее мало проку, если человек не понимает ее истинной ценности и не имеет любовной связи с деньгами.
Самое большое табу
Хотя иногда кажется, что буквально все вертится вокруг денег, тема денег является сегодня одним из самых больших табу. Если в мужской компании заговорить о наличии любовниц, то можно получить гораздо больше информации, чем задав вопрос о размере заработной платы. Потому что в вопросах денег народ безмолвствует. О своем финансовом положении говорить не принято. (Сейчас речь не идет о курсе акций!)
Даже члены семьи иногда точно не знают, кто сколько зарабатывает, никому не позволено подглядывать в чужие карты. Раздеться догола считается менее стыдным, чем подробно рассказать о своем финансовом положении.
Женщина уже давно и с удовольствием разделась, а мужчина все еще не позволяет заглянуть к себе в бумажник. Если появились проблемы с сексуальной потенцией, то, по крайней мере, финансовый потенциал не должен подвергаться сомнению. Потому что женщина хочет от мужчины только одного финансовой надежности.
Разве это не так?
Из денег делают огромную тайну. Женщина выходит замуж и не знает, каково количество долгов у ее избранника, она может даже не подозревать, что все его имущество взято в долг.
У людей нет больших секретов, чем те, которые связаны с деньгами. И нет более трудной задачи, чем пролить свет именно на этот вопрос.
Сексуальная революция это всего-навсего разминка по сравнению с революционной прозрачностью денежных отношений, с ситуацией, при которой финансовое положение каждого конкретного человека будет известно всем.
Вопрос денег это вопрос власти. И до тех пор, пока человек хочет казаться чем-то большим, чем он есть на самом деле, пока он хочет ослеплять, обманывать и вешать лапшу на уши, он будет делать тайну из своего финансового состояния.
С точки зрения общества, деньги имеют теневое существование, они протекают между пальцами, их прячут, их движение проходит по темным каналам. Нам с вами достаточно только вспомнить ключевые понятия: коррупция, черный нал, уклонение от налогов, шантаж, отмывание денег, взятки и сокрытие капитала.
За скрытыми денежными отношениями всегда прячутся боящиеся света отношения власти. Деньги дают власть, а власть всегда имеет в своем распоряжении деньги. Там, где власть над обществом должна оставаться в тени, финансы тоже покрыты мраком неизвестности.
Деньги правят миром это, конечно, только половина правды. Деньги сами по себе еще ничего не могут. Они настолько же бессильны, как компьютер, который никто не включил и не использует. Если деньги лежат на столе, то они неподвижны, они не в состоянии управлять абсолютно ничем, не говоря уже о целом мире.
Правят не деньги, а люди. Власть имущие, безусловно, имеют деньги, но изредка еще и политический мандат. На самом деле, чаще всего власть имеют не те, кого выбрал народ, а те, кто сидит за пультом управления деньгами. И они хотят оставаться в тени.
До тех пор, пока власть над обществом остается в руках небольшой группы людей, денежные отношения не станут прозрачными.
Короче говоря: из денег люди делают великую тайну, как в общественных отношениях, так и в личной жизни. Это табу номер один.
Деньги как тайна
В этой книге речь идет не о той тайне, которую люди делают из денег, а о тайне самих денег. Что такое деньги? Это орудие дьявола или гениальнейшее изобретение человечества? Неужели деньги это корень всякого зла? Могут ли деньги решать наши проблемы?
Оказывают ли деньги отрицательное воздействие на смысл нашей жизни, на счастье? Может ли бедный человек быть счастлив? Или же все происходит как-то по-другому?
Говоря о деньгах, мы должны различать два уровня: частный уровень личного обращения с деньгами (что и сколько я зарабатываю и на что трачу?) и общественный уровень функционирования денег в мировой экономике (как развиваются общественное богатство и прогресс?). Тайна денег не связана ни с личным, ни с общественным уровнем. Ее можно найти только во взаимоотношениях первого со вторым.
Человечество состоит из сообщества людей, зависящих друг от друга. И, каким-то определенным образом, в том, чем они обмениваются, деньги играют большую роль.
Общество развивается, оно становится богаче и благополучнее. Но осуществляют этот общественный прогресс и рост богатства сами люди: в одиночку, командой, в организациях (на фабриках и предприятиях). Деньги, которые человек получает от общества, связаны с тем, какие услуги он ему оказывает. Человек создает для общества определенные ценности, а взамен получает деньги.
Будем иметь в виду, что деньги это личный вклад в развитие общественного богатства.
Тайна денег заключается в отношении между общественным и личным богатством, между духовно-культурным и личным богатством, но также и между богатством внутренним и внешним.
Для сознательного отношения к деньгам мы обязательно должны отставить личный взгляд и личный уровень и осмыслить основополагающие принципы возникновения общественного механизма и той роли, которую при этом играют деньги. С личной точки зрения, значение имеет только ответ на вопрос: Как можно получить больше денег? То есть сама тайна денег остается за кадром.
С общественной точки зрения, вопрос звучит по-другому: Какой вклад я могу внести в развитие общественного богатства?, что открывает доступ к тайне денег. Это своеобразное изменение точки отсчета.
Три измерения тайны денег
Тайна денег проявляется в трех измерениях.
1. Тайна денег заключается в иллюзиях, которые мешают развить ясный взгляд на предмет и ясное мышление. Такие иллюзии следует устранить в первую очередь. Это оздоровительный процесс, часто связанный с разочарованием.
2. Тайна денег заключается в знаниях, которые стараются от нас скрыть и которые обязательно нужно выявить. (Как известно, тайное всегда становится явным.) Тот, кто умеет обращаться с деньгами, умеет обращаться и с властью. Тайна денег это еще и тайна власти.
3. Тайна денег заключается в умении видеть реальность, скрывающуюся за обманом, видеть существенное за поверхностным. Если деньги кажутся двигателем капиталистической эксплуатации, то это отнюдь не их сущность, это их кажущееся значение. Сущность денег имеет мало общего с капитализмом. Любому врачевателю известно, что капля яда может стать лекарством.
То же самое и в нашем случае: В тайне денег скрыта их лечебная сила.
Давайте коротко раскроем суть каждого из этих трех измерений.
Измерение первое. Самая большая иллюзия жизни заключается в том, что мы живем в ограниченном мире. Богатыми якобы могут стать лишь немногие, иначе мир просто не сможет функционировать.
Чтобы немногие эксплуататоры могли кататься, как сыр в масле, должно быть огромное количество эксплуатируемых. Существует ограниченное количество богатств, которое распределено несправедливо. То есть, если человек в этом ограниченном мире стал или всегда был богатым, то он может эксплуатировать бедняков.
С иллюзиями следует расставаться. Пора понять, что у богатства границ нет. Каждый из нас не только имеет право стать богатым, но даже обязан это сделать. Это своеобразная жизненная задача. Жить стоит только богатой жизнью, в которой достаточно и внутреннего, и внешнего богатства.
Но самое главное, что свое богатство нельзя создавать за счет других. Это первое измерение тайны денег.
Об этом мы поговорим в первой главе, посвященной смыслу общественной эволюции.
Измерение второе. Люди, у которых много денег, инстинктивно осознали внутреннюю связь между деньгами и властью. Во втором измерении тайна денег это тайна власти.
Умелое обращение с деньгами подразумевает и умелое обращение с властью.
При этом у многих волосы встают дыбом: они не хотят иметь ничего общего с властью, им не хочется пачкать руки! Именно это (назовем все своими именами) патриархальное обращение с властью, деньгами и насилием приводит нас всех: и людей, и саму планету Земля к краю пропасти, и это движение необходимо остановить. Но как называется альтернатива власти? Как назвать нежелание иметь отношение к власти?
Это бессилие? Или импотенция?
Говоря о власти, необходимо сформировать новое понимание власти как таковой. Речь при этом не идет о власти над другими людьми (и над детьми тоже), речь идет о власти над природой или Землей. Это власть над собственной жизнью.
Мы должны понять, что власть имеет тот, кому подвластны его собственные таланты, его собственная жизнь и его собственные потенциалы.
Умелое обращение с властью подразумевает умело и осознанно организованную жизнь. Второе измерение тайны денег заключается в том, чтобы использовать деньги для раскрытия своих потенциалов, развить свое внутреннее богатство и предъявить его всем.
О втором измерении тайны денег мы поговорим во второй главе первой части (Два вида богатства). Тому, как на практике добиться власти над собственной жизнью, посвящена вторая часть книги Путь к мастерству в обращении с деньгами.
Третье измерение тайны денег связано с глобальным развитием человечества. Создается впечатление, что мир сходит с рельсов по своим собственным, неизвестным нам законам. Развитие человечества на планете Земля напоминает буйный рост диких трав и не поддающееся анализу распространение раковых клеток в организме. Кажется, что утрачен всякий контроль, что финального взрыва просто не избежать.
Злые языки давно предсказывают конец мира. Уже давно найден и козел отпущения деньги. Именно поэтому и возникла пословица: Деньги правят миром.
При этом подразумевается и продолжение: И ведут его к пропасти.
В третьей части книги мы попробуем осознать, что деньги это гениальнейшее изобретение человечества. Оно настолько же гениально, как изобретение алфавита, который дал нам возможность читать и писать.
Третье измерение подразумевает осознание этого положения и связанных с ним закономерностей. Мы должны научиться их использовать, чтобы развитие мира снова оказалось под контролем. Глобальные перспективы можно сформулировать следующим образом: необходимо вернуть гармонию в развитие человечества, природы и планеты Земля. При этом деньги выступят как лекарство, в котором заключены и власть, и любовь.
Этому посвящена третья часть книги Лечебная сила денег.

Глава 1. Смысл общественной эволюции

Примерно 30 лет назад (в 1971 году) мировую общественность взволновал доклад Римского Клуба, который назывался Границы роста.
Он вызвал шок у людей, осознающих собственную ответственность за все, что происходит в мире. В докладе говорилось о том, что человечество не может больше эксплуатировать Землю, ее ресурсы скоро будут исчерпаны полностью теперь это только вопрос времени, и современное поколение оставит своим детям и внукам безжалостно разграбленную планету. Отмечалось, что Земля окажется не пригодной для жизни из-за следующих факторов:
? уничтожение лесов, которые являются легкими планеты;
? загрязнение питьевой воды;
? увеличение озоновой дыры;
? потепление климата в мире, из-за чего на полюсах тает лед;
? загрязнение воздуха, которым мы дышим (смог);
? эрозия и вымывание почвы;
? массовая гибель животных и растений (геноцид);
? перенаселенность Земли. Слова, произнесенные членами Римского Клуба, привели к изменению сознания многих людей. Мы осознали, что Земля это родина всего человечества, это наш общий дом, в котором должны жить наши дети и внуки.
В нашем мышлении появилась новая перспектива: необходимо отойти от собственных эгоистических, национально-экономических интересов ради глобальных экологических интересов планеты.
А через несколько лет снова гром среди ясного неба энергетический кризис. Страны-производители нефти (ОПЕК) объединились и назначили новые цены. Борьба за нефть захватила нас настолько, что иногда по воскресеньям частным автомобилям было запрещено ездить по улицам.
Вот тут-то даже самые равнодушные поняли, что благополучию приходит конец, придется потуже затянуть пояса.
24 апреля 1986 года пришло известие о первой крупной аварии на атомной электростанции. Слово Чернобыль узнали все. Как по мановению волшебной палочки, была уничтожена вера в технический прогресс. Безумство тех, кто был уверен в своей абсолютной власти, растворилось в воздухе.
Слепая вера в прогресс была безвозвратно утрачена.
Мышление оказалось парализованным. Провидцы предсказывали приближение конца света; те, кто умел и хотел думать, держались надеждой.
Минуточку! Что, собственно говоря, такое энергетический кризис?
Но постепенно мыслители избавлялись от кошмаров. Неужели самоуверенное поведение государств, членов ОПЕК, по отношению к другим странам действительно приведет к энергетическому кризису?
Неужели ядерная энергия действительно единственный энергетический источник? Неужели в будущем у нас совсем не будет энергии? Неужели энергетические ресурсы действительно подходят к концу?
Но ведь Солнце продолжает находиться на небе! Когда оно погаснет (а это произойдет через 4,5 миллиарда лет), то в Солнечной системе действительно произойдут драматические изменения. Но при чем здесь борьба за справедливые цены на нефть? При чем здесь тупиковая ситуация с ядерной энергией?
Неужели энергетический кризис настолько серьезен? Солнце бесперебойно поставляет нам свою энергию, а вся материя на планете есть не что иное, как замороженная энергия. Все, что нас окружает, является различными формами энергии.
Из школьных уроков физики мы знаем, что энергия не исчезает, а переходит из одной формы в другую.

Создать рыночные ценности, обогатить собственную общину

? Потребность. Обмен совершается только в том случае, если есть спрос. Можно сказать и по-другому: рост предложения инициирует рост потребностей.
Рынок и торговля являются двигателями развития общественного богатства.
Человек производит избыток и путем обмена сам может достичь большего. Рынок и обмен очень быстро создают местную общину. Они объединяют людей, вокруг рыночных площадей возникают города и деревни.
Рынок становится центром общины. Внутри такой общины ускоряется процесс разделения труда.
Создать рыночные ценности, обогатить собственную общину
Тот, кто хочет обменять свой товар на рынке, должен сначала сделать что-то, что имеет ценность для других людей. Рынок воспитывает общественное сознание, философию на уровне дать и взять. Что я могу создать для других? Что я умею особенно хорошо, что может понадобиться другим?
Как мне развивать собственные способности, чтобы не отстать на рынке от других?
Эта философия диаметрально противоположна философии насилия и войны, которая знает только разбой, грабежи, разрушение, насилие, накопление богатства за чужой счет (вандализм, поджоги) или перераспределяет богатства по-своему (то, что раньше принадлежало ограбленному, теперь является собственностью грабителя).
Но вопрос Как мне создать что-нибудь, имеющее ценность для рынка? обогащает всех участников обмена и создает общественное богатство. Общественное богатство возникает при создании ценностей, при творческой деятельности.
Оно создается руками ремесленников (сельскохозяйственные орудия труда, инструменты, посуда, столовые приборы, ткани и одежда), крестьян (продукты питания), строителей (дворы, конюшни, дома, квартиры не забудьте церкви!).
Для рынка необходимы наличие свободных людей, общественная ответственность каждого человека.
Границы прямого обмена
Подобно прямой и беглой коммуникации в устной форме, прямой обмен натуральными продуктами ограничен.
В зависимости от расстояния можно доставить свою продукцию на два или три различных рынка, но прямое распространение собственной продукции остается локальным. Для тех времен расстояния оказались слишком большими. Человек был очень занят производством своей продукции, так что у него не хватало времени предлагать ее в дальних районах (например, в 30 километрах от дома).
Второй недостаток: потребности местного рынка в моей продукции очень быстро оказываются насыщенными мной же самим. У меня небольшая плантация, на которой растут лучшие яблоки на расстоянии в 100 километров. Я собрал 100 мешков.
Но на доступных мне рынках вполне достаточно 20 мешков.
Третий недостаток: локальные ограничения тормозят развитие производства. Чем больше я произведу товара для местного рынка, тем ниже будет его стоимость, потому что он перестает быть редкостью. Стоит мне вывезти на свой рынок все 100 мешков, прибыль сразу же окажется минимальной.
У меня великолепные яблоки, но навряд ли я найду кого-то, кто их обменяет на не менее ценные предметы. Если бы у меня была возможность привезти на 20 рынков по 5 мешков, то каждый мешок я сумел бы реализовать с большой выгодой для себя.
Четвертый недостаток: что делать, если партнерам на рынке очень нужны мои яблоки, но они не могут мне предложить ничего, что оказалось бы для меня полезным?! Мне, например, очень нужен новый сарай! Я готов отдать за это весь свой урожай, но как практически я могу обменять 100 мешков яблок на новый сарай?
Или же, например, моя продукция созревает не в то время, когда созревает необходимый мне продукт. Яблоки я привезу на рынок осенью, а молодые телята, на которых я с удовольствием обменял бы их, появляются на рыночной площади весной!
При наличии местного рынка с прямым натуральным обменом производство сталкивается с ограничениями. Ограничен спрос, ограничены возможности обмена, тормозится распространение продукции. Местный рынок тормозит развитие общественного богатства.
Деньги формируют возможности и потребности
Изобретение денег дало возможность заменить прямой обмен натуральной продукцией на непрямой обмен: с помощью денег можно все менять на все. Деньги устраняют тормозящие факторы местного рынка.
Денежная система (так же, как и письменность) прошла свою эволюцию, она не упала к нам с неба в совершенном и полноценном виде. Может быть, к настоящему моменту деньги прошли только половину своего эволюционного пути!
? Уже существует конкретное обменное общество (например, город), которое принимает решение ввести денежную систему, то есть устанавливает ценность денег и гарантирует ее. Для развития письменности нужны были определенные общественные условия (например, реформация немецкого языка, осуществленная Мартином Лютером), точно так же для развития денежной системы необходимо создание определенных условий их использования. Сначала у каждого крупного города была своя валюта, а в сельской местности вокруг этих городов продолжали использовать натуральный обмен.
? Сначала денежная система должна заслужить доверие: если за свою продукцию я беру не другую продукцию, а деньги, то я должен быть уверен, что на эти деньги я смогу в другом месте обменять или купить другой продукт. Психологически это фундаментальная роль денег.
? Если у человека есть деньги, то это значит, что до этого он что-то произвел. У меня есть деньги, потому что я продал свой товар. Мои действия обогатили общину.
За это я получил деньги, то есть отложенную стоимость моего товара. Таким образом, деньги являются средством накопления платы за уже совершенные действия. (Письменность ведет к накоплению знаний, деньги услуг и товаров.)
? При натуральном обмене происходит замена одного материального предмета на другой. При денежной системе материальная сторона эквивалента становится все менее значительной. У монеты практически нет материальной ценности, а при безналичной оплате материальная сторона отсутствует вовсе.
Деньги это обещание, гарантия, идея, духовное средство. (Деньги это воплощение материальности? Ничего подобного!)
? В конце концов, деньги это всего-навсего информация (духовное начало). Созданные товары и обработанная ценность возвращаются в форме денег. Деньги несут информацию о том, что их владелец имеет право на равноценный обмен на любой товар.
? Деньги дают опосредованную возможность удовлетворить собственные потребности после того, как я что-то произвел. Раньше я никак не мог найти кого-нибудь, кто за мои яблоки (моя продукция) отдал бы мне или построил бы для меня новый сарай (моя потребность). Деньги дают возможность продать свой товар (яблоки) и удовлетворить мои потребности (новый сарай).
Деньги не являются целью обмена, это всего лишь промежуточная стадия. Я не хочу денег, они мне нужны только для того, чтобы с их помощью удовлетворить собственные потребности. Деньги есть прямой посредник (товар против денег деньги против потребностей) при непрямом обмене (товар против потребностей).
? Деньги делают прозрачной границу между экономическим базисом (материальное богатство) и культурной надстройкой (духовное богатство) и позволяют интенсифицировать обмен между обеими формами богатства, поскольку имеют возможность служить посредником между материальной и духовной ценностью.
В то время как натуральный обмен объединил людей в общины, деньги объединили рынки и общины в большие единства. Деньги создали экономические сообщества, образовали целые нации. Эту фундаментальную силу денег, связанную с их освобождающим потенциалом, мы наблюдаем сегодня непосредственно на примере объединения европейских народов и наций с помощью евро. В конечной точке этого процесса находится единая всемирная валютная система, когда-нибудь единый глобальный рынок станет реальностью. Произойдет соединение глобальной и международной торговли.
Мы имеем в виду Интернет-шоппинг как глобальный рынок всего человечества.
Безусловно, деньги ускоряют и процесс разделения труда. Деньги превратили торговлю в профессию. При наличии денежной системы появился смысл самому прекратить производство товаров, а скупать их в качестве специалиста у производителя, чтобы затем сбывать на рынке.
Купцы и торговцы составили большую группу современных продавцов и даже целые организации, занимающиеся сбытом.
Деньги есть символ кооперации! Деньги создают кооперативную сеть. Представьте себе, какое количество людей принимает участие в производстве и доставке одного-единственного автомобиля! Вспомните об одном банане из Южной Америки!
По сравнению с всемирной кооперативной сетью, созданной с помощью денег, Интернет до сих пор находится в эмбриональном состоянии. Деньги это двигатель развития материального и духовного богатства, потому что они дают возможность непрямого, а следовательно неограниченного обмена. Деньги это и дитя, и посланец Свободы.
Не в деньгах счастье!
Ну и что? В этом предложении скрыты сразу две фатальные ошибки: несправедливость по отношению к деньгам почему от них нужно требовать чего-то, что совсем не входит в их обязанности. Функция денег не заключается в создании счастья, это всего-навсего посредник в процессе обмена. Никому не придет в голову упрекать садовника в том, что он не занимается бухгалтерией.
Это ведь не его работа!
Но в этом предложении скрыто и ошибочное представление о счастье. Ничто в мире не может сделать человека счастливым (даже любимый человек). Меня нельзя сделать счастливым, но я могу им быть. Для счастья не нужно никого и ничего.
Счастье независимо.
Сэкономленные деньги превращаются в капитал
У денег есть еще одно грандиозное преимущество: их можно копить. Возможно, это звучит несколько тривиально, но значение этой способности денег поистине огромно.
Натуральные продукты быстро портятся, их нужно сбыть как можно быстрее, иначе они перестанут быть товаром. Если я произвожу натуральный обмен, то я ищу такие продукты, которые мне очень нужны и которые я смогу быстро использовать. При этом мне совсем не обязательно быстро избавляться от денег.
? Я могу копить деньги, чтобы сделать большую покупку. Сэкономленные деньги накапливаются и превращаются в мое богатство.
? Я могу копить деньги, чтобы когда-нибудь получить возможность не работать. Тогда я смогу жить на то, что мне удалось накопить. Накопленные деньги дают мне независимость и свободу от общественного обеспечения по старости.
? Я могу давать деньги на время, предоставляя им, таким образом, возможность поработать. Это значит, что через определенное время я получу денег больше, чем давал.
Такой потенциал денег создавали не только целые экономические отрасли типа банковской системы, но и вся общественная система. Мы говорим о промышленном капитализме! Банки организуют процесс накопления, являются посредниками между теми, у кого есть лишние деньги, и теми, кто берет эти деньги в долг, обещая через определенное время вернуть их с процентами.
Если бы не было такой возможности аккумулировать капитал, то никогда не появились бы ни одна крупная фирма, ни одно крупное предприятие. Только индустриальное общество и система общего образования создали возможность существования денег в форме капитала.
Предприниматель создает благосостояние
Если уж мы заговорили о капитализме, то следует упомянуть и о выдающейся роли предпринимателя в создании общественного богатства.
? У классического предпринимателя сначала появляется плодотворная идея, деловая идея. Конечно, она ориентирована на рынок, то есть имеет рыночный шанс удовлетворить потребности клиента. Эта идея должна быть для общества настолько ценна и выгодна, что предприниматель сможет получить в банке достаточное количество денег для ее воплощения.
? Затем ему нужны готовность рисковать и мужество, чтобы взять на себя ответственность за полученные деньги. Он рискует всем, чтобы реализовать мечту о финансовой свободе и профессиональной независимости. Для создания богатства требуется мужество; чтобы быть бедным, достаточно пугаться любой рискованной ситуации и оставаться полностью зависимым.
? Предприниматель создает концепцию и организует процесс, который позволит производить общественно значимую продукцию с минимальными затратами. Форма организации связана с видением перспективы, разумностью и чувством ответственности предпринимателя.
? Он принимает на работу десятки, сотни, а то и тысячи людей, то есть создает рабочие места. Создается коллектив связанных между собой людей, имеющий целью обогащение общества за счет своей продукции. Предприятие как синергетическая кооперация создает огромные общественные ценности и богатство!
Оно дает возможность наладить массовое производство и удовлетворить потребности максимально большого числа людей.
? Ценности создаются, естественно, за счет труда, за счет работы сотрудников. Но частью общественной ценности являются и первоначальная идея, дальнейшие инновации, логистика, технологический процесс, поток финансовых средств, техническое ноу-хау и многие другие факторы.
? Прибыль предприятия по определенному принципу (например тарифы) делится между всеми задействованными сотрудниками и фирмой (новые инвестиции).
? Руководитель является духовным центром всего предприятия. Он претворяет в жизнь основную концепцию, берет на себя финансовый риск, несет основную ответственность (за продукцию, наличие клиентов, за сотрудников, перед обществом) и должен следить за тем, чтобы предприятие занимало достойное место на рынке и использовало существующие инновации.
Ни одна профессиональная группа не оказывает такого сильного влияния на прогресс, рост и благосостояние, как предприниматели.
Нам нужно было реабилитировать богатство, чтобы обеспечить свободный взгляд на тайну денег. Но мы должны реабилитировать и предпринимательство, чтобы умело использовать эту тайну.
Будущее связано с новой культурой профессиональной самостоятельности! (К этому мы вернемся в третьей части книги.) Это будет новое предпринимательство стремление к профессиональной самостоятельности и финансовой независимости превратится в настоящее общественное движение, своего рода культурную революцию.
Умелое обращение с деньгами в данном случае это что-то типа родовспоможения.
Таблица растущего производства энергии
Эта таблица требует некоторых пояснений, потому что в ней содержится больше информации, чем было дано раньше.
В таблицу мы включили шесть центральных общественных понятий, находящихся в тесной связи друг с другом: секс и любовь, язык и письменность, натуральный обмен и деньги. Все они являются общинообразующими, то есть стимулируют образования общины или общества. Коммуна и коммуникация есть родственные понятия.
Тот, кого исключают из общины, становится отрезанным от коммуникации.
Общины (от семьи до общества) возникают там, где ее члены находятся между собой в отношениях обмена (коммуникации). Обмен всегда имеет энергетический характер, это активизация и производство дополнительной энергии для всей системы. Чтобы эта система развивалась, ей необходимо все больше энергии.
Обмен энергией имеет три измерения (по схеме: телодушадух): чувства, дух и материя. С помощью секса и любви люди обмениваются чувствами, возникают отношения. С помощью языка и письменности люди обмениваются духом, создавая знания/информацию.
С помощью обмена и денег люди передают друг другу материю (материальные предметы) и создают торговлю (то есть экономическую систему).
Таблица наглядно показывает и горизонтальные параллели: секс, язык и натуральный обмен представляют собой ядро отношений между двумя людьми (яты). Оплодотворяющее семя встречается с яйцом, которое нужно оплодотворить, говорящий и слушающий встречают друг друга, обменивающиеся продуктами своего труда люди оказываются в одном и том же месте в одно и то же время. В сексе роли распределены заранее, в разговоре роли меняются (говорящий и слушающий), при обмене каждый из участников выступает одновременно и в той, и в другой роли (тот, кто дает, и тот, кто берет).
Отношения двоих людей это отношения лицом к лицу, непосредственно. Действия осуществляются синхронно, дать и взять в сексе, в разговоре, в обмене происходят одновременно. Эти действия соответствуют природе.
Любовь, письменность и деньги преодолевают границы двух участников.
Если что-то написано, то адресатов, как правило, много (читатели). Деньги дают возможность обмена со многими людьми. Эти акты асинхронны: любовь может быть безответной, может быть, на нее ответят позже.
Любовь может анонимно распределяться на группу людей и приносит ответную реакцию гораздо позже. Письменный текст читают спустя (большой) промежуток времени после того, как он был написан. Полученные деньги не обязательно тратить немедленно, это можно сделать (намного) позже.
Любимый (любимая) не обязательно должны быть рядом, адресат письменного текста очень редко находится в непосредственной близости, при трансфере денег участники почти никогда не появляются непосредственно на месте событий. Здесь в действие уже вступает культура.
Любовь, письменность и деньги это те факторы, которые, в принципе могут иметь отношение ко всем. Они образуют человеческие семьи (мы): любовь образование человеческого сознания, письменность образование человеческой культуры, деньги образование единой экономической системы.
Но эта таблица является еще и таблицей богатства! Секс привел к росту вида, то есть создал большое биологическое богатство (внутреннее богатство природы). Язык и письменность это базис нашего духовного богатства. Натуральный обмен и деньги дали возможность создать материальное богатство.
Любовь и сама является символом богатой, полноценной жизни, внутреннего богатства.
Человеческая культура держится на трех столпах: язык, деньги и любовь. Письменностью мы овладеваем благодаря системе школьного образования. Умелое обращение с деньгами это большая актуальная задача. В человеческой культуре меньше всего развита любовь. Поэтому культурным человечество пока еще назвать нельзя.
Когда-нибудь мы все-таки научимся любить.
Из физики нам известно понятие энтропия: закрытые системы имеют тенденцию выравнивать энергетическое напряжение и умирать при нивелировании энергии. В системах существуют две тенденции: выравнивание энергии и, следовательно, потеря функциональности, или производство энергии и, следовательно, повышение жизнеспособности системы.
Земля не является закрытой системой. Она постоянно получает энергию извне, а люди могут постоянно передавать энергию духовную, при этом колебания одухотворенной материальной энергии становятся все сильнее. Растущее богатство на Земле это постоянное производство энергии и элементарная сила, защищающая планету от энтропии и ведущая систему на все более высокий уровень.
Следующий, более высокий уровень формы жизни на Земле, это создание такой человеческой семьи, где человек человеку (и Природе) друг. Путь к этому растущее богатство.
Если подвести итог всему сказанному, то получается, что деньги, как любовь и язык (письменность), создают энергию и являются центральным эволюционным фактором человечества.

Глава 5. Окончательно освободиться от всех финансовых проблем

Финансовые проблемы появляются, когда человек тратит больше, чем получает, то есть когда он живет не по средствам. Это известно всем. Но нам хотелось бы рассмотреть этот феномен под несколько иным углом зрения в свете всего вышесказанного.
Это необходимо, чтобы раз и навсегда решить эту проблему, чтобы избавиться от нехватки денег и научиться правильно с ними обращаться.
Что такое задолженность?
По сравнению с эвфемизмом финансовая задолженность термин долг является более честным. Существуют разные виды задолженности. Нашей темой является задолженность личная.
Иметь задолженности значит, жить в кредит. Человек получает (сэкономленные другими людьми) деньги, обещая (кредитный договор) вернуть несколько большую сумму. Для того, кто сэкономил эти деньги, то есть для кредитора, эта ситуация означает, что его деньги работают. На самом деле работают не деньги.
Больше работать приходится должнику, потому что он обещал отдать денег больше, чем он получил. Как он это делает его дело. И здесь (а может быть, уже и раньше) у большинства людей начинаются те самые финансовые проблемы!
Человек попадает в затруднительное положение, рассмотрим его поподробнее. Если человек берет кредит значит, он собирается потратить больше, чем есть в его карманах.
Полученный кредит заставляет его производить больше, чем раньше, чтобы выполнить свои кредитные обязательства.
Необходимо понять, что тот, у кого есть деньги, уже что-то создал заранее, хотя еще не потратил заработанное.
Тому, кто берет кредит, еще придется что-то производить, хотя деньги он уже потратил. Произвести нужно не только на сумму кредита, но и на то, чтобы погасить дополнительные затраты на право пользоваться кредитом.
Спираль нарастающей бедности
Очень часто жизнь в кредит является началом фатальной спирали, направленной вниз.
Человек не в состоянии погасить кредит так, как ожидалось, то есть действительно заработать больше. Создается впечатление, что финансовые неурядицы обладают свойством притягивать несчастья, что тоже снижает способность заработать: человек может серьезно заболеть, переживать из-за личных проблем, не получить ожидаемого повышения по службе или прибавки жалования. Ожидаемый выигрыш в лотерею может выпасть другому.
Ожидаемое большое наследство может оказаться иллюзией.
Чтобы погасить этот кредит, приходится брать еще один, но уже большего размера. В один прекрасный момент банки объявляют человека некредитоспособным. Приходится брать в долг у родственников и знакомых, что не улучшает взаимоотношений. Жизнь в долг медленно, но неуклонно приводит к одиночеству, поскольку человек живет за счет других. Он тратит деньги, которые заработал кто-то другой.
Люди начинают отворачиваться, потому что и для них человек перестал быть кредитоспособным.
Вопрос где взять денег превращается в главный. Если человек когда-то не устоял перед соблазном кредита, то он открыт и для других соблазнов: решить финансовые проблемы одним ударом! Сделать много денег за короткое время!
Соблазнов становится все больше, они только и ждут дураков. Небольшие инвестиции огромная прибыль!
Человек смело несет деньги, но где же прибыль? Он чувствует себя обманутым, высосанным денежными вампирами. (При этом он вел себя настолько глупо по отношению ко всяким соблазнам, что просто не заслужил ничего большего.)
Все ближе оказывается граница нелегальности, обмана. Если человека обманули, то он начинает считать, что тоже имеет право обманывать других. Ему начинает казаться, что делать деньги значит, вытаскивать их из чужих карманов.
Нужно только быть самым умным.
Иллюзия, что можно раз и навсегда избавиться от проблем, захватывает человека все больше, а реальная жизнь оказывается все беднее не только в финансовом плане, но и с любой точки зрения.
Финансовые проблемы это и есть энергетический кризис
Подобная спираль бедности похожа на систему, которую мы называем словом энтропия. Эта система становится все более изолированной (то есть развивается с тенденцией к закрытости) и постоянно теряет энергию.
На самом деле, в финансовой проблеме ощущаются колебания именно энергии.
? Недостаток денег подобен недостатку кислорода, дышать оказывается просто нечем, можно элементарно задохнуться, поэтому человек впадает в панику.
? Такая жизнь похожа на незаправленный автомобиль. Каким бы красивым он ни был, двигаться он не в состоянии.
? Эта потеря энергии ощущается и во всех остальных областях жизни: падает уровень креативности и производительности, нельзя больше (якобы) полагаться ни на собственный организм, ни на других людей. Такой человек постоянно притягивает к себе болезни и несчастья. Уровень жизненной энергии падает.
Энергетический кризис означает следующее: человек потребляет энергию, производить которую сам уже не может. Он живет за счет энергии других людей, которые стараются отойти подальше от энергетического вампира. Он тратит больше энергии, чем производит, то есть в самой системе ее остается все меньше. Если быть совсем точным, то следует сказать, что человек присваивает себе общественное богатство (деньги это тоже сохраненные в форме кредита достижения), но при этом не оказывает обществу никаких услуг и не делает его более богатым. Долги это услуги, которые человек задолжал обществу.
Так можно назвать ситуацию, при которой человек тратит больше, чем получает, и живет не по средствам. Напрашивается вопрос: как спираль, развивающуюся вниз, перевернуть в обратную сторону и превратить в спираль богатства, поднимающуюся вверх? Как изменить систему, чтобы произведено было больше, чем потрачено?
Как обогатить общество, вместо того чтобы существовать за его счет?
Это вопросы уровня экзамена на звание мастера в обращении с деньгами. Если человек умеет правильно обращаться с деньгами, то он не только сам живет в создающей и накапливающей энергетической системе, но и вносит свой вклад в богатство всего общества.
Перевернуть систему!
Если в жизни начинают доминировать финансовые проблемы, то самое время научиться обращаться с деньгами. И даже больше: изучение этого искусства должно занять на какое-то время главенствующее положение в жизни.
Давайте вспомним, что в капле яда заключено лекарство. Если невыносимая нехватка денег затрагивает все области жизни, то совершенно ясно, что изменение ситуации на противоположную принципиально улучшит вашу жизнь.
Приоритеты расставляет сама жизнь!
Умелое обращение с деньгами может стать школой разумного отношения к жизни. Энергетический кризис может превратиться в неожиданный подарок, который даст возможность начать новую жизнь, в которой будут только богатство и счастье.
Решить финансовые проблемы раз и навсегда это значит научиться противостоять соблазнам, идти своим путем и создавать богатство. Необходимо найти свой личный путь и идти по нему, никуда не сворачивая.
Сознательное отношение к деньгам создает иммунитет против соблазнов, этих блуждающих огоньков, которые постоянно мелькают на обочинах вашего пути, но они могут завести разве что в болото. Сознательное отношение к деньгам помогает создать собственное видение предмета и соответствовать ему в любой ситуации. Сознательному отношению к деньгам и умению обращаться с ними можно научиться так же, как чтению и письму.
И мы с вами уже продвинулись на этом пути достаточно далеко! Поэтому вы должны самостоятельно принять решение: идти ли по этому пути дальше и предоставить ли главенствующее положение личному богатству. Мастер никогда не ошибается в том, что когда-то сам признал необходимым.
Деньги есть коммуникация и обмен энергией. Нехватка денег это, наоборот, блокированная энергия и блокированная коммуникация. Нехватка денег отражает наличие блокады в самом человеке по отношению к своему собственному Я и к своему внутреннему богатству.
Нехватка денег сигнализирует об автоотчуждении.
Истинный путь к богатству это не что иное, как путь к себе самому, к потоку автокоммуникации. Ни для себя, ни для своей семьи, ни для общества вы не можете сделать ничего более ценного, чем стать богатым.
Мастерски использовать тайну денег!
Мастерское обращение с деньгами приводит к гармоническому балансу три уровня богатства, приводит в движение энергию и финансы и создает систему, вырабатывающую энергию:
? внутреннее и внешнее богатство;
? материальное и духовное богатство;
? частное и общественное богатство.
Если говорить коротко, то, чтобы создавать энергию, необходимо сохранить свое внутреннее богатство и вынести его на поверхность. Это богатство духовного плана: какая-то гениальная идея, креативное достижение, творческая деятельность. Оно оказывается полезным для общества, потому что ведет к повышению общественного материального богатства (материя оказывается организованной более интеллектуально). В благодарность за это деньги начинают притекать от общества и служат для создания личного богатства.
Личное богатство является частью созданного общественного богатства. Коротко говоря, это способ синергетического и творческого создания богатства, но ни в коем случае не за счет других людей. Это путь мастера, о котором подробнее мы поговорим во второй части книги.
Заканчивая первую часть книги, мы способны осознать тайну денег во всей ее полноте. Ведь ясность в форме сознательного отношения к деньгам это первый шаг к мастерству. Следующий шаг мастерское использование тайны денег.
Обратная сторона тайны денег: деньги избегают системы, в которой потребляется больше энергии, чем создается. Отбирающие энергию системы отталкивают деньги.
Лицевая сторона тайны денег: деньги, как магнитом, притягиваются теми системами, в которых производится больше энергии, чем потребляется. Новая энергия и новые ценности производятся при выведении на поверхность внутреннего богатства и внутренних потенциалов. Духовное богатство приобретает форму за счет денег.
Если человеку нравится его творческая деятельность на благо общества, то деньги текут к нему рекой. Такой человек существует в системе, в которой создается энергия.

В конце 2004 года Айсман, Мозес и Дэниэл пришли к выводу

Любое присутствие Стива на заседаниях, проходивших на Уолл-стрит, превращало эти заседания в комедию, отмечает Дэниэл. Едва ли не на каждую реплику выступавших Стив неизменно произносил: Объясните, пожалуйста, что Вы имеете в виду я не понял. И так раз по тридцать Или: Не могли бы Вы разъяснить мне смысл Вами сказанного, только, если можно, по-английски?. Такие ернические вопросы в действительности отнюдь не являлись пустым шутовством.
Прежде всего, они позволяли выяснить, понимают ли сами участники заседания, о чем они говорят. И, вы знаете, во многих случаях оказывалось, что не понимают!
В конце 2004 года Айсман, Мозес и Дэниэл пришли к выводу, что ситуация на жилищном рынке США развивается крайне неблагоприятно. Многие компании налево и направо раздавали ипотечные кредиты людям, которые этого совершенно не заслуживали. По мнению наших троих аналитиков, решение Алана Гринспена (принятое после схлопывания интернет-пузыря) о снижении процентных ставок до 1% стало большой ошибкой, за которую рано или поздно неминуемо должна была наступить расплата. Впрочем, такой вывод отнюдь не являлся неким откровением: к примеру, Айви Зельман, в то время занимавшая должность аналитика по вопросам жилищного рынка в Credit Suisse, заметила формирование рыночного пузыря еще на самой ранней стадии. Дело в том, что существует весьма простой и надежный показатель того, насколько разумны сложившиеся цены на жилье.
Этот показатель соотношение между средней стоимостью жилья и уровнем годового дохода средней семьи. Исторически он составлял порядка 3:1; к концу 2004 года он повысился в целом по США до 4:1.
Все оптимисты в один голос твердили, что и в некоторых других государствах это соотношение почти такое же высокое, говорит Зельман. Однако проблема заключалась не только в том, что оно составляло 4:1; ведь это был всего лишь средний показатель по стране. А вот, к примеру, в Лос-Анджелесе данный коэффициент равнялся 10:1, в Майами 8,5:1.
Кроме того, необходимо было учитывать структуру покупательской массы. Речь идет о том, что большинство покупателей жилья приобретали его не для личного пользования, а со спекулятивными целями.
Пессимистические заявления госпожи Зельман отпугивали клиентов, но она просто не могла позволить себе делать хорошую мину при плохой игре.
Оглядываясь назад, можно сказать, что распознать негативные тенденции было не так уж сложно, говорит Зельман. Куда сложнее было предсказать, когда наступят перемены к лучшему.
Зельман несколько раз беседовала с Айсманом, и после каждой такой беседы укреплялась ее уверенность в правоте своих оценок и, соответственно, в приближении катастрофы.
- Знаете, время от времени необходимо убеждаться в том, что ты не сумасшедший, улыбается Зельман. Как показала практика, с ума действительно сошла не Айви Зельман, а весь остальной финансовый мир.
К весне 2005 года руководство фонда FrontPoint наконец-то признало: а ведь и вправду творится что-то очень нехорошее, причем не только в нескольких отдельных компаниях, но и в финансовом секторе американского ипотечного рынка в целом. В 2000 году совокупный объем выданных высокорисковых ипотечных кредитов составил $130 млрд, в том числе $55 млрд в упаковке ипотечных облигаций. А в 2005 году объем высокорисковой ипотеки достиг уже $625 млрд, из которых на долю ипотечных облигаций приходилось $507 млрд.
Айсман не мог понять, кто и почему так беспечно выдает все эти кредиты. Он прекрасно владел ситуацией на жилищном рынке США и на Уолл-стрит. Но его работа всегда была связана в первую очередь с рынком акций, а в данном случае положение дел в этом сегменте не играло особой роли.
- Большинство людей не понимают того, что рынок долговых инструментов колоссально превосходит по объему рынок акций, говорит Айсман. Другими словами, рынок акций по сравнению с рынком облигаций все равно что холмик по сравнению с Эверестом.
Айсман активно открывал короткие позиции по бумагам компаний, выдававших высокорисковые кредиты (типа New Century и Indy Mac), а также по бумагам застройщиков жилья, которое приобреталось в рамках таких кредитов (к примеру, Toll Brothers). Несмотря на то, что впоследствии разумность этой политики подтвердилась, условия совершаемых сделок были недостаточно выгодными. Указанные фирмы выплачивали высокие дивиденды, и их акции зачастую стоили дорого, поэтому игра на понижение в данной ситуации была довольно хлопотным делом.
Тут на сцене появилось новое действующее лицо Грег Липман, трейдер из Deutsche Bank, работавший с ипотечными облигациями. В один прекрасный день он пришел к представителям FrontPoint с презентацией на 66 страниц, в которой описывалась стратегия оптимизации деятельности фонда применительно к Уолл-стрит и американскому жилищному рынку.
Как утверждал Липман, в сложившейся ситуации выгоднее всего открывать короткие позиции не по акциям New Century, а по ее облигациям, которые были обеспечены выданными компанией высокорисковыми кредитами. Айсман даже не знал, что такое в принципе возможно в общем-то, до последнего времени подобные операции действительно никогда не проводились. Однако Липман вместе с другими трейдерами из некоторых инвестбанков Уолл-стрит разработал методику, позволяющую уверенно играть на понижение на рынке высокорисковых ипотечных облигаций.
Вот здесь-то финансовые технологии и выступили на первый план. К тому моменту структура ипотечных облигаций в принципе практически не изменилась по сравнению с временами, когда я работал в Salomon Brothers. Обслуживание кредитов осуществлялось через доверительные фонды, которые выплачивали прибыль не всем инвесторам одновременно, а по очереди, в зависимости от рейтинга соответствующих бумаг.
В частности, держатели облигаций старшего транша (с рейтингом AAA) получали выплаты самыми первыми; при этом, поскольку их инвестиции являлись наименее рискованными, то и процентная ставка для них была самой низкой. Тем же инвесторам, которым принадлежали бумаги транша с рейтингом BBB, выплаты производились в последнюю очередь, и в случае дефолта эти инвесторы несли самые большие потери. С другой стороны, поскольку они принимали на себя максимальный риск, то и доходность по их облигациям была самой высокой.
Айсман был уверен, что рано или поздно часть неблагополучных заемщиков окажутся не в состоянии платить по кредитам, в результате чего соответствующие доверительные фонды начнут нести потери. В этой связи имело смысл открывать короткие позиции по бумагам транша BBB. Вместе с тем, таких высокорисковых ипотечных облигаций на рынке было относительно немного.
Однако это обстоятельство уже не имело особого значения. Крупные фирмы с Уолл-стрит незадолго до этого научились продавать без покрытия даже самые сомнительные ипотечные бумаги, тем самым фактически как бы создав рынок побочных спекулятивных операций. В частности, вместо продажи реальной облигации с рейтингом BBB теперь вы могли заключить соглашение о кредитном дефолтном свопе (CDS) с Deutsche Bank или Goldman Sachs. Да, такие побочные сделки требовали дополнительных затрат, однако эти затраты не шли ни в какое сравнение со стоимостью открытия коротких позиций по акциям, а соответствующая потенциальная выгода была куда больше.
Вся эта схема имела такое же отношение к реальной финансовой деятельности, как компьютерный футбол к Национальной футбольной лиге.
Время от времени он обращался в ту или иную крупную компанию и просил предоставить ему список ипотечных облигаций со всей страны. Как выяснилось, самые лакомые кусочки (облигации с ипотечным покрытием, по которым вероятность дефолта была выше всего) имели между собой много общего. В основном все эти бумаги были выпущены в песчаных штатах (так их именовали на Уолл-стрит), то есть в Аризоне, Калифорнии, Флориде и Неваде.
Соответствующие кредиты, как правило, выдавались весьма сомнительными ипотечными кредиторами; ярким примером в этой связи может служить компания Long Beach Financial, полностью принадлежавшая Washington Mutual. Long Beach Financial раздавала деньги всем подряд, без лишних вопросов, в виде заведомо безнадежных кредитов. Получить кредит в Long Beach Financial можно было, имея самую что ни на есть отвратительную кредитную историю, безо всякого подтверждения доходов, без первоначального взноса, да еще и с огромнейшей отсрочкой выплаты процентов.
Вот и выходило так, что, скажем, в Бэйкерсфилде (штат Калифорния) какой-нибудь мексиканский гастарбайтер, занятый на сборе клубники, не владеющий английским языком и имеющий смехотворный годовой доход в $14 тыс., без проблем получал кредит на покупку дома стоимостью $720 тыс.
Рынок высокорисковой ипотеки распахнул объятия тем американцам, которых нельзя было и близко-то подпускать к Уолл-стрит. Кредиты выдавались людям, кредитоспособность которых была ниже, чем у 71% остального населения. Айсман лично был знаком с некоторыми из таких заемщиков.
Однажды его домработница, родом из Латинской Америки, сказала Айсману, что собирается купить таунхаус в Квинсе.
Цена дома представлялась совершенно несуразной, а банк предложил женщине взять ипотечный кредит с переменной ставкой и с минимальным первоначальным взносом, говорит Айсман. В конечном счете ему удалось убедить ее взять обычную ипотеку с фиксированной ставкой. А вот другой случай: как-то раз ему позвонила няня, которую он нанимал еще в 1997 году для своих новорожденных дочерей-близняшек.
Это была замечательная женщина. В свое время она приехала в Штаты с Ямайки, рассказывает Айсман. Так вот, однажды она мне звонит и говорит, что ей и ее сестре принадлежат целых пять таунхаусов в Квинсе. Естественно, я удивился: Как это вы так сумели?
А очень просто. Вначале они купили один дом, а когда он вырос в цене, к ним обратился их кредитор и предложил рефинансироваться под залог и взять еще один кредит на $250 тыс., который они потратили на покупку нового дома. Потом эта недвижимость тоже подорожала, и сестры опять повторили аналогичный эксперимент.
И к тому моменту, как все пошло прахом, у них в собственности находилось пять домов, рынок стремительно падал, а им нечем стало платить по кредитам.
Оглядываясь назад, можно сказать, что в конечном итоге практически все высокорисковые ипотечные облигации упали в стоимости до нуля. Но осенью 2006 года, когда Айсман начал активно работать с этой категорией бумаг, дальнейшее развитие событий предсказать было весьма сложно. Айсман и его напарники стремились отыскивать на рынке самые дурно пахнущие кредиты и заключать относительно них соглашения о кредитных дефолтных свопах с Goldman Sachs или Deutsche Bank.
Такая деятельность по существу была связана с анализом разнообразных высокорисковых кредитов, только вот анализ этот изначально должны были проводить кредитные учреждения, прежде чем раздавать подобные займы едва ли не всем желающим. В частности, речь шла о том, чтобы найти ответы на следующие вопросы: как поведут себя малообеспеченные американцы, столкнувшись с возможными финансовыми затруднениями? Насколько должны упасть цены на недвижимость, чтобы вызвать схлопывание пузыря на кредитном рынке? (Как выяснилось впоследствии, для этого не понадобилось даже снижения цен на жилье оказалось достаточным, чтобы цены просто перестали расти и замерли на одном уровне).
Или, к примеру, такой интересный факт: уровень дефолтов заемщиков в штате Джорджия в пять раз превышал аналогичный показатель для Флориды, хотя уровень безработицы в обоих штатах был одинаков. С чем это было связано? В Индиане уровень дефолтов составлял 25%, а в Калифорнии всего 5%.
Почему?
Чтобы разобраться в ситуации, Мозес отправился в Майами и побывал в жилых районах, застроенных за счет высокорисковой ипотеки.
Из Майами он позвонил мне и воскликнул: Господи, Стив, ты даже представить себе не можешь, что тут творится на самом деле, вспоминает Айсман. По заключению аналитиков, для того, чтобы облигации с рейтингом BBB превратились в пыль, уровень дефолтов по соответствующим кредитам должен был достичь 14%. А Айсман предполагал, что в некоторых регионах страны этот показатель окажется значительно выше.
И вот ведь что интересно даже те, кто предчувствовал грядущую катастрофу, далеко не сразу сообразили, в чем заключаются ее глубинные причины. Все перевернулось с ног на голову люди вначале выставляли облигации на продажу без покрытия, а потом начинали обдумывать, к чему это приведет. Айсман, конечно, знал, что кредиторы высокорисковой ипотеки зачастую не брезговали весьма сомнительными сделками.
И все же он не предполагал, что представители высших кругов капиталистического общества США настолько беззастенчиво и масштабно использовали мошеннические схемы.
Так, Айсман знал, что крупные инвестбанки с Уолл-стрит действовали следующим образом: брали огромные суммы кредитных средств с рейтингом не выше BBB, помещали их в трастовые компании, затем распиливали эти кредиты на транши, после чего вплоть до 60% новых бумаг уже имели рейтинг AAA. Но он все равно не мог взять в толк, почему и как рейтинговые агентства дают добро на превращение кредитов с рейтингом BBB в облигации с рейтингом AAA.
Я не понимал, как это люди умудряются так изящно делать из дерьма конфетку, говорит Айсман. Однажды он пригласил к себе на совещание некоторых специалистов по работе с облигациями из Goldman Sachs, Lehman Brothers и UBS.
Всех нас беспокоил один и тот же вопрос, вспоминает Айсман. Какова роль рейтинговых агентств во всей этой истории? И всякий раз, как я спрашивал об этом у знающих людей, реакция неизменно была одна и та же мои собеседники с глубокомысленной усмешкой отводили глаза в сторону.
Как-то раз Айсман нанес визит в рейтинговое агентство StandardPoor’s и спросил, как изменится уровень дефолтов, если цены на недвижимость упадут. Сотрудник SP не смог вразумительно ответить на этот вопрос; судя по всему, в своей деятельности агентство даже мысли не допускало о том, что цены могут пойти вниз.
Эти ребята считали незыблемой аксиомой, что цены на жилье будут только расти, говорит Айсман.
Будучи инвестором, Айсман имел право присутствовать на ежеквартальных конференциях, которые проводило агентство Moody’s, но при этом ему не разрешалось задавать вопросы. Тем не менее, представители Moody’s старались вести себя достаточно корректно. В июне 2007 года глава агентства даже пригласил Айсмана и его помощников встретиться у него в офисе.
К тому времени Айсман уже окончательно убедился, что ситуация на рынках ухудшается не по дням, а по часам, и он полагал, что руководитель Moody’s тоже объективно оценивает положение дел.
Однако, в процессе беседы, вспоминает Дэниэл, этот уважаемый человек без тени сомнения на лице заявил нам: Я абсолютно уверен в том, что все рейтинги, которые присваивает наше агентство, вполне соответствуют действительности. Тут Стив прямо-таки подскочил на кресле и воскликнул: Как? Как Вы говорите? Вид у Айсмана при этом был такой, как будто он только что услышал самую оглушительную нелепицу за всю историю существования финансовой системы. Наш собеседник спокойно повторил сказанную фразу.
Тут уж Айсман не выдержал и просто расхохотался ему в лицо.
При всем огромном уважении к Вам, сэр, почтительно произнес Дэниэл, когда они уже собрались уходить, позволю себе заметить, что Вы глубоко заблуждаетесь.
А ведь это было не Fitch и даже не SP. Это было Moody’s самое элитное среди рейтинговых агентств, 20% акций которого принадлежали Уоррену Баффету. И все же какой-то там Винсент Дэниэл из Квинса не побоялся открыто заявить руководителю столь известной компании, что он либо глупец, либо мошенник
Буквально за девять месяцев до этого Дэниэл и Мозес побывали в Орландо на промышленной конференции с весьма помпезным названием Американский форум по вопросам секьюритизации. На самом же деле это была своего рода презентация для всех тех, кто имел отношение к выдаче низкокачественных ипотечных кредитов. Там собрались представители организаций, непосредственно выдававших такие кредиты; сотрудники фирм с Уолл-стрит, занимавшихся упаковкой и продажей низкокачественных кредитов; руководители фондов, которые инвестировали средства в высокорисковые ипотечные облигации; представители агентств, устанавливавших рейтинги по таким облигациям, юристы, сопровождавшие сделки в указанном сегменте рынка.
В общей сложности на конференцию приехали порядка шести тысяч человек, говорит Дэниэл. Просто уму непостижимо, сколько народу, оказывается, кормится в этом бизнесе. Каждая брокерская фирма, имеющая в своем составе подразделение по работе с долговыми инструментами, так или иначе связана с низкокачественной ипотекой. И вот мы воочию увидели перед собой, так сказать, цвет профессии.
Правда, цвет этот показался нам не слишком привлекательным На фоне всех этих людей мы выглядели настоящими белыми воронами. Именно в тот момент мы начали понимать, как все запущено и стали еще большими скептиками, если это вообще было возможно. Вернувшись домой, мы сказали Стиву: М-да Ей-богу, посмотрел бы ты на все на это своими глазами
Через некоторое время Айсман, Дэниэл и Мозес побывали в Лас-Вегасе, где состоялась еще более пафосная ипотечная конференция. К тому времени Айсман уже знал все, что ему было нужно знать, по поводу качества выдаваемых в стране кредитов. Правда, он еще не до конца понимал все нюансы, связанные с работой этой громадной махины, но его уже не покидала уверенность, что Уолл-стрит своими руками вырыла себе могилу.
В общем, он был настроен по-боевому и решил задать всем жару.
Такая возможность представилась ему во время выступления главы ипотечной корпорации Option One, которая принадлежала компании HR Block. Когда докладчик начал рассказывать о корпоративном портфеле высокорисковых кредитов, он заявил, что показатель дефолтов по таким кредитам ожидается на уровне не более 5%. Тут Айсман поднял руку.
Мозес и Дэниэл втянули головы в плечи и вжались в свои кресла.
Та часть конференции, которая посвящена вопросам и ответам, еще не началась, вспоминает Мозес. Выступавший еще не закончил свою речь. Тем не менее, он заметил поднятую руку Стива и произнес: Да?
Пожалуйста, я Вас слушаю.
Простите, Вы назвали цифру в 5%. Вы имеете в виду реальную вероятность или умозрительную, теоретическую возможность? спросил Айсман.
Я имею в виду вполне реальную вероятность, ответил докладчик и продолжил выступление.
Тут Айсман снова поднял руку и замахал ею в воздухе. О, нет, только не это, с ужасом подумал Мозес.
Стив частенько говаривал, поясняет Дэниэл, что при общении с такими прожженными дельцами всегда надо исходить из того, что все они бессовестно врут. И всегда будут врать.
И Мозес, и Дэниэл прекрасно знали мнение Стива о тех, кто занимается выдачей низкокачественных кредитов. Правда, они полагали, что в данном случае ему не стоило бы так язвительно это мнение выражать. Так или иначе, Айсман поднял руку вовсе не затем, чтобы задать новый вопрос.
Он соединил большой и указательный палец так, что они образовали большой круг. Этот жест был красноречивее любых слов.
Да? произнес докладчик, явно раздраженный. Вы хотите задать еще вопрос?

Вовсе нет - спокойно ответил тот.

Нет, сказал Айсман. Это не вопрос. Это НОЛЬ. Я категорически заявляю, что вероятность 5%-ного уровня дефолта по вашим кредитам равна НУЛЮ.
И убытки, связанные с высокорисковыми кредитами, будут несопоставимо выше.
Прежде, чем обескураженный руководитель Option One смог вымолвить хоть слово, у Айсмана зазвонил мобильник. Вместо того, чтобы выключить телефон, Айсман демонстративно извлек его из кармана и приложил к уху, нажав кнопку ответа.
Прошу прощения, сказал он через секунду, поднимаясь с места. Это очень важный звонок, и я должен на него ответить.
С этим словами он просто взял и вышел из зала.
Нарочитая язвительность Айсмана, имевшая целью безо всяких экивоков обнажить суть дела, явилась очевидной для всех присутствовавших; но куда труднее было разглядеть за этой язвительностью его искреннее желание, несмотря ни на что, верить в жизнеспособность системы. Да, всякий раз, как он видел творящуюся кругом мерзость, он называл вещи своими именами, и все же, эта мерзость не переставала его по-настоящему огорчать и даже шокировать. В тот вечер в Лас-Вегасе в ресторане за столиком рядом с Айсманом случайно оказался весьма респектабельный человек, который, как выяснилось, занимался инвестициями в ипотечные CDO облигации, обеспеченные долговыми обязательствами. К тому времени Айсман был уверен, что знает о CDO практически все, что нужно знать.
Однако, как оказалось, это было не так.
Несколько позже, когда я подсел за столик к Айсману, он сразу же начал горячо объяснять мне, какую роль играют мезонинные CDO. В качестве отступления хочу заметить: первое, что бросается в глаза при общении с Айсманом это его всегда поджатые губы (когда он молчит). Затем вы обращаете внимание на его коротко стриженные светлые волосы, причем сразу же складывается такое впечатление, что он делал стрижку сам себе, думая при этом о чем-то совсем другом.
Понимаешь, какая штука, сказал мне Айсман, они ведь построили настоящую адскую машину!
Затем он нарисовал на листке бумаги две башни, символизировавшие различные категории долговых обязательств. Первая башня была составлена из первичных низкокачественных кредитов, располагавшихся друг на друге. На ее вершине находились транши AAA, сразу под ними транши AA, и так далее, все ниже и ниже, вплоть до самых высокорисковых траншей BBB как раз тех облигаций, по которым Айсман проводил короткие продажи. Но Уолл-стрит использовала эти транши BBB (худшие из худших), чтобы построить еще одну башню из облигаций: из самых кошмарных облигаций CDO.
А делалось это потому, что рейтинговые агентства, оценивая горы долговых бумаг, обеспеченных весьма сомнительными кредитами, присваивали большинству из них рейтинг AAA. После этого такие облигации без труда можно было продать инвесторам (в частности, пенсионным фондам и страховым компаниям), которые имели право вкладывать средства исключительно в бумаги с высокими рейтингами.
Черт побери, у меня просто в голове не укладывается, что такое стало возможным. И, по-моему, за последние два года я уже тысячу раз об этом говорил, с горечью произнес Айсман.
Его сосед по столику в ресторане Лас-Вегаса руководил фондом со стоимостью активов порядка $15 млрд и работал с CDO, обеспеченными ипотечным траншем BBB; как выразился Айсман, эти бумаги по сравнению с первичными облигациями были полнейшим дерьмом.
Фонд FrontPoint немало времени посвящал разгребанию навозных куч, поэтому Айсман знал, что соответствующий уровень дефолтов на тот момент был уже достаточно высок, чтобы весь портфель активов этого инвестора вылетел в трубу.
Полагаю, Вы сейчас переживаете не лучшие времена, сказал Айсман собеседнику.
Вовсе нет, спокойно ответил тот. Я уже все распродал.
Как выяснилось, получив свои комиссионные, он сбывал облигации другим инвесторам. И хотя он считался экспертом по CDO, в действительности его ни в малейшей степени не волновало, какова реальная ценность этих самых CDO.
Таким образом, он вроде бы как управлял облигациями CDO, говорит Айсман, но фактически-то чем он управлял? Я был поистине шокирован. Выходило, что люди платили свои кровные некоему специалисту, который проводил операции с принадлежавшими им CDO как будто этот дебил и вправду делал для клиентов нечто полезное.
Ну ты и сволочь, подумал я, да ведь на самом-то деле тебе же глубоко плевать на твоих инвесторов.
Но волна злости, закипавшей в душе Айсмана, начисто разбилась об искрящееся добродушие его собеседника. Тот не только вполне спокойно воспринял пессимизм Айсмана по поводу CDO, но и углядел в этом пессимизме едва ли не повод для дружбы.
В определенный момент он произнес фразу, которая стала для меня озарением, говорит Айсман. В частности, он сказал: Знаете, а мне очень нравятся ребята вроде вас, которые играют на понижение на моем рынке. Не будь таких как вы, мне просто нечего было бы покупать!
И вот тут-то Айсман наконец полностью уразумел, где собака зарыта. До сих пор он заключал сделки с Goldman Sachs и Deutsche Bank относительно бумаг с рейтингом BBB, не понимая до конца, почему же эти фирмы так охотно идут на подобные сделки. А теперь он понял все.
В стране было не так много сомнительных заемщиков с безнадежными кредитами, чтобы удовлетворить спрос инвесторов на конечный продукт. И такие вот фирмы заключали с Айсманом побочные спекулятивные сделки для искусственного размножения бросовых активов.
Здесь-то и крылось различие между дутой финансовой деятельностью и компьютерным футболом: если при игре в компьютерный футбол вы подпишете контракт с компьютерным Пейтоном Мэннингом, тем самым в реальности вы не создадите второго Пейтона Мэннинга и никак не повлияете на фактическое положение дел в Национальной футбольной лиге. А вот когда Айсман приобретал кредитный дефолтный своп, он давал Deutsche Bank вполне осязаемую возможность выпустить новую облигацию, полностью идентичную оригиналу, за одним небольшим исключением эта облигация не предполагала наличия реального покупателя жилья или заемщика. Единственными активами, выступавшими обеспечением подобных облигаций, являлись те самые побочные спекулятивные операции, которые Айсман и другие, вроде него, проводили с компаниями типа Goldman Sachs.
По сути дела, Айсман платил фирме Goldman проценты по низкокачественной ипотеке. А в действительности никакой ипотеки в данном случае вообще не существовало.
- Видите ли, им было мало оравы низкокачественных заемщиков, которые набрали кредитов для покупки жилья, не будучи в состоянии реально себе это позволить, говорит Айсман. Тогда они начали делать этих заемщиков из воздуха, за счет этого увеличив свои обороты в сотни раз! Вот почему фактические убытки в итоге оказались настолько огромными, многократно превзойдя объемы реального кредитования. И только в тот вечер я осознал, что этим ребятам нужны были мы, чтобы схема продолжала работать.
Я был как громом поражен неужели закон допускает такое?
Организатором ужина в тот вечер выступал Deutsche Bank, главный трейдер которого Грег Липман в свое время как раз и вывел Айсмана на рынок низкокачественных облигаций. Айсман отыскал среди присутствовавших Липмана, указал ему на своего соседа по столику и сказал:
Я хочу выставить его бумаги на короткую продажу.
Липман поначалу подумал, что Стив шутит. Но он не шутил.
Послушай, Грег, я действительно хочу открыть короткую позицию по бумагам этого парня, повторил Айсман. Причем не глядя.
Изначально Айсман управлял инвестиционным фондом со стоимостью активов $60 млн, но к тому моменту у него уже были открыты короткие позиции по различным высокорисковым бумагам на сумму порядка $600 млн. Весной 2007 года рыночная конъюнктура несколько улучшилась. Однако сам Айсман говорит по этому поводу следующее: В марте и апреле качество кредитов всегда повышается, и вот почему: в эти месяцы люди получают возвраты налоговых платежей. Казалось бы, ежу понятно, что специалисты по секьюритизации просто обязаны это знать.
В общем, мы не переставали удивляться творящемуся вокруг идиотизму.
Айсман уже выставил на короткую продажу бумаги ипотечных кредиторов и застройщиков. Теперь он открыл короткие позиции по рейтинговым агентствам, которые присваивали рейтинги облигациям CDO в десять раз чаще, чем облигациям GM, и вскоре вся эта катавасия неминуемо должна была закончиться.
Наконец, он начал играть на понижение с бумагами крупнейших компаний с Уолл-стрит, которые активно работали с CDO. Правда, Айсман не мог проводить короткие продажи акций Morgan Stanley, поскольку этот эмитент был одним из совладельцев фонда FrontPoint. Однако Стив открыл короткие позиции по бумагам UBS, Lehman Brothers и некоторых других гигантов.
Вскоре после этого в офис FrontPoint заявился Брэд Хинтц, известнейший аналитик из компании Sanford C. Bernstein, занимавшийся фирмами с Уолл-стрит. Хинтц хотел выяснить, чего добивается Айсман.
А мы только что открыли короткую позицию по акциям Merrill Lynch, сообщил ему Стив.
Но почему? спросил Хинтц.
Все очень просто, пояснил Айсман. В самое ближайшее время начнется сущий ад, а всякий раз, когда начинается сущий ад, без участия Merrill там не обходится.
Когда неграмотные действия консультантов привели к банкротству Orange County, в этом была замешана компания Merrill. В процессе краха доткомов Merrill также сыграла не последнюю роль. Еще в восьмидесятые годы прошлого века, когда первый трейдер, торгующий облигациями, потерял сотни миллионов долларов, опять же не обошлось без компании Merrill. Логика Айсмана полностью отражала логику сложившейся неофициальной иерархии Уолл-стрит. Goldman Sachs был крутым парнем, заправлявшим всеми делами в этом квартале.
А Merrill Lynch выступал в качестве толстенького коротышки, которому предлагалось выполнять наименее приятные задания, и который должен был быть счастлив уже потому, что вообще участвует в деле. В целом, по мнению Айсмана, на Уолл-стрит царила жесткая тирания, и всякое неповиновение боссу подлежало суровому наказанию. Стив полагал, что Merrill Lynch при необходимости как раз и играл роль козла отпущения.
Одного только никак не мог понять Айсман, и этот вопрос не переставал мучить его вплоть до мая 2007 года.
Мы раздумывали и так и сяк: Черт возьми, ведь все происходящее более чем очевидно. Почему же никто, кроме нас, так и не понял, что корабль вот-вот пойдет ко дну?
Айсман уже давно регулярно выписывал Grant’s Interest Rate Observer информационный бюллетень, хорошо известный в кругах Уолл-стрит и практически неизвестный за их пределами. Его редактор Джим Грант предрекал грядущую катастрофу еще с середины 1980-х, когда начался великий долговой круговорот. В конце 2006 года он решил изучить, что же это за штука такая CDO. Вернее сказать, Джим поручил выяснить суть дела своему молодому помощнику Дэну Гертнеру, по образованию инженеру-химику с дипломом MBA.
Гертнер обложился документами, которые, по идее, должны были разъяснять смысл операций с CDO потенциальным инвесторам, и в течение нескольких дней корпел над ними, потел, сопел, вздыхал и кашлял.
Наконец, он пришел ко мне, вспоминает Грант, и сказал: Ей-богу, шеф, ни черта не могу тут разобрать, что к чему. Тогда я ответил: Ладно, думаю, мы все же выскажем по этому поводу наше мнение.
Когда Айсман прочел статью в бюллетене Гранта, он обнаружил в ней подтверждение всех своих внутренних интуитивных предчувствий относительно облигаций CDO, которые он продавал:
Изучив статью, я подумал: Господи, да это же просто откровение! Пожалуй, в тот момент я был единственным из читателей этого материала, кто испытал наслаждение, сравнимое с оргазмом
19 июля 2007 года председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке сообщил Сенату США, что убытки на рынке низкокачественной ипотеки, по оценкам ФРС, составят около $100 млрд. В этот же самый день фонд FrontPoint сделал нечто не совсем обычное организовал собственную пресс-конференцию: Фонд и раньше проводил конференции для своих немногочисленных инвесторов, но на этот раз мероприятие было куда более масштабным. Стив Айсман наконец вышел из тени. В зале собрались пятьсот человек, чтобы послушать его выступление, а еще пятьсот впоследствии пришли послушать это выступление в записи. Айсман разъяснил аудитории хитромудрую схему операций с CDO и заявил, что, по его прогнозам, в одном лишь этом сегменте рынка убытки достигнут $300 млрд.
Предлагая собравшимся самим оценить ситуацию, он призвал их выбросить все имеющиеся прогнозные модели в мусорную корзину, поскольку все они безнадежно устарели.
Применяемые ныне эконометрические модели абсолютно не соответствуют той реальности, с которой мы сейчас сталкиваемся. И специалистам по секьюритизации, по-видимому, пришла пора хотя бы раз в жизни всерьез задуматься над тем, что происходит вокруг.
Стив заявил, что рейтинговые агентства уже морально обанкротились и сейчас живут в постоянном страхе перед банкротством реальным.
Рейтинговые агентства напуганы до смерти, произнес он. Они напуганы до смерти тем, что ничего не делают, потому что если они ничего не делают, то тем самым расписываются в собственном идиотизме.
18 сентября 2008 года Дэнни Мозес, как обычно, пришел на работу в полседьмого утра. Несколькими днями ранее на этой неделе компания Lehman Brothers инициировала процедуру банкротства. А за день до этого события индекс Доу-Джонса рухнул на 449 пунктов, достигнув минимального уровня за последние четыре года.
Практически в одночасье европейские правительства запретили короткие продажи, но это были еще цветочки по сравнению с тем, что произошло дальше.
Сразу после открытия рынка в США все АБСОЛЮТНО ВСЕ финансовые активы начали в буквальном смысле слова свободное падение.
Они катились под гору с такой скоростью, какой я никогда в жизни не видал, вспоминает Мозес.
Фонд FrontPoint успел открыть короткие позиции по всем бумагам, каким только мог, поэтому это тотальное крушение вполне могло доставить Мозесу в глубине души удовольствие. Пожалуй, его можно было бы простить, если бы в тот момент он вскочил и завопил от радости. В конце концов, он два года подряд только и делал, что твердил о возможности подобной катастрофы, хотя сейчас ее масштабы превзошли даже самые смелые его ожидания. Однако никакой радости Мозес не испытал; напротив, он чувствовал, что вся эта ужасающая лавина не обойдет стороной и его.
На тот момент у него в работе находилось порядка 100 сделок, и он разрывался на части, чтобы уследить за всеми ними.
Все утро я прилагал неимоверные усилия, чтобы не потерять контроль над ситуацией, говорит Мозес, но в конце концов я его потерял. Я смотрел на экраны, и мне казалось, что я заглядываю в бездну. Это был конец. Голова моя начала раскалываться от боли, а ведь я практически не страдаю головными болями.
Поначалу я подумал, что это аневризма сосуда.
Мозес встал, пошатнулся, затем повернулся к Дэниэлу и сказал:
Я не могу. Очень плохо себя чувствую. Мне нужно уйти.
Прямо сейчас.
Дэниэл хотел было вызвать скорую, но потом решил просто выйти вместе с Мозесом прогуляться, на свежий воздух.
Погода стояла чудесная; вверху, между небоскребами, виднелось голубое небо, радуя глаз и согревая сердце. Айсман в тот момент находился в Goldman Sachs на конференции для руководителей хедж-фондов, пытавшихся привлечь дополнительные средства. Мозес и Дэниэл сумели до него дозвониться, после чего Стив ушел с конференции и встретился с ними у ступеней Собора Святого Патрика.
Мы уселись прямо там, говорит Мозес, и молча смотрели на людей, спешащих мимо.
Вот и произошло то, чего они с таким ужасом ожидали тотальная катастрофа
Инвестиционно-банковский сектор оказался в полнейшей заднице, сказал мне однажды Айсман, еще за несколько недель до краха. Эти придурки еще только начинают понимать, в какой заднице они оказались. Наверное, так чувствовали себя схоласты незадолго до появления Ньютона. И вот Ньютон появился, и в одно прекрасное утро вы просыпаетесь и в ужасе восклицаете: Господи Боже ты мой!
Выходит, я в корне ошибался!
К тому моменту, когда Мозес, Дэниэл и Айсман сидели рядом с собором, Lehman Brothers уже прекратил свое существование, Merrill Lynch отказался от дальнейшей борьбы, а инвестиционным банкам Goldman Sachs и Morgan Stanley оставалась всего неделя до полного разорения. В общем, инвестбанки не просто оказались в заднице они вообще исчезли с лица Земли. Чего нельзя было сказать о хеджевых фондах, руководители которых предвидели грядущее развитие событий.
Сидя возле собора, мы чувствовали себя на удивление спокойно, вспоминает Мозес. Мы как будто бы полностью отгородились от того кошмара, который творился на рынках. Как будто бы, так сказать, воспарили над ним. Мы просто сидели, смотрели на прохожих и рассуждали о том, что может произойти дальше.
Сколько из этих людей потеряют работу Кто станет арендовать эти здания после того, как все фирмы с Уолл-стрит вылетят в трубу Ну, и все в таком роде.
Тем не менее, масштабы катастрофы по-настоящему шокировали Айсмана.
Вот что я вам скажу, произнес он. Я никогда не желал этой стране плохого. Я не хотел, чтобы началась вторая Великая Депрессия.
Я только хотел, черт побери, чтобы Америка на порядок сократила объемы долгового финансирования.
Айсман тысячи раз тысячью способами пытался втолковать людям, насколько скверно обстоят дела в этом бизнесе, но его никто не желал слушать.
Вообще-то Уолл-стрит просто-напросто наконец получила по заслугам, вот и всё, говорит Айсман. Эти ребята самые настоящие жулики. С помощью своих воздушных замков они беззастенчиво обманывали людей.
За все эти годы я повидал немало специалистов из крупных фирм с Уолл-стрит, у которых явно наблюдался кризис совести.
А вот у сотрудников фонда FrontPoint, если разобраться, не было никаких оснований винить себя в чем-либо. Из всех них некоторые внутренние терзания испытывал только Дэниэл.
Винни же родом из Квинса, поэтому ему сам Бог велел видеть все в черном цвете, говорит Айсман. На что Дэниэл отвечает:
Мы действовали, исходя из следующей предпосылки: Играя на понижение, мы обеспечиваем ликвидность, спасающую рынок от немедленной катастрофы.
Это было все равно, что кормить ненасытного монстра, добавляет Айсман, характеризуя рынок мусорных облигаций. И мы кормили этого монстра до тех пор, пока он не лопнул от обжорства.
Примерно в то же самое время, когда трое друзей сидели на ступенях собора в тихом центре города, я сидел в закрытой кабинке одного из ресторанов в Ист-Сайде, ожидая Джона Гутфройнда, с которым мы договорились пообедать. От нечего делать я размышлял о разных философских вещах. К примеру, я думал о том, как парадоксальна порою наша жизнь: вот сейчас в некоем ресторане за одним столиком будут сидеть и мирно беседовать двое людей, испытывающих друг к другу едва ли не отвращение.
Образно выражаясь, из брюха лопнувшего чудовища тянулась длинная пуповина, уходившая аж в 1980-е годы. Ведь первый ипотечный дериватив создал один из моих друзей еще в 1986-м, через год после того, как мы с ним пришли на работу в Salomon Brothers. (Проблема не в самих финансовых инструментах как таковых, частенько говорит он. Проблема в тех людях, которые их используют.
Деривативы они как пистолеты: смотря в чьих руках находятся).





    История: Деньги - Экономика

• История денег
  
• История русских денег
  
  
• Информационные технологии в экономике
  
• История экономики России
  
• История экономической мысли
  

---

---