Изобретение денег

Автор - Везерфорд Дж.

ИЗОБРЕТЕНИЕ ДЕНЕГ

Деньги одна из потрясающе простых идей всех времен... они создают свою собственную революцию.
Поль Дж. Боханнан
Доллар умирает, так же как иена, марка и другие национальные валюты современного мира. Наша глобальная монетарная система поражена смертельным вирусом, и, поскольку она уже серьезно ослаблена, это только вопрос времени, когда она окончательно рухнет. Доллар, марка и иена присоединятся к дукату, морским раковинам и гинее в корзине истории как вещи, представляющие интерес прежде всего для антикваров, эксцентричных людей.
На нынешнем этапе истории, когда деньги доминируют в нашем обществе, они сталкиваются с некоторыми странными и зловещими симптомами. В последние декады двадцатого века глобальная монетарная система начала кашлять и трещать, дергаться и спотыкаться. Валюты некоторых наиболее слабых стран неожиданно захирели и скончались в пароксизме инфляции, в то время как обменные курсы наиболее сильных и устойчивых валют пошатнулись и бесконтрольно устремились в том или ином направлении. После своего правления в качестве важнейших в мире со времен эпохи Возрождения финансовых институтов банки дрогнули и рухнули в результате потерь миллиардов долларов, которые, казалось, необъяснимо случились за один день.
Соединенные Штаты продолжали возиться с увеличивающимся национальным долгом, растущим торговым дисбалансом, эпизодическими приступами инфляции и долговременными падениями курса доллара. Несмотря на неуклюжее, но мощное вмешательство на разных уровнях, ни одно правительство, кажется, не в
Новая технология уже изменяет способ, с помощью которого мы зарабатываем и тратим деньги, и она создаст абсолютно новую классовую систему богатых и бедных. Новая монетарная система трансформирует способ распределения товаров и способ финансирования жизни граждан. Она реорганизует политическую карту мира и создаст новые региональные и глобальные объединения, которые сегодня даже трудно себе представить.
Возникающая система изменит само значение денег.
Второе поколение денег доминировало с начала Возрождения до индустриальной революции и вылилось в создание современной мировой капиталистической системы. Оно зародилось в банках Италии и в конце концов создало систему национальных банков и бумажные деньги, которые выпускались для использования в рутинной коммерции. Появление системы банков и бумажных денег разрушило феодализм, изменило основы устройства общества от наследственности к деньгам, изменило основу экономической власти от владения землей до владения акциями, облигациями и корпорациями.
Каждый из двух начальных типов денег создал свою собственную культуру, которая заметно отличалась от всех предшествующих. Теперь, в начале XXI века, мир вступает в третий этап монетарной истории в эру электронных денег и виртуальной экономики. Электронные деньги произведут в обществе такие же радикальные и далеко идущие изменения, какие были совершены двумя предыдущими монетарными революциями в свое время.
Новые деньги вызовут всеобъемлющие изменения в политических системах, в организации коммерческих предприятий и в характере классовой организации. Виртуальные деньги обещают создать свою собственную версию цивилизации, которая будет столь же отличаться от современного мира, как и от мира ацтеков или викингов.

МИРОВОЙ РЫНОК

Вещь, которая отличает человека от животных, деньги.
Гертруда Стайн
Молодая мать, босая и с обнаженной грудью, торопливо вышла из глиняной хижины с привязанным на боку малышом, слегка покачивая стоящей на ее голове чашей с молоком, в котором плавали шесть яиц. Хотя солнце еще не появилось из-за горизонта, капли пота выступили на ее лице и скатывались с золотого кольца, вставленного в середину нижней губы. С кольца капли падали на грудь и блестящие декоративные шрамы на ее животе.
Каждое пятое утро она встает до рассвета чтобы проделать путь в одиннадцать миль от своей деревушки Кани Комболе в западной части африканской стране Мали до городка Бандиагар, где через каждые пять дней собирается рынок. Она спешит присоединиться к своим сестрам, кузинам и другим женщинам деревни, уже начавшим медленно подниматься на скалу, на которой расположились могилы их предков и которая является частью Откоса Бандиагара, поднимающегося на 1500 футов над плато.
По мере того как женщины, задыхаясь, карабкаются по скале, глиняные и соломенные хижины постепенно уменьшаются и становятся похожими на песчаные замки на берегу. Двух- и трехэтажные хижины, шаткие амбары с зерном, загоны для коз, кажется, вот-вот расплавятся от жары с первыми лучами пронзительного тропического солнца. Женщины идут уже почти три часа.
С собой они взяли только грудных детей и оставили дома детей постарше, которые еще слишком малы, чтобы проделать это путешествие самостоятельно. На голове или на спине каждая женщина несет что-то на продажу мешочек с помидорами, небольшую связку лука, кувшин чили или мешок сладкого картофеля. Вокруг них постоянно жужжат мухи, привлеченные запахами. Время от времени женщины останавливаются отдохнуть на каких-нибудь больших камнях в тени редких баобабов.
Они отхлебывают понемногу из молочных чаш, но отдыхать подолгу не могут. Преследуемые растущим роем насекомых, женщины молча двигаются дальше, стремясь добраться до рынка раньше своих покупателей и до наступления самой сильной жары.
На другой стороне земного шара в жилом доме в западной части Манхэттена молодой человек сжимая новенький кожаный портфель, который он получил в подарок в честь окончания учебы, ожидает лифт. Одетый в серый костюм, спортивные туфли и плащ, но без галстука, он входит в уже переполненный лифт. Молодой человек зажимает между колен портфель и неловко завязывает шелковый цветастый галстук, стараясь не задеть локтями соседей. Он выходит из здания и присоединяется к быстро шагающей толпе людей из соседних домов, которые направляются к станции метро. Толпа становится еще более тесной в вагонах, уносящих ее на южную часть острова, в район финансовых учреждений.
Выйдя из метро, молодой человек останавливается, чтобы купить сэндвич, который он засовывает в карман, и бумажный стакан со свежезаваренным эфиопским кофе, который он потягивает через дырочку в пластиковой крышке. Пять раз в неделю он проделывает это путешествие от своего дома до нью-йоркской биржи, расположенной среди самых высоких небоскребов мира.
Городок Бандиагар расположился в Сахеле, на границе южной Сахары и густых тропических лесов вдоль западного африканского побережья. Добравшись до рынка, женщины из Кани Комболе расходятся со своим товаром в разные стороны. Одна с луком направляется к грузовику, на котором покупатель отправится в город.
Другие, принесшие помидоры, раскладывает их на земле на поясах, прикрывая свои продукты от палящего солнца небольшими навесами из соломы, держащимися на сучковатых палках. Женщина, несшая на своей голове молоко и яйца, идет в молочный сектор, где раскладывает яйца в небольшой тыкве рядом с большой чашей молока. Продав свой товар горожанам или приехавшим оптовикам, деревенская женщина может купить пластиковое ведро, немного табака, соль, несколько чашек сахара или другие предметы роскоши для дома.
Продукты питания, однако, предназначены для жителей города, а не для нее. Несколько перезрелых бананов, привезенных из оазиса в Сахаре, и дорогие апельсины с прибрежных ферм стоят дороже, чем все овощи или молоко, которые она смогла принести на рынок.
Когда на рынке Бандиагара подаренное стране молоко в изобилии, маловероятно, что молодой матери удастся продать ее свежее молоко. Если консервированное молоко исчезнет, она заработает больше денег и сможет принести домой больше товаров. Яйца помогают ей поддерживать относительную финансовую стабильность в семье, поскольку зарубежные программы продовольствен -ной помощи часто жертвуют молочные продукты, но очень редко отправляют за рубеж яйца.
Обычно она продает яйца, даже в дни, когда ей и ее семье приходится самим выпить непроданное молоко, чтобы не нести его назад в Кани Комболе.
Хотя женщинам не возбраняется трудиться на бирже, работа здесь остается привилегией мужчин с определенно мужским стилем взаимоотношений, шумным и интенсивным. Биржевики на дне пещеры торгуются и совершают сделки для людей или институтов всего мира. В будках космического века они принимают сигналы о покупке или продаже из своих офисов, расположенных где-то поблизости в финансовом районе, а те, в свою очередь, приняли их от своих отделений и клиентов со всего мира.
В зависимости от часового пояса они могут связаться с любым финансовым учреждением на земле путем телефонного звонка и компьютерной связи.
Когда солнце опускается за горизонт и полуденная жара спадает, молодая мать забирает своего малыша, пустую молочную чашу и три ореха кола, которые она приобрела на полученные от продажи деньги. Затем она присоединяется к длинной череде женщин, уходящих из города к своим деревням и вечерним домашним обязанностям. Без тяжелого молока на голове ее ноги двигаются быстрее, и она торопится домой в Кани Комболе, где должна подоить своих коз до того, как исчезнет дневной свет.
В конце длинного дня на бирже молодой человек развязывает свой галстук и присоединяется к друзьям, чтобы попить пива и обменяться слухами, обсудить то, что произошло в этот день, и высказать предположения куда направится рынок в последующие дни. По пути домой он прихватит какую-нибудь итальянскую еду для себя и соседа по комнате, которого не окажется дома. Поэтому он разделит свой ужин с собакой приятеля, глядя по телевизору баскетбольный матч.
После еды он включит свой портативный компьютер и обновит данные о своих собственных вложениях, а также рассортирует рекламу и счета, доставленные почтой.
Они объединены одним деньгами. Не имеет значения, как они их называют доллары, рубли, иены, марки, франки, фунты, песо, рупии, баты, ринггиты, кванза, кроны, левы, эскудо, паанга, нгултрумы, кьяты, лиры, риалы, драхмы, шекели, юани, шиллинги или афгани важно, что все они действуют в одном и том же ключе, как маленькие части международной монетарной системы, которая охватывает каждую ферму, остров и деревню на земном шаре. Независимо от географии и вида валюты современная система позволяет легкий и быстрый перевод денег с одного рынка на другой.
Деньги создали унифицированную мировую экономику, которая включает в себя и стоимость молока и яиц на рынке Бандиагара, и цену акции на бирже в Сара Ли Фудс или компании Пепси на бирже в Нью-Йорке. Хотя колебания в политике, религии, технологии и даже погоде могут играть свою роль в любом из этих дел, именно деньги являются базисом всей системы и формируют решающее звено в установлении цены, обеспечивают обмен и создают коммерцию. Деньги объединяют все это в единую мировую систему.
Это тот узел, который связывает всех нас.
Через сто лет бизнес торговки в Африке будет по-прежнему процветать, а биржа, возможно, исчезнет. Людям всегда будут необходимы личные контакты, чтобы обеспечить свои ежедневные жизненные потребности, но эти контакты не нужны для финансовых сделок. Электронный рынок стремительно заменяет биржевой рынок лицом к лицу, что вряд ли ему удастся сделать с продуктами питания.

ФОРМА ДЕНЕГ

Хотя молодой американец в Нью-Йорке и молодая женщина племени догон в Мали живут в экономически объединенном мире и работают на тех же рынках, есть очевидные и важные различия в их культуре и жизни. Главным в этих различиях является роль, которую играют деньги в жизни людей племени догон, в сравнении с ролью денег в жизни американцев. Женщина догон пользуется деньгами только каждый пятый день, когда она ходит на рынок; человек в Нью-Йорке использует деньги каждый день и порой каждый час.
Культура догон базируется на искусстве, ритуалах и мифах. Музеи по всему миру демонстрируют уникальные скульптуры, маски и головные уборы ремесленников до-гон. Кроме того, люди племени украшают свои глиняные хижины, одежду и тела и уделяют много времени церемониальным танцам и ритуалам, тесно связанным с их уникальной космологией и мифами.
Ритуалы и искусство стали центральными формами выражения, вокруг которых и через которые строится политическая, экономическая и социальная жизнь.
Повышенное внимание племени догон к искусству необычное явление в мировой культуре, но определенно не уникальное. Жители острова Бали в Индонезии, члены племен хопи и пуэбло в США, а также некоторые другие культуры мира также сосредоточены на искусстве, мифах и ритуалах. Однако большинство культур имеют более земные корни.
Бедуины Аравии и Северной Африки сконцентрировались на верблюдах. Навахо и древние иудеи на овцах. Индейцы с равнин Северной Америки, гаучо Южной Америки, монголы и тюрки Азии на лошадях.
Культурная и социальная система саами в Северной Скандинавии сосредоточена на оленях, жители племени кри в Канаде на оленях карибу. Эта сосредоточенность больше, чем жгучий интерес, какой испытывают американцы к машинам или японцы к электронной технике; скорее, эти животные являются стержнем, вокруг которого создаются все культурные формы.
Древние египтяне были сосредоточены на культе смерти-похорон. Были потрачены десятилетия на строительство пирамид и других могил для фараонов, и экономическая организация всей страны была направлена на обеспечение и завершение этих гигантских проектов. В противоположность монетарным системам, где золото служило средством обмена и экономической организации, в Древнем Египте золото служило объектом для похорон.
Египтяне захоронили золота и других ценностей более, чем какая-либо другая цивилизация в истории.
В центре внимания культур не всегда животное или какой-то предмет. Культура Тибета, например, уникальная разновидность буддизма, строится на ритуалах, обрядах и медитации. Самыми большими строениями тибетцев были храмы и монастыри, которые служили центрами не только политики и экономики, но и религии и образования.
До захвата Тибета китайцами страной управляли монахи, а четверть мужского населения состояла из священников.
Нам трудно понять, как племя догон организовало свою жизнь вокруг искусства и ритуалов, племя нуэр вокруг коров, древние египтяне вокруг смерти, ацтеки вокруг человеческого жертвоприношения, папуасы вокруг свадеб, батата и свиней, но в центре их внимания оказалась жизненно важная деятельность.
Возможно, им так же трудно понять наш мир, созданный в том виде как он есть, вокруг странной абстракции, которую мы называем деньгами. Папуасы понимают, что батат и свиньи могут быть съедены. Брак приносит сексуальное удовлетворение и детей. Люди догон признают, что искусство прекрасно, а ритуалы могут быть приятной деятельностью и времяпрепровождением.
В отличие от этих форм эстетического и биологического удовлетворения деньги страдают от недостатка непосредственности; и все же в современном обществе деньги являются ключом, который дает доступ ко всем удовольствиям, равно как и ко всем бедам.

ЯЗЫК, ПОНИМАЕМЫЙ ВСЕМИ НАЦИЯМИ

Афра Бен, драматург, выросшая на Суринаме, написала в своей пьесе Пират в 1677 году: Деньги говорят на языке, который понимают все нации. Деньги не только разговаривают, они оказывают влияние на любое общество, которое они завоевывают, и делают это таким образом, что подчиняют себе все другие институты и системы. Буквально с момента своего появления деньги стали самым важным фактором в западном обществе и постепенно сокрушили феодальную систему и аристократические иерархии ранних цивилизаций.
По тому, как деньги распространялись в различных обществах, ясно, что их влияние кажется удивительно схожим как в древних Греции и Риме, так и в современных Японии и Германии.
Тенденция замены деньгами семейных ценностей проявилась очень рано в Японии в работах писателя XVII века Сайкаку Ихара. Он писал в то же время, что и Афра Бен, но на другой стороне земного шара; тем не менее их наблюдения за жизнью достаточно схожи: Рождение и происхождение не значат ничего: деньги единственное родословное древо горожанина... Хотя матери и отцы дают нам жизнь, только деньги сохраняют ее.
То, что он написал в XVII веке, отозвалось эхом в 1936 году у Гертруды Стайн, которая сказала, что вещь, которая отличает человека от животных, деньги.
Молодой человек на нью-йоркской бирже вскоре будет выглядеть таким же странным и старомодным, как женщина, несущая на голове молоко и яйца. Оба работают в рыночных системах, которые устаревают, поскольку деньги обретают новую форму, требующую новых форм рынка, новых способов свершения финансовых сделок и новых видов бизнеса.

КАННИБАЛЫ, ШОКОЛАД И НАЛИЧНЫЕ ДЕНЬГИ

Последний конфликт, в котором цивилизация обретает свою окончательную форму, конфликт между деньгами и кровью.
Освальд Шпенглер
В центре столицы империи ацтеков, Теночтитлане, жрецы совершали ежедневные жертвоприношения. Они отводили жертву по крутой лестнице на вершину пирамиды, где четверо хватали его за руки и за ноги и укладывали на спину на огромном каменном алтаре. Один из грозных жрецов, забрызганный кровью, поднимал над своей головой нож из обсидиана и вонзал его во вздымающуюся грудь жертвы, удерживаемой перед ним на алтаре.
Быстро и вместе с тем деликатно он вспарывал грудную клетку, и его ищущие пальцы проникали между ребер в поисках сердца жертвы. Священник вынимал все еще пульсирующее сердце и бросал его на охваченную пламенем жаровню подношение богу войны Уицилопочтли. Жертвоприношение могло быть совершено не более чем за двадцать секунд, тогда как сердце могло продолжать биться еще минут пять.
Для ацтеков-торговцев пик религиозного года жертвоприношений приходился в середине зимы на праздник РалщиеЪгаНгШ, поднятия флагов, когда они могли показать свои успехи и богатство, выступив спонсором одного из человеческих жертвоприношений. В отличие от солдат, которые лично захватывали бойцов противника, торговцы должны были покупать жертвы по цене до сорока тканых плащей. После покупки жертвы торговец должен был кормить, одевать и заботиться о нем на протяжении нескольких месяцев, пока того готовили к грандиозному спектаклю.
Чтобы стать спонсором жертвы, торговец должен был устроить четыре роскошных банкета и празднества для других торговцев и военачальников. Каждый банкет требовал новых костюмов, драгоценностей и регалий
Каждый бог и каждое мемориальное место в сложном календаре ацтеков требовали своего особого вида жертвы. Ранней весной, например, люди постились для дождя и приносили в жертву богам Тлалоке и Чальчиуитликуэ национальное блюдо 1ата1е (мясо с красным перцем) и маленьких детей. Позже весной они совершали другие дождевые церемонии в честь божества плодородия, Шипе-То-тек в форме гладиаторских жертвоприношений.
Жрецы привязывали жертву к камню и вооружали его палкой, утыканной перьями вместо ножей. С этим ритуальным оружием он должен был сражаться с противниками, у которых настоящее оружие имело острые лезвия. Гладиаторы старались порезать жертву лишь слегка, чтобы можно было нанести порезы многократно и таким образом заставить его истекать кровью как можно дольше, чтобы продлить спектакль жертвоприношения.
Тех, кто не соглашался сыграть роль ритуального гладиатора, жрецы связывали веревками и предавали богу огня живыми, поджаривая на костре.
Наиболее драматической была жертва во время танца, когда жрецы хватали человека, изображающего Шипе-То-тек, и быстро сдирали с него кожу. В женском варианте этой же церемонии в жертву приносилась женщина, и ее кожу надевали на жреца богини Тоси.
Хотя жертвоприношения, спонсорами которых выступали торговцы, заканчивались специальным банкетом, большинство принесенных в жертву использовались в коммерческих целях. После жертвоприношения жрецы скатывали тело, лишенное сердца, вниз по ступеням, по которым жертва поднималась лишь несколько минут назад. Внизу пирамиды служители отрезали голову и клали ее на полку трофеев, где медленно гнили головы предыдущих жертв.
Они разделывали труп и отправляли отборные части мяса на городской рынок, где они обменивались на шоколад.

Аферы с фальшивыми деньгами

Автор - Гюнтер Вермуш
Временной диапазон описываемых в настоящей книге афер с фальшивыми деньгами охватывает более двух тысяч лет. Однако это не история фальшивомонетничества. Автор стремился показать лишь некоторые, наиболее яркие эпизоды на общем историческом фоне.
При этом понятие фальшивомонетничества распространяется и на то, что мы называем ухудшением монет, то есть на различные манипуляции с деньгами по поручению царствующих властителей. Ни один римский император, конечно, не считал себя фальшивомонетчиком, ухудшая монеты, что в конце концов привело к полному краху денежной системы античности, причем этот процесс шел параллельно с закатом Западной Римской империи. Позднее понятие monetae falsarins применялось папской курией в отношении как высокопоставленных фальшивомонетчиков, так и частных, не проводя между ними различия. Высшей точкой борьбы за власть Священного престола в Риме и светских правителей были события на рубеже XIII и XIV веков во Франции.
Правивший в то время французский король Филипп Красивый еще сегодня в исторических работах называется королем-фальшивомонетчиком. Уже этого было достаточно, чтобы посвятить жизни и деятельности этого властителя отдельную главу. Вместе с тем происходившее в монетной политике при Филиппе Красивом можно найти у многих более поздних отцов нации королевской крови.
Сходными были и движущие мотивы. Правители нередко значительно превосходили блестящего короля французов, но никому из них не было дано прозвище фальшивомонетчик. Одному из преемников Филиппа Красивого на французском троне Филиппу Валуа было разрешено возводить право властителя на манипуляции с монетами в ранг закона.
Ни один король, тем более император, до Филиппа Красивого не привлекался к ответственности за махинации с монетами, хотя папа римский грозил каждому фальшивомонетчику отлучением от церкви и обвинял в этом грехе даже Фридриха II Штауфена. И позднее большие и малые феодалы никогда не подвергались наказаниям за нарушение монетных правил, принятых в Священной Римской империи германской нации. То же самое относилось и к другим странам.
Совсем иная судьба ждала мелких фальшивомонетчиков, которые иногда не видели другого способа поддержать свое существование. Оказавшись в руках правосудия, они подвергались нечеловеческим пыткам и казням.
Специальная глава посвящена аферам вокруг коллекций, в центре которой фигура Карла Вильгельма Беккера, вероятно, самого известного фальшивомонетчика. Его последователи многочисленны, они и сегодня получают миллионные барыши, обманывая коллекционеров.
Глава Международные фальшивомонетчики, повествующая о фальсификаторской практике прусского короля Фридриха II и Наполеона Бонапарта, представляет в известной степени предысторию тех крупных скандалов международного масштаба, пиком которых явилась подделка фунтов стерлингов немецкими фашистами в концлагере Заксенхаузен. События, описанные в главах Черный принц и Афера вокруг червонцев, послужили хрестоматийными примерами, на которых учились эсэсовские палачи.
Для крупных афер с фальшивыми деньгами 20-х годов характерно то, что еще до начала расследования выявлялся виновный: его роль неизменно приписывалась Советской России. Так было и в скандале с португальскими банкнотами в 19241925 годах едва ли не самом захватывающем по своему замыслу эпизоде в истории фальшивых денег, и в афере вокруг Черного принца. Но это только два примера из многих.
Политический расчет присутствовал и в предпринятом в конце 40-х годов во Франции бандой профессиональных преступников выпуске фальшивых дорожных чеков для паломников в Палестину. Эта афера обернулась насмешкой над конъюнктурщиками, любящими ловить рыбу в мутной воде международной напряженности.
В конце подборки описываются два эпизода, сыгранные на частной сцене фальсификации в недавнем прошлом.
Автор надеется, что его экскурс в историю фальшивомонетничества и избранная манера изложения вызовут интерес не только у специалистов, и был бы благодарен за критические замечания и советы.

Античные фальшивомонетчики

Сколько же ног ступало по плите белого мрамора с тех пор, как строители уложили ее в основание лестницы одной из вилл в античном полисе Дима?
Слова, выгравированные на этой плите, почти исчезнувшие на ее краях, заинтересовали исследователей лишь в 1878 году, когда материал на эту тему был опубликован в одном из археологических журналов.
Дима, расположенный на северо-западе Пелопоннесского полуострова, на берегу сегодняшнего Патрасского залива, в свое время был цветущим портовым городом и крупным центром земледелия. Он принадлежал к четырем городам-государствам, образовавшим Ахейский союз (280146 гг. до н. э.) военно-политическую коалицию, направленную против македонских притязаний на господство в регионе.
Трагедия, о которой повествует полустертая временем надпись, по-видимому, произошла во времена существования названного союза. Речь идет о смертном приговоре шести фальшивомонетчикам:
Жрец Филоклес, писец Дамокритос и первый советник Клеон от имени города приговорили к смерти: Дракиона, он же Анти (...) или как бы он еще себя ни называл, далее... (...) тиса, кузнеца по золоту; затем (...) аниоса, он же Панталеион и как бы он еще себя ни называл, и, наконец, Мошолаоса, сына Мошолаоса за то, что они посягнули на священное имущество и чеканили медные деньги.
При первом советнике Дамофанесе (осуждены за те же преступления. Г. В.) сын Дромаса (...) иллас и при первом советнике Филеасе сын Олимпихона (...) ас.
Кто первый обратил внимание на белую мраморную плиту, лежавшую среди развалин Димы, мы не знаем. Может быть, это был житель возникшего по соседству с развалинами древнего города местечка Като Ахайя, может быть, профессиональный археолог. Мы не знаем, и когда это произошло. Имена фальшивомонетчиков прочитать нельзя.
Не знаем мы и точную дату написанного. Древнегреческие письменные памятники той эпохи имеют свою собственную датировку: отсчет мог вестись от какого-либо государственного писца союза, верховного жреца или правителя города.
Мраморная плита, по-видимому, первоначально была установлена где-нибудь на рыночной площади Димы. Последние строки интересующей нас надписи (выделены у нас абзацем), очевидно, возникли позже. От первого приговора их отделяет не меньше полугода, так как смена первого советника городского совета происходила в Диме каждые полгода.
Судя по всему, фальшивомонетничество в это время в Диме было весьма распространенным ремеслом. Пункт обвинения о том, что кузнец по золоту и его соучастники посягнули на священное имущество, свидетельствует, что злоумышленники похитили медь из храма. Хотя вполне вероятна и другая версия: жрец храма мог быть и первым лицом в официальной чеканке монет и храм извлекал из этого пользу.
В этом случае фальшивомонетчики посягнули на доходы храма.
Документы, подобные мраморной плите в Диме, чрезвычайно редки. Судебные приговоры в древнегреческих полисах оглашались в камне и выставлялись для всеобщего обозрения, как правило, лишь в тех случаях, когда преступнику удавалось уйти от правосудия. Это были своего рода объявления о розыске.
С другой стороны, Ахейский союз имел единые монеты, подделка которых становилась таким образом делом всего союза и обязывала каждый город публично осуждать подобные преступления.
Мраморная плита в Диме это едва ли не старейшее официальное свидетельство частного фальшивомонетничества и его наказания. Нам очень мало что известно о фальшивомонетчиках-частниках античности, до нас дошли изготовленные ими изделия. Но и в этом случае чрезвычайно трудно выяснить, не были ли они изготовлены по высочайшему повелению. Парадоксально, но именно Диоген Синопский (412323 гг. до н. э.) знаменитый философ самоограничения, который, если верить легенде, жил в бочке и выбросил даже ковш, когда увидел мальчика, пившего воду с ладони, как утверждают, был фальшивомонетчиком. По крайней мере на этом настаивает его тезка Диоген Лаэртский в своем труде Vitae philosophorum (даты его жизни неизвестны, его труд Жизнь и мнения прославленных философов появился около 220 г. до н. э.).
Согласно легенде, отец Диогена Синопского был ростовщиком и менялой в Синопе, портовом городе на южном побережье Черного моря, он и привлек сына к изготовлению легких монет.

Что дозволено Юпитеру...

Деньги изобрели, конечно, раньше, чем возникло фальшивомонетничество, но разница едва ли составила пару дней. Это изящное бонмо не следует понимать буквально. На самом деле только через несколько лет после появления в VII веке до н. э. в малоазиатском царстве Лидия первых монет, отчеканенных из сплава золота (40 %) и серебра (60%), было произведено снижение содержания в них золота при той же номинальной стоимости. О причинах этого можно лишь догадываться.
Города, выплачивавшие дань правителю, весьма быстро сообразили, что, ухудшая состав сплава, можно сэкономить очень много денег. Для того чтобы прекратить подобные мальчишеские проказы или по крайней мере затруднить их осуществление, король Крёз (правивший в 560547 гг. до н. э.), имя которого благодаря его несметным богатствам стало нарицательным, решил чеканить раздельно золотые и серебряные деньги и закрепить свое исключительное право на чеканку монет. Когда персы завоевали Лидию и присвоили несметные богатства Крёза, королевское право чеканки монет на несколько десятилетий было прервано. Персидские владыки Кир и Камбис имели к этому времени слишком малые контакты с Грецией, чтобы использовать деньги в качестве всеобщего платежного средства.
Первые царские деньги персов появились во времена Дария (правил в 522486 гг. до н. э.), они позже так и назывались дарики.
Но мы датируем начало денежного хозяйства не только изобретением монеты. Первыми формами денег в качестве всеобщего средства обмена, с помощью которого на рынке можно было сравнить стоимость своего собственного и желаемого товара, были предметы повседневного обихода и скот. К концу III тысячелетия до н. э. в Месопотамии функции денег начинает выполнять серебро в форме тщательно взвешенных кусков, слитков, на которых позже появились оттиски, или колец.
Подделка денег в этих условиях была исключена, хотя обман через неправильное взвешивание происходил нередко. Она следствие развития и расширения на протяжении столетий денежного хозяйства в форме монет и позже, с XVIII века, бумажных денег.
После того как в VI веке до н. э. монетное хозяйство было воспринято персами и греками, почти в каждой местности в Греции чеканились свои собственные деньги. Но монеты, которые чеканились в Аттике, где находились известные серебряные рудники Лавриона, распространились не только в греческих полисах, но и за их пределами.
Содон (640560 гг. до н. э.) греческий политик и поэт, известный прежде всего как мудрый законодатель, получил в 594 году до н. э. особые полномочия для преодоления экономического и политического кризиса Афинского государства. Среди принятых им мер введение в Афинах аттийских денег (эвбейских монет). Тем самым он создал условия для того, чтобы афинские купцы заняли главенствующую позицию в мировой торговле того времени.
И чтобы не ставить под угрозу эту позицию, законы Солона за фальшивомонетничество различного рода требуют смертной казни.
Законы издаются государством, являющимся субъектом права чеканки монет. Поэтому законы Солона, как и законы всех последующих властителей, должны были следовать принципу: Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. То, что под страхом самого ужасного наказания было запрещено простому подданному, служило властителям средством пополнения собственной казны, финансирования войн и т. п. Короче говоря, манипуляции с деньгами были своего рода налогом. Понятие инфляция в те далекие времена было столь же неизвестно, как и сложные налоговые системы наших дней. Тем не менее, народ всегда осуждал фальсификации денег власти предержащими, которые зачастую приводили к массовому обнищанию, так же остро, как и преступления частных фальшивомонетчиков.
С обвинениями в адрес сиятельных фальшивомонетчиков выступали многие, в том числе Данте в Божественной комедии (1-320 п.). Что же касается античных авторов, то они еще довольно осторожно выражали мнение на этот счет.
Наполнение монет, то есть покрытие ядра монет из менее ценного или недрагоценного металла слоем золота или серебра, было известно уже очень давно.
Так, наполненные монеты найдены среди монет Коринфа середины VI века до н. э. первых монет с двусторонней чеканкой. Часто коллекционер и не подозревает о том, что та или иная античная монета снабжена нештатным наполнителем, являясь так называемым субаэратом. Этот термин применялся уже в античные времена для определения фальшивых монет. Вышеназванная монета коринфский статер имела вес 7,58 г, хотя коринфский серебряный статер обычно весил 8,7 г.
Определение веса в то время было, безусловно, ненадежно. Один швейцарский коллекционер в 1978 году приобрел серебряный статер из Тиры (ныне остров Санторин), отчеканенный примерно в 530 году до н. э. Его вес соответствовал эгинскому стандарту (от портового города Эгина; до середины V века до н. э. это был самый распространенный масштаб чеканки монет) и составлял 12 12,5 г.
Так как на монете появились следы окисления, владелец статера явился в реставрационный отдел швейцарского музея. Там установили, что речь идет о медной монете, покрытой тонким слоем серебра.
Геродот (484425 гг. до н.э.), древнегреческий историк, пишет о Поликрате (правил в Самосе в 538522 гг. до н. э.), что, правда, не по самым точным сведениям, последний чеканил монеты из свинца и покрывал их позолотой. Этим золотом он расплачивался с лакедемонцами, которые окружили Самос, и тем самым снял блокаду. Геродот осторожен. Он приводит свои данные со ссылкой на другие, правда, не вполне определенные источники. Но что касается военной хитрости Поликрата, о легендарной удачливости которого говорится в одной из баллад Шиллера, то она весьма вероятна.
Еще небольшим опытом выпуска наполненных монет обладали мастера чеканки Афин по окончании Пелопоннесской войны (431404 гг. до н.э.), которая довела экономику Афин до состояния полного упадка. Аристофан (446385 гг. до н. э.), известнейший древнегреческий комедиограф, оставил острые стихотворные зарисовки описываемых событий. Он указывает на схожесть судьбы Афин и ее достойных граждан с судьбой старой, полнозвучной монеты, которую подменяют плохие медные, неблагозвучные деньги.
Выпускавшиеся тогда тетрадрахмы (древнегреческие серебряные монеты достоинством в 4 драхмы весом от 14 до 17 г. Наполненные тетрадрахмы изготовлялись настолько неуклюже, что тонкий слой серебра часто снашивался, и медная начинка становилась заметной. Один экземпляр такой тетрадрахмы хранится в Британском музее Лондона, с медной сердцевиной сегодня чрезвычайно редки.
Еще в 393 году до н. э. эти монеты были изъяты из обращения. О том, как это происходило, рассказывает все гот же Аристофан в комедии Женщины в народном собрании.
Обман со стороны государства, выпускавшего субаэратные деньги, еще не превратился во всеобщее правило. К этому средству прибегали лишь в кризисные времена. Античные властители прекрасно отдавали себе отчет в том, что длительный выпуск плохих денег не может привести к положительному результату хотя бы потому, что купец с такими деньгами не поедет в соседнюю страну. Фальшивые монеты того времени в своем большинстве частного происхождения.
Они отличались от настоящих по качеству нанесенного изображения, а позже и надписи. И, тем не менее абсолютно уверенным быть нельзя, потому что отклонения нередко встречались и в соответствующих штемпелях, используемых на государственных монетных дворах.
Нельзя не учитывать и огромное разнообразие античных монет. Они служили древним не только средством платежа, но и с V века до н.э., особенно со времени расцвета рабовладельческого римского государства, своего рода газетой, сообщавшей о важнейших событиях, содержавшей различные призывы и т. п. При частом выпуске новых монет старые поступали в переплав, и из них до нас дошли в лучшем случае немногие и даже единственные экземпляры. И если содержание золота или серебра в дошедших до нас монетах оказывалось ниже общепринятых норм или они вовсе оказывались субаэратами, никто не рисковал утверждать, кто был фальшивомонетчиком: государство или частное предприятие.
Частным фальшивомонетным промыслом занимались, как мы можем судить по плакату из Димы или по биографии Диогена, люди, имевшие непосредственное отношение к изготовлению монет. И так было на протяжении всей эпохи существования монетного хозяйства. Профессиональные монетных дел мастера, конечно, лучше других владели техникой легирования металлов и изготовления штампов. Более того, мастера и подмастерья имели возможность ставить на фальсифицированные по своему металлическому содержанию монеты государственные штампы.
Оценить масштабы изготовления фальшивых денег в античные времена невозможно.
Особенно широкий размах получило изготовление субаэратных монет. Античные мастера не оставили нам своих рецептов. Но их технологию с большой вероятностью можно восстановить.
В качестве заготовок использовали медь требуемого веса в форме пластины (в Риме) или шара (в Греции). Заготовка тщательно обрабатывалась со всех сторон. Затем она плотно облекалась тонким слоем серебра и в сосуде подогревалась до температуры плавления серебра (960 С). Так как точка плавления меди лишь ненамного выше (1083 С), верхний слой меди также размягчался и составлял с серебряной фольгой своего рода сплав, который сохранялся и при последующей чеканке.
Тот же принцип использовался и при наполнении золотых монет.
Прибыль, которую таким образом присваивал себе фальшивомонетчик, достигала весьма внушительных размеров. Для изготовления 1 субаэратного денария требовалось всего 0,45 г серебра, другими словами, из 1 полновесного денария можно было изготовить 10, а позднее 8 субаэратных денариев. При соотношении цен, сложившемся в последние годы существования Римской республики и в первые два столетия империи, 1 денарий это довольно крупная сумма денег.
Легионер получал годичное жалование в I веке н.э. в размере 225 денариев.

Фальшивые деньги Рима

В Риме денежное хозяйство начало развиваться относительно поздно около 290 года до н. э. Первая римская городская монета асе, медная монета весом в 1 римский фунт (327,45 г). Позднее вес монеты был уменьшен сначала до 236 г, потом, с развитием денежного хозяйства и прежде всего с появлением серебряных монет (дидрахм, примерно с 235 г. до н. э.), вес асса достиг 13,64 г к 89 году до н. э. Знаменитый денарий серебряная монета в 4,55 г (при содержании серебра в 9798%) появляется в обращении примерно в 213 году до н.э. Переменчивая судьба этой монеты в известной мере символична для истории Рима.
Еще и сегодня динар валюта многих арабских стран, а также Югославии напоминает об этой серебряной монете. В других европейских странах он, трансформировавшись в пфенниг, пережил средние века (Венгрия, Франция, Италия). В денежной системе Британии буква к до сегодняшнего дня служит обозначением для пенни, и в обоих германских государствах встречается значок с, для обозначения пфеннига.
Собственные золотые монеты Рим начал чеканить в 222205 годах до н.э., в том числе достоинством в 60, 40 и 20 ассов. Аурей лишь при Цезаре превратился в основную золотую монету.
Когда во время второй Пунической войны (218201 гг. до н. э.) при Каннах римские войска были наголову разбиты Ганнибалом, в Риме началось то, что мы сегодня назвали бы всеобщей мобилизацией. Происходило и похудание монет. Сенат, законодательный орган республики, принял решение сократить на треть содержание металла в дидрахмах (квадригат, 6,98 г золота) и в весившем к этому моменту 81,9 г ассе. Это была чрезвычайная мера, направленная на то, чтобы максимально использовать монетный металл, находившийся в распоряжении казны. Одновременно сенат постановил, чтобы в аэрариум (государственное хранилище металлов, используемых для чеканки монет и других ценностей) были сданы все золото, серебро и медь.
В частных руках могло оставаться не свыше 1 фунта серебра и 5000 ассов.

Акция «червонцы» набирает обороты

Следующую встречу этих международных преступников в Гааге в марте 1926 года почтил своим присутствием и серый кардинал этого сообщества
сэр Генри Детердинг в сопровождении трех ведущих управляющих Ройал датч-Шелл. Детердинг к этому времени установил контакты со многими влиятельными людьми во всех концах Европы. В начале января 1926 года лондонская Морнингпост познакомила своих читателей с политическим кредо нефтяного короля: С большевизмом в России будет покончено еще до конца этого года; после этого Россия будет пользоваться доверием во всем мире.
Для каждого, кто будет готов к сотрудничеству, она откроет свои границы. Деньги, кредиты и, что еще важнее, заказы рекой потекут в Россию.
Через три месяца после конференции в Гааге последовала конференция в Лондоне. Круг участников был расширен за счет балтийских эмигрантов фон Клейста и фон Курселля, а также статс-секретаря британского министерства иностранных дел Локкера Лэмпсона. Большевизм должен быть уничтожен! такова основная идея, звучавшая на этом заседании.
Здесь же была внесена окончательная ясность в подготовленное германоанглийское соглашение по военным и экономическим вопросам об агрессии на Украину и Кавказ и превращении этих регионов в германский и британский протектораты.
Снова и снова ораторы обосновывали право на эту военную авантюру. Детердинг повторил свое заявление, которое уже неоднократно появлялось на страницах правобуржуазных газет Англии, Франции и Германии: 60 % нефтяных промыслов на Кавказе его собственность, и добавил, что готов предоставить для финансирования крестового похода столько, сколько он получит на Кавказе за 10 лет эксплуатации промыслов. Сумма получалась очень большая примерно 1 млрд. марок.
Но все равно военное предприятие стоило дороже. Были названы и такие цели агрессии, как обеспечение защитной функции, стремление уберечь мир и Европу от большевистской экспансии. Последующие версии ограничивались нейтрализацией опасности с Востока и борьбой со злом.
Что в действительности стояло за борьбой за освобождение Грузии, можно видеть хотя бы из повестки дня лондонской конференции, которая лишь 4 февраля 1930 г. была предана гласности буржуазно-либеральной газетой Фоссише цайтунг, англо-кавказские переговоры, подготовка договоренностей с представителями владельцев кавказской нефти; предложение о том, чтобы в дальнейшем согласовывать английские и германские интересы на Украине; возможности организации германских военных поселений.
В кулуарах конференции Шалва Карумидзе проводил конфиденциальные переговоры с ведущими представителями британских предпринимателей и финансистов, в том числе и с Детердингом. Не кто иной, как сам герцог Георг фон Лейхтенберг, потомок Наполеона I, бывший полковник царской армии, дал рекомендательные письма профессиональному фальшивомонетчику. В этих посланиях говорилось о выдающемся значении планов Карумидзе, которые имеют в Германии широкую основу. Идея, заключающаяся в том, чтобы парализовать фальшивыми деньгами экономику Советской России или, во всяком случае, нанести ей чувствительный ущерб, очевидно, обсуждалась на конференции вне официальной повестки дня.
Во всяком случае Детердинг 10 июня 1926 г. заявил английским газетчикам о том, что инфляция стоит на пороге Советского Союза.
Из повестки дня лондонской конференции следовало, что с представителями политически влиятельных сил в Турции, Болгарии, Персии, Румынии, Польше, Финляндии и Чехословакии с успехом были проведены переговоры об их участии в планируемой акции. В правительственных кругах, между тем, от этих планов дистанцировались, не отказывая заговорщикам в моральной поддержке организуемыми в прессе время от времени антисоветскими кампаниями. Уинстон Черчилль, бывший в то время британским министром финансов, 20 января 1927 г. выступил с похвалой в адрес итальянского фашизма, сказав, что, будь он итальянцем, он с самого начала присоединился бы к Муссолини, к его борьбе и победе над бестианской хищностью и дикостью ленинизма. Когда Детердинг попытался найти союзников и во Франции, где он владел несколькими ежедневными газетами, то потерпел фиаско: интересы Детердинга не совпадали с интересами Франции.
Кавказская авантюра не привлекла внимания и компании Стандарт ойл. Детердинг добился лишь официального признания со стороны администрации США Комитета за освобождение Кавказа. О финансовой поддержке не было и речи.
В Англии в переговорах с правительством о своих планах сэру Генри Детердингу повезло больше. Сэр Уильям Джойнсон-Хикс, британский министр внутренних дел и личный друг сэра Генри, подписал 12 мая 1927 г. приказ о штурме и разграблении пользующегося дипломатическим иммунитетом советского торгового представительства Аркос. Под предлогом, что в ходе этого полицейского налета были обнаружены документы, якобы подтверждающие шпионскую деятельность этого представительства, английское консервативное правительство разорвало дипломатические отношения с Советской Россией.
Журнал Форин афферс сделал интересное наблюдение, являющееся немаловажным для оценки этого маневра: То, что выдворенными агентами Аркоса оказались как раз те, кто занимается продажей нефти, оставляет впечатление об очень тесном совпадении защиты общих частных интересов с защитой неких нефтяных интересов. Спустя пять месяцев, 7 октября 1927 г., сэр Генри сможет записать на свой счет частичный успех антисоветской пропаганды во Франции: советский посол высылается из страны, хотя до разрыва дипломатических отношений, на который надеялся Детердинг, дело не дошло.

Акция червонцы набирает обороты

После окончания интервенции и гражданской войны Советский Союз принял первые меры по стабилизации разрушенной валютной системы: червонец был шагом к новому стабильному рублю. Один червонец равнялся 10 рублям (с 1924 г. 21,60 рейхсмарки). Эти банкноты с 25процентным золотым покрытием выпускались достоинством в 1, 2, 3, 5, 10 и 25 червонцев.
Наряду с этим с 1924 года в обращении находились казначейские билеты в 1 и 3 золотых рубля, которые в Советской России должны были приниматься по нарицательной стоимости, в международных расчетах по официальному курсу золотого рубля. Кроме того, в 20-е годы циркулировали банкноты в 3 и 5 рублей (с 1924 и 1925 гг. соответственно), а также серебряные монеты достоинством в 1 рубль (с 1921 г.).
Грузинско-германская банда фальшивомонетчиков (Карумидзе, Садатирашвили, Вебер и Белл) со своими закадровыми фигурами и агентами специализировалась на выпуске тех советских банкнот, которые при относительно высокой стоимости чаще других встречались в денежном обороте: в 1, 2 и 10 червонцев. Банкнота в 1 червонец облегчала труд по ее подделке, так как она печаталась только с одной стороны.
Разворачивая свое производство, фальшивомонетчики торопились, к тому же они, вероятно, не рассчитывали на то, что среди русских, грузин и украинцев найдутся люди, способные отличить настоящие деньги от фальшивых. Имитация рисунка была прекрасной, но качество бумаги явственно отличалось от оригинала. Бумага, 10 тыс. заготовок с необходимыми водяными знаками, поступала с одной баварской фабрики.
В мюнхенской типографии Иоганна Шнайдера осенью 1926 года появилось 15 тыс. фальшивых банкнот. Примерно 12 тыс. их было отправлено в Советскую Россию.
База изготовителей фальшивых денег находилась в Берлине,
Цигелынтрассе, 24, на квартире бывшего царского офицера Трапезникова, который содержал низкопробное питейное заведение. Из Берлина фальшивки доставлялись в Данциг, где дислоцировался белогвардейский Союз офицеров армии и флота. Во главе этого союза стояли экс-генералы Лебедев и Глазенапп.
Последний был близок к эмигрировавшему претенденту на русский престол великому князю Кириллу.
В начале 1927 года центр фальшивомонетчиков переносится из Мюнхена во Франкфурт-на-Майне. Типографию здесь предоставляет Карл Беле, фанатичный национал-социалист, владеющий помимо типографии и книжным магазином. Садатирашвили также вынужден попрощаться с Мюнхеном и со своей невестой. Молись, говорит он ей, чтобы мне повезло, тогда у нас будет свой дом.
Грузин пока не испытывал недостатка в рекомендательных письмах самого различного содержания, которые позволили ему (вместе с Гофманом) получить аудиенцию у У. Черчилля. С деньгами дело обстояло иначе. Для организации производства фальшивых денег ему и Карумидзе было выделено 15 тыс. марок, скорее всего из фондов Детердинга.
Во Франкфурте предприятие было поставлено на широкую ногу, но невеста Садатирашвили молилась недостаточно горячо.
У комиссара Эриха Либерманна фон Зонненберга, руководителя службы по борьбе с фальшивомонетничеством криминальной полиции Берлина, уже в течение нескольких недель накапливалась информация о появлении в столичных банках поддельных русских банкнот. В анонимных звонках неоднократно назывался д-р Леонард Беккер, ревностный сторонник Гитлера, который, как выяснилось несколько позже, выполнял функции дилера при банде фальшивомонетчиков. За д-ром Беккером было установлено наблюдение, и в начале августа 1927 года он был арестован в одном из берлинских банков при попытке обменять фальшивые червонцы на марки.
Выяснилось, что д-р Беккер был руководителем технического бюро мюнхенской машиностроительной фирмы Маффей и Шварцкопф, производящей локомотивы, а в той же фирме служил некий Георг Белл, уже известный полиции.
Безупречное преступление, в которое были вовлечены люди, занимавшие высокие государственные посты (например, министр иностранных дел Штреземанн), потерпело крах в том звене, которое осталось вне поля зрения международных аферистов. Прусская криминальная полиция, не посвященная в происходящее, не позволила с собой шутить. Дело стали раскручивать, вышли на след Садатиращвили, но в его мюнхенской квартире обнаружили только Карумидзе, за которым на тот момент ничего не числилось. Карумидзе тут же забил тревогу, пытаясь предупредить своих коллег.
Но было поздно. 11 августа полиция ворвалась в типографию Беле во Франкфурте. Садатирашвили был арестован из портфеля, который он держал в руках, были изъяты шесть типографских пластин.
Эта акция, срежиссированная комиссаром Либерманном фон Зонненбергом, дала в руки криминальной полиции 120 тыс. полуфабрикатов банкнот червонцев и бумагу, из которой можно было бы изготовить еще 1,2 млн. банкнот.

Ротмистр Шиллер

В мае 1928 года в берлинском отеле Эксельсиор была проведена тайная встреча, в которой участвовали Арвид фон Сивере, отпрыск балтийского дворянского рода, бывший офицер царской армии; генерал Петер фон Глазенапп, влиятельный представитель германских промышленников и финансистов, а также оставшийся неизвестным британский генерал. Георгий Польский в вышедшей в 1982 году книге Рыцари фальшивых банкнот пишет, что есть основания предполагать, что этот генерал, знакомый Глазенаппа по армии Юденича, действовал по заданию У. Черчилля. На повестке дня стояли вопросы оживления и стимулирования всех видов антисоветской деятельности, будущей программы Союза офицеров армии и флота.
Вернувшись в Данциг, Глазенапп собирает руководство этого союза и ставит перед его членами совершенно четкие задачи: шпионаж, диверсии, активизация нелегальной деятельности... Среди делегатов был и ротмистр Альберт Шиллер, происходивший из разбогатевшей литовской крестьянской семьи, который благодаря хладнокровию, храбрости и быстрой реакции из серошинельного солдатика дослужился до штабс-фельдфебеля. Когда вспыхнула февральская революция, солдат с четырьмя Георгиями на груди становится офицером.' Штабс-ротмистром Глазенапп сделал Шиллера позже, когда тот в 1922 году вошел в офицерский союз.
Задания, которые Шиллер получил от Глазенаппа, превращали его в центральную фигуру при доставке фальшивых денег в Советский Союз. Глазенапп, конечно, знал о бесславном конце франкфуртской фабрики по изготовлению денег, но был уверен, что его друзья найдут способы возобновления производства. Пока в его распоряжении было 12 тыс. червонцев, и привести их в движение должен был адъютант генерала Альберт Шиллер.
В сентябре 1928 года с помощью банды профессионалов, специализирующихся на переброске людей через границу между Литвой и Советским Союзом, Шиллер отправляется на рекогносцировку местности, прихватив с собой пару сотен банкнот, с тем чтобы передать их нужному человеку, а заодно осторожно осведомиться о житье-бытье некоторых товарищей по полку. Ротмистр удачлив, он не привлекает к себе внимания, завязывает первые контакты и через неделю возвращается в Данциг.
Глазенапп с удовлетворением выслушивает отчет своего адъютанта. Он доволен. У него были определенные расхождения с группой Карумидзе. Для Глазенаппа главное Россия, а не Кавказ или Украина.
Георг Белл тем временем отправился в Трапезунд. Там действовавший в общих германоанглийских интересах двойной шпион (он был для этого самой подходящей кандидатурой: его отец был немцем, мать англичанкой) должен был установить контакты с кавказскими националистами и готовить заговор. К тому моменту, когда немецкие войска будут готовы к вторжению, заговорщики должны были инсценировать вооруженное восстание против Советской власти.
Через несколько дней туда же за Беллом последовала группа инженеров и техников. Это были офицеры рейхсвера.
Между тем крупные суммы фальшивых денег поступили к этому времени из Парижа, где старые знакомые еще по прежним временам без лишнего шума организовали соответствующее производство. Это были Мясоедов, бывший вице-губернатор Сувалок (теперь город в СевероВосточной Польше), Симанович, бывший личный секретарь Распутина, а также белогвардейцы Эристов и Литвинов.
В конце октября Альберт Шиллер предпринимает вторую вылазку на территорию противника. Этому предшествовал подробный инструктаж, полученный в рейхсвере, генштабе латвийской армии (работавшем на французскую разведку), а также некоего Судакова, подвизавшегося в английском посольстве в Латвии.
В Ленинграде Шиллеру удается разыскать старого знакомого, бывшего драгуна-прапорщика Алексея Гайера. Тот находится в глубокой депрессии. В бедно обставленной меблированной комнате изобильно представлены лишь пустые водочные бутылки. Старый фронтовой друг умоляет своего нежданного гостя вызволить его отсюда, помочь перебраться в Германию.
Эта жизнь не для меня, говорит Гайер, что у меня есть? Грязная работа на кожевенной фабрике. Денег с трудом хватает, чтобы залить свои горести.
Шиллер вручает отчаявшемуся приятелю пачку фальшивых денег, обещает организовать его побег в Германию, но за это требует забыть о водке и принять участие в его предприятии.
Гайер держит свое слово. Прежде всего он сводит Шиллера с его бывшими однополчанами: штабс-ротмистром Николаем Федотовым и неким Карштановым. Федотов, работающий на судоверфи, как и Гайер, недоволен своей жизнью и сразу заявляет о готовности к шпионской деятельности на верфи в обмен на оказание помощи при побеге в Германию.
Федотов добровольно обязуется распространять фальшивые деньги. Но уже после первой попытки расплатиться в магазине фальшивыми купюрами он с большим трудом уходит от погони.
Федотов был уже готов взять слово, данное Шиллеру, назад, но ему приходит в голову спасительная мысль действовать через третьих лиц, поручить опасное дело другим. Он покупает билет на поезд и отправляется в сторону Мурманска, на станцию Сванка, где было всего сотни две жителей. Там жил его дальний родственник Биткин.
Богом забытое место представлялось идеальным тайником для горячих опасных денег.
Биткин жил в собственном деревянном доме, который, как и его хозяин, знавал и лучшие времена. Сейчас Биткин коротал дни в качестве церковного старосты, пробавляясь мелкой спекуляцией.
Когда Биткин открывает дверь и видит на пороге Федотова, родственники встречаются натужно-радостно. Оба в общем-то никогда не питали друг к другу теплых чувств. Ротмистр быстро переходит к делу.
Он вручает Биткину туго перевязанную шпагатом коробку из-под обуви фабрики Скороход и наслаждается испугом хозяина, когда тот открывает коробку. Она заполнена червонцами. Возьми себе пару этих бумажек, а коробку зарой у себя в подполе, командует Федотов.
Сбитый с толку хозяин вскакивает, шаркает валенками, пытаясь щелкнуть каблуками: Так точно, господин ротмистр! Что бы ни случилось, строго предупреждает его гость, обо мне ни слова!
Федотов следующим поездом возвращается в Ленинград с чувством, что все улажено и все треволнения позади. С легким сердцем он докладывает Гайеру, что поручение выполнено и деньги без всяких затруднений пущены в обращение.

Добросовестный связист

Когда почтовый служащий Сепалов ранним ноябрьским утром 1928 года приступил к своим обязанностям на станции Сванка, он и не догадывался, что всего через пару недель его имя обойдет все газеты, а его самого для вручения награды пригласят в Москву.
Это был самый обычный день. Сепалов натопил печку, поставил самовар и прочитал сообщения, поступившие за ночь. На затерянной станции любая весть из центра была интересна. Новостей было немного.
Неоднократно звучали предупреждения о появлении фальшивых денег и о том, чтобы служащие банков и почтовых отделений повысили бдительность.
Ближе к обеду появился первый в этот день посетитель гражданин Биткин. Неспешно обсудив с Сепаловым погоду и нехитрые местные новости, он оформляет денежный перевод на 30 рублей в адрес государственного страхового общества. Это страховка строений, принадлежащих церкви.
Биткин расплачивается тремя купюрами. Сепалов выписывает квитанцию. Биткин прощается и уходит.
Сепалов кладет червонцы в кассу, что-то его останавливает, и он снова берет деньги в руки. Купюры совсем новые, но почему-то на ощупь кажутся ему слишком мягкими. Новые деньги не такие. Они жестче, а эти совсем не хрустят.
Сепалов забирает червонцы, закрывает почту и отправляется в филиал банка, который имеется здесь же, в Сванке. Там банкноты подвергаются проверке. Выглядят они совершенно нормально, а вот с бумагой что-то не так.
Гражданин Сепалов совершенно прав.
Банкноты отправляются в Ленинград на экспертизу. Оттуда телеграфом запрашивают, кто предложил эти банкноты.
Камень покатился. Из Ленинграда прибыли сотрудники ОГПУ, Биткин арестован, при обыске в его доме обнаружена картонка с деньгами.
Ленинградскому следователю Биткин рассказывает все, не называя сначала имени своего посетителя. Господин иностранец еще интересовался настроениями, нет ли противников советской власти. Что он, Биткин, мог ему сказать, он из своего угла и не вылезает. Но очень скоро личность Федотова устанавливается.
В доме Биткина найдена фотография ротмистра со всеми регалиями. Биткин называет имя своего родственника. События ускоряются.
Аресты Федотова и Карштанова следуют незамедлительно.
Пренебрежительное отношение Шиллера к властям дорого ему обходится. Мастер шпионажа оказывается за решеткой. Точку в его карьере ставит обыкновенная проверка документов.
16 ноября 1928 г. два милиционера останавливают человека, назвавшегося Александром Карловичем Гринбергом, у которого не оказывается документов. При обыске у него обнаруживают заряженный револьвер и 222 червонца. Шиллер так и не успел выполнить до конца инструкций и обеспечить себя документами, удобный случай все не подворачивался. На следствии он дал показания, что должен был убить кого-нибудь и завладеть его документами.
На все вопросы Шиллер дал исчерпывающие ответы. Фальшивые червонцы ему передал в Берлине Гаральд Сиверт, бывший царский офицер. Он должен был также собирать информацию об экономическом положении Советского Союза, о состоянии Красной Армии, о настроениях населения, создавать контрреволюционные группы и инсценировать восстания в РСФСР и на Украине.
Ротмистр Альберт Шиллер в январе 1929 года был приговорен к смерти и казнен.

Денарии легионов

Подобное утончение денег еще не было прямым обманом. Республика превратила свои монеты в разновидность кредитных денег, и римляне знали об этом. Конечно, находят монеты, выпущенные в это время достоинством в 20 ассов и покрытые позолотой, но с медной начинкой. С завершением трех Пунических войн (146 г. до н. э.) в Риме были восстановлены прежние денежные соотношения. Денарий, правда, весил теперь только 3,88 г, а асе 34,9 г. Очевидно, произошло изменение в стоимостных соотношениях золота и серебра.
Золото подешевело, и это привело к уменьшению веса серебряных монет. Конечно, это только предположения. Победив Карфаген, римляне присвоили его богатства, включая склады драгоценных металлов и рудники, имевшиеся на Сардинии и в Испании. Только на рудниках Нового Карфагена (сегодняшняя Картахена в Испании) в 180 году до н.э.
40 тыс. рабов добывали для Рима золото и серебро. Асе и без того был всего лишь символом фактической цены меди по отношению к благородным металлам, то есть фактически теми же кредитными деньгами, за постоянный курс которых ручалось государство.
Времена кризисов Римской республики, а потом и Римской империи с почти синхронной точностью и монотонной регулярностью можно определять по состоянию монетной системы.
Прежде всего это демократическое реформаторское движение Гракхов (133121 гг. до н. э.). Братья Тиберий и Гай Гракхи попытались вопреки сопротивлению большинства в сенате противодействовать упадку сельского хозяйства Рима, вызванному гибелью свободных крестьянских хозяйств и беспрепятственным расширением латифундий аристократии с массированным использованием рабского труда, проведением аграрной реформы в интересах свободного крестьянства. Их попытки не удались.
Победила аристократия. Но еще на протяжении целого столетия Рим сотрясала непрекращавшаяся борьба за социальные и политические перемены.
Примерно в 122 году до н. э. в Риме начинается первый серьезный кризис денежного хозяйства. На рынок в больших количествах выбрасывались субаэратные денарии, так что в конце концов уже никто не мог достоверно определить, какой денежной суммой он обладает. Ширилась общая неуверенность, стали расти цены, и частные фальшивомонетчики внесли свой вклад в общую сумятицу.
Вряд ли было для них более безопасное от расследований время. Вскоре развернулась так называемая Союзническая война (9189 гг. до н. э.). Италийские племена, всегда считавшиеся союзниками, когда речь шла об оказании Риму военной помощи, поддержке его легионов вспомогательными войсками или кавалерией, хотя в другое время им давали понять, что римлянами италийцы не являются, потребовали равноправия или независимости. В это же время римский сенат постановил, что каждый восьмой отчеканенный денарий должен быть субаэратным. Когда война закончилась и италийские племена, несмотря на поражение, получили равные с римлянами права, денарии снова стали чеканить без субаэратов.
В подтверждение этого на краях новых денариев появилась насечка. Несомненно, это должно было вызывать большее доверие к денариям со стороны иноземных купцов, хотя наряду с зубчатыми монетами (получившими название серрат) чеканились и обычные полновесные монеты. Тацит (56 120 гг.), знаменитый историк Рима, в своем труде Германия пишет, что германцы предпочитали зубчатые монеты другим.
Выпуск фальшивых монет, однако, продолжался. В 87 году до н. э., когда борьба между оптиматами (аристократическая партия сената) ипопулярами (противники господства сенатской аристократии, выступавшие за реформы в целях спасения политической системы) достигла своего пика, римское денежное хозяйство также находилось в тяжелом кризисе. Современник этих событий, автор предисловия к комедий Казина известного поэта Плавта (238184 гг. до н. э.), комментирует падение театрального искусства так: Новые комедии, которые создаются в каши дни, еще хуже, чем новые деньги.
В это время действовал строгий указ, предписывавший принимать любые деньги, запрещалось даже проверять их на звук.
Цицерон (10643 гг. до н. э.), легендарный оратор и писатель, а затем и Плиний сообщают, что Марий Грацидиан претор (председатель совета присяжных, одна из ступеней карьеры сенатора) в 87 году до н. э. издал вердикт, по которому учреждалась специальная государственная служба контроля за качеством монет. Каждый уличенный в том, что расплатился фальшивой монетой, подвергался наказанию. Подлинный текст эдикта до нас не дошел.
Но, по свидетельству Цицерона, римляне восприняли эдикт с большим подъемом и засыпали Мария знаками благодарности. Из эдикта следовало, что государство брало на себя замену плохих денег на хорошие. Гражданская война со всеми ее ужасами между тем продолжалась.
Когда в 83 году до н. э. Корнелий Сулла, ненавидимый популярами вождь оптиматов, захватил Рим, он предпочел кровавые казни всем другим формам борьбы со своими противниками. Убито было около 10 тыс. сторонников популяров. Его противник консул Гай Марий в 87 году до н. э. обошелся с приверженцами партии оптиматов ненамного гуманнее.
Сулла не оставил камня на камне и от подарка, сделанного римлянам претором Марием Грацидианом, стабильности монеты. Отныне снова вступил в силу закон, согласно которому все деньги, изготовленные в государственных монетных мастерских, должны были приниматься к платежу.

Денарии легионов

Триумвир Антоний сплавил денарий с железом, читаем мы в 33-м томе Естественной истории Плиния (2379 гг. н. э.). Возникает, правда, техническая проблема: сплав железа и серебра? Речь идет о денариях, которые Марк Антоний велел изготовить для своих легионеров в 31 году до н. э. перед морским сражением при Акции мысе в Адриатическом море.
Марк Антоний был едва ли не одной из самых ярких и одновременно противоречивых фигур эпохи, когда Римская республика находилась в агонии. Историками он был оценен несколько предвзято. Тот, кто позднее писал об Октавиане Августе первом императоре могущественной империи, не мог проявить благосклонности к его сильнейшему противнику.
Рим переживал пору наслаждения быстротечной жизнью. После десятилетий кровавой гражданской войны вопрос о власти, кажется, решен. Гай Юлий Цезарь, руководитель популяров, правит в Риме с 48 года до н. э., имея полномочия диктатора.
Де-факто Рим уже монархия, вскоре Цезарь провозглашается пожизненным диктатором.
Марк Антоний сейчас осенью 48 года до н. э. властелин города на Тибре, являющегося центром мира, его население приближается к миллиону человек. Диктатор пребывает в Египте, правительница которого молодая Клеопатра не без успеха привечает стареющего Цезаря.
Боевая колесница, запряженная двумя львами, мчится по узким улочкам Рима, по которым согласно указу сената не должен скакать ни один всадник. Марк Антоний представляет себя народу, который, к неудовольствию столпов общества, встречает его с нескрываемым восторгом. 34-летний Марк Антоний, как потомок Геркулеса, одет в скромную одежду из простой ткани, которая не скрывает его мощной стати. Отчаянный храбрец на поле брани, жизнелюб под мирным небом таким предстает этот человек в хрониках.
Не кто иной, как Шекспир, обратился к этой фигуре в своих драмах Юлий Цезарь и Антоний и Клеопатра.
Родившийся в 82 году до н. э. в богатой аристократической семье, Марк Антоний в 24-летнем возрасте, преследуемый кредиторами, вынужден покинуть Рим. Он отправляется в Грецию, где проявляет свой полководческий дар и бесстрашие воина. Овеянный боевой славой, он возвращается в Рим и в 49 году до н. э. избирается народным трибуном, после чего становится верховным судьей, а затем, в 48 году до н. э., консулом. Каким образом Марк Антоний смог набрать необходимую сумму денег (посты в Риме покупались; чтобы принадлежать к высшему сословию, необходимо было иметь состояние не меньше 400 тыс. сестерциев; с 89 по 44 г. до н. э. 1 сестерций стоил 4 асса, или 1/4 денария), так и осталось неизвестным.
Марк Антоний любит роскошь и деньги, хотя легко расстается с ними. Он вселяется во дворец Помпея, конфискованный Цезарем.
Необходимой для внесения платы суммы денег у него нет, но дворец остается за ним.
Китерис, самая знаменитая актриса Рима той поры, давно стала верной возлюбленной трибуна, - знатока всех злачных мест Вечного города. В жены он взял Фульвию первую даму Рима. Женитьба это, прежде всего вопрос власти и денег, так, по крайней мере считал Марк Антоний.
Что же до супружеской верности, то для властей предержащих подобных предрассудков не существовало уже и те времена.
15 марта 44 г. до н. э. страшная весть разносится по улицам столицы мира на Тибре: Цезарь убит приверженцами партии сената. Сторонники Цезаря, а это, прежде всего 150-тысячный плебс обнищавшие крестьяне и ремесленники, но свободные люди, граждане Римской республики, имеющие право голоса, возмущены. Именно они становятся опорой нового правительства-триумвирата: Марка Антония, Октавиана и Лепида. Последний был полководцем Цезаря.
Октавиану всего 19 лет.
Казна пуста. Там же, откуда она получала до сих пор большую часть продовольствия, в Азии и Македонии стоят войска убийц Цезаря Брута и Кассия. Кровавая беспощадная гражданская война вспыхивает с новой силой.
Именно Октавиану, который так высокопарно восхвалялся верноподданными историками, пришла в голову мысль об уничтожении 120 сенаторов и 3000 представителей крупных земельных собственников и денежного капитала. Цицерону, публично и гневно выступавшему против Марка Антония, также мечом указывают путь в лучший мир.
Захваченной добычи все же не хватает, хотя реквизируется даже имущество храмов. Мастера монетных дел получают указание экономнее расходовать серебро. Появляются субаэратные, с медной начинкой денарии.
В Македонии 20 легионов Марка Антония в конце концов одерживают победу над войсками убийц Цезаря. Брут и Кассий тоже испытывают нехватку денег для оплаты своих легионов. Выход фальшивомонетничество. Подделывать серебряные монеты было просто и безопасно, золотые же монеты, напротив, чаще перевешивали.
О том, что за посеребренной поверхностью того или другого денария была спрятана медь, легионер не подозревал.
Брут и Кассий бросились на собственные мечи. Марк Антоний триумфатором возвращается в Рим. Он делит империю между членами триумвирата. Себе он берет Балканский полуостров, Малую Азию, Сирию и Египет.
Лепид получает Африку, Октавиан становится властителем Италии, северных и западных провинций.
У Цезаря были обширные планы. Римская империя должна была простираться вплоть до Индии, все золото мира должно было стекаться в Рим. Первый удар следовало направить против Персии, против парфян.
Смерть Цезаря прервала подготовку к походу.
Марк Антоний вернулся к этим планам. Но ему нужны деньги, чтобы поддерживать боевой дух в войсках, где процветало мародерство и росло недовольство. Его взор обращается к Египту.
За восемь лет до этого Цезарь разрешил борьбу за власть, которую в этой стране вели Клеопатра и ее брат Птолемей XIV, в пользу прекрасной дамы. Она, в свою очередь, подарила могущественному римлянину свою благосклонность и сына. На финансовую сторону взаимоотношений Египта и Рима это, правда, мало повлияло: с Египта в пользу Рима, Цезаря и его легионеров было взыскано 10 млн. денариев, включая золотой столовый прибор Птолемея и сокровища многих египетских храмов.
С 46 по 44 год до н. э. Клеопатра содержала блестящий двор в Риме. После убийства Цезаря она вернулась в Египет, полуколонию Рима.
Блеск и тщеславие Клеопатры не могли скрыть экономический и социальный кризис, в котором уже длительное время находилась ее страна. Еще отец Клеопатры Птолемей XII, прозванный флейтистом (Аулет), был всего лишь марионеткой Рима. За свое воцарение он заплатил Риму 6 тыс. талантов (36 млн. денариев). Но уже через год, в 57 году до н.
эпосле восстания в Александрии, он вынужден был бежать и искать убежище в Риме.
Уже в древности в том, что свергнутый правитель, покидая страну, забирал с собой и государственную казну, не было ничего необычного. В конце концов, надо было о себе позаботиться, игрой на флейте на жизнь не заработаешь. Кроме того, римские покровители должны были помочь изгнанному вернуться и возвратить себе трон. Помощь была оказана, но, конечно, небескорыстно.
За все заплатил Аулет. За 10 тыс. талантов (60 млн. денариев) наместник Рима в Сирии Аул Галин согласился восстановить королевский порядок в Египте для вассала
Рима. В 55 году до н. э. Птолемей XII смог вновь услаждать слух своих подданных игрой на флейте. Хозяйство Египта, и без того истощенное непомерными налогами, было полностью разрушено.
Во взаимоотношениях Египта с соседними государствами превалировал простой товарообмен. Дело в том, что продукция его монетных дворов была слишком медной, для того чтобы пользоваться авторитетом у иностранных купцов.
Марк Антоний знал о громадных суммах денег, притекавших в Рим с берегов Нила, был он знаком и с ослепительной Клеопатрой. Нищета Египта его не интересовала. Осенью 41 года до н. э. Марк Антоний прибывает и Александрию, начинается одна из самых нашумевших в мировой истории романтических династических любовных интриг.
Марк Антоний уже не тот символ античной красоты, каким он был в молодые годы. Ему 41, он далеко не так строен, как раньше, но он позволяет египтянам воздавать себе почести, как богу Дионису. Клеопатра, которой 28, полагает, что вновь заполучила в супруги самого могущественного из римлян.
Любовь прекрасна, но казна Египта пуста, а время идет.
Только весной 40 года до н. э. до Марка Антония доходит известие о событиях, происшедших в Риме. Фульния, не знавшая о делах, которые ее неверный супруг вершил в Александрии, вместе с братом Марка Антония Лукрецием Антонием поднимает вооруженный мятеж против Октавиана. Единоличным властелином Рима должен был стать Марк Аврелий.
Мятеж успеха не имеет. Фульвия бежит в Грецию, где и умирает в 40 году до н. э. Вновь реальной становится угроза гражданской войны. На этот раз Октавиана удается умиротворить. Марк Антоний заявляет о своей готовности скрепить союз с Октавианом женитьбой на его сестре Октавии. Зимой 39/38 года до н. э. молодые отправляются в свадебное путешествие в Афины.
Отцы города чествуют Марка Антония, как супруга божественной Афины. Он пользуется случаем и требует от города приданого в тысячу талантов, что составляет 6 млн. денариев.
Спустя два года неутомимый римлянин женится на Клеопатре. Ему нужны деньги Египта, пусть их гораздо меньше, чем он рассчитывал. Победа над парфянами должна сделать его триумфатором в Риме.
Поход в 36 году до н. э. оканчивается неудачей. И позже правителям Рима не удавалось победить парфян. Неудача меняет отношение к Марку Антонию в Риме.
Звезда Октавиана, напротив, сияет все ярче. Марк Антоний настаивает на закреплении сложившегося положения, хочет разделить империю, а если возможно, готов на полное отделение Востока от Рима. Востоку Рим не нужен, но Риму нужен Восток.
Намерения Марка Антония становятся известными в Риме; его письмо к Октавии, в котором он заявляет о разрыве отношений, становится символом раскола. Теперь Октавиан вооружается для похода против неугодного соправителя. В начале сентября 31 года до н. э. происходит морское сражение при Акции.
Победа сопутствует Октавиану. Марк Антоний кончает жизнь самоубийством. Позднейшая фантазия обставила отношения Марка Антония и Клеопатры, как и их смерть, многими романтическими деталями.
Что привлекает наше внимание в конце этой остросюжетной истории, так это приведенная в начале этой главы цитата из Плиния. Железные денарии это знаменитые денарии легионеров Марка Антония, на лицевой стороне которых была изображена галера, на оборотной стороне номер легиона: LEG I и т. д. (до LEG XXX) (легион в то время состоял из 300 конных и 4 200 пеших воинов. Причины, по которым до сих пор не найдены денарии с номерами легионов XXVII и XXVIII, неизвестны).
Эти денарии на 1/5 состояли из меди. Некоторые экземпляры были субаэратными. Их ядро состояло из меди.
Но попадались и с ядром из железа. Плиний не был специалистом в монетном деле и мог спутать наполнение со сплавом. Как писал сам Плиний, он опирался на 20 тыс. имевшихся в его распоряжении источников, от морского сражения при Акции его отделяет целое столетие. Мы не знаем, сколько денег Марк Антоний выплачивал своим легионерам.
Но если каждый из них получил хотя бы по одному полноценному денарию (3,88 г), всего потребовалось бы 524 кг серебра. Но ни один воин не станет подвергать себя смертельной опасности за какой-то один жалкий денарий.
Денарии легионеров Марка Антония считались настолько плохими, что еще при императоре Траяне (98117 гг.) их даже не принимали в переплав для изготовления новых монет. Только тогда, когда при Марке Аврелии (161180 гг.) начался закат монетного хозяйства Рима, эти денарии пошли в переработку.

Императорские деньги

При первом римском императоре Октавиане Августе (27 г. до н. э. 14 г. н. э.) Римская империя переживает эпоху консолидации. Август учредил военную диктатуру, еще сохранявшую демократическую видимость, хотя фактически сенат, как и народное собрание, деградировали в теневой парламент.
Все экономические реформаторские движения времен республики иссякли. Хотя система рабовладения достигла, бесспорно, некоторого прогресса в развитии производительности, она никогда не обеспечивала Римской империи собственной экономической базы.
Военная добыча и ограбление других народов были главными опорами римской экономики, а тем самым и денежного хозяйства. Рим еще могуществен, и в предстоящие 150 лет еще ничто не предвещает его распада. И все-таки. О том, на каких слабых ногах стоял колосс римского государства уже к началу империи, недвусмысленно повествует биограф императора Светоний (70 140 гг.), говоря о поражении римлян в битве с германцами в Тевтобургском лесу (в 9 г. н.э.): Империя была почти на краю пропасти, так как три легиона... были полностью уничтожены (при Августе один легион насчитывал 6100 пеших воинов и 726 конников, а также несколько сотен воинов с легким вооружением и вспомогательные войска.
К концу правления Августа постоянная армия империи состояла из 25 легионов).
Для укрепления денежной системы Август ввел новый монетный порядок, который продержался до конца III века. Согласно ему аурей золотая монета весом 7,79 г (1/42 фунта) равнялся 25 денариям, каждый по 3,9 г (1/84 фунта при чистом содержании серебра в 97 %), или 100 сестерциям (латунным монетам весом по 27 г). Один сестерций равнялся четырем ассам (медным монетам, каждая по 10,8 г).
Очевидно, финансовые эксперты императора считали соотношение ценности драгоценных металлов столь же неизменным, как и августейшую форму правления. Тем не менее начавшийся в конце II века закат римской монетной системы не имел с этими мнениями ничего общего.
В первые два века нашей эры денежное хозяйство и торговля Рима находились еще в полном расцвете. Но они обслуживали в первую очередь паразитическое потребление, стремление к роскоши привилегированных слоев. Особенно торговля с Востоком представляла собой для казны бездонную бочку. Купцы с Востока за привозимые ими специи, драгоценные камни, слоновую кость, шелк, а также за экзотических животных слонов, обезьян, попугаев стремились получить, прежде всего, золото.
Плиний оценивает ежегодный отток золота из Рима минимум в 100 млн. сестерциев, а это почти 8 т золота.
Эта оценка, конечно, может быть оспорена. Летописцы античности были склонны к преувеличению. К тому же не исключено, что Плиний включил в свои расчеты и серебряные деньги, которые из Рима через германцев доходили до берегов Балтийского моря.
И тем не менее это непродуктивное помещение денег постоянно подтачивало бюджет Рима. Вывоз из Рима льняных тканей, свинца, меди, железа, стекла и не в последнюю очередь рабов не покрывал потери денег из драгоценных металлов.

Фальшивые или настоящие?

Рейса, Хенниса и компанию все эти события одновременно и порадовали, и встревожили. Они направили в министерство финансов по установленной форме запрос на разрешение создания банка с многозначительным именем Банк Анголы и метрополии. Петицию подписали Артур Виргилио Альвес Рейс, Жозе душ Сантуш Бан-дейра и Адриано Сильва. Запрос был отклонен советом Банка Португалии на том основании, что в создании подобного банка нет нужды, ангольскую провинцию успешно обслуживает Банко Ультрамарине.
Рейс и компания не сдаются, и наконец 15 июня совет банка в третьей инстанции приходит к заключению, что новый банк при определенных условиях может быть полезным народному хозяйству, и устанавливает ему уставной капитал в размере 20 млн. эскудо.
Учредители банка кое о чем позаботились, в уставе банка говорится о том, что он занимается коммерческими, предпринимательскими и финансовыми операциями, которые связаны или могут быть связаны с банковским делом. И новый банк всячески стремился оправдать свое солидное имя. Велась большая работа с потенциальными клиентами, шел активный поиск и выполнение различных заказов, выдавались деньги под соответствующие гарантии, скупалась движимость и недвижимость, прежде всего происходила массовая закупка акций Банка Португалии, которые в связи с тяжелым экономическим положением страны поначалу были весьма дешевы, но потом в связи с этими закупками курс этих акций стал расти.
Все в новосозданном банке было необычным, легко устанавливались контакты, и так же легко они прекращались.
В деловых кругах о новом банке говорилось много добрых слов. Банк предоставлял кредиты под низкие проценты, активно участвовал в различных предприятиях и таким образом фактически помог обрести новое дыхание некоторым отраслям промышленности. Рейс и Сильва купались в славе капитанов экономики и привыкали к обращению ваше превосходительство. Хеннис и Маранг оставались в тени.
Они овладевали рычагами управления банка, анализировали, планировали, собирали сведения о фирмах, об имеющихся возможностях помещения капиталов. Жозе Бандейра занимался приобретением акций Банка Португалии, что наталкивалось на ряд преград. Например, частное лицо (португальское происхождение обязательно) могло владеть только ограниченным числом акций. Но Бандейра, судя по всему, отлично справлялся с вверенным ему участком деятельности. Выполняя свою миссию, недавний неудачник несказанно радовался тому, что ему все-таки удалось восхождение на Олимп деловой жизни.
Успеху Бандейры в немалой степени способствовали все те же крупные денежные купюры, вызывавшие уважение и внутри страны, и за рубежом.
Немало неприятностей оказавшимся в зените славы вундеркиндам португальских финансов доставляла пресса, которая не спешила присоединиться к единому хору их доброжелателей. В печати задавались неприятные вопросы, и, прежде всего о том, откуда у банка столько денег. В конце концов, эти вопросы достигли цели министерство иностранных дел потребовало проведения расследования.
Между тем деньги из сейфов Банка Анголы и метрополии поступали в обращение. Дела шли, сейфы пустели. Аппетит приходит во время еды, денег требовалось все больше. 25 июля 1925 г. Карел Маранг сообщает лондонской фирме Вотерлоу и сыновья о своем возможном визите: Рад привезти хорошие новости для Вас из Лиссабона. Через четыре дня он оказывается в кабинете сэра Вильяма: Я привез письмо сеньора Камачо Родригеса, в котором он просит Вашу фирму отпечатать еще 380 тыс. банкнот с изображением Васко да Гамы по 500 эскудо каждая.
Вы могли бы использовать те же пластины. Сэр Вильям просит его извинить и на некоторое время покидает своего посетителя, взяв в руки представленный документ. Эксперты фирмы проверяют его подлинность.
Их ответ положительный. В голову сэру Вильяму не приходит простая мысль о том, что здесь что-то не так. Хотя, в самом деле, какое ему дело до политических и экономических проблем Португалии?
Ему известно, конечно, что в стране инфляция и кризис, но если правительство считает правильным подстегнуть инфляцию, то почему об этом должна болеть голова президента фирмы Вотерлоу и сыновья? Маранг передает ему номера серий новых банкнот. Это номера близнецы тех банкнот, которые уже есть в обращении, точно так же, как и в первый раз.
С такими случаями сэр Вильям уже сталкивался, к тому же эти банкноты предназначаются для Анголы, где они получат соответствующую допечатку.
И в этот раз Маранг просит сохранять молчание. Сэр Вильям, которому опять ассистирует один из управляющих его предприятия, принимает заказ к выполнению.
Когда приблизился срок реализации поручения, Маранг дает понять, что ему нужны специальные чемоданы для транспортировки груза, замки прежних его не устраивают. Очень дорогие чемоданы, в которых учтены все требования безопасности, наполненные банкнотами, между августом и ноябрем путешествуют через Голландию в Португалию. Их перевозка оценивается в 18 пенсов за чемодан, Маранг лично сдает их в багаж в Ливерпуле с пометкой малоценный груз.
Даже за изготовление чемоданов он не удосуживается заплатить.

Фальшивые или настоящие?

Банк Анголы и метрополии вновь в центре внимания прессы. Деньги в нем не задерживаются, почти сразу отправляясь в бесконечные круизы. И вот на календаре 4 декабря 1925 г. роковой день в судьбе банды.
Ровно год прошел с первого появления Маранга в фирме Вотерлоу и сыновья.
В этот день сеньор Камачо Родригес принимает в своем доме банкира из Порту, который недвусмысленно заявляет о том, что в стране в огромном количестве циркулируют фальшивые деньги. Никогда раньше, говорит гость, в обращении не было столько новых банкнот с изображением Васко да Гамы. Но, насколько мне известно, Вы, сеньор президент, уже три года не выпускали новых партий. Родригес спешит в банк, где как раз собрался административный совет. Один частный лиссабонский банк настоял на аресте какого-то ювелира, который явился в банк с огромной кипой васкодагамовских банкнот.
Служащий банка, принимавший наличные деньги, обратил внимание на этого ювелира еще раньше, когда тот в пункте обмена валюты значительные суммы эскудо в тех же ассигнациях обменивал на фунты стерлингов и иные валюты. Об этом наблюдательный служащий сообщил руководству банка.
Совет банка решил поставить в известность криминальную полицию. Утром следующего дня группа сотрудников криминальной полиции во главе со старшим судьей по уголовным делам доктором Дирейто отправилась в Порту. В группу входили также инспектор банка де Кампос-э-Са и эксперт по фальшивым деньгам Педросо. Обыск в доме упомянутого ювелира дал не только явные улики нарушений в бухгалтерском учете, но и прямые указания на его связь с Банком Анголы и метрополии, что не прошло мимо внимания следствия. Были арестованы ювелир и владелец пункта по обмену валют.
Прямо на улице был задержан Адриано Сильва управляющий подозрительным банком, который еще весной несколько дней отсидел в следственной тюрьме. В банке арест был наложен на 4 тыс. новых банкнот с изображением все того же Васко да Гамы. Но тут для следствия наступила горькая минута разочарования и беспомощности.
Никто не был в состоянии ответить на вопрос о том, какие деньги фальшивые, а какие настоящие. Первая версия исходила из того, что типографские пластины похищены.
Длительные поиски неутомимого Луиса де Кампос-э-Са увенчались успехом: 6 декабря 1925 г., в воскресенье, он обнаружил четыре пары банкнот с одинаковыми номерами.
Что же дальше? Еще никто не знал о масштабах фальшивомонетничества, конечно, кроме арестованного Сильвы и Рейса. Но Сильва поначалу настаивал на своей невиновности. И тогда к расследованию подключили прессу.
Было сообщено, что все васкодагамовские ассигнации подлежат обмену. В этот момент общая сумма заказанных Рейсом и компанией у Вотерлоу и сыновья банкнот составляла 580 тыс. К счастью, преступление было раскрыто раньше, чем вся эта масса ассигнаций хлынула в обращение. Целые связки денег в искомых банкнотах были обнаружены в доме посла Венесуэлы в Португалии графа Симона Планес-Сауреса...
Дон Симон как птица в силки сам попался в руки злоумышленников, когда они попросили посла, отдыхавшего на одном из озер к северу от Гааги, доставить в Лиссабон два чемодана с конфиденциальными материалами. Гонорар графа, вероятно, соответствовал рангу посла и выражался в сумме 200 тыс. эскудо. Дон Симон был объявлен персоной нон грата.
6 декабря арестован и Артур Рейс, только что вернувшийся из Анголы, где он вместе с Хеннисом проворачивал очередные операции. Компаньоны были полны оптимизма. Идея оживить промышленность и транспорт была с восторгом встречена в Анголе.
К тому же для осуществления стратегического замысла стать хозяином экономической жизни Португалии не хватало всего 16 тыс. (из 45 тыс.) акций Банка Португалии.
Судно, на котором они возвращались из Анголы, еще только приближалось к лиссабонскому порту, когда с проходящего мимо катера финансистов предупредили об опасности. Хеннис все понял сразу и пересел в шлюпку, которая беспрепятственно высадила его на берег. Рейс и слышать ничего не хотел о бегстве и остался на корабле.
В тот же день Хеннис из окна одного из портовых ресторанов наблюдал, как его партнер покидает порт в полицейской машине. Ранним утром 7 декабря 1925 г. коммерсант Иоганн Георг Адольф Деринг с чемоданом, заполненным долларами и фунтами стерлингов, оказывается на борту парохода, который увозит его в Германию.
Тем же утром сэр Вильям получает в Лондоне телеграмму от президента Банка Португалии: Наплыв фальшивых банкнот в 500 эскудо. Как можно скорее направьте эксперта. Проведите расследование со своей стороны.
Сэр Вильям тут же дает знать о том, что эксперт командирован. Через пару дней он сам отправляется в Лиссабон.
Тем временем слухи о португальской денежной афере просачиваются на страницы зарубежных изданий. 9 декабря 1925 г. британская Дейли телеграф под заголовком Фальшивые португальские банкноты, изготовленные в России публикует следующий текст: Сенсационное развитие получает раскрытие эмиссии фальшивых банкнот на общую сумму в 60 тыс. ф. ст. или более, которую осуществлял недавно созданный банковский концерн. Банкноты, изъятые в настоящее время из обращения, как предполагают, изготовлены в России. Полиция считает, что эти фальшивки дубликаты с банкнот, изготовленных одной английской фирмой по поручению португальского правительства.
Банковский концерн был учрежден совсем недавно и получил название одной из португальских колоний. Духовный отец всей аферы голландец с темными финансовыми связями, который получил рекомендательные письма от уже отозванного португальским правительством посла Португалии в Нидерландах.
В тот же день, когда Дейли телеграф опубликовала свое сообщение, сэру Вильяму позвонил из португальского представительства в Лондоне полковник Жозе душ Сан-туш Лукаш. Это был разговор с весьма тяжелыми последствиями. Вскоре после него полковник появился в помещении лондонской фирмы и попросил предъявить ему соответствующие контракты.
Сэр, бумаги, по-моему, фальшивые. Я не являюсь экспертом по почеркам и подписям, но мне кажется, есть все основания считать их поддельными.
Для сэра Вильяма А. Вотерлоу в эту минуту рухнул весь мир.
В Лиссабоне декабрьская прохлада несла в себе мощный грозовой заряд. Население было, уведомлено, что до 22 декабря необходимо в любом банке обменять имеющиеся васкодагамовские банкноты на любые другие. Но слух о том, что круг аферистов гораздо шире реально выявленных и в деле замешан и Банк Португалии, был чрезвычайно устойчивым и еще больше укрепился после того, как в печати было сообщено, что президент и вице-президент этого банка задержаны полицией. Правда, уважаемые сеньоры провели только пару неприятных дней жизни за решеткой. Вмещалось правительство, и господа были выпущены на свободу.
24 декабря совет банка опубликовал торжественное заявление к акционерам банка и заявил об отставке правления. В заявлении указывалось на формальные ошибки, допущенные в контрактах и письмах (считавшихся подлинными), которыми обменивались Банк Португалии в лице своего президента и лондонская фирма. Эти ошибки, безусловно, должны были обратить на себя внимание членов правления.
Одновременно акционерам давалось понять, что банк, в соответствии с условиями, действовал энергично, чтобы не допустить большего ущерба.
Интересен заключительный пассаж этого циркуляра: Разве из всего того, что сообщалось, не следовало, что мы противостоим чудовищному, с густой сетью ответвлений плану общественного переворота, цель которого, с явной коммунистической направленностью, состояла в том, чтобы полностью разрушить эмиссионный банк, причем разрушить его средствами самой эмиссии. Банкноты должны были убивать банкноты, и доверие к ним должно было быть полностью разрушено в подготовлявшейся катастрофе.
В то время как это заявление распространялось среди акционеров банка, и не только среди них, оно было направлено и в палату лордов британского парламента, в правительственных кругах Португалии уже вполне отдавали себе отчет в том, что ни о каких коммунистических тенденциях во всей афере не может быть и речи. Кстати, и правление банка через два дня признало, убедившись в поддержке собрания акционеров, свою отставку преждевременной.
Карел Маранг ван Иссельвеере был арестован в Голландии в начале января 1926 года. 26 ноября он предстал перед судом в Гааге. Его дело разбиралось в двух инстанциях. Оба раза организаторы процесса не побоялись выслушать в.ех свидетелей. В качестве свидетелей вызывались сэр Вильям А. Вотерлоу, верховный комиссар по делам Анголы подполковник Франциско да Кунья Рего Чавес, президент Банка Португалии Камачо Родригес.
Я был невинным орудием в этом деле. Господа Рейс и Бандейра пользовались в обществе таким большим уважением, я был уверен, что это абсолютно честные и достойные люди. Все, что я делал, я делал, веря им, как ребенок, так резюмировал Стюарт Бивен, адвокат Банка Португалии, перед английским судом показания, данные Марангом в Гааге. И вынесенный приговор был более чем мягкий: 11 месяцев
заключения. Именно этот срок он уже отсидел в ходе предварительного следствия и был освобожден из зала суда. Маранг не упустил своего шанса и вместе с женой и четырьмя детьми поспешил скрыться, узнав от своего адвоката, что приговор обжалован.
С приговором суда второй инстанции два года тюрьмы он не без удовольствия ознакомился в Брюсселе.
Через четыре с половиной года после раскрытия аферы 6 мая 1930 г. началось слушание дела основных обвиняемых. Его рассматривала специальная судебная коллегия, процесс проходил в помещении военного суда Португалии.
Это был уникальный во многих отношениях процесс. Действия, предпринятые Рейсом и компанией, были беспрецедентными. Не хватало статей уголовного кодекса Португалии, чтобы квалифицировать весь букет совершенных преступлений.
Здесь имели место заговор, подделка договоров и писем, использование фальшивого диплома, изготовление в обход закона 580 тыс. банкнот и их частичная эмиссия. Таков неполный перечень важнейших обвинений, предъявленных Артуру Рейсу.
Уголовный кодекс Португалии предусматривал наказание за подделку денег, выражавшееся в трехлетнем тюремном заключении. Но законодательные органы тоже не теряли времени даром. Еще до начала процесса было установлено, что отныне за такое преступление высшим наказанием является заключение сроком до 25 лет.
Суд, созванный специально для рассмотрения этого дела, возглавил верховный судья д-р Симао Жозе. В состав суда входили еще семь судей, один судья был в запасе. Девять обвиняемых, кроме отсутствовавшего Хенниса, были португальцами. Их интересы представляли 15 адвокатов.
Государственным обвинителем выступал д-р Жеронимо да Соуса. От Банка Португалии было еще два обвинителя.
Суд заслушал не менее 85 свидетелей. Среди них был и голландский судебный эксперт-химик В. Ф. Хесселинк, проводивший экспертизу документов.
Первый день судебного разбирательства ознаменовался любопытным конфузом, когда д-р Жозе, обращаясь к главному обвиняемому Рейсу, назвал его ваше превосходительство. Председателю суда по всей форме пришлось извиниться.
Артур Рейс мало изменился. Следов более чем четырехлетнего заключения и потрясения, которое он пережил, практически не было заметно, хотя, находясь под следствием, он пытался покончить с собой. Новая деталь в его облике очки. Рейс выступает в течение пяти часов.
Его речь это и признание собственной вины, и яростная защита. Рейс прямо заявляет, что если следовать букве закона, то Банку Португалии можно предъявить аналогичные обвинения. Банк функционирует в форме акционерного общества с ограниченной ответственностью.
В соответствии с португальским торговым правом это общество должно быть внесено в специальный реестр, что было сделано лишь после того, как он, Артур Виргилио Альвес Рейс, находясь под следствием, дал соответствующие показания. До этого момента Банка Португалии де-факто вообще не существовало. Что же касается его собственных действий, то, как бы их ни оценивать, они не имели целью личную наживу.
Рейс стремился оживить экономику Португалии и Анголы. При этом ему помогали только два человека: Карел Маранг и Адольф Хеннис. Но и их, как и всех остальных обвиняемых, следует рассматривать как невинных жертв его махинаций.
Артур Рейс и позже придерживался этой позиции. В апреле 1932 года он выступил на страницах британской газеты Уорлд доминион с заявлением, что все его партнеры были слепыми участниками, простыми орудиями достижения моих целей.
В Лиссабоне приговор оглашается 19 июня 1930 г. Артур Виргилио Альвес Рейс, Жозе душ Сантуш Бандейра и Адольф Хеннис получают по 8 лет заключения в каторжной тюрьме и по 12 лет ссылки в колонии или вместо этого 25 лет ссылки в колонии. Остальные обвиняемые приговариваются к менее длительным срокам заключения, среди них Адриано Кошта да Сильва и Антонио Карлуш душ Сантуш консул.

Лондонский приговор

В июле 1927 года сэр Вильям вынужден отказаться от президентского поста в своей фирме. Президентом становится его племянник. Положение с заказами у Вотерлоу и сыновей после скандала пиковое. На Банк Португалии одного из крупнейших заказчиков рассчитывать не приходится.
Директорат фирмы превращается в поле непрерывных баталий, разногласия приобретают чрезвычайно острый характер. Кроме того, вакантным оказывается место лорд-мэра Лондона. Имея его в виду, сэр Вильям уступает давлению и покидает фирму.
9 ноября 1929 г. сэр Вильям Альфред Вотерлоу торжественно назначается на пост лорда-мэра Лондона.
Банк Португалии выступает в суде в Гааге с иском на возмещение убытков в размере 10 млн. гульденов. В качестве ответчиков называются К. Маранг, А. Бандейра, Ж. Бандейра, А. Хеннис и А. Рейс. Рассматривать иск к братьям Бандейра, Хеннису и Рейсу голландский суд не правомочен.
Что же касается претензий к Марангу, то они отклоняются.
Сэр Вильям А. Вотерлоу с момента раскрытия преступления с готовностью участвовал во всех расследованиях. Он сразу же отправился в Лиссабон, чтобы оказать португальским властям всемерную помощь. Но после суда над Марангом надежды сэра Вильяма выйти сухим из воды растаяли. Голландский судебный эксперт-химик д - р В. Ф. Хесселинк перед судом в Лиссабоне недвусмысленно квалифицировал контракты сэра Вильяма с аферистами как поддельные.
Сэр Вильям оказался замешанным в крупнейшей денежной афере. Советники королевского суда Норман Биркет, А. Бенсли Уэлс и Теодор Тарнер, искусные юристы, за плечами которых был не один процесс, заверяли, что ни один суд в мире не усмотрит в действиях фирмы сэра Вильяма уголовно наказуемых действий. Несмотря на все предосторожности, которые несомненно будут приняты судом к сведению, фирма виновна лишь в нарушениях условий договора, который существовал между ней и Банком Португалии. Фирма была ответственна за надежное хранение типографских пластин.
Одна из палат Верховного суда Англии и Уэльса 12 января 1931 г. приговорила Вотерлоу и сыновей к уплате 569 421 ф. ст., что составляло примерно 11,5 млн. золотых марок.

Фунты стерлингов из Заксенхаузена

Именем народа

В это время в Германии происходили странные вещи. Еще в сентябре 1927 года комиссар Либерманн фон Зонненберг получил из высших инстанций письмо с благодарностью за добросовестную службу. Одновременно он отстранялся от ведения дела, связанного с фальшивыми червонцами, под тем предлогом, что создано отдельное подразделение, специально занимающееся его расследованием. Руководили этим подразделением в качестве следователя земельный судебный советник Крюгер и прокурор Васмунд.
Это были, по отзыву их клиента, подследственного д-ра Ойгена Вебера, проверенные национальные кадры.
Георг Белл, уже имевший неприятности с правоохранительными органами в связи со шпионажем, в мае 1928 ; года был арестован, но, несмотря на объемное досье, которое было на него заведено в полиции, уже через два месяца вновь оказался на свободе.
Когда Советское правительство запросило доступ к следственным материалам, бумаги затерялись по дороге из Мюнхена. Они оказались в распоряжении клики изготовителей фальшивых денег. Последние изготовили фотокопии материалов, которые были предоставлены основным действующим лицам аферы: Детердингу, Нобелям и другим.
Соответствующие разоблачения, опубликованные газетой Роте фане, вынудили прусского министра юстиции заставить Васмунда за четыре дня до начала процесса по делу о подделке червонцев подать преждевременно в отставку по состоянию здоровья.
Но игра еще не была закончена. Адвокат обвиняемых откровенно угрожал, что при прениях сторон могут всплыть такие детали, которые представят министерство иностранных дел в невыгодном свете... Так, Белл утверждает, что действия, которые ему ставятся в вину, он предпринимал с ведома министерства иностранных дел. Есть в деле показания, в которых прямо упоминается участие в афере молодого Штреземанна.
Молодой Штреземанн это сын министра иностранных дел, того самого, который знал об истории с червонцами, точно так же, как и три года назад он знал о подготовке акции Виндишгреца. Назревал небывалый скандал, волны которого захлестнули бы и высокие правительственные кабинеты. И вот 27 июля 1928 г. земельный уголовный суд в Берлине принял решение закрыть дело и освободить обвиняемых.
Наркоминдел Советского Союза Максим Литвинов выступил с энергичным протестом. Уйти от осложнений не удавалось. Левые силы в Германии и в других капиталистических странах заставляли считаться с собой. Разоблачения, которые появлялись в левой прессе, вызывали в народе опасные для правящих кругов настроения.
Судебное разбирательство стало неизбежным.
6 января 1929 г. процесс начался. Он с самого начала превратился в фарс. Карумидзе, сияя, следил за всем происходящим, присутствуя на ежедневных завтраках с прессой в Швейцарии.
8 февраля судебная комедия, действие которой больше напоминало оперетту или мюзикл, закончилась. В решении суда говорилось, что обвиняемые действовали не в своих корыстных эгоистических интересах, их национальное рвение было направлено на обеспечение общего блага, что не может быть поставлено им в вину. Все обвиняемые были освобождены.
Влиятельные круги немецких промышленников и финансистов тоже высказывались против этого откровенно антисоветского приговора. К этому времени уже наступила черная пятница. 25 октября 1929 г. пробил час мирового экономического кризиса.
Антисоветская пропаганда, на которую власти до поры до времени взирали благосклонно, теперь становилась экономически невыгодной. Советский рынок мог бы быть спасением для многих предприятий.
В конце концов стало преобладать мнение, в соответствии с которым репутация цивилизованной нации стоит некоторых жертв. Под давлением немецкой общественности и соответствующих демаршей со стороны Советского Союза летом 1930 года началось слушание дела в апелляционной инстанции, которое стало не чем иным, как вторым действием того же фарса. Карумидзе был осужден, он получил два года и четыре месяца тюрьмы, что доставило ему редкое удовольствие, так как он по-прежнему находился в швейцарском убежище. Садатирашвили тоже с улыбкой выслушал приговор: два года тюрьмы.
Именно этот срок он уже отбыл под следствием, теперь он был свободен. Белл и Шмидт отделались денежными штрафами не из своего кармана.
Карумидзе и Садатирашвили после прихода к власти клики Гитлера были встречены в Германии с распростертыми объятиями. Георгу Беллу повезло меньше. Англо-германский двойной агент стал опасен для определенных кругов Германии.
Он мог знать больше, чем следовало, о поджоге рейхстага 27 февраля 1933 г. 5 апреля 1933 г. в его квартиру в Куфштейне (Тироль) постучали два агента службы безопасности. Газеты сообщили о его самоубийстве.

Фунты стерлингов из Заксенхаузена

Уже неделю Альфред Науджокс ждет в Глейвице условного сигнала. В полдень 31 августа 1939 г. он держит в руках шифровку за подписью Гейдриха. Операция Гиммлер должна начаться в тот же день в 20 часов. Это приказ о нападении на германскую радиостанцию Глейвиц, инсценированном переодетыми в польскую военную форму эсэсовцами.
После того как радиостанция захвачена, один из нападавших, владеющий польским языком, выступает по радио с трехминутной речью, в которой заявляет, что Польша вступает в войну с Германией. В качестве улики у радиостанции остается бывший заключенный концентрационного лагеря, названный в тайном приказе консервой. Его обработали наркотиками, переодели в польскую форму и доставили в помещение радиостанции, где хладнокровно убили.
Это нападение должно было дать немецким фашистам пропагандистский повод для агрессии против Польши, и уже на рассвете 1 сентября полтора миллиона немецких солдат перешли польскую границу. Через два дня последовали официальные заявления об объявлении войны Германии со стороны Англии и Франции. Вторая мировая война началась.
Альфред Науджокс, гауптштурмфюрер СС, которому тогда было 27 лет, чрезвычайно гордился своим историческим поступком. Коричневые властители, пришедшие к власти в Германии, делали ставку на молодых, честолюбивых, получивших нацистское воспитание людей, твердых, как крупповская сталь и готовых к безусловному выполнению всех приказов. К этой гвардии молодых послушных людей, способных на любое преступление, принадлежал и бывший рабочий гамбургской верфи Альфред X. Науджокс, типичный нацистский боевик и убийца, член НСДАП с 1931 года.
Перспективный кадр уже в 1934 году был принят в службу безопасности СД элитную часть СС.
Альфред Науджокс продвинулся до руководителя технической группы центрального аппарата СД и в конце 1939 года получил еще одно спецзадание.
Нацистская верхушка никак не рассчитывала на столь быструю реакцию Франции и Великобритании. Операция Вайсе таким кодом было зашифровано нападение на Польшу должна была начаться 25 августа 1939 г. Но тут поступило сообщение о договоре о взаимной помощи между Великобританией и Польшей в случае германской агрессии. Вторжение приостановилось. Геринг перед судом военного трибунала в Нюрнберге дал по этому поводу следующие показания: Фюрер сказал мне, что он задержал выступление против Польши. Я спросил, будет ли эта задержка временной или окончательной.
Он ответил: „Я должен посмотреть, сможем ли мы предотвратить вмешательство Англии.
Показания других военных преступников в Нюрнберге подтверждают, что руководители нацистской Германии до последнего момента были уверены, что британское правительство уступит германскому нажиму точно так же, как это уже было сделано в мюнхенском соглашении в 1938 году. Но Великобритания и Франция решили не превращать Мюнхен в традицию, они объявили Германии войну. Свидетельствует д-р Пауль Шмидт, руководитель службы переводов рейхсканцелярии: когда стало известно об объявлении войны Англией и Францией, Геринг не смог сдержать возгласа: Если мы проиграем эту войну, то пусть нас пощадит небо! Обычно велеречивый шеф пропаганды Геббельс застыл в углу с отрешенным видом. Прежде всего колониальная держава Великобритания располагала почти неисчерпаемыми экономическими и военными ресурсами.
И вот уже через несколько дней после вступления в войну Великобритании и Франции началась реализация плана Андреас.

План Андреас

К духовным отцам плана Андреас, который, по всей вероятности, был подготовлен заранее на случай войны с Англией и Советским Союзом, помимо экспертов по червонцам и руководства СД принадлежал Яльмар Шахт. Шахт имел соответствующий опыт: в годы первой мировой войны он осуществлял на фальшивые бельгийские франки закупки в оккупированной Бельгии. В качестве президента имперского банка и министра экономики до 1938/39 года он был человеком, который путем проведения активной инфляционной политики перевел экономику страны на милитаристские рельсы.
Хотя ко времени запуска плана Андреас Шахт уже не являлся министром экономики, он по-прежнему входил в состав кабинета министров.
Непосредственным руководителем акции по изготовлению фальшивых денег был назначен Науджокс, чьи качества четкого организатора были по достоинству оценены. Конечно, подготовка велась в строжайшей тайне, операция проходила под грифом секретной акции рейха. Операцию курировали такие мастера преступных дел, как обергруппенфюрер СС, шеф имперской службы безопасности, включая гестапо и СД, Рейнхард Гейдрих, с 1942 года, после убийства Гейдриха, его преемник, имевший те же чины и посты, Эрнст Кальтенбруннер, группенфюрер СД Вальтер Шелленберг, бригадефюрер СД Отто Раш и гауптштурмфюрер СД Вильгельм Хеттль.
Первая мастерская предприятия по . изготовлению фальшивых денег в конце сентября 1939 года разместилась в берлинском пригороде Груневальд, на Дельбрюкк-штрассе, 6а. Полтора года здесь напряженно трудились опытные специалисты. В условиях полной секретности и под неусыпным наблюдением ненавязчивых опекунов они стремились сымитировать приравненные на мировом рынке к золоту банкноты Великобритании.
Подрыв британской экономики был лишь одним из аспектов плана Андреас. Гитлеровской Германии срочно нужна была валюта на закупки сырья для своей милитаризированной экономики.
Наибольшие трудности были связаны с изготовлением соответствующей бумаги. Подлинная бумага, на которой печатались английские деньги, была подвергнута сотням анализов. Скоро выяснилось, что эта бумага имеет в основе волокна льна. Но бумага, которую с учетом этих выводов производила фирма Ханемюле Гмбх в Дасселе, округ Эйнбек, все еще слишком заметно отличалась от оригинала. В конце концов было сделано важное уточнение: лен, который использовали англичане, был турецкого происхождения.
Когда это открытие было внедрено в производство бумаги, она стала гораздо ближе к оригиналу.
К тому времени производство фальшивых денег было поручено типографии Август Петрик в Берлине. Клише поступали из химических лабораторий СД, где изготовлялись самые разные фальшивки. В марте 1941 года была проведена экспериментальная проверка качества продукции типографии.
Руководителем службы по распространению денег был штурмбанфюрер СС Фридрих Швенд. Швенд отправил своего ассистента Рудольфа Блашке в отпуск в Швейцарию. Швейцарские пограничники были поставлены в известность, что в страну направляется весьма подозрительная личность, имеет смысл тщательно проверить его багаж.
Таможенники не обнаружили ничего предосудительного.
После этого в путь отправился коммерсант. Через банковское учреждение СД проинформировало швейцарские органы,
специализирующиеся на выявлении фальшивых денег, что в Базеле предполагается реализовать крупную сумму фунтов стерлингов, которые могут оказаться поддельными. Деньги были признаны настоящими.
Все шло, таким образом, замечательно, однако в тот момент, когда производство фальшивых банкнот могло развернуться на полную мощность, оно было внезапно остановлено. Фашистский рейх готовился выполнить план Барбаросса, напасть на Советский Союз. Гитлер 17 июня 1941 г. назначил начало кампании на 22 июня.
Наполеоновские войска форсировали Неман днем позже 139 лет назад.
За шесть недель до этого дня происходит нечто таинственное. 10 мая 1941 г. второй человек в нацистской иерархии Рудольф Гесс на боевом самолете Мессер-шмидт-110 улетел в Шотландию и приземлился на парашюте, вблизи замка герцога Гамильтона. Через этого английского аристократа, которого Гесс лично знал с Олимпийских игр 1936 года, он хотел начать с британским правительством переговоры о мире. Германия, развязывая войну с Советским Союзом, хотела обеспечить себе прочный тыл. В случае успеха эта авантюра была бы подана как гусарская удаль героя национал-социалиста.
Именно в те дни раздавались угрозы разрушить Лондон до основания превосходящими силами люфтваффе. Язык секретных депеш, направляемых после этого в тот же Лондон, был иным: войну ограничить только Востоком, а за это она должна быть прекращена на Западе. Все это напоминало миссию шведского дипломата Биргера Далеруса, который по просьбе своего друга Германа Геринга в качестве неофициального посредника улетел в Лондон еще 25 августа 1939 г., чтобы найти взаимопонимание с британским министром иностранных дел лордом Галифаксом. Когда миссия шведа лопнула, он дал руководителям рейха совет: в Лондон должен лететь лично премьер-министр Геринг, о чем Далерус проинформировал британское правительство. Англичане же упорствовали в своем ультиматуме: для переговоров необходимо прекращение войны с британскими союзниками.
Без соблюдения этих условий правительство его королевского величества не имеет ни времени, ни возможностей для дискуссий с господином Герингом. Без сомнения, Гесс предпринял свой полет не без ведома других бонз третьего рейха.
Вероятнее всего именно эти события привели к внезапной остановке выполнения плана Андреас. Юлиус Мадер, напротив, предполагает, что типография Петрик переключилась на изготовление рублей. При этом он опирается на сообщение итальянской газеты Унита от 3 ноября 1963 г., а также на материалы совещания, которое проходило 28 мая 1941 г. в Берлине, на котором присутствовали имперский министр экономики и президент имперского банка Вальтер Функ, рейхсляйтер Розенберг, крупный имперский деятель Мейер, высокопоставленный представитель штаба Шиккеданц, обербургомистр Берлина Винклер, директор Рейхсбанка Вильгельм и другие руководители и ответственные лица фашистского рейха.
Было зафиксировано, в частности, следующее: Необходимо позаботиться о том, чтобы располагать достаточными средствами в рублях. Рубли следует печатать в Германии, а также использовать изготовленные клише, которые могут пригодиться как в войсках, так и для самых различных закупок. Установить при этом обменный курс рубля к рейхсмарке будет весьма затруднительно. Необходимо учитывать и инфляцию, которая может возникнуть из-за выпуска новых рублевых денег... Надо считаться и с тем, что русские, отступая, будут увозить с собой максимальное количество настоящих денег и что может сложиться ситуация, когда не будет и клише для изготовления рублей...
Обербургомистр Берлина Винклер предлагает изготовлять уже сейчас рубли в Германии в необходимом объеме и предоставлять их в распоряжение военных, используя ротационные машины. Он этот вопрос изучил и пришел к выводу, что с выполнением этой задачи могут справиться частные типографии. Конечно, бумага не будет соответствовать русскому оригиналу, и населению надо будет объяснить, что русские деньги были вывезены и потому пришлось максимально быстро изготовлять рубли в Германии.
Директор Рейхсбанка Вильгельм попросил, чтобы Рейхсбанк ни в коем случае не фигурировал в деле об изготовлении рублевых ассигнаций. Нельзя допустить, чтобы рейхсбанк могли упрекнуть в изготовлении фальшивых денег. Для проведения этих мероприятий должна быть создана специальная организация.
Документ наводит на серьезные размышления. Мы не знаем, в каких именно объемах в Германии по всей вероятности, прежде всего в типографии Август Петрик изготовлялись советские рубли. Эти действия германских оккупационных властей, цинично попиравших нормы международного права, на деле были, вероятно, излишними.
Среди тех, кто выжил на оккупированной территории Советского Союза, господствовало натуральное хозяйство.
Может быть, здесь свою роль сыграли оба аспекта. Но когда иллюзии по поводу умиротворения Великобритании рассеялись, нацистское руководство вернулось к идеям нордического коварства, к фальсификации фунтов стерлингов.

Операция Бернгард

О крупнейшей афере всех времен по выпуску фальшивых денег, которая была названа по имени стоявшего во главе предприятия штурмбанфюрера СД Бернгарда Крюгера, написано очень много. Прежде всего следует назвать основательный документальный репортаж, сделанный уже упоминавшимся берлинским писателем Юлиусом Мадером, который не пожалел ни труда, ни средств для того, чтобы восстановить факты, проанализировать скрытые пружины преступной практики фашистских фальшивомонетчиков и проследить жизненный путь основных действующих лиц. Его книга под названием Сокровище бандитов издавалась в Берлине в 1965 и 1973 годы. Сюда же можно отнести и воспоминания переживших этот ад Адольфа Бургера и Петера Эделя, вышедшие отдельными книгами, а также статью Курта Левински. Но есть и те, кто стремится сгладить углы, подать исторические факты в виде остросюжетного приключенческого романа, закрыть глаза на все, что может вызвать негодование, и, несмотря на лучшее знание предмета, перевернуть факты с ног на голову.
В этом ключе потрудились знакомый нам Вильгельм Хеттль, а также американец Энтони Пири.
Наше изложение будет опираться на работы Бургера, Мадера, Эделя и Левински. Мы остановимся лишь на ключевых моментах, связанных с изготовлением фальшивых денег.
Душным августовским утром 1942 года громкоговорители, установленные в бараках концлагеря Бухенвальд, пролаяли: Всем евреям, имеющим навыки графических работ, записаться в канцелярии!
Через несколько дней нас погрузили в вагоны, и я вместе с еще 22 товарищами оказался в Заксенхаузене. После обычных формальностей эсэсовцы отконвоировали нас в 19-й барак, расположенный на самом краю лагеря. Вскоре барак по всем правилам был полностью изолирован... Однажды на его пороге появился штурмбанфюрер СС Крюгер и объявил, что нас выбрали для того, чтобы организовать „команду фальшивомонетчиков.
Крюгер говорил довольно долго, были и угрозы применения всяческих кар и подслащенные обещания. Здесь же присутствовало несколько чинов СС. Нам разъяснили ситуацию и наши задачи. Было сказано, что небо покажется нам с овчинку и мы будем мечтать о смерти, если хоть словом, произнесенным или написанным, или даже жестом дадим знать кому-нибудь за пределами барака о своей работе.
Так пишет Курт Левински, который принадлежал к первому набору команды фальшивомонетчиков в концлагере Заксенхаузен.
Летом 1942 года по заданию правительства рейха СД вернулось к фальсификации денег, правда, теперь на крупной индустриальной основе. Производственный персонал был рекрутирован исключительно из концлагерей, из узников еврейской национальности, имевших профессиональную подготовку, которая в той или иной форме могла быть использована в деле. Среди них были и типографские рабочие, граверы, художники, банковские служащие, парикмахеры...
Это были люди из самых разных стран: из Чехословакии, Германии, Франции, Нидерландов, Норвегии, Австрии, Сербии, Советского Союза. Они уже прошли через лагеря смерти. И вот теперь в строжайше изолированном от внешнего мира бараке 18/19 концлагеря Заксенхаузен им будет хорошо, пообещал штурмбанфюрер Бернгард Крюгер.
И их условия жизни действительно отличались в лучшую сторону по сравнению с другими заключенными. Их использовали как соучастников в работе для окончательной победы рейха. Только после этого (или раньше, если из всей затеи ничего не получится) их ожидает окончательное разрешение еврейского вопроса: они были мертвецами в отпуске, или оборотным капиталом предприятия.

ЭЛЕКТРОННЫЕ ДЕНЬГИ

Разорвав связь между золотом и долларом, Никсон позволил цене на золото расти без ограничений, а цене доллара свободно колебаться относительно английского фунта, немецкой марки, японской иены, швейцарского франка и всех других мировых валют. И она действительно колебалась. Поначалу эти колебания были вполне умеренными, но, поскольку цена доллара все снижалась, колебания происходили все более резко, и не успевала она набрать прежнюю высоту, как снова устремлялась вниз.
Прежде чем все поняли, как это произошло, доллар оказался на крутом спуске, но японская иена и немецкая марка, казалось, были на пике подъема.
1 октября 1995 года Берлингтонская Тихоокеанская корпорация рассчиталась со своими держателями облигаций за серию, выпущенную в 1895 году железнодорожной компанией Атчисон, Топека и Санта Фе. На протяжении многих лет по облигациям с перебоями выплачивались 4%, которые держатели облигаций, как предполагалось, должны были получать ежегодно. Потомки первоначальных покупателей облигаций получили в 1995 году доллары, стоимость которых составила меньше 0,07 доллара 1895 года. Это означало, что покупательная способность 1000 долларов в 1995 году была меньше на 70 долларов, по сравнению с 1895 годом.
Снижение стоимости доллара относительно золота еще более абсолютно. Железнодорожные облигации были выпущены с гарантией, что они будут оплачены золотыми долларами. В 1895 году никто не мог предвидеть, что Франклин Рузвельт объявит все золотые платежи недействительными и что Верховный суд США утвердит эти действия.
Если бы те же люди, которые купили в 1895 году облигацию на 1000 долларов, вместо этого купили бы золото по текущей цене 20,67 доллара за унцию, они получили бы немногим меньше трех фунтов золота (48,37 унции). Если бы они передали своим потомкам золото, а не облигацию, то в 1995 году при цене примерно 380 долларов за унцию золотой брусок принес бы им 18 384,13 доллара. С золота не выплачивались бы проценты в промежуточные годы, но цифры показывают, насколько доллар подешевел относительно золота.
В 1995 году стоимость золотого бруска более чем в 18 раз превышала бы номинальную стоимость облигации, при том, что в 1895 году у них была одинаковая цена.
Политики всегда могут найти причины для самовольного вмешательства в денежные дела: они часто начинают борьбу с каким-нибудь большим злом на горизонте или для того, чтобы предотвратить страшную катастрофу, нависшую над будущим детей. Когда Франклин Рузвельт отменил золотой стандарт внутри Соединенных Штатов, у него была веская причина для этого покончить с депрессией, а затем воевать во Вторую мировую войну. Затем Соединенные Штаты должны были восстанавливать Европу и бороться с коммунизмом, что вело к еще большим долгам.
Линдон Джонсон подталкивал политиков накопить еще больше долгов для того, чтобы воевать во Вьетнаме и одновременно вести борьбу против бедности внутри страны. Вместо того, чтобы коренным образом изменить политику Джонсона, когда стало очевидно, что Соединенные Штаты проигрывают обе войны, Ричард Никсон полностью отменил золотой стандарт для доллара. С обретением финансовой свободы, полученной вместе с новыми легко доступными деньгами, политики как правого, так и левого толка смогли финансировать любые свои малые проекты строить новые скоростные шоссе и штамповать продукты питания, исследовать космическое пространство и выделять больше субсидий на развитие сельского хозяйства, предоставлять внешнюю помощь и развивать городское строительство, производить оружие для звездных войн и делать пожертвования на искусство, прово-
219
XX век стал эрой повсеместного правительственного регулирования валютных систем. В соответствии с модными теориями того времени оказалось, что хорошие, мудрые люди, принимающие решения в правительстве или в правительственных институтах, защищенных от общественного мнения, могут осуществлять рациональный и методичный контроль за деньгами. Они могут применять в качестве беспристрастного термостата специфические методы, прекрасно настраивать экономику, устанавливая процентные ставки, например, или контролируя количество иностранной валюты, которое банки могли покупать и продавать.

ЭЛЕКТРОННЫЕ ДЕНЬГИ

Мы изобрели деньги и пользуемся ими, и все же мы не можем... понять закон, которому они подчиняются, или установить над ними контроль. Они живут своей жизнью.
Лайонел Триллинг
Зарабатываются деньги долго, а теряются быстро.
Сайкаку Ихара
По улице шли двое мужчин, с трудом неся огромную картонную коробку с деньгами. Неловко маневрируя, они протащили коробку через двери бюро путешествий. Коробка была небольшой, но из-за веса большого количества банкнот в ней тяжелой. Зайдя внутрь, мужчины поставили коробку на стол перед сотрудницей, которая подозвала своего помощника и велела ему принести кофе для двух клиентов.
Затем под наблюдением двух мужчин и сотрудницы другой помощник начал выкладывать деньги из коробки на стол. Банкноты были очень аккуратно уложены в коробке, и чиновник так же аккуратно вынимал их из коробки и раскладывал на мраморном столе. Большая часть денег представляла собой банкноты в 10 000 песо.
Они были сложены в пачки по десять штук в каждой, таким образом в каждой пачке было всего 100 000 песо, и каждая из них имела размеры и толщину пачки сигарет. Эти пачки в свою очередь были перевязаны резиновой лентой в бруски размером с кирпич, но в несколько раз тяжелее, в которых было по 1 миллиону песо. Коробка содержала восемь таких пачек в миллион песо плюс еще несколько пачек. Чтобы пересчитать все содержимое коробки, потребовалось бы несколько часов.
Вместо этого контролер просто пересчитал пачки банкнот, чтобы убедиться в том, что каждый кирпич содержит нужное число пачек. Если бы там не хватало нескольких сотен тысяч песо, никто бы не заметил этого.
Несмотря на определенные издержки при подсчете, контролеру потребовалось более получаса времени, чтобы удостовериться, что содержимое коробки составляло 85 мил-
Во время гиперинфляции, как это было в Боливии в 1984 и 1985 годах, экономика функционирует только на основе наличных денег. Никто не принимает чеки или кредитные карточки, потому что расчеты через расчетную палату занимают слишком много времени. Следовательно, никто не держит деньги на депозитных счетах в банке. Банки не делают займов из-за трудностей в определении процентных ставок. Кредит в местной валюте прекращает свое существование.
Даже услуги, такие, как телефон и электричество, которые обеспечиваются на ежемесячной основе и оплачиваются в конце месяца, требуют оплаты вперед, если только это не правительственные услуги; в этом случае клиенты как можно дольше тянут время для оплаты счетов, потому что за неделю счет на пятьдесят долларов может уменьшиться до всего лишь нескольких пенни.
Гиперинфляция, где бы она ни случилась, всегда происходит по одному и тому же образцу. Банки прекращают финансировать закладные. Потенциальные покупатели домов и даже коммерсанты платят за свои строения по мере достижения успехов. Сознательная семья покупает кирпичи или мешки с цементом, как только они получают деньги, пусть даже они строят дом медленно, в течение многих лет или даже десятилетий.
Из-за этой практики инвестирования в строительные материалы в городах и сельской местности оказывается полно недостроенных домов, со стенами без крыш, без окон и голых кирпичных, неоштукатуренных строений, каждое из которых портит окрестности своим неряшливым видом.
Во время гиперинфляции фиксированные доходы больше не существуют. Больше всего покупали доллары США любой деноминации, потому что они сохраняли свою стоимость гораздо дольше, чем быстро обесценивающаяся национальная валюта Боливии. Доллары поставлялись в избытке, особенно в сотенных банкнотах, благодаря в основном главному предмету боливийского экспорта пасте коки для производства кокаина.
Соединенные Штаты в это время боролись с собственной инфляцией, при которой доллар ежегодно терял примерно 3,6% своей стоимости. Доллар был той валютой, которой боливийцы оценивали все остальные. Цена боливийского песо относительно доллара США менялась дважды в день, один раз утром и еще раз во второй половине дня. Исходя из расчетов за год, темпы инфляции в Боливии достигли 24 ООО процентов, и за время гиперинфляции стоимость денег упала в целом на 40 ООО процентов.
Впрочем, эти цифры имели небольшое отношение к повседневной жизни. Больше тяготило то, что песо терял в цене со скоростью 12 процента в час. В таких условиях возникла особая инфляционная культура, с помощью которой люди справлялись с такими странными обстоятельствами.
В связи с тем, что пластик находил все большее применение, Боливия уже более не могла полагаться на свой традиционный экспорт олова, и правительство сделало займы, значительно превышающие ее возможности по выплате долгов. В перевернутом вверх дном мире боливийской экономики в 80-е годы основным предметом экспорта стал кокаин, а наличные деньги стали основным предметом импорта страны. Поскольку правительству не хватало мощностей для печатания собственных денег, Боливия ввозила собственную валюту тысячами тонн из Германии, Бразилии и Аргентины.
Поддоны с новыми песо отправляли самолетом в Ла-Пас, в административную и финансовую столицу Боливии, как можно скорее, потому что народ и власти не могли ждать, пока они прибудут наземным транспортом. Точно так же нелегальные рынки ввозили миллионы долларов США по воздуху для обслуживания неформальной экономики. Во времена безудержной инфляции спекуляция валютой становится главным бизнесом практически всего взрослого населения. Сотни людей выстраиваются на улицах для обмена песо на доллары на нелегальном, но дозволенном, черном рынке. Торговцы валютой разгуливают по улицам, а их посыльные бегают взад-вперед, меняя доллары на песо и песо на доллары. Так как оптовые сделки должны заключаться в национальной валюте, покупатели прибывают с долларами, которые продают за песо на улице, прежде чем войти в магазин.
Поскольку владелец магазина не желает оставаться с большим количеством песо в конце дня, после ухода покупателя он отправляет только что поступившие песо к торговцу валютой, чтобы обменять их обратно на доллары. Часто одни и те же торговцы продают одни и те же банкноты по нескольку раз в день, каждый раз с небольшой доплатой. Эти небольшие доплаты и большой оборот делают работу торговца валютой гораздо более прибыльной, нежели работа бизнесменов, обменивающих товары.
Любой предприниматель, начиная с крупной национальной авиакомпании и кончая торговкой очищенными орехами на углу, должен быть в курсе стоимости песо относительно доллара в любое время дня и должен играть постоянно в игру по перетасовке песо, долларов и товаров. Гиперинфляция не может продолжаться долго, потому что она разрушает рынок капиталов и делает наличность чересчур громоздкой. Чтобы справляться с изменениями стоимости валюты и большими пачками банкнот, люди в уме отнимают нули. В повседневных сделках на рынке миллион песо становится просто одним песо, а десять миллионов десятью.
Это вполне удобно при покупке продовольственных товаров и при других мелких покупках, но, покупая такие дорогостоящие изделия, как холодильники и автомобили, люди просто полностью отбрасывают песо и обсуждают цены в долларах, вне зависимости от того, будет ли оплата производиться в долларах или в песо. Развитие производства и торговли постепенно замедляется, так как люди ежедневно все больше времени тратят на поиски способов спасения от инфляции.
Поскольку возрастает давление на правительство, чтобы оно взяло инфляцию под контроль, а положение в национальной экономике продолжает ухудшаться, правительство вынуждено в конце концов выпустить новую валюту, устранив нули и вернув валюту к соотношению один и десять к доллару. Хотя гиперинфляция разоряет некоторые слои населения, другие, например, должники, выигрывают от нее. Во время инфляции займы, которые когда-то составляли тысячи долларов, теперь уменьшаются до каких-нибудь нескольких центов.
Хотя не все соседние страны участвовали в необычной кокаиновой экономике Боливии, они реально столкнулись с экономическими и социальными проблемами, которые привели к похожим всплескам жестокой инфляции. Поскольку гиперинфляция прогрессировала в Перу, Бразилии и Аргентине, экономика этих стран также долларизировалась, то есть внешне они сохранили экономику, основанную на песо, но на самом деле она стала долларовой. Займы, контракты и прочие финансовые сделки, как официальные, так и неофициальные, все больше заключались, скорее, в долларах, чем в национальной валюте.
В 1990 году, когда Альберто Фухимори стал президентом Перу, страна имела темпы инфляции 7000 процентов.
Хотя инфляция существовала и в прошлом, особенно в том столетии, которое последовало за введением золота и серебра, привезенного конкистадорами из Америк, XX век оказался веком ее расцвета, а гиперинфляция представляется сегодня уникальным явлением. Пока валюта сохраняет какую-то основу в виде металла, как, например, золото, серебро или даже медь, гиперинфляция не может произойти, потому что количество денег в обращении полностью зависит от числа монет, которые можно произвести. Инфляция развивается только тогда, когда запасы серебра или золота увеличиваются, увеличивая тем самым и количество монет в обращении; но в конечном счете главный контроль за количеством денег был контролем за количеством доступного золота и серебра.
В отличие от ничего не стоящих банкнот даже маленькая медная монета обладает присущей ей стоимостью в качестве металла. В случае чего ее можно расплавить и использовать в каких-то других целях. С приходом эпохи бумажных денег правительства оказались в совершенно новом экономическом мире.
До тех пор, пока они имели доступ к бумаге, чернилам и печатным станкам, они могли печатать столько денег, сколько им захочется. Они так и делали.
Проиграв Первую мировую войну, Германия и распавшаяся Австро-Венгерская империя, столкнулись, в свою очередь, с водоворотом гиперинфляции. Сначала ослабленная австрийская валюта крона, начала падать в цене. Она упала с довоенного уровня 4,9 относительно доллара до 70 ООО, пока в 1922 году правительство Австрии не взяло ее под контроль.
Инфляция в Австрии, впрочем, оказалась лишь прелюдией к кризисам, разразившимся в немецкой и венгерской валютных системах.
В конце войны победоносные правительства Франции и Англии оказали жесткое давление на Германию, заставив ее взять всю вину за развязывание войны на себя, чтобы выжать из нее как можно больше денег в виде репараций. По условиям Версальского договора, который сенат США отказался ратифицировать, но который был подписан всеми европейскими правительствами, Германия согласилась оплатить практически весь счет за войну, который был предъявлен ей не ранее апреля 1921 года. Несмотря на возражения американцев, союзники выставили Германии счет на 132 миллиарда золотых марок, что вдвое превышало весь национальный доход Германии и равнялось 33 миллиардам долларов. Для удовлетворения этих требований у правительства Германии должно было оставаться после оплаты основных услуг собственному народу еще 33 миллиарда долларов.
В связи с другими ограничениями, установленными Договором, Германия не могла продавать свои товары по рыночным ценам, чтобы покрыть расходы по репарациям, и, поскольку правительство стало печатать больше необеспеченных денег, стоимость бумажной марки поползла вниз в 1922 году. Когда Германия не смогла в дальнейшем вносить военные платежи, французская армия вошла на ее территорию и захватила индустриальный район Рур, где находились крупные рудники и самые важные железные дороги Германии.
В течение трех месяцев после предъявления полного счета цены в Германии выросли и к концу года они в тридцать пять раз превысили довоенный уровень. К концу 1922 года они превышали довоенный уровень уже в 1475 раз, а вскоре перевалили за один триллион от первоначального уровня. Менее чем за два года с 1922 по 1923 год цена немецкой почтовой марки увеличилась с 20 пфеннигов до 500 миллиардов марок.
Заимодавцы повысили процентные ставки до 35 процентов в день. В конце войны цена доллара США была равна примерно 4 маркам, но к июлю 1922 года его цена повысилась до 493 марок. К новому 1923 году цена марки упала до 17 792 за доллар. К 15 ноября 1923 года на пике инфляции требовалось 4,2 триллиона (4 200 000 000 000) марок, чтобы купить один доллар. Американский пенни стоил 40 миллиардов (40 000 000 000) немецких марок.
Изделие, которое можно было купить за одну марку в конце войны, стоило 726 миллиардов марок к 1923 году. Правительство Веймарской республики печатало деньги с такой быстротой, что ему не хватало времени, чтобы напечатать их с обеих сторон. Задержки в их доставке иногда означали, что денежные банкноты уже почти обесценились, прежде чем попали в банк, так что казначейство просто штамповало больше нулей на них и выпускало их по более высокой деноминации. Рабочие получали зарплату ежедневно, но если что-то мешало им прийти в магазин до закрытия в тот же день, то позже пачки бумажных купюр уже годились лишь для растопки печки, потому что к тому времени, когда магазины открывались на следующее утро, деньги уже были обесценены. Инфляция вышла из-под контроля правительства, банков, торговых фирм, не говоря уже о простых людях, которые были ее самыми главными жертвами.
Чтобы помочь немецким коммерческим фирмам остаться на плаву, правительство сделало займы на сумму 497 миллиардов марок. Немецкие газеты сообщали об ударах нуля или ударах ничтожества (с1рпег означает по-английски и нуль, и ничтожество. Пер.), вызванных трудностями подсчета таких огромных цифр; нули стали символом разрушения рынков капиталов и всех других бед, связанных с инфляцией.
В связи с тем, что марка упала слишком низко относительно других мировых валют в этот период, Германия стала центром заключения коммерческих сделок для любого, кто имел доллары, фунты или другую твердую валюту. Немецкое правительство было вынуждено издать закон, запрещающий иностранцам покупать и вывозить из Германии национальные произведения искусства.
Инфляция нанесла страшный урон. Уровень рождаемости в стране упал, в то время как уровень смертности, особенно детской вырос, достигнув 21 процента, увеличилось число самоубийств среди взрослого населения. Г. Дж. Уэллс назвал инфляцию в Германии массовыми экономическими убийствами, особенно применительно к среднему классу, к профессионалам и всем, кто жил на фиксированный доход.
Некоторые из наиболее циничных обозревателей заявляли, что немецкие чиновники организовали инфляцию как способ вызвать сочувствие общественности и заставить уменьшить сумму репараций, навязанных их стране.
После распада Австро-Венгерской империи по окончании Первой мировой войны каждое вновь образованное государство создало собственную валюту, но каждое из них переживало те же проблемы, что и Германия. Инфляция поразила все страны, потерпевшие поражение, поскольку валютные системы Австрии, Венгрии, Чехословакии, Польши, Болгарии и Греции рухнули одна за другой. Это крушение, за которым последовала депрессия во всем мире в 30-е годы, также укрепило экстремистские политические движения как на левом, так и на правом флангах, приведя к приходу диктаторов в каждой стране. При наличии региональных экономических проблем и ситуаций разразившаяся гиперинфляция, казалось, была подобна чуме, которая опустошает одну страну и затем устремляется в другую.
Франция, Бельгия, Италия и Испания пережили падение стоимости своих денег до почти примерно одной пятой от их довоенной покупательной способности. Давление на английский фунт вызвало трехкратное повышение цен, которое Британия сумела обуздать, лишь вернувшись быстро к золотому стандарту в 19241925 годах. Вызванная этим депрессия вынудила Англию снова отойти от золотого стандарта, и она уже больше так и не вернулась к нему.
80-е годы породили новый, еще более широко распространившийся и более разрушительный раунд гиперинфляции, но на сей раз она разразилась больше в Латинской Америке и Африке, чем в Европе. Обстоятельства в разных странах были разными, но обычно инфляция возникала вслед за продолжительным периодом финансового беспорядка и коррупции, политической нестабильности и чрезмерных займов у западных банков. Фатальное сочетание социальных и экономических проблем порождало взрывоопасный коктейль, который и разрушал национальную валюту.
Одна за другой Боливия, Перу, Бразилия, Аргентина и Заир шли одним и тем же хорошо известным путем к инфляции, печатая все больше обесцененных банкнот. Когда инфляция достигала уровня от одного до десяти миллионов единиц за доллар, правительства выпускали новую валюту, повторяя этот цикл до тех пор, пока бюрократам из государственных казначейств уже не хватало наименований для валюты, и тогда они заимствовали их из других языков или просто дополняли их. В Перу это был то соль, что означает по-испански солнце, то инти, что означает солнце на языке кечуа коренного населения Перу. Боливия изменила название песо на боливиано, а затем опять вернулась к песо.
Аргентина создала астрал, что означает приблизительно южные деньги, но после того, как и они обесценились, страна вернулась к песо.

Эпилог

Фирма потребовала пересмотра дела. Апелляционный суд собрался спустя два месяца, наказание было смягчено, штраф снизился до 300 тыс. ф. ст. Противоборствующие стороны не остановились на этом и обратились в палату лордов высшую инстанцию, которая должна была внести в дело окончательную ясность.
Для здоровья сэра Вильяма скандал, разразившийся вокруг банкнот, и последовавшие за ним судебные разбирательства не прошли бесследно. Хотя экс-президент фирмы формально и не имел больше отношения к фирме-ответчику по иску Банка Португалии, но, конечно, он не мог уклониться от допросов в качестве свидетеля. Это было очень тяжелое время для лорд-мэра.
Самого страшного, окончательного решения палаты лордов он уже не узнал. Сэр Вильям скончался 6 июля 1931 г. в 60-летнем возрасте в одной из лондонских больниц.
Так же, как и при разборе дела в предыдущих инстанциях, адвокаты Вотерлоу и сыновья и в палате лордов ссылались на то, что уже после первой сделки по поводу незаконного производства банкнот Банк Португалии был вполне в состоянии разобраться в сложившейся ситуации. При тщательном рассмотрении можно было якобы отличить настоящие деньги от фальшивых. Поэтому вовсе не обязательно было изымать из обращения все банкноты с изображением португальского мореплавателя и заменять их подлинными деньгами.
Вотерлоу и сыновья были готовы возместить ущерб, но оценивали его суммой в 8922 ф. ст. Двое из пяти судей поддержали позицию типографской фирмы. Трое остальных сделали иные расчеты. Из общей суммы фальшивых денег в 290 млн. эскудо 104 859 поддельных банкнот поступили в обращение. Это составило 1092 281 ф. ст.
Сюда же были добавлены банкноты стоимостью 6541 ф. ст., оцененные как чистые издержки. Из общей суммы 488 430 ф. ст. были погашены при ликвидации Банка Анголы и метрополии. Исходя из этого, 28 апреля 1932 г. штраф, который надлежало выплатить Вотерлоу и сыновьям, был окончательно оценен в 610 392 ф. ст.
Кроме всего прочего, надо было оплатить и судебные издержки. Таким образом, легковерность шефа обошлась лондонской фирме без малого в 1 млн. ф. ст., или почти 20 млн. золотых марок.

Эпилог

Из участников этой единственной в своем роде аферы в истории фальшивых денег сейчас в живых не осталось никого. Но судьба ее основных действующих лиц, в отличие от других персонажей этой книги, нам известна. Уже упоминавшийся Мюррей Т. Блум в 60-е годы проследил за ходом этой нашумевшей аферы до самого конца.
Правда, сэр Сесиль X. Киш еще в 1932 году издал книгу объемом в 284 страницы под названием Дело португальских банкнот, но автор ограничился описанием в ней лондонских процессов.
Артур Виргилио Альвес Рейс выходит из лиссабонской тюрьмы 7 мая 1945 г. Как и Жозе Бандейра, он предпочел весь срок отсидеть в Лиссабоне.
Оставшуюся жизнь Рейс посвятил богу, к которому он обратился еще в тюрьме. Нельзя с уверенностью сказать, что до этого он был атеистом, но беспокойные дела, несомненно, отвлекали его от обязанностей правоверного католика. В конце концов бог, как мы видели, наказал его. С тех пор Рейс решил приблизиться к богу с другой стороны. Выйдя из тюрьмы протестантом, он примкнул к протестантской общине, насчитывавшей в Португалии менее 20 тыс. последователей.
До конца своих дней Рейс помогал своим братьям по вере в качестве проповедника-любителя.
Его возвращение к бизнесу, к участию в делах своих сыновей сопровождалось сплошными неудачами. Рейс умер 8 июля 1955 г. от инфаркта. Газета Диарио популар откликнулась на его смерть: Человек, придумавший и осуществивший самую фантастическую из известных денежных афер, наводнившую страну банкнотами в 500 эскудо, не имел в конце жизни даже нескольких сентаво.
Португальский писатель Евгенио Батталья попытался в конце 20-х годов в социальном романе с провоцирующим названием Фантастический банк: мошенничество или патриотизм представить махинатора, прототипом которого вероятнее всего был Артур Рейс, в роли благодетеля нации. В конце концов герой книги становится премьер-министром. Призыв о сильной руке не остался неуслышанным: Антонио ди Оливейра Салазар в 1932 году стал премьером, и Португалия на 36 лет погрузилась во тьму власти насилия.
О Жозе душ Сантуше Бандейре можно поведать не так уж много. В отличие от трех своих коллег, он сразу после ареста, еще в начале декабря 1925 года, раскрыл счета, которые имел в Португалии, Англии и Нидерландах. При этом о нескольких эскудо он умолчал из забывчивости. Во всяком случае, выйдя из тюрьмы, он сразу приобрел одно увеселительное заведение, которое не оправдало его надежд. Жозе Бандейра вскоре оказался банкротом, от судьбы неудачника он так и не ушел.
В последние годы Фи Карелсен, не забыв своего прежнего кавалера, время от времени подбрасывала ему немного денег. Жозе умер 29 марта 1960 г. в больнице для бедных.
Иоганн Георг Адольф Дёринг, он же Адольф Густав Хеннис, богатым человеком вернулся в Германию, щедро одарил двух своих дочерей и вложил часть своих денег в ценные бумаги. В 1929 году он живет в Касселе, потом у своего делового партнера в Ницце, пытается войти в мировой оружейный бизнес. Но старый лис, повидавший весь мир, уже потерял нюх. Мировой экономический кризис обесценивает его акции. В 1932 году он живет в Берлине, его состояние рассыпалось, как карточный домик.
В довершение всех бед одна приятельница, знавшая его и Маранга в их звездный час, выдает его португальскому посольству. В конце сентября Дёринг оказывается под арестом и водворяется в следственную тюрьму Моабит. Но до выдачи властям Португалии дело так и не доходит.
Одна из дочерей Дёринга жена высокопоставленного полицейского чина. В 1934 году Дёринга выпускают на свободу. Но уже через два года самый таинственный участник аферы века умирает в берлинском госпитале у него останавливается сердце.
Счастливчиком оказывается человек, приобретший на заре своей деятельности статус дворянина: Карел Маранг ван Иссельвеере. Неправедные деньги обеспечили ему безбедную жизнь рантье. Но эта жизнь показалась Карелу слишком рискованной. Семья Марангов в 1928 году переезжает в Париж.
Отец семейства приобретает небольшую фабрику по производству электрических ламп. Благодаря иностранным капиталовложениям фабрика без потерь переживает потрясения 19291932 годов. Темное прошлое ушло безвозвратно.
О Хеннисе, который без приглашений неоднократно навещает его, Маранг ничего не хочет знать.
Маленькая фабрика превращается в солидную компанию, которая не относится к гигантам мирового производства электротоваров, но приносит Марангу и трем его сыновьям, занимающим в ней руководящие посты, все, что необходимо для обеспечения весьма высокого уровня жизни.
Карел Маранг ван Иссельвеере умирает на 77-м году жизни в своей шикарной квартире в Каннах 13 февраля 1960 г.
Фирму Вотерлоу и сыновья не найти сегодня ни в одном справочнике Великобритании. Когда-то безупречную репутацию восстановить не удалось. Напрасно правление фирмы пыталось противопоставить обвинениям конкурентов демонстрацию финансовой мощи предприятия, спокойно уплатившего штрафы.
В начале 60-х годов Вотерлоу и сыновья были поглощены более мощным предприятием, которое, в свою очередь, позднее также утеряло самостоятельность, оказавшись составной частью более крупной компании.

Черный принц

Максим дю Камп, парижский публицист, в 1869 году предложил респектабельному журналу Ревю де дё монд свое сочинение, которое, как он надеялся, в случае публикации не останется незамеченным. Речь шла об одном скандале с фальшивыми деньгами, имевшем место 37 лет назад.
Цензура во времена Второй империи была очень жесткой, и журнал не смог выступить против привилегий, которые были сметены восставшим народом без малого 100 лет назад. Революционный порыв под знаменем Свобода, равенство, братство! иссяк, давно уступив другим идеалам. Буржуазия поделила власть с дворянством.
Максим дю Камп приложил к своему исследованию документы, в которых поименно были названы члены банды фальшивомонетчиков, в чьих жилах текла голубая кровь. Их вина была доказана во всех деталях. Но результаты исследования дю Кампа были изложены на страницах журнала следующим образом:
В 1832 году в одном из пунктов обмена валюты была предъявлена к обмену связка 12 фальшивых банкнот по 1 тыс. франков каждая. То, что банкноты фальшивы, было установлено, о чем власти были поставлены в известность. Расследование, проводившееся за закрытыми дверями, пришло к выводу о неизбежности нарастания затруднений, которые будут непреодолимы, если пытаться довести следствие до конца. Банкноты были изготовлены за пределами Франции при самом деятельном участии некоего герцога и маршала, поддерживавшего тесные связи с изгнанным из своей страны монархом.
В этом незаконном предприятии ему помогал бывший директор одного из отелей королевства. Главную роль в сбыте ассигнаций в Париже играл маркиз и фельдмаршал, владельцем был принц, отпрыск семьи, правившей когда-то в Восточной Европе. Вся эта невероятная история в сентябре 1832 года была приостановлена тайной полицией, когда был допрошен один из обвиняемых, некий Колет.
Кто имелся в виду в этой полной намеков заметке, мы не знаем. Не известна и судьба именитых инициаторов этой аферы. Суд? Тюрьма?
Конечно, нет.
Почти через 100 лет, до круглого юбилея недоставало семи лет, в центре аферы с фальшивыми деньгами снова оказался представитель высшей знати (при этом приходится абстрагироваться от тех скандалов, которые удалось утаить от внимания общественности). С тех пор многое изменилось. Революционное пламя России разбудило и другие народы. Гогенцоллерны были вынуждены распрощаться со своей ролью, целиком служившей интересам народа.
За ними последовали и Габсбурги, чья сдвоенная Австро-Венгерская монархия прекратила свое существование с провозглашением 3 ноября 1918 г. Австрийской Республики. В Венгрии же власти Габсбургов пришел конец лишь 6 ноября 1921 г., когда попытка переворота, предпринятая Карлом IV при поддержке партии христианско-национального объединения (так называемых легитимистов), была жестоко подавлена войсками хортистского режима.
Но борьба крупнейших земельных собственников за восстановление монархии продолжалась и после смерти бывшего короля Карла, последовавшей в 1922 году. Венгрия в это время была аграрной страной, сильно отягощенной феодальными реликтами. В руках промонар-хически настроенных крупных земельных собственников находились основные рычаги государственной власти.
В том же фарватере двигался и пришедший к власти в марте 1920 года палач Венгерской советской республики (мартавгуст 1919 г.) контр-адмирал Миклош Хорти, называвший себя наместником империи и, несмотря на подавление путча экс-короля Карла, всегда считавшийся сторонником монархии.
После заключения в Трианоне в июне 1920 года мира со странами Антанты Венгрия располагала лишь 32 % своей имперской территории и 42 % прежнего числа жителей. В Трианоне было зафиксировано отделение от Венгрии тех территорий, большинство населения которых составляли представители невенгерских национальностей.
Ответом на Трианонский мир была волна реваншизма. Знать и крупная буржуазия открыто требовали смыть позор Трианона, восстановить монархию и реставрировать в прежних границах тысячелетнюю империю Стефана. Премьер-министр граф Телеки и его преемник граф Бетлен владели землей на тех территориях, которые отошли от Венгрии, и принадлежали к числу тех, кого мир в Трианоне задел лично и кто занимал ключевые посты в хортистском режиме.
Возникла целая гроздь тайных обществ и союзов, целью которых был пересмотр Трианонского мира и восстановление монархии. К их лидерам относились все те же Телеки и Бетлен. Заряд ненависти, которую питало военное и экономическое бессилие, направлялся в первую очередь против Франции, в которой виделась основная виновница обрушившихся бед.
Именно в этой ситуации разразился грандиозный скандал вокруг подделки банкнот, который в свое время взволновал мировую общественность. В эпицентре этого скандала находился отпрыск известного австро-венгерского княжеского рода.

Людвиг Альбрехт фон Виндишгрец

У человека может быть любой характер. Главное чтобы был характер! Не обязательно выть вместе с волками!
Необходимы убеждения! Убеждения необходимы!
Этими словами 38-летний автор завершил книгу своих ранних мемуаров под названием От красного принца к черному, изданную в Берлине в 1920 году. Впереди у автора принца Людвига Альбрехта фон Виндишгреца была долгая, переменчивая жизнь.
Что дало основание представителю старинного знатного рода именовать себя бывшим когда-то красным принцем, остается для читателей его книги неясным. Очевидно, красным он считал все, что относилось к низшему миру. Именно в нем автор мемуаров и вращался, хотя надо признать, весьма недолгое время.
Черный принц способен даже вызвать симпатию. По крайней мере об этом свидетельствует его фотография, на которой он запечатлен в начале 20х годов. Стройный мужчина среднего роста, приближающийся к сорока, высокий лоб и немного мечтательные глаза.
Но мечтателем принц Людвиг не был наверняка. Нельзя его упрекнуть и в недостатке убеждений, которые строились, однако, на утопических представлениях о своем времени. Принц пытался остановить ход часов истории.
Для того, чтобы поднять опрокинутый трон, принц Людвиг фон Виндишгрец был готов на все. Монархия была его миром, миром его рода, имевшего многовековую историю, миром, который стоял на краю пропасти. Если оценивать принца с таких позиций, то он был самым порядочным, во всяком случае идейным участником аферы. Ее режиссеры использовали принца как подходящее орудие. Принц же всегда действовал во имя восстановления монархии, превратившись, деградируя, из черного принца в черного Петера (персонаж карточной игры, синоним проигрыша.
Прим. пер.).
Род Виндишгрецов древний. Его представители всегда занимали верхние ступеньки на феодальной иерархической лестнице. Во времена АвстроВенгерской монархии они были крупнейшими земельными собственниками и влиятельнейшими военными. Особенно известным был герцог Альфред фон Виндишгрец, фельдмаршал в освободительной войне против Наполеона.
Он же в 18481849 годах был во главе венгерских войск, кроваво подавивших революционные выступления в Вене, Праге и Будапеште.
Через три поколения имя Виндишгрец снова на слуху. Правда, известность Людвига была иного свойства. 4 января 1926 г. в Будапеште 43летний принц задерживается полицией.
Людвиг стал несчастьем своей семьи задолго до этих дней. Еще во времена монархии ему наскучили консервативные, жесткие границы великосветской жизни. Молодым лейтенантом-артиллеристом он отправился в Порт-Артур, где стажировался в правилах ведения осады, потом путешествовал по Дальнему Востоку, попал в плен к японцам, пробился в Америку, где вплотную познакомился с жизнью преступников и проституток, побывал и за тюремными решетками.
Следующей остановкой на его жизненном маршруте оказалась Африка, где он охотился на львов.
В конце концов безденежье заставило его вернуться домой, в Будапешт. Знатная семья приготовила своему блудному сыну отнюдь не праздничный прием, отказав в какой бы то ни было финансовой поддержке. Но выяснилось, что Людвиг приобрел в своих скитаниях опыт бизнесмена. Он стал осваивать свои земли, и прежде всего виноградники, дававшие золотистое токайское вино. Виноградники стали основой учрежденного принцем акционерного общества, которое принесло ему значительный денежный куш.
Это явилось решающим аргументом для того, чтобы было забыто сомнительное прошлое Людвига. Более того, славного продолжателя древнего рода сочли достойным портфеля министра, который он получил во время первой мировой войны. Для человека, обучавшегося деловой хватке в Америке, это был самый подходящий пост. Здесь он широко развернулся, проворачивая от лица государства масштабные спекуляции.
Только продажа голодным соотечественникам картофельных очисток вместо пшеничной муки принесла государственному мужу 4 млн. крон. С тех пор в народе его называли картофельным принцем. Но это не было признано преступлением, к тому же Людвиг энергично оспаривал выдвигаемые против него обвинения.
Преступить закон принцу довелось при совсем иных обстоятельствах.
С занявшим трон в 1916 году императором Карлом I (он же король Венгрии Карл IV) принца связывала тесная дружба. Когда в апреле 1922 года отлученный от власти и окончательно лишенный надежд возвратить ее Карл умирает, принц Людвиг оказывается в числе тех, на кого Габсбурги могли рассчитывать в первую очередь.
Фактически правившая в стране каста земельной аристократии не испытывала недостатка в финансовых средствах, чтобы через свои официальные и неофициальные партии и союзы влиять на политику диктатора Хорти. Однако этих средств было явно недостаточно для того, чтобы организовать движение на ранее принадлежавших Венгрии территориях под знаменем габсбургской контрреволюции.
Уже в 19201921 годах Виндишгрец получил кое-какой опыт в делах с фальшивыми банкнотами, вряд ли принесший ему удовлетворение. Речь шла о чешских банкнотах. При попытке пустить свою продукцию в обращение сначала был арестован его соучастник, Юлиус Мешарош, а потом и сам принц.
Арест помешал ему принять участие в попытке переворота, предпринятой в октябре 1921 года его другом и королем.
Вскоре после этого Людвиг знакомится со своим собратом по монархическим убеждениям, президентом венгерских сберегательных касс Габриэлем Бароссом, а также с человеком, ставшим душой преступного предприятия, Артуром Шультце. Этот человек, родившийся в Прибалтике, был космополитом в самом худшем смысле слова. За прожженным авантюристом числился впечатляющий список грехов. Однако ему всегда удавалось в самый последний момент скрыться от полиции. В свое время Шультце в качестве высокопоставленного чиновника монетного ведомства принадлежал к высшему обществу Санкт-Петербурга.
Еще до начала первой мировой войны посвященный во все тайны производства русских банкнот Шультце находился в Австрии. В его багаже оказались пластины, с которых печатались русские банкноты. Вскоре, в самый канун войны, Россию наводнили фальшивые купюры в 10, 25, 50 и 100 рублей.
Распознать подделку могли только эксперты и лишь по бумаге, на которой были отпечатаны деньги. Почерк Шультце не был разгадан.
В один из вечеров в доме Баросса Шультце дает понять, что в Германии при поддержке влиятельных сил уже начато изготовление фальшивых французских банкнот. Франция, как нам уже известно, рассматривалась как основная виновница диктата, следуя которому Германия и Венгрия вынужденно подписали унизительные условия мирных договоров. Это был их общий враг. Через несколько дней участниками очередных бесед оказываются глава политической полиции Надосси, военный министр граф Чаки, премьер-министр граф Телеки, а также директор Военногеографического института Ладислав Герё. Господа пришли к единому мнению и поручили принцу Людвигу фон Виндишгрецу организовать аферу с фальшивыми деньгами.
Соответствующие правительственные инстанции по неофициальным каналам ставятся в известность, и принц отправляется в Германию перенимать опыт.
В Германии благодаря протекции Шультце принц знакомится с рядом высокопоставленных лиц. Среди них принц Карл фон Левенштейн, управляющий берлинского Национального клуба объединения крупных промышленников, земельных собственников и банкиров, где можно встретить и громкие аристократические фамилии, и имена известных политиков. Все они преследуют реваншистские цели, которые перекликаются с целями зарождающегося нацистского движения.
Среди членов клуба и полковник Макс Бауэр, и капитан третьего ранга Гер-манн Эрхардт две особенно мрачные фигуры крайней реакции. Бауэр, так же как и Эрхардт, был на первых ролях среди руководителей капповского путча (1920 г.). Штурмовая бригада Эрхардта известна тем, что подавила пролетарские выступления в Берлине и Баварии в 19181919 годах, компенсировав тем самым горечь поражения в первой мировой войне.

КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

В 1273 году Хубилай-хан выпустил новую серию банкнот, субсидируемых и контролируемых государством. Чтобы внедрить их, он использовал преимущественно те же методы, которые использует любое правительство, чтобы поддержать свою валюту: он делал выплаты только в виде бумажных денег и принуждал всех принимать их в оплату под угрозой серьезного наказания. Чтобы расширить круг их обращения за пределами только правительства, китайское правительство конфисковало все золото и серебро у частных граждан и выпустило вместо них бумажные деньги. Даже купцы, прибывающие из-за границы, должны были сдавать золото, серебро, драгоценные камни и жемчуг правительству по расценкам, установленным советом чиновников от торговли.
В обмен на них торговцы получали правительственные банкноты. Посетивший Китай Марко Поло четко понимал, что подобная система бумажных денег могла работать только там, где сильное центральное правительство могло навязать свою волю всем живущим в пределах его территории.
Сегодня не известно, сохранились ли какие-либо образцы монгольских денег, но в музеях выставлено несколько оставшихся банкнот КЛап, выпущенных преемниками монголов императорами династии Мин, между 1368 и 1399 годами. Потом китайцы отказались от своей системы бумажных денег, и она была восстановлена не ранее начала XX века, когда происходила экономическая колонизация Китая разными европейскими империями.
Пользуясь бумажными деньгами и латунными или медными жетонами вместо золотых и серебряных монет, китайские власти могли не волноваться по поводу качества монет. В этом, однако, заключалось главное отличие денежной системы Китая от той системы, которая развилась в Средиземноморье. Использование бумажных денег в Китае было нацелено на установление правительственной монополии на серебро и золото.
Бумага шла потоком из столицы в провинции, в то время как золото и серебро шли потоком из провинций в столицу. Бумага действовала как часть системы налогообложения и душила развитие здоровой коммерции. В отличие от этой системы, системы бумажных денег на Западе, по крайней мере вначале, были предназначены для того, чтобы увеличить поток товаров.
Только позже они попали в китайскую ловушку, когда правительства использовали их как способ конфискации золота и серебра.
На Западе бумага нашла свое применение преимущественно как средство хранения счетов в банках. Задолго До этого ее использовали как средство печатания большего количества денег, ею пользовались банкиры для увеличения денежных резервов. И только потом она постепенно начала заменять монеты в повседневной торговле.
Поначалу распространение и обращение банкнот, сделанных из бумаги, было как бы побочным результатом развития банковского дела.
Несмотря на роль, какую сыграли бумажные деньги в истории Китая, современная мировая система бумажных денег развилась не в Китае и даже не на средиземноморской родине Марко Поло или Ибн Баттута. Она распространилась среди торговых государств Северной Атлантики. В европейских хрониках мы неоднократно находим упоминание о деньгах, изготовленных из кожи, во времена войны или осады.
Эти свидетельства указывают на то, что европейские монархи время от времени пользовались бумажными деньгами в периоды кризиса, обычно во время войн, и подтверждают, что в 1250 году в Каталонии и Арагоне Яков I выпустил бумажные деньги, но их образцы не сохранились. Далее, когда испанцы осадили город Лейден в Нидерландах в 1574 году, бургомистр собрал весь металл, включая монеты, чтобы отлить из них оружие. Взамен монет он выпустил маленькие листки бумаги.
В июле 1661 года Стокгольмский банк Швеции выпустил первую в Европе банкноту, чтобы компенсировать недостаток серебряных монет. Хотя Швеции не хватало серебра, зато она обладала богатыми запасами меди, и правительство королевы Кристины (16341654) выпустило большие медные листы, которые назывались р1а1-тпй (денежные пластины), каждая из которых весила примерно 4 фунта. В 1644 году правительство предложило выпустить монеты, самые крупные из всех, когда-либо выпускавшихся десятидалеровые медные пластины, каждая из которых весила 43 фунта, 7 и одну четверть унции.
Чтобы не носить такие тяжелые монеты, купцы охотно принимали бумажные банкноты в одну сотню да-леров. Одна такая банкнота могла заменить 500 фунтов медных пластин.
Сначала было неясно, кто мог создавать бумажные деньги правительство или такие частные институты, как банки. Обычно местным банкам не хватало умения в создании подлинно национальной валюты. Первый опыт создания национальных бумажных денег был проведен во Франции. Королевским указом от 5 мая 1716 года французы поручили шотландцу Джону Ло возглавить банк под названием Закон и Компания
Вначале банк работал вполне успешно, но он оставался независимым лишь два года, а затем герцог Орлеанский, который правил в качестве регента при Людовике XV, Младшем, взял на себя управление банком, издав соответствующий указ от 14 декабря 1718 года, и превратил его в Королевский банк, официальный банк французского правительства. Банк продолжал работать под управлением Джона Ло, который теперь стал герцогом Арканзасским и выпустил еще больше бумаги, опираясь на доверие поддерживавшего его правительства.
Американский писатель Вашингтон Ирвинг в своей книге Великий пузырь Миссисипи живо описал такую сцену в Париже: В банке на прилегающей к нему улице тут же столпилось множество голодных людей, которые хотели получить наличные за банкноты в десять ливров. Давка и борьба были такими сильными, что несколько человек были задавлены и погибли. Толпа понесла три тела к двору Пале Рояль.
Некоторые кричали, чтобы регент вышел и увидел, к чему привела эта система, другие требовали смерти Ло, мошенника, который навлек несчастье и разорение на государство.
Опозоренный и ненавидимый Джон Ло, автор всей аферы с бумагой, бежал в Англию, а оттуда в Венецию, где умер в 1729 году. Его герцогский титул умер вместе с ним.
Полвека спустя во время Французской революции новые республиканские лидеры стремились финансировать правительство и свою революцию новыми формами денег аззлпаЪ. До 1796 года разные правительства французской революции выпустили всего около сорока миллиардов ассигнаций. Правительство, наконец, уступило народному гневу по поводу бумажных ассигнаций во время большого публичного зрелища в Вандомском дворце 18 февраля 1796 года.
В присутствии большой толпы правительственные чиновники торжественно уничтожили все машины, пластины и бумагу, применявшиеся при изготовлении ассигнаций. Словно сама ассигнация, а не правительство, манипулировавшее бумажными деньгами, была виновата в крахе денег, правительство начало все сначала, выпустив еще больше бумажных денег, назвав их по-другому тапаа4.
Уже в 1690 году Массачусетс Бей Колония напечатала первые бумажные деньги в Северной Америке. Позже колонисты печатали разные деньги, предназначенные для местного пользования на короткий период времени, но один человек в основном ответствен за создание бумажных денег в значительно больших суммах для использования их во всех колониях на почти постоянной основе. Бенджамин Франклин имеет честь быть отцом бумажных денег.
В ознаменование его роли в процессе создания бумажных денег на сотенной купюре самой высокой деноминации, выпускаемой в Соединенных Штатах для общего пользования, изображен портрет Бенджамина Франклина.
Франклин родился в 1706 году и был десятым и последним ребенком бостонского производителя свечей и мыла и торговца москательными товарами. Он вырос в семье, у которой не было денег и социальных связей, чтобы дать ему образование. Вместо этого его определили учиться москательному делу в возрасте десяти лет, после того как он закончил два класса школы.
В двенадцать лет он закончил учиться москательному ремеслу и стал подмастерьем при своем брате Джеймсе, печатнике из Бостона, который публиковал газету Соигап* Новой Англии, основанную в 1721 году. Вопросы, которые ставил Джеймс перед колониальными официальными лицами в газете, привели его в тюрьму и повлекли за собой другие неприятности с британскими властями.
Несмотря на отсутствие формального образования, Франклин стал квинтэссенцией ученого эпохи Просвещения и, вероятно, самым любимым из всех отцов-основате-лей. Благодаря профессии у Франклина рано возник интерес к производству денег. Фактически он одним из первых, в возрасте двадцати трех лет, написал памфлет о бумажных деньгах.
В то время, как бумажные деньги существовали лишь как замена настоящих денег в чрезвычайной ситуации, некоторыми из напечатанных им первых бумажных денег стали пользоваться в Америке, и он продолжал печатать деньги периодически в течение всей своей жизни.
В 1729 году Бенджамин Франклин опубликовал Скромное исследование природы и необходимости бумажных денег. Колонии попытались выпускать бумажные деньги в соответствии с планом Франклина, а сам Франклин взял на себя обязательство печатать деньги, выпускаемые в обращение Пенсильванией, занятие, которое иногда было причиной того, что его Газета Пенсильвании доставлялась с опозданием. Колониальные власти в Лондоне, однако, рассматривали выпуск бумажных денег как неблагоразумную узурпацию власти колонистами.
В 1751 году британский парламент поставил вне закона употребление бумажных денег в Новой Англии, а в 1764 году распространил запрет на другие американские колонии. В ответ на этот запрет Франклин сам отправился в Лондон в 1766 году с петицией парламенту о разрешении печатать деньги в дальнейшем.
Приверженность Франклина этой идеологии четко продемонстрирована в письме, датированном 11 июля 1765 года, которое он написал, рассматривая Закон о гербовом сборе более чем за десять лет до Декларации независимости. Праздность и гордыня облагают налогом, более тяжелым, чем налоги королей и парламентов, если мы сможем избавиться от первых, мы легко сможем вынести последние, писал он. Его изречения стали частью американского языка и общественной психологии:
Помните, что время это деньги.
Кто рано ложится спать и рано встает, тот здоров, богат и умен (соответствует русской пословице Кто рано встает, тому Бог подает. Прим. пер.).
Есть три преданных друга старая жена, старая собака и наличные деньги.
Коммерция пока еще не уничтожила ни одно государство.
В этом мире нет ничего постоянного, кроме смерти и налогов.
Но это отнюдь не означало жадность и скупость. Кредо Франклина был сознательный труд. Он выступал с ним не для того, чтобы сделать богатыми лишь отдельных людей, но видел в нем способ усовершенствования всего общества.
Он был убежден, что мир стал бы значительно лучше, если бы каждый производил больше, а потреблял меньше.
С точки зрения Франклина, деньги всегда должны были иметь ограничения, связанные со строгой социальной и личной нравственностью. Поэтому Франклин не мог допустить, чтобы один человек ради личной финансовой выгоды порабощал другого. Позже, после того, как Соединение Штаты завоевали свою независимость от Британии, он обратил внимание на проблему рабства и призывал к его ликвидации в новом государстве.
Он служил обществу и своей стране своим учением. Он организовал не только первую публичную библиотеку в Филадельфии, но и больницу, пожарную охрану, полицейский участок, Академию Филадельфии, которая превратилась в Пенсильванский университет. Он также основал дискуссионный клуб, который превратился в Американское философское общество.
Он помог основать Почтамт США и, в качестве делегата конвента, провел перепись населения, сделав ее частью американской конституции. Он изобрел громоотвод, бифокальные очки и печь Франклина, которая эффективно и безопасно нагревалась, но при этом выпускала минимум дыма в дом.
Из преданности цели создания всеобщего блага Франклин отказался запатентовать свои изобретения он хотел, чтобы ими мог воспользоваться любой, кто хочет. Из-за этого Франклин не разбогател, хотя и прожил свою жизнь в целом вполне благополучно. Он умер 17 апреля 1790 года знаменитым человеком, которым все восхищались, но у которого были весьма скромные финансовые средства.

КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Основание Соединенных Штатов Америки дало возможность осуществить многие из идей Франклина, связанных с бумажными деньгами, на практике. Новое государство провело первый современный эксперимент с бумажными деньгами в масштабах страны, а особенность американской революции состояла в том, что это была первая война, которую финансировали бумажными деньгами, пусть даже их и серьезно недооценивали.
Континентали начались с номинальной стоимости в один испанский серебряный доллар, но их вскоре стали обменивать по курсу два континенталя за один серебряный доллар. По мере того как конгресс выпускал больше континенталей для оплаты затянувшейся войны, их стоимость соответственно снижалась. К началу 1780 года конгресс выпустил континенталей на сумму примерно 241 миллион долларов, и они обменивались по курсу сорок к одному серебряному доллару.
Через год стоимость банкнот упала до семидесяти пяти континенталей за один серебряный доллар.
В 1791 году Джеймс Медисон написал в статье для Нэшнл газет, что положение в Соединенных Штатах похоже на положение человека, который затеял дорогостоящее предприятие и по причине нехватки денег влез в долги, заложил поместье, а на это поместье претендует кто-то еще, и, кроме того, у этого человека есть враги, прибегающие к разного рода уловкам, чтобы уменьшить гарантии его залога.
После острых споров о том, что делать с континента-лями после революции, вновь образованное правительство США согласилось компенсировать континентали правительственными облигациями по курсу один процент за каждый континенталь.
Весь этот эксперимент с бумажными деньгами вызвал такое отвращение у американцев и такое глубокое недоверие к бумажной валюте, что Соединенные Штаты не печатали больше бумажные деньги в течение почти века. Даже делегаты Конституционного конвента не могли решить, что же делать с бумажными деньгами. В статье 1, раздела 10 Конституции они запретили штатам передавать какие-либо другие ценности, кроме золота или серебра, в качестве законного платежного средства: Ни один штат не должен... уплачивать долги в качестве тендера ничем иным, кроме золотых и серебряных монет. Несмотря даже на статью 1 раздела 8 Конституции, которая наделяла федеральное правительство полномочиями регулировать стоимость денег, делегаты не могли согласиться с тем, чтобы предоставить ему полномочия выпускать бумажные деньги.
Из-за шумных споров и серьезных разногласий между делегатами, возникших в связи со стоимостью и полезностью бумажных денег, Конституция умалчивает о праве федерального правительства выпускать деньги.
Для многих американцев эксперимент с бумажными деньгами был весьма неудачен, потому что они потеряли много денег, но оказалось, что у остального мира этот эксперимент имел большой успех, потому что американцы победили в войне, применяя новую технику изготовления бумажных денег.
История доктора Фауста в том виде, как она была рассказана Гёте в части I, уже устарела к тому моменту, когда Гёте взялся за нее. Она повествует о средневековом профессоре алхимии, который стремится получить золото из неблагородных металлов и, что еще более важно, обрести полное знание о Вселенной и человеческих наслаждениях. В этих целях он заключает сделку с дьяволом, обещая тому свою душу, если дьявол сможет подарить ему минуту экстаза, которую Фауст захочет продлить навечно. Фауст отправляется в путь, по дороге соблазняет красивую молодую девушку и, убив ее брата, бросает ее, беременную.
История, поведанная в первой части Фауста Гёте, это весьма эмоциональная трагедия, которая написана молодым гением в начале его великой карьеры. Некоторые исследователи называют это литературное произведение квинтэссенцией эпохи романтизма.
Во второй части пьесы, написанной Гёте в конце его жизни, Фауст и Мефистофель посещают дворец императора перед постом, который следует за сезоном маскарадов и розыгрышей. Императора осаждают казначей и управляющие, которые сообщают о нехватке средств и о необходимости выплатить жалованье солдатам и слугам. Заимодавцы требуют возвращения долгов, и пришло время оплатить счет за вино.
Фауст приходит на императорский карнавал, наряженный Плутосом, богом богатства, и с помощью магии он и Мефистофель показывают императору богатства, которые он сможет получить, печатая деньги. Они уговаривают императора подписать записку со следующими словами: Всем, кого это может коснуться, настоящим объявляется, эта записка является тендером в одну тысячу крон и гарантируется громадными резервами богатства, хранящегося под охраной под землей в наших императорских государствах. Он основывал стоимость денег на будущей добыче золота, он раскрывал богатства, которые еще хранились в земле. К утру император забыл, что подписал записку, но в течение ночи Мефистофель сделал с нее тысячи копий в разнообразных деноминациях.
К огромной радости кредиторов, должников, солдат и прочих граждан, новые деньги были пущены в ход. В результате люди заказывают новую одежду, бизнес мясника и пекаря процветает. Вино льется рекой в тавернах, и даже в кости играть легче.
Священники и проститутки снуют взад-вперед с большим энтузиазмом, и даже заимодавцы получают удовольствие от оживившегося нового бизнеса.
И люди ценят это так же, как благородное золото? вопрошает недоверчиво император. Двор и армия принимают их? Каким бы странным это ни казалось мне, я вижу, что должен сам принять их.
Подобно Джону Ло и Бенджамину Франклину, чьи эксперименты с деньгами произвели неизгладимое впечатление на Гёте, Фауст нашел ключ к современному экономическому миру в деньгах. Это была система займов в счет будущего заработка и траты этого заработка сегодня. С такими запасами бумажных денег, которым, казалось, нет конца, Фауст в буквальном смысле преображает страну, осушив болота, построив фабрики и новые фермы, прорыв каналы.
Гёте показал, что современная денежная экономика, основанная на странных новых деньгах, была продолжением алхимии другими средствами. В первые десятилетия XIX столетия Гёте, как представляется, предсказал многие из индустриальных достижений того века. В других работах он предсказал строительство Суэцкого канала, и чуть ли не за целое столетие до открытия Панамского канала и задолго до того, как Соединенные Штаты стали играть важную роль на мировой арене и в мировой истории, Гёте предсказал, что молодое государство построит канал, который свяжет Атлантический и Тихий океаны.
Как ученый и государственный деятель, так же как поэт и драматург, он предвидел великие свершения и недостатки нарождающегося индустриального мира, который финансировался возникающей монетарной системой бумажных денег.
Опасности и искушения, так же как великая тайна, окружавшая бумажные деньги, воздействовали на мыслителей и поэтов XIX века. В пьесе Царь Эдип, написанной в 1820 году Перси Биш Шелли, жадность побуждает людей злоупотреблять бумажными деньгами. Эта перспектива бумажных денег становится понятной, когда Мам-мон появляется и спрашивает у другого персонажа: В чем дело, мой дорогой?..
Не хватает денег? Приходи на мой монетный двор, делай деньги из бумаги, до тех пор, пока цена на золото не упадет, и ему будет стыдно показать свое желчное лицо.
Хотя бумажные банкноты объясняют то очевидное влияние, которое имела дешевая бумага на деньги, оно было далеко не единственным, и, возможно, не самым важным. Доступность бумаги значительно облегчила делопроизводство для золотых дел мастеров, банкиров денежных менял и других торговцев, которые имели дело с большими суммами денег. Купец мог использовать бумагу для того, чтобы написать квитанцию или записать долг. Сами листки бумаги имели стоимость: хотя они не были деньгами, они только представляли их.
По мере того как люди привыкали к бумаге, ее ценность возрастала, и в связи с увеличением бумаги в обращении движение денег убыстрялось, еще больше увеличивая суммы, находящиеся в обращении.

Любители розыгрышей и ловцы глупцов

Огромные цены, которые любители нумизматики готовы выплачивать за раритетные монеты, подталкивают развитие и расширение бизнеса фальшивомонетчиков. В свою очередь, и уже известные подделки становятся раритетами. Есть специальная отрасль нумизматики: коллекционирование фальшивых монет.
Продукция известных мастеров-фальшивомонетчиков продается сегодня по вполне приличным ценам. Так, на проходившем во Франкфурте-на-Майне в 1972 году аукционе 11 монет, изготовленных Беккером, были проданы по цене от 180 до 800 германских марок каждая (здесь и далее, если особо не оговорено, имеются в виду марки ФРГ. Прим. пер.).
Только в ФРГ на рынке ежегодно появляются сотни фальшивок, которые нередко оказываются настолько безупречными, что распознать подделку не удается и экспертам. Иногда их может выдать лишь микроскопически мелкая деталь. Многие фальшивые монеты как подлинные давно вошли как в частные, так и в государственные коллекции.

Любители розыгрышей и ловцы глупцов

Злорадство это самая чистая радость. Для отдельных людей наслаждение, которое они получают, так или иначе обделяя своих сограждан, становится эликсиром жизненных сил.
Весной 1840 года среди коллекционеров библиографических редкостей поднялся ажиотаж. Некто, именовавший себя графом де Фортса, искусно сделал достоянием заинтересованной общественности информацию о том, что он обладает собранием из 38 суперраритетов книг, сохранившихся в единственном экземпляре. Однако и книги, и их авторы существовали лишь в богатом воображении псевдографа.
На 10 апреля он назначил распродажу своих сокровищ. В его адрес поступило множество заманчивых предложений. Нашлись покупатели, готовые приобрести всю коллекцию оптом за баснословную цену.
Кое-кто пошел и на немудреные уловки, заранее приложив к своей заявке на ту или иную книгу энную сумму денег в расчете на то, что граф зарезервирует соответствующий экземпляр, изъяв его из общего аукциона.
Граф развлекался по-королевски, никогда в жизни он не получал подобной корреспонденции. За два дня до назначенного срока шутник отменил аукцион и скрылся в неизвестном направлении. Больше всего он порадовался письму, автор которого утверждал, что имеет предлагаемую к распродаже книгу, но в его экземпляре не хватает нескольких страниц.
Подобные шутники были и в кругах нумизматов. Шутниками были люди, хорошо знавшие о трудностях в идентификации монет, которые чеканились на протяжении тысячелетий в различных странах и каждая из которых пережила не одну эпоху. Шутникам на руку было превращение нумизматики, как и филателии, в массовое движение, в котором подлинных знатоков, способных распознать подделку и обличить фальшивомонетчика, насчитывались единицы.
К самым известным авторам подобных монетных розыгрышей, пользующимся весьма сомнительной популярностью среди нумизматов, без сомнения относится бельгиец Рене Шалон (18021889 гг.) человек, имеющий крупные заслуги перед нумизматикой и одновременно нанесший ей своими эскападами значительный ущерб. Коммерческие соображения, по всей вероятности, были ему чужды. Шалон действовал из чистой любви к искусству, ему просто доставляло удовольствие водить за нос своих коллег. Шалон изобрел, например, галльскую монету, на которой вместо традиционного AVAVCIA было выгравировано TOIAC, что означало не что иное, как обратное написание фамилии директора музея в Намюре К аи о.
Пристрастие обывателя к мистике, ко всему внеземному и сверхъестественному родилось не вчера, живо оно и сегодня. Тысячи чудо-докторов или алхимиков и прочих обманщиков, а также писателей и в последнее время кинопродюсеров черпали вдохновение, отталкиваясь от неразумности своих современников. На этом пути оставил свой след и Рене Шалон, сохранивший во всех остальных исследованиях научную добросовестность.
В 1853 году он под псевдонимом д-р Вальраф издает работу Нумизматика ордена агатопедов.
Из этой книги читатель узнает о тайном обществе, возникшем в XVI веке, которое через 11 лет после ухода из жизни в 1837 году своего последнего члена начало вторую жизнь. Каждый из таинственным образом возродившихся членов общества принял имя какого-то зверя. Материнская ложа в Брюсселе стала называться менажери. Соответствующие выходные данные появились и на монетах, выпускавшихся этим обществом.
В качестве продукции агатопедов подавались, в частности, монеты Иоганна Георга I Саксонского, на которых в 1617 году по его приказу чеканились слова DITANT VOTA MATERNA, 1617. Над псевдонаучной, не лишенной остроумия отсебятиной Шалона поломал голову не один незадачливый коллекционер монет.
В литературном жанре Шалон не нашел адептов, совсем другими были последствия в области чеканки монет. Из озорства или ради наживы, так или иначе, но существуют тысячи разновидностей монет, вообще не имеющие исторических прообразов: феномен, мыслимый только в превращенном мире монет. Кому, например, придет в голову выпускать 25-марковую банкноту?
Многие из этих изобретений были настолько неуклюжи, что любой мало-мальски образованный коллекционер тут же разоблачал фальшивку. Другие же в качестве уникуитов продавались за пяти- и шестизначные суммы, о чем свидетельствует история Беккера. Расчет строился на отсутствии точных исторических данных. К самым известным уникуитам подобного рода относятся монеты правителей, при которых особых монет вовсе не чеканилось.
В качестве примера назовем короля гуннов Баламбера. Есть и монеты территорий, никогда не обладавших правом собственной чеканки монет, среди них самые известные монеты Андорры. В этих случаях мы имеем дело не с любителями розыгрышей, но с людьми, понимающими толк в превращении отсутствия исторических знаний в философский камень, из которого смело добывалось золото.
Их деятельность относится к разряду самых прибыльных из всех монетных производств, они, строго говоря, не фальшивомонетчики, скорее изобретатели.
Их история это тень истории нумизматики. К немногим разоблаченным и призванным к суду изобретателям относится Иоганн Георг Бройер, монетчик герцога Брауншвейгского. В 1683 году Бройер изготовил крупную партию гульденов (с большой примесью серебра и меди), которые якобы происходили с монетного двора мифического японского принца.
На них было выгравировано MANG СНА. В том же году монеты были экспортированы в Россию, где, однако, обман был вскоре обнаружен. Родилась ли эта смелая идея в голове самого Бройера или герцог Рудольф Август с самого начала был в деле, не известно. Очевидно, что афера привела к серьезным дипломатическим осложнениям с регентшей российского престола Софьей (правившей в 16821689 гг.).
В результате в 1684 году герцог присудил к штрафу в 10 тыс. талеров своего монетчика Иоганна Георга Бройера.
Насколько далеко простирается фантазия изобретателей, показывает практика человека с обязывающим и известным именем Микельанджело Полити, скульптора из Сиракуз. В 50-х годах прошлого века он чеканил
раритетные монеты особого рода это были не древние, а современные автору монеты, которых, однако, вовсе не было, и он имел успех.
Из мастерской такого же изобретателя вышла и та редкая золотая монета, с которой в лондонское Международное бюро по борьбе с фальшивомонетничеством в 70-е годы нашего века явился один британский коллекционер. Сославшись на свою неопытность в нумизматике, он рассказал сотруднику бюро, что приобрел эту монету в Бейруте за солидную сумму денег. Продавец сообщил ему, что этой монеты нет ни в одном каталоге мира, потому что осталось всего четыре экземпляра этой монеты. Эксперты, осмотрев монету и изучив ее под микроскопом, с явной неохотой вернули ее владельцу.
Сэр, Вы приобрели действительно фантастически редкую монету в четверть соверена. Она настолько чисто сделана, что ее можно использовать в качестве учебного пособия для современных граверов. У нее есть только один недостаток.
За все время, пока существует Британское королевство, монеты в четверть соверена никогда не чеканились. Вы владелец монеты, которой не существует, сэр.
Есть примеры, когда изобретателями становились, не желая того.
Так, один очевидно совершенно потерявший ориентацию в истории фальшивомонетчик сделал монету в один соверен с изображением короля Карла Эдуарда VI (правившего в 15471553 гг.) на одной стороне монеты и с датой коронации Георга V (22 июня 1911 г.) на другой. Другой явный весельчак изготовил в 1957 году монету в один соверен, на обеих сторонах которой запечатлел профиль Елизаветы П. Когда королеве показали эту монету, она сказала: Такие джентльмены сегодня очень редки.

Совсем большой приз

События этого поставленного самой жизнью детектива разворачивались совсем не так, как в стандартных творениях популярных авторов. Все происходило бесшумно, не было ни кольтов, ни длинных ножей. Но действие разворачивалось отнюдь не бесследно, результаты его были опустошительными. В самом преступлении были густо замешены логика пополам с безумием. Логичным оно было для того, кто хорошо разбирался в ситуации, сложившейся в Португалии, и делах, которыми занимались, что называется, определенные круги.
Безумным казался сам замысел: начинающий, совсем не авторитетный грабитель задумал обворовать центральный государственный банк, а затем присвоить его.
Экономика Португалии в первой половине 20-х годов нашего века находилась в довольно жалком состоянии. Инфляция, правда, не достигала германских масштабов, но тем не менее если за фунт стерлингов в 1918 году давали 8 эскудо, то спустя пять лет он стоил уже 105 эскудо. Обесценение эскудо сопровождалось ростом забастовок.
В конце 1920 года эскудо похудел в 20 раз по сравнению с 1910 годом, в то время как средняя заработная плата выросла всего в 4,5 раза.
Несбалансированность бюджета, отсутствие прибылей, всеобщее замешательство все это поглощало имевшиеся ресурсы. Самой опасной болезнью была лихорадка коррупции, распространившаяся до правительственных верхов. 27 октября 1925 г. газета Сьера нова поведала о тех правительственных чиновниках, которые за взятки покрывали самые рискованные дела торговых и финансовых воротил, за что получили прозвище громоотводов: Имя им множество.
Они занимают круговую оборону, каждый заботится об интересах другого. Один из них приходит к другому и говорит: Я об этом ничего не скажу и получу за это кучу денег. Тот отвечает: Скажешь, старина... Большинство из них на хорошем счету, скорее всего их вновь переизберут.
Суверенный народ готов вручить им не только свой голос, но и последнюю рубаху.
Банк Португалии, капитал которого находился в основном в частных руках, с 1887 года пользовался исключительным правом эмиссии банкнот. С конца 20-х годов банк употреблял эту свою привилегию с большим энтузиазмом и усердием, его типографии уже не справлялись с заданиями, заказы размещались на зарубежных предприятиях.
Португальское правительство попыталось противопоставить экономической разрухе расширяющуюся денежную эмиссию. Уточним: так действовало почти каждое правительство. Дело в том, что экономический кризис сопровождался перманентным правительственным кризисом. Между 1919 и 1926 годами в Португалии сменилось 3 президента и 26 правительств, и каждая правительственная команда успевала осчастливить своих соотечественников новыми банкнотами, знаменующими новое обесценение денег. Премьер-министр Виктор Хуго де Азеве до Коутиньо и его кабинет направляли развитие республики в течение целых 44 дней и смогли оставить о себе память в народе, правда, не слишком благозвучную: говорили о нужде, оставленной Виктором Хуго.
Другие правительства были еще менее долговечными. Абсолютный рекорд принадлежал Фернандесу Коште, который занял пост главы правительства утром 16 января 1920 г., а вечером того же дня ушел в отставку.
Огромные колониальные владения Португалии, как сизифов камень, лежали на стране, расположенной на западной окраине Пиренейского полуострова. Расходы на содержание колониальных войск и малодееспособной администрации увеличивали и без того зияющий бюджетный дефицит. Богатые недра таких провинций, как Ангола и Мозамбик, оставались неиспользованными. Экономическое положение этих заморских провинций было таким, что мало кто из живущих там португальцев отваживался вкладывать туда капитал.
Их деньги не признавались даже в метрополии.
Португалия напоминала получившее пробоину судно, спасатели которого в лице иностранных компаний ждали очередной волны, чтобы высадиться на него.
В этой ситуации в Португалии развернулась уникальная в своем роде афера, принесшая большие опустошения и вместе с тем способствовавшая росту благосостояния определенного круга лиц, не принимавших в ней никакого участия.
Американский писатель Мюррей Т. Блум, не пожалевший в начале 60-х годов ни денег, ни труда, чтобы проследить механизм действия каждой детали в этой афере, это было большим достижением, так как со времени реально происходивших событий минули уже десятки лет, сравнил ее с землетрясением, разрушившим Лиссабон в 1755 году. Конечно, сравнение может показаться несколько несоразмерным, но доля правды в нем есть.

Великолепная четверка

Впервые они собрались все вместе в мае 1924 года для того, чтобы начать коллективную охоту на золотого тельца. Не в деньгах счастье эту популярную пословицу наверняка придумал тот, кто сполна вкусил и пресытился земными наслаждениями. Так, вероятно, считали четверо мужчин, каждый из которых рассматривал другого как эксперта по ненайденным сокровищам.
Встреча происходила в Гааге, в гостиничном номере. Артур Виргилио Рейс прибыл из Лиссабона, Адольф Густав Хеннис из Берлина, Карел Маранг ван Иссельвеере был жителем Гааги, Жозе душ Сантуш Бандейра жил в Гааге у своего брата, португальского консула.
Кто они?
Начнем с Артура Виргилио Альвеса Рейса, духовного отца будущего предприятия. Родился в 1896 году в семье бухгалтера и компаньона одного похоронного бюро, человек, сделавший сам себя. Окончил гимназию, начал изучать машиностроение. Учеба продолжалась год, после чего он счел свое образование завершенным и решил для начала обзавестись семьей.
Его выбор пал на особу из зажиточной семьи, и на полученное приданое можно было безбедно жить. В 1916 году 20-летний юноша направляется служить в Анголу. Конечно, не в качестве солдата. Наш герой уже успел изготовить себе диплом несуществующего политехникума при Оксфордском университете. Оксфорд это отличная визитная карточка, которая легко открывает любые двери.
Диплом впечатляющ, он удостоверяет, что сеньор Артур Виргилио Альвес Рейс получил степень бакалавра практически во всех известных научных дисциплинах. Образцом ему послужил диплом приятеля.
Для того, чтобы для каких бы то ни было сомнений не оставалось никаких оснований, Рейс делает копию своего диплома, которую ему заверяет сговорчивый нотариус. Уже тогда Рейс начал считать (и, может быть, не без оснований), что заверенный кусок бумаги обладает неограниченной силой.
В Луанде Рейс делает быструю карьеру. Он является одновременно инспектором общественных работ и главным инженером железных дорог. Почти все, о чем он смело заявил в своем дипломе, Рейс подтверждает на практике.
Он и толковый техник, и удачливый торговец. Он почти сказочным образом обращает в деньги все, что попадается на его пути и в далекой африканской стране, и в ходе деловых наездов в Европу. В 1919 году Рейс оставляет свои посты и становится частным торговцем. В 1922 году обладателем состояния в 600 тыс. эскудо он возвращается в Лиссабон, где вместе с двумя партнерами основывает фирму Альвес Рейс, которая занимается продажей американских легковых автомобилей фирмы Нэш.
Между тем беснующаяся инфляция обесценивает его капиталовложения в Анголе, остальное уходит на жизнь. Рейс не отличается скупостью, в Лиссабоне у него шикарная 12-комнатная квартира на семью из четырех человек, три слуги и шофер. Состояние тает, предприятию грозит продажа с молотка. И тут Рейс вспоминает девиз американских бизнесменов: время деньги! и решает реализовать его буквально.
Он узнал, что Амбако трансафриканская железнодорожная компания, базирующаяся в Анголе, получила от Португалии заем в 100 тыс. долл. На морское путешествие в США уходит восемь дней. Там Рейс немедленно открывает счет в банке.
Конечно, того, что там значится под чертой, может хватить лишь на скромный завтрак. Это ничуть не смущает Рейса. На этот счет он выписывает чек на 40 тыс. долл., на которые скупает контрольный пакет компании Амбако. Не теряя времени, раньше, чем пароход, доставляющий почту, приходит в Нью-Йорк, он телеграфом переводит 35 тыс. долл. со счетов Амбако на свой нью-йоркский счет.
На какую-то мелочь в 5 тыс. долларов он вообще не обращает внимания, банк подождет. На оставшиеся у Амбако доллары Рейс скупает контрольный пакет Саус Ангола майнинг ко, и вот он снова солидный предприниматель.
Все очень просто, надо только чего-то по-настоящему захотеть, вот девиз этого уже много повидавшего в жизни 24-летнего, молодого, по нашим теперешним понятиям, человека, который сидит напротив своих новых партнеров и курит одну сигарету за другой. Артур Рейс невысок, его рост 1 м 65 см, но широкоплеч и мускулист. Высокий лоб над карими глазами, редкие, зачесанные назад волосы.
В январе 1924 года Рейс скорее всего случайно познакомился с человеком, назвавшимся Жозе душ Сантуш Бандейрой. Кто-то сказал Рейсу, что у Бандейры есть интересы в нефтяном бизнесе. Это, как выяснилось, не соответствовало действительности, но зато у Бандейры были самые различные связи.
Он мог использовать их сейчас в общих целях. В остальном же Жозе не отличался тем, что называется божьей искрой. Скорее, он был божьим наказанием семьи своего отца, мелкого земельного собственника, в отличие от своего старшего брата, который стал консулом.
Жозе было уже 43 года, а за спиной ничего достойного внимания. Ограбление со взломом, укрывательство краденого, спекуляция спиртным привели его вместо вершин финансового мира цель, которой он собирался достичь, отправляясь в Южную Африку, за тюремную решетку, где он пробыл на казенном довольстве семь лет. И после этого Жозе не отличался добронравием, неоднократно попадаясь на делах, далеких от благотворительности. Его седой отец снова и снова должен был доставать свой кошелек, чтобы семья не несла еще больших потерь. В конце концов Жозе смог себя проявить.
Благодаря помощи своего старшего брата, который за год до этого предложил ему первое дело, Жозе выступил посредником и способствовал голландской строительной фирме в получении заказа на тендер для одной восточноазиатской компании, за что получил щедрые комиссионные в размере 80 тыс. долл. Жозе отличало хрупкое телосложение, рост 1 м 62 см. Орлиный нос, пышные усы и, вероятно, прежде всего, чудесные зубы, постоянно обнажаемые в чарующей улыбке, обеспечивали неизменный успех у представительниц прекрасного пола. Жозе Бандейра был горд своим тесным знакомством с голландской звездой немого кино Фи Карелсен, стройной высокой брюнеткой, несколько переросшей свой девичий возраст.
Фетровая шляпа Жозе с трудом скрывала их разницу в росте.
Большой вес, по крайней мере в обществе, имели два других партнера.
Карел Маранг ван Иссельвеере и в самом деле был дворянином. Ван в голландских именах, как известно, не обязательно свидетельствует о дворянском происхождении. Карел мог предъявить сертификат о дворянском происхождении, вполне официально приобретенный им в 1915 году. В грамоте, которой располагал Карел, он был назван Шарлем Марангом ван Иссельвеере ле Кримпен.
Если бы кто-то осмелился говорить о фальшивке, ему всегда можно было доказать, что Карел Маранг родился в 1884 году в деревне Иссельвеере, в 20 км юго-западнее Роттердама, и тем самым все вопросы снимались.

Метрические деньги

Бумага также облегчила выпуск других таких монетарных средств, как векселя, текущие счета, и, наконец, чеки и денежные ордера, оплачиваемые через банки и почтовые системы. Без бумаги банковская система, которая возникла в последние пятьсот лет на Западе, вероятно, никогда бы не развилась. Однако в англоязычном мире чеки нашли всеобщее применение не ранее X I X века
Вне зависимости от того, видят ли в них разрешение практических проблем, как это было представлено Бенджамином Франклином, или фаустинианскую сделку с дьяволом, как это было изображено Гёте, бумажные деньги должны были сыграть важную роль в XIX и XX веках, принеся огромные прибыли одним за счет огромных расходов других.

Метрические деньги

Освальд Шпенглер
Бумага, обеспеченная золотом, обусловила широкое распространение денег. Бумага расширила роль денег на новых рынках, найдя новое применение и новых клиентов. Однако появление новой бумажной технологии требовало нового подхода людей к деньгам.
Бумага упростила применение денег, но для их широкого распространения нужно было упростить также и монетарную систему. Существовало множество единиц измерения денег, которые трудно было увязать друг с другом, тем более с единицами измерения в других странах. Упрощение произошло в результате постепенного перехода денег к десятичной монетарной системе процесса, начавшегося в России, но достигшего своего наиболее полного выражения в только что оперившейся валютной системе Соединенных Штатов, а позже в революционной Франции.
Уже в 1535 году в России была применена система, приравнивавшая сто денег (от слова деньга. Прим. пер.) к одному новгородскому рублю. Петр Великий усовершенствовал эту систему и обменял деньгу на копейку, создав систему, которая просуществовала до XX века и даже пережила русскую революцию.
15 марта 1719 года Петр Великий издал царский указ, в соответствии с которым одну из казарм новой столицы превратили в первый городской монетный двор. Из Московского монетного двора в Санкт-Петербург было перевезено оборудование для изготовления новых царских монет, которые поначалу были обычными серебряными мо-Ь нетами, привезенными из других стран и отчеканенными заново в честь Петра.
Какой бы рациональной ни показалась новая российская система, ни один другой монарх не захотел последовать примеру России, считавшейся отсталой страной. Все они отвергли десятичную валютную систему, предпочтя ей свои традиционные и запутанные, но более легко управляемые системы. Первые последователи российской системы обнаружились не во дворцах других европейских монархов, а в залах, где проводились революционные митинги, в британских колониях Северной Америки.
Горя желанием покончить со всем монархическим, в том числе и с королевскими деньгами с изображением британского монарха Георга III, американские колонисты занялись поисками новой системы. Даже наименования британских монет, вроде кроны или соверена, вызывали ассоциации с королевской властью у радикальных американцев, которые стремились создать подлинно республиканскую и при этом научную монетарную систему.
В 1782 году суперинтендант финансов США направил президенту Вашингтону и конгрессу доклад с рекомендациями принять десятичную монетарную систему в Соединенных Штатах. В соответствии с предлагаемой десятичной системой доллар, или единица измерения, должен был делиться на сто равных частей. Томас Джефферсон рекомендовал назвать самую маленькую часть, одну сотую доллара, центом от латинского слова, означающего сотня, а десятую часть доллара даймом от латинского слова, означающего десятый. Предложения по учреждению данной монетарной системы в новой стране в дальнейшем были разработаны в Докладе о создании монетного двора Александера Гамильтона, возможно, самого просвещенного американца того времени.
Конгресс принял основы этой системы в 1785 и 1786 годах, завершив ее внедрение Актом о чеканке монет Александра Гамильтона 2 апреля 1792 года.
Томас Джефферсон увлекся новой десятичной системой и стремился применять ее не только в денежном обращении, но распространить также на земельные и человеческие отношения. Он предложил поделить западные территории, на которые претендовали Соединенные Штаты, по принципу большой решетки. Каждая сторона каждого квадрата должна была равняться десяти милям.
Эти квадраты, в свою очередь, следовало поделить на единицы в одну тысячу акров. Хотя Соединенные Штаты не приняли точно такую систему, принцип решетки был взят за основу деления городских округов на американском Западе.
Столь быстрый переход страны к десятичной системе после революции оказал большое влияние на отношение к ней европейских монархов, у которых десятичная система ассоциировалась с политическим мятежом и подрывом установленного порядка. Эти ассоциации усилили неприязнь монархов к десятичной системе и укрепили их приверженность собственной системе, какой бы устаревшей и неудобной она ни была.
Большинство стран в это время делило свои деньги на произвольные единицы. Испанский доллар, например, состоял из десяти реалов. Англичане веками пользовались запутанной комбинацией шиллингов, фартингов, крон, соверенов, пенни, гиней и фунтов, изготовленных из разнообразных металлов, с постоянно меняющейся стоимостью относительно друг друга. В шиллинге содержалось 12 пенсов, а в фунте 20 шиллингов; таким образом требовалось 240 пенсов, чтобы получить один фунт. Гинея, более крупная золотая монета, стоила один фунт плюс 1 шиллинг, или 260 пенсов, а каждый пенс содержал 4 фартинга.
Еще больше запутывало то, что каждая монета имела аббревиатуры Л (фунт), с (шиллинг) или п (пенс), но их нельзя было выразить в десятичной системе. В 1971 году Соединенное Королевство окончательно отказалось от этой непонятной системы, став одной из последних стран в мире, принявших десятичную систему. Фунт теперь состоит ровно из сотни пенсов, и цену можно выразить в категориях только фунта, а именно 1,47.
Рядом декретов Конвент, как назывался государственный законодательный орган Франции, в 1793 году ввел десятичную систему весов и мер, а также применил ее к деньгам, что вывело идеи десятичной и метрической системы далеко за пределы первоначальной цели. Радикалы от Французской революции стремились увязать революционную демократию и введение десятичной системы. Затем они обратили свое внимание на измерение пространства. Если километр способствовал стабилизации измерения расстояния, почему было не использовать метрическую систему также и в геометрии? Конвент отменил прямой угол в 90 градусов и заменил его прямым углом в 100 градусов.
Далее каждый градус был разделен на сто минут, а круг был округлен до 400 градусов вместо неудобных 360.
В порыве энтузиазма, затмившего энтузиазм Томаса Джефферсона и других пылких американцев, Конвент также принял решение перейти к исчислению времени, основанному на десятичной системе, предпочтя ее странной вавилонской системе с шестьюдесятью единицами измерения секунд и минут и двенадцатью часами. 24 ноября 1793 года Конвент постановил, что сто секунд будут составлять минуту, а сто минут час. Было изготовлено несколько новых часов, но оказалось, что такие часы, которые шли бы со скоростью десять тысяч секунд в час, было трудно сконструировать, запустить в действие и определять по ним время.
По новой системе десять часов были равны одному дню, а десять дней составляли неделю, переименованную в декаду. Три декады составляли месяц. В соответствии с новым календарем французы праздновали Новый год 22 сентября, в день осеннего равноденствия, и все летосчисление начиналось с даты учреждения Французской республики в 1792 году. В новом календаре сохранялось двенадцать месяцев, но им были даны новые названия, отождествлявшиеся с погодой во Франции во время каждого данного месяца.
Месяцы образовывали четыре сезона, каждый из которых имел в своем названии определенный набор суффиксов. Три месяца первого сезона осени, заканчивались суффиксом агге. День 22 сентября по григорианскому календарю стал первым днем вандемьера.
Несмотря на неудачу, которую потерпела революционная десятичная система часов и календаря, десятичная система монет, весов и мер принесла большую пользу, завоевала широкое признание, и Наполеон способствовал ее распространению по всей Европе по мере того, как его армия с боями продвигалась от Испании до России. Был сконструирован платиновый метр и положен на хранение в архивы французского государства, чтобы служить в качестве официально зарегистрированного метра.
Во Франции десятичное мышление превратилось чуть ли не в национальный фетиш революционного класса и его союзников в среде ученых. Принятие десятичной монетной системы способствовало подготовке законодателей и общественности к принятию десятичной системы в других областях, таких как система весов и мер. Первое систематизированное предложение десятичной системы весов и мер ведет свое начало из далекого исторического прошлого от Габриэля Мутона, викария церкви Святого Павла французского города Лиона с 1670 года.
Эта странная идея не привлекла к себе большого внимания в то время, но ученые трудились над предложением Мутона до тех пор, пока оно постепенно не превратилось в то, что сейчас нам известно как метрическая система. Ученые установили длину метра в одну десятимиллионную часть земного меридиана, проходящего через Париж. Применяя метр в качестве определяющей меры расстояния, ученые умножили его на тысячу, чтобы получить километр, а затем разделили его на 100 сантиметров и 1000 миллиметров.
Они также учредили литр в качестве меры измерения жидких и твердых тел, эквивалентной кубу, каждая сторона которого равна одной десятой метра.
Одним из первых важных сторонников научной десятичной системы в Англии был шотландский инженер и изобретатель Джеймс Уатт (1736 1819), который изобрел среди прочих механических приборов современный двигатель, работающий на основе конденсированного пара. В 1783 году он создал ряд измерений под названием философского фунта. Философский фунт состоял из десяти философских унций, каждая из которых содержала десять философских драхм (драм).
Хотя ни одна страна, в том числе и Англия, так и не приняла полностью систему Уатта, его именем была названа единица мощности, которая до сих пор называется ватт. Он также ввел термин лошадиная сила для обозначения единицы мощности, равной 747,5 ватт.
Система весов и мер Уатта имела свои отличительные особенности по сравнению с французской метрической системой, но главный принцип их действия в основном один и тот же. Система Уатта в целом непроизвольно оказала большое влияние на комитет, ответственный за создание французской системы.
Хотя новая система весов и мер была введена правительственными указами, универсальными их сделала торговля. Нидерланды, включавшие Бельгию, приняли метрическую систему в 1816 году. Многие малые государства
Под влиянием промышленников и других сторонников метрической системы монет, весов и мер ученые собрались на совещание по вопросам международной статистики во время следующей мировой ярмарки в Париже в 1855 году. Международное жюри Парижской выставки рекомендовало всем государствам перейти на метрическую и десятичную системы в целях развития науки и торговли. В порыве оптимизма жюри также пришло к заключению, что применение метрической системы будет способствовать установлению мира во всем мире. В силу своей склонности к философии ученые соединили обычный научный практицизм с мировой утопией.
Несмотря на столь высокие идеалы, Первая мировая война доказала в следующем веке, что правительства с одинаковым успехом могут вести войны с применением оружия, измеряемого как в метрической, так и в любой другой системе.
Хотя Соединенные Штаты стали первым государством, принявшим исключительно десятичную монетарную систему, вероятно, они последними примут ее для весов и мер. Уже в 1866 году конгресс Соединенных Штатов одобрил десятичную систему как оптимальную для американского делового мира, но эта идея так и не захватила американскую общественность.
Американцы, впрочем, на самом деле применили десятичную систему, однако неожиданным образом и в другой области, что нашло свое отражение в работе мало известного библиотекаря из Нью-Йорка и профессора Колумбийского университета Мелвила Дьюи. Он разделил библиотечные книги на десять категорий, которые затем продолжал делить до тех пор, пока не получил то, что стало известно как десятичная система Дьюи. В 1876 году в возрасте двадцати пяти лет он опубликовал подробности системы в труде Десятичная классификация и относительный индекс, которую постоянно модернизировал вплоть до 1931 года года своей смерти.

НАУЧНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Поскольку деньги нашли применение даже среди бедных слоев общества, а рынок распространился по всему миру, даже беднейшие крестьяне нуждались в базовых математических знаниях и в знании рыночных принципов. Этот переход к новому мышлению можно проследить по фольклору и детским сказкам того периода. Отличи-
Деньги заставляют людей превращать качественные различия в количественные. Они заставляют считать, и это определение количества ведет к чему-то, доселе невиданному, ни с чем не сравнимому. Необходимость расчетов стимулирует развитие математики, обусловливает развитие науки и в других областях.
Эта тенденция к расчетам легла в основу современного мышления, начав с повышения роли математики и науки и приведя к объективизации юриспруденции, медицины, преподавания и практически всех других профессий.
Десятичная система и ее близнец метрическая система не только изменили отношение людей к деньгам и числам, но также трансформировали человеческое мышление. Новый эмпиризм мышления, помноженный на строгую денежную дисциплину в использовании чисел и категорий, оказали большое влияние на интеллектуальное развитие в эпоху Просвещения, возникшую в XVIII веке. Новый класс интеллектуалов уже больше не стремился получать знания лишь на основе внимательного изучения
С появлением новых способов измерения и с повышением роли чисел в научных исследованиях ученые изобрели новые измерительные приборы. Наряду с усовершенствованием старых весов и часов новаторы изобрели термометр для измерения температуры, барометр для измерения атмосферного давления и гидрометр для измерения влажности.
Люди, возглавившие научную революцию, не были учеными в традиционном или классическом смысле. Им в целом не хватало университетского образования, они не были членами университетских кафедр, у них не было профессорских званий. Но зато они были практиками и зарабатывали себе на жизнь собственными руками. Эта группа новаторов включала таких умудренных опытом людей, как Бенджамин Франклин, который был типографом по роду занятий и большую часть своей жизни зарабатывал на жизнь, работая в типографии и в издательстве. Туда входили также люди, подобные Джозефу Пристли (17331804), сыну йоркширского портного.
В молодости Пристли учился, чтобы стать конгрегационным министром, но посвятил себя науке и занимался ею до тех пор, пока не лишился своего дома, который подожгли за то, что он сочувствовал французской революции. Тогда он эмигрировал в Пенсильванию, потому что это была родина его героя Бенджамина Франклина, а там он открыл кислород и провел большую часть своей жизни, занимаясь научными экспериментами.
Научная и промышленная революции прошли в исторической последовательности, хотя трудно четко разделить их этапы. Как писал ученый-историк Джон Д. Верная, не случайно интеллектуальные научные формулировки, технические перемены в промышленности и установление господства капитализма в экономике и политике развивались и процветали вместе одновременно и в одних и тех же местах.
Немецкий социалист Фридрих Энгельс первым дал определение термина промышленная революция в 1844 году в связи с быстрыми технологическими и научными переменами в производстве в предшествующее столетие. Эта революция выросла непосредственно из более ранней торговой эпохи. Мировая торговая система позволяла эффективно и дешево продавать производившийся в Англии текстиль, в Африке, Индии и в обеих Америках.
Чрезвычайно важным было установление контактов между европейцами и американскими индейцами, которые поставляли широкий круг таких новых сельскохозяйственных культур и продуктов, как красители, табак, хлопок высшего качества и каучук. Новые продукты вместе с широким развитием коммерческого рынка произвели революцию сначала в производстве текстиля, а затем и во всех областях производства.
Телекоммуникации и электричество возникли вследствие потребности в улучшении делового общения. Электричество не имело очевидного практического применения нигде, кроме увеселительных вечеринок, до тех пор, пока не обнаружили, что его можно использовать для того, чтобы отправлять послания посредством системы, известной как азбука Морзе. Группа людей, которой была нужна срочная и быстрая связь, состояла из бизнесменов, для которых новости означали деньги, поскольку они влияли на повышение и падение биржевых и сельскохозяйственных цен.
Как это часто происходило в прошлом, университетские сообщества мучительно долго вводили эти новые области исследования и знания в свою систему обучения. Не ранее середины XIX века под сильным давлением производителей и правительств главные университеты Европы неохотно начали открывать двери этим новым научным дисциплинам. Германия возглавила этот процесс, за ней последовали Англия и Франция и ту, и другую в значительной мере вдохновил успех первых всемирных ярмарок, которые укрепили связь между наукой и промышленностью.
Большая выставка в Лондоне в 1851 году имела своим результатом создание королевского научного колледжа, моделью для которого отчасти послужили обычная высшая школа и политехническая школа во Франции.
Введение научных дисциплин в установленные университетские учебные программы натолкнулось на серьезные трудности. Их часто перебрасывали в специальные политехнические школы. Крупные университеты неохотно освобождали место для науки, часто лишь потому, что группа промышленников оплачивала новую программу.
В административно-территориальном плане науки были отделены от греко-латинскои классической школы, и в университетах создавались отдельные научные секции.

Золотой жук Время потечет вспять и достигнет золотого века.

Джон Мильтон
Как и большинство великих городов, Лондон многолик, но лучше всего известен его аристократический вид, который он являет миру во время публичных мероприятий, отмеченных изысканными королевскими ритуалами. Этот лик имеет имперское выражение с церемониями, с помпой и пышным приемом правительства, действующего ныне за фасадом монархии, с головой ушедшей в традиции. Этот официальный образ обычно можно увидеть в Лондоне, в районе, известном как Вестминстер, в треугольнике, который образуют Вестминстерское аббатство, Букингемский дворец и Трафальгарская площадь. Большие открытые парки, однотипные здания казарм королевской гвардии и правительственные учреждения замыкают его прямые улицы.
В этом районе происходит большинство главных церемоний британской монархии от коронации и открытия парламента до похорон и празднования дня рождения королевы. Вестминстерский район был задуман и спланирован специально для имперских пышных процессий с роскошными каретами, гарцующими лошадьми, развевающимися плюмажами и разнообразием военных и официальных форм, в сравнение с которыми не идет ни один королевский двор со времен падения Оттоманской империи.
Менее узнаваемо для посторонних людей и случайных посетителей другое важное лицо Лондона в районе, занимающем площадь в одну квадратную милю, известное как Сити Лондона, или просто Сити. Он занимает старейшую часть Лондона, где выросли первоначальные римские поселения и был средневековый город. Сити включает в себя район, расположенный вдоль северного берега реки
Сити был финансовым центром с тех самых пор, как римляне избрали это место для строительства моста через Темзу. На протяжении примерно тысячи лет этот мост оставался единственным, и таким образом этот район стал главной торговой точкой. Большинство старых рынков сейчас сохранилось лишь в названиях улиц, которые уже давно обрели новые функции. Средневековый рынок зерна, например, занимал район, по-прежнему известный как Корнхилл (хлебный холм). Главные рынки располагались на Чипсайд, а менее крупные на Вуд-стрит (дерево), Паултри-стрит (дичь), Айронмангер-стрит (кузнечное дело), Милк-стрит (молоко), Бред-стрит (хлеб) и даже Лав Лейн (лужайка любви).
По мере исчезновения этих рынков на протяжении столетий их заменяли другие, более крупные и важные для мировой экономики.

МОСТ ИЗ СЕРЕБРА

Испанская корона извлекала дополнительную прибыль от горных разработок за счет поставок из Испании. Они поступали по правительственной монополии, которая взимала с колонистов исключительно высокую плату, и, разумеется, товары должны были перевозиться на контролируемых правительством кораблях и в организованных правительством конвоях, что еще больше увеличивало стоимость товаров. На каждую сделку в Испании существовал продажный и подарочный налог под названием а1саЬа1а, который постепенно увеличился с 2 до 6 процентов. Этот налог выплачивался с любой сделки, будь это бартер, продажа или подарок; король освобождал от него только духовенство. В 1572 году правительство распространило а1саЬа1а на все испанские территории Америки.
В дополнение к тем же налогам, что платили люди в Испании, американские испанцы должны были платить а1то]агііаг-§о 7,5 процента налога на импорт, за все товары, привозимые из Европы.
Чтобы поддерживать серебряный поток, испанские чиновники полностью реорганизовали социальную жизнь туземных народов. По прибытии в Мексику и Перу испанцы обнаружили несколько индейских общин крестьян, выращивающих урожаи и выплачивающих налоги и дань местным вождям и центральному правителю. Они быстро преобразовали эти независимые нации в колонии, организованные вокруг одного-единственного занятия: добычи золота и серебра. Сельское хозяйство было важным для колониальных властей, поскольку оно производило еду для шахтеров, которые не могли покинуть шахты, чтобы выращивать свои собственные урожаи.
Скотоводство было важным, потому что производило лошадей, мулов и рогатый скот для транспортировок в шахты и из шахт, коров для молочных продуктов и мяса. Дороги были валены, потому что позволяли легко перевозить материалы и людей к шахтам, а серебро на берег для отправки через океан.
Даже образование служило нуждам горного дела и чеканки монет. Необходимость в усовершенствовании математики для понимания новых денег возникла сразу после открытия больших месторождений серебра. В 1556 году Хуан Диас опубликовал в Мексике Зитапо сотрепсИозо ае 1аз диепЛаз о подсчете денег и превращении одной валюты в другую.
За ней последовали аналогичные книги в Перу и Мексике.

МОСТ ИЗ СЕРЕБРА

Войны и борьба европейских держав с XVI по XVIII век велись за установление контроля над богатствами Америки и над торговлей с Азией. Поначалу Испания боролась против Португалии, а затем они обе сражались против Англии, Франции и Нидерландов.
С 1500 по 1800 год рудники Америки давали 70 процентов мирового производства золота и 85 процентов серебра. Количество золота и серебра, добытых из американских шахт, увеличивалось с каждым веком по мере того, как открывались новые месторождения от Канады до Чили. Даже в начале XIX века, когда испанские колонии поднялись на борьбу за независимость, только одна Мексика производила половину мировой ежегодной добычи серебра.
На основании этих методов возник целый ряд оценок. Историки высчитали, что с европейского открытия до 1800 года было вывезено что-то между 145 ООО и 165 ООО тонн серебра в дополнение к 2739 2846 тоннам золота. По цене золота в 1994 году (примерно 380 долларов за унцию), каждый фунт золотого слитка стоил бы $ 6080, а каждая тонна, таким образом, стоила бы 12 160 000 долларов.
Общее производство золота оценивалось в 34 миллиарда долларов. Даже эти цифры, однако, не могут передать значения такого количества золота и серебра. В век, когда не было бумажных денег, введение такого количества звонких монет в финансовую систему произвело эффект, который нам трудно себе представить.
Безразличие португальцев к своей американской колонии закончилось драматически в 1695 году первой серией бразильских золотых бумов. Старатели обнаружили, что некоторые районы плоской, наносной почвы Бразилии содержат богатые залежи золотых крупинок и самородков; извлечение металла требовало много работы, но относительно простой технологии. Район Минас-Жерайс (Главные шахты), к северу от Рио-де-Жанейро, стал центром мирового производства золота. В отличие от испанцев, которые полагались в основном на труд индейцев в своих шахтах в Мексике и Перу, португальцы импортировали для своих шахт африканских рабов.
Добыче золота в Бразилии стало придаваться такое огромное значение в колониальной экономике, что португальские власти считали занятие любым делом в Минас-Жерайсе, которое не было связано с золотодобычей, нелегальным.
Добыча золота в колониальной Бразилии достигла своего апогея в два десятилетия между 1741 и 1760 годами, когда в среднем добывалось более 16 тонн. Добыча и транспортировка золота требовала работы 150 000 рабов, примерно половины населения Минас-Жерайса.
Старатели обнаружили и другие залежи золота и даже драгоценных камней дальше на запад в провинциях Гояс и Мату-Гросу. К потоку золота в казну португальских королей бразильцы добавили примерно три миллиона карат алмазов. В поисках золота и камней бразильцы все дальше продвигались в глубь континента и далеко перешли за линию, установленную Тордесильясским договором и разделившую португальскую и испанскую колонии.
Пока испанские короли проматывали свое состояние на зарубежные авантюры и войны, португальские короли тратили свои деньги на дворцы, великолепие и пышные зрелища. Правители просаживали деньги на роскошные излишества и щедро одаривали деньгами и подарками своих родственников, возлюбленных и других фаворитов двора.
Правительства и народы Испании и Португалии, казалось, одурели от всех благ, связанных с этим богатством. Оно вызвало значительную инфляцию чем больше серебра имели люди, тем больше товаров они хотели покупать, а чем больше было людей, желающих купить эти товары, тем выше становились цены. Количество производимых товаров не могло угнаться за объемом серебра, привозимого из Америки, в результате инфляция увеличивалась, уменьшая стоимость серебра и золота.
В 1776 году Адам Смит писал, что открытие богатых месторождений Америки сократило в XVI веке стоимость золота и серебра до одной трети от прежней стоимости. Установлено, что между 1500 и 1600 годами, в первом веке испанской колонизации Америк, цены в Испании выросли на 400 процентов, и по этой причине столь большие изменения стали известны как революция цен.
Хотя этот взрыв инфляции озадачил и расстроил людей, они, похоже, понимали это достаточно ясно. В 1556 году Мартин де Азпилкуета, профессор университета Саламанки, составил список причин, почему изменилась стоимость денег. Наиболее важной причиной было то, что во времена, когда денег было недостаточно, ходкие товары и труд оплачивались гораздо хуже, чем после открытия Вест-Индии, которая наводнила страну золотом и серебром . Позже это соображение было расширено и объяснено более подробно французским политическим экономистом
В докладе говорилось, что Вест-Индия стала причиной того, что в наших королевствах сократилось население, не было серебра, и они оказались под бременем обязательств и расходов, потому что Вест-Индия служила местом, через которое серебро отправлялось в другие королевства, а ведь все это серебро могло бы оставаться в наших королевствах (в Испании и Португалии. Пер.), если бы мы забирали себе и перерабатывали то, что поступает в Вест-Индию.
Испанские фермеры, скотоводы, ремесленники и фабриканты производили мало товаров, поэтому их импортировали из других стран, тем самым еще больше увеличивая стоимость и ускоряя отток серебра из страны до такой степени, что оно исчезало, едва успев появиться. Италия продавала им стекло, Венгрия медь, Англия предлагала изделия из шерсти, а Нидерланды оружие. Испания вывозила так много серебра, что стало трудно организовывать его перевозку; в дело вынуждены были вступить зарубежные перевозчики, потому что испанские корабли были заняты транспортировкой серебра из Америки в Испанию.
Испанские монархи ухудшили свое финансовое положение тем, что выслали евреев и мусульман в 1492 году, в том самом году, когда Изабелла и Фердинанд объединили страну, а Колумб совершил свое первое путешествие в Америку. Большинство испанцев христиан в то время были крестьянами, обрабатывая землю, выращивая пшеницу и оливки, разводя коров и коз, или же служили солдатами. Они были малообразованными, не могли читать и писать, не умели обращаться с цифрами. Евреи и арабы составляли образованный класс администраторов и торговцев; в их отсутствие испанцы показали себя крайне неэффективными в управлении своими финансовыми и коммерческими делами. Люди многих национальностей устремились на помощь испанцам.
Итальянские торговцы, немецкие ростовщики и голландские фабриканты быстро заполнили коммерческий вакуум, оставленный евреями и арабами, но полученную прибыль они забирали себе, в свои родные страны. Не имея своего собственного класса торговцев, испанцы вынуждены были лишь наблюдать, как их серебро течет сквозь пальцы в казну других христианских наций Европы.
Тогда короли обратились к зарубежным кредиторам. Хотя испанские монархи правили одной из самых больших и богатых империй мира, они постоянно были в зависимости от банкиров и кредиторов в Италии, Германии и Нидерландах, устанавливавших ставки в 18 процентов годовых. В 1575 году Филипп II отказался платить по своим долгам, и банкиры перестали выплачивать средства на содержание его армии в испанских Нидерландах.
Армия восстала в следующем году и захватила город Антверпен, чтобы восполнить свои потери в зарплате. Это подорвало торговлю и сбор налогов, причинив еще больше вреда Филиппу, так как обошлось ему дороже, чем если бы он продолжал платить генуэзским банкирам.
Король Филипп II постоянно занимал деньги для оплаты своих авантюр. Он снарядил свою дорогую и обреченную испанскую армаду против Англии в 1588 году; Испания провела кампании против протестантов в Нидерландах в 1568 и 1618 годах, боролась с восстаниями в Германии в 1540-х и 1550-х годах и вела войны против оттоманской Турции в 1530-х и 1570-х годах.
Знатные семьи Испании слишком кичились своим аристократизмом, чтобы озаботиться земными делами и дешевой коммерцией. Они продолжали рассматривать себя и свой класс как завоевателей мира, чья жизнь была сосредоточена на мечах, лошадях, дани и добыче. Они не могли представить себя простыми торговцами, которые перевозили ткани или зерно на караване ослов и старых баржах для продажи оптовикам на кишащих крысами пристанях или для обмена их по бартеру с простыми людьми на грязных городских рынках. Они тоже много занимали, чтобы поддерживать на прежнем уровне бросающиеся в глаза огромные расходы.
Колоссальные общественные и частные долги усиливали инфляцию.
Золото произвело такой же эффект в Португалии, как серебро в Испании. Оно вызвало потребность в новых товарах, но Португалия мало что производила помимо вина, пробки и скота. Чтобы удовлетворить свои нужды, португальцы обратились к товарам, произведенным в Англии.
Они официально оформили свои отношения договором 1703 года,, и еще больше португальского золота и вина поплыло в Англию.
Торговые партнеры Португалии и Испании извлекали выгоду от притока золота и серебра из Америки, но они переживали такую же инфляцию, что и страны Иберии. Джон Кеннет Гелбрайт отметил, что к концу XVII века цены в Англии выросли в три раза по сравнению с теми, что были до первых торговых вояжей в Америку. Зарплата за этот же период увеличилась лишь вдвое.
Добыча и торговля американским золотом и серебром продолжались под контролем испанского и португальского правительств и их представителей. В соответствии с экономическим мышлением того времени золото и серебро считались ключом к богатству, а для большинства людей они сами по себе были богатством. Чем больше у человека было золота и серебра, тем богаче он считался, равно как и страна, обладавшая большими запасами этих металлов.
Богатые чиновники и фавориты двора Испании и Португалии использовали свое богатство для покупки того, что им хотелось, солдат и снаряжение для войн, роскошные шелка, фарфор и специи. Они использовали драгоценные металлы для украшения своих домов, кафедральных соборов, своей мебели, карет и самих себя.
Говорят, что часть предметов алтаря в кафедральном соборе Толедо была сделана из золота, которое привез из Америки сам Колумб и передал его королеве Изабелле. В Риме, утверждает история, потолок базилики Санта-Мария Маджоре был покрыт первым американским золотом, подаренным папе Александру VI. Новое американское богатство оживило чахнувшую католическую церковь и финансировало борьбу против поднимающейся волны северного протестантства.
Если протестанты осуждали показное хвастовство и обращались к застывшим простым формам архитектуры и украшений, вновь разбогатевшая католическая церковь не знала чувства меры в декоре, видя в этом способ удержать и вдохновить своих последователей.
Преданные прихожане покрывали статуи своих любимых святых золотыми листьями и одевали их в шелка, расшитые золотыми и серебряными нитями. Чтобы усилить блеск золота внутри церквей, архитекторы вырезали в стенах новые окна, открывали небесный свет в крышах и устанавливали позолоченные зеркала в нишах. Это позволяло отраженному свету падать на золото, и оно сверкало и поразительно блестело в по-новому освещенном и солнечном церковном интерьере.
Ремесленники превращали излишки золота и серебра в безделушки для стола, нательные украшения и предметы поклонения. Они делали с золотом все, что могли, только что не ели его и не инвестировали.
Эта эра, известная как 811о Де Ого (золотой век), отметила апогей испанской цивилизации. Ее наиболее ценным и постоянным достижением, однако, стала не позолоченная архитектура, а литература. В литературном смысле золотой век открылся в 1522 году, когда начал писать Гарсиласо де ла Вега, и окончилась в 1681 году со смертью драматурга Педро Кальдерона де ла Барка.

МОНЕТАРНАЯ КУЛЬТУРА

Когда Испания и Португалия столкнулись с множеством трудностей в управлении своим золотом и серебром, выкачанным из Америки после 1500 года, многие другие регионы мира замечательно процветали. Распространение американского золота и серебра по Атлантике и Тихому океану открыло современную коммерческую эру. В XVI и XVII веках серебряные и золотые монеты стали принимать с готовностью, невиданной до тех пор. Теперь не только богатые люди пользовались монетами из драгоценных металлов.
Теперь хлебопек мог использовать монеты для покупки муки у мельника, который затем тратил их на приобретение зерна у фермера, а тот, в свою очередь, возвращал их пекарю за покупку хлеба. Мясник, ткач, колесный мастер, швея, красильщик и бондарь начали покупать нужные материалы и продавать свои продукты все чаще за деньги, все реже обменивать их на другие товары или услуги. Все больше налоги и церковные десятины платились деньгами, а не продуктами.
Увеличивающееся поступление монет обусловило также международные коммерческие и финансовые узы, которые начали связывать воедино региональные экономики мира. Торговцы за пределами Европы не принимали банковские переводные векселя, но с готовностью брали новые серебряные монеты, изготовленные в Перу и Мексике. Самое большое влияние вначале это оказало на Африку, где новое богатство стимулировало рост традиционного рынка рабов до невиданных прежде размеров.
Вскоре после открытия американских месторождений Африка стала частью торгового треугольника с Европой и Америкой. Африканские рабы направлялись на плантации Карибского района. Американское серебро и Карибский сахар шли в Европу.
Много серебра и произведенных в Европе товаров отправлялось в Африку, чтобы затем на них купить больше рабов для отправки в Америку.
В XVIII веке коммерческие связи растянулись от Северной и Средней Атлантики до Тихого и Индийского океанов и, в конце концов, даже до Арктики. Сеть включала в себя торговлю рабами, торговлю специями и фарфором с Китаем, опиумом с Индией, мехами с Сибирью, Канадой и Аляской.
Завоевав Америку, Испания открыла канал, через который стремительным потоком серебро перекачивалось в мировую экономику, но Испания была бессильна контролировать этот поток. Ни китайский император, ни оттоманский султан, ни персидский шах, ни русский царь не были более сведущими в управлении этим процессом, чем испанские короли. Испания выпустила силу, которая неслась по всему земному шару и управляла собой сама, независимо от церкви и государства.
Богатство Америки обезумело, и мир никогда уже не оставался прежним.

Рождение доллара

Деньги, а не мораль являются принципом коммерческих наций.
Томас Джефферсон
Только муза истории, совершенно не считающаяся с совпадением, иронией и символизмом, могла написать сценарий, по которому и доллар и атомная бомба зародились в одной и той же маленькой европейской деревеньке. История чешской деревни Яхимов напоминает дешевый голливудский сценарий, который ни один читатель не сочтет заслуживающим доверия, и ни один продюсер не захочет снять по нему фильм. И все же именно в этом небольшом местечке зародился доллар и вырос до того, что стал наиболее предпочитаемой валютой мира.
Фильм начинается с того момента, когда граф Стефан Шлик, богемский аристократ, обнаружил богатую жилу серебра вблизи дома своих предков, Замка Радости. Из этого серебра он начал секретно делать свои собственные монеты, которые стали первыми в мире долларами. Затем действие быстро перемещается к концу XIX века, когда юная девушка по имени Мария, страстно желавшая преодолеть двойное препятствие то, что она родилась женщиной и к тому же полькой использует уран из тех же месторождений, чтобы открыть радий и взойти на вершину науки.
Вскоре после получения вместе с мужем Пьером Кюри Нобелевской премии муж погибает в автомобильной аварии, а убитая горем Мария Кюри посвящает всю свою жизнь работе в лаборатории над радием, который, как она убеждена, является волшебным лекарством, но который медленно отравляет ее и приводит к смерти.
Почти вскоре после этого в чешскую деревеньку врываются немецкие солдаты, приведя с собой заключенных
Поскольку деревня находится всего в нескольких километрах от немецкой земли Саксония, многие указатели на главной улице написаны на немецком языке и рекламируют мороженое, шампанское и другие товары, которые на чешской стороне границы стоят дешевле. Иногда на обочине дороги можно увидеть автомобиль, покрытый оленьими рогами, шкурами животных и другими охотничьими трофеями, которые владелец пытается продать путешествующим немцам.
В центре деревни возвышается городская ратуша в стиле Ренессанса, которая была построена как дом графа Иеро-нимуса Шлика между 1540 и 1544 годами. Позади него прижался к земле наполовину бревенчатый дом, построенный по приказу короля Фердинанда I и предназначенный быть имперским монетным двором. В 1976 году он был превращен в музей, но уже через десять лет закрылся из-за ветхости.
Дом имел на углу окно-фонарь и гербовый щит с изображением двух скрещенных шахтерских молотков, увенчанных короной, с датой 1536 год.
Вместо того, чтобы добывать серебро и продавать его другим, граф Шлик тайком начал чеканить серебряные монеты, названные грошами. Согласно местным преданиям, он произвел самые первые монеты в своем замке в 1519 году, хотя не имел официального разрешения на такую чеканку до 9 января 1520 года.
От немецкого названия долины 1оасЫтз1Ьа1 произошло название монет ЛасЫтз1;па1егби1аеп или 1оасЫ-тзШа1егегозспеп названия слишком длинные для повседневного пользования даже для говорящих по-немецки. Монеты стали более широко известны как талергроши, а затем и просто талеры. Благодаря обильному поступлению серебра из шахт западной Богемии количество тяжелых и прочных талеров постоянно увеличивалось, а вследствие экономических и политических связей с Римской империей талеры распространились во всех ее частях, включая Испанию.
Саксонский минералог и ученый Георг Бауэр, чье латинское имя было Георгиус Агрикола, начал систематическое изучение минералов в районе Яхимова и способов их разработки. Он выпустил в 1530 году книгу о шахтах и написал первые научные трактаты о месторождениях и минералах. Позже он стал известен как отец минералогии.

Наперегонки с полицией

Наперегонки с полицией

21 июня Бернхайм и Джолли улетают в Антверпен, чтобы там, а заодно и в Брюсселе реализовать часть чеков. Конечно, реализация идет не в розницу, а оптом, сбытовая сеть уже налажена. Учтены и соответствующие накладные расходы, комиссия за реализацию может составить от 30 до 50%.
Риск быть пойманным, которому подвергается оптовый поставщик, относительно невелик. Совсем в другой ситуации находится тот, кто непосредственно реализует фальшивые деньги, его заработок относительно невелик в сравнении с шансом оказаться в руках полиции.
Надо торопиться. Масса горячего товара должна рассосаться раньше, чем полиция предпримет ответные меры. На черном рынке Парижа ежедневно десятками продаются чеки АМЭККО.
19 июня 1947 г., как мы помним, упаковки фальшивых чеков покинули подвал магазина с баром. И в тот же день м-р М. И. Седерлунд, шеф отдела детективов АМЭККО в Европе, получил сообщение о том, что к оплате был предъявлен фальшивый дорожный чек на 100 долл. Потом эти сообщения участились: из Ниццы, Брюсселя, а также из Парижа, где неопытный торговец принял за возможного покупателя своего чека сотрудника Сюрте насьональ. М-р Седерлунд высоко оценил профессиональное мастерство банды мошенников.
После скрупулезного, многочасового изучения фальшивых чеков он телеграфирует в Нью-Йорк: Высококлассная работа... Краски бледноваты, водяные знаки оттиснуты слегка сильнее, номера серий несколько темнее нормы.
В начале июля Эмиль Бенаму, невысокий, жилистый алжирец, старший комиссар Сюрте насьональ, во взаимодействии со старшим комиссаром Луи Пуарье из парижской полиции предпринимают энергичные меры. Пуарье полная противоположность Бенаму. Это рослый, бородатый, немного неуклюжий мужчина.
Что обоих объединяет, так это отличные сыскные качества, чутье не подводило их и тогда, когда приходилось сталкиваться с казалось бы неразрешимыми загадками. Оба, к тому же, эксперты с довоенным стажем по делам, связанным с фальшивыми деньгами. В компании с ними работает следователь Марсель Фрапье и М. И. Седерлунд.
Прежде всего на ноги подняты все филиалы Интерпола по всей Западной Европе. Потом подключается пресса, общественность ставится в известность о фальшивках.
Вскоре в Сюрте насьональ стекаются сведения из Швейцарии, Бельгии, Западной Германии, Скандинавии, Австрии, даже из Чехословакии о появлении фальшивых чеков АМЭККО. 3 июля 20 фальшивых чеков попадают в один из нью-йоркских банков, их следы обрываются на пилоте трансатлантического самолета. Конечная станция парижский черный рынок, но там справок не дают.
АМЭККО прислала подкрепление. 18 июля в Париж прибывает Дж. К. Ливингстон, вице-президент компании.
60-летний американец с элегантной бородкой настроен решительно: он не позволит этим парижским прохвостам вмешиваться в дела его фирмы, речь идет о престиже компании с мировым именем. Шума от него больше, чем пользы.
Между тем банда отчаянно стремится сбыть с рук горячий товар. Ситуация на рынке меняется. Сообщения в газетах сделали свое дело. Со всех сторон сообщают о появлении фальшивых чеков. 22 июля таможенники швейцарского пограничного городка Валлорб обнаружили 50 фальшивых чеков, не указанных в декларации.
Таможенники не подозревали, что чеки фальшивые, и, слегка пожурив их владельца, пожелали ему счастливого пути. Через две недели в Женеве первый секретарь миссии одной из южноамериканских стран в Париже приглашается швейцарскими полицейскими в полицейский участок. Дипломат пытался реализовать в одном из женевских банков 100 фальшивых и заранее подписанных дорожных чеков, которые он приобрел на черном рынке в Париже!
В эти же дни Жан встречает своего старого знакомого, вместе с которым он еще до войны проворачивал одно дело с фальшивыми деньгами. Это Поль Таллендье, громила с черными от жевательного табака зубами, который без труда сделал бы карьеру в фильмах-ужасах. Таллендье подвизался в роли эксперта по типографским делам еще одной банды, которая тоже собралась заняться подделкой дорожных чеков. Он готов участвовать в сбытовой деятельности фирмы Пославский и к и обещает приобщить к этому и своих людей. Встреча должна состояться на следующий день в кафе Аккей.
Жан должен принести первую партию в 400 чеков.
В назначенное время мимо кафе медленно проехал ситроен и свернул в проулок. Через две минуты в кафе вошли два господина и заняли столик недалеко от входа. В глубине зала сидят Жан и Альберт. Появляется Таллендье и знакомит четырех мужчин.
Называются не клички, которые через два с половиной года можно будет прочитать на страницах газет. Вежливость во Франции входит и в кодекс чести преступников. Месье Жильбер и месье Антон, представляет Таллендье. Жан и Альберт сами называют свои имена.
Ни одной фамилии при знакомстве, естественно, не прозвучало.
Жильбер Хайслер молодой бездельник с небольшими шансами сделать карьеру в преступном мире. Он натура артистическая, нуждается в сильной направляющей руке. Антон Берманн лет на 10 старше (ему около 40) и сделан из совсем другого теста.
Он любит подчеркивать свое дворянское происхождение, восходящее к некоему австрийскому роду, говорит по-немецки, не без акцента по-французски и на оксфорд-английском. Берманн опытен в подделке фальшивых денег и числится в розыске Интерпола.
Аккей излюбленное место самых разных людей, избегающих яркого света, а также фирмы Пославский и к. В то утро 14 июля кафе было почти пустым. И все равно пятеро мужчин предпочитают уединиться в смежной комнате, где можно без помех поговорить. Заказан легкий завтрак.
Только Жан приносит себе из буфета дешевого шипучего вина.
Таллендье, Хайслер и Берманн уважительно рассматривают чеки. Их качество вызывает похвалу. Берманн говорит, что готов войти в дело вместе со своими людьми.
Для такой небольшой партии, как лежащие на столе 400 чеков, он уже имеет покупателя и предлагает сразу же заехать к нему.
Жан кладет пачку чеков обратно в портфель и, качнувшись (бутылка уже пуста), выходит вместе с Таллендье, Хайслером и Берманном к машине, стоящей за углом. Только Альберт остается, ему не нравится эта игра, если деньги попадут не в те руки, он не хочет платить за это сломанными костями.
Ситроен выезжает к Елисейским полям и останавливается на одной из близлежащих улочек. Берманн забирает портфель и говорит Жану, что он может на некотором отдалении следовать за ним.
Постовой перед отелем Астория штаб-квартирой армии США лениво жует свою резинку и не обращает внимания на карточку, которую Берманн ему предъявляет. Жан, следуя за ним, поднимается на третий этаж, где двое субъектов в светлых пиджаках вырастают рядом с его коллегой и уводят его. Жан несется вниз по лестнице, как будто дело идет о его жизни.
Собравшись, он ровным шагом пересекает холл гостиницы и потом из укромного местечка наблюдает, как Берманна заталкивают в машину.
Все это было вполне удавшейся инсценировкой. Действующими лицами были действительно полицейские, правда, один из них уже распрощался со службой, да и второй был на грани увольнения. Оба были старыми знакомыми Берманна.
И отправились они, конечно, не в комиссариат, а в кафе, где все вместе отпраздновали удачу. Позже к ним присоединился и Хайслер. Расплатились они, не скупясь, стодолларовым чеком, конечно, фальшивым.

Окончательный расчет

Точно сказать, сколько чеков из 6 тыс., изготовленных в подвале под баром, разошлось, найдя покупателей, невозможно. За два с половиной года напряженного труда полиции удалось обезопасить 1100 фальшивых чеков. Но и много лет спустя фальшивые чеки появлялись то на Ривьере, то в Южной Америке.
Америкэн экспресс компания получила в порядке компенсации нанесенного ущерба (прежде всего морального, так как была задета репутация фирмы и ее авторитет у клиентов) 20 млн. франков.
Таллендье, который, очевидно, не подозревал о спектакле, который разыграет Берманн, позднее присоединился к Жану и Альберту. Вся троица попалась на подделке продуктовых карточек. Хайслер подвизался продавцом фальшивых почтовых марок. Он потерял свободу, когда пытался распространить среди филателистов слишком много саксонских треугольных почтовых марок. Берманн настолько уверовал в свою удачу, что рискнул распространять фальшивые доллары в американской зоне оккупации Германии.
Военный суд приговорил мошенника, в течение многих лет разыскивавшегося Интерполом, к 12 годам заключения. Джолли, почувствовав опасность в афере с фальшивыми дорожными чеками, совершено внезапно скрылся и смог следить за процессом, проходившем в марте 1950 года в Париже, со стороны, в полном комфорте, листая французские и нью-йоркские газеты. Ни в одном из сообщений не было названо его настоящее имя, хотя он был прекрасно известен парижской полиции. Но его так и не привлекли к суду, и вышел он из аферы с белоснежной манишкой. Так же легко миновало правосудие и второе главное действующее лицо аферы Збигнева Пославского.
Он вовремя отправился в Израиль и стал там владельцем небольшого отеля.
Из 59 обвиняемых на судебном процессе в марте 1950 года 50 были признаны виновными. Их приговорили к разным срокам тюремного заключения, от нескольких месяцев до девяти лет, а также к денежным штрафам, размер которых доходил до 6 млн. франков. Главными обвиняемыми на суде были: Сути, Хайслер, Жан, Перрье, Жанин, Таллендье и Луп.
Заочно был осужден Бернхайм, который оказался таким же неуловимым, как Пославский и Джолли.
М-р Дж. К. Ливингстон, придя в согласие с собой и с миром, вернулся в Штаты. М. И. Седерлунд без заметного ущерба перенес удар, нанесенный его репутации ведущего детектива АМЭККО.
Эмилю Бенаму вскоре пришлось столкнуться с новыми задачами, решение которых найти было совсем не просто. Его лучшее дело было еще впереди, оно принесло ему славу Мэгре в делах с фальшивыми деньгами. Это было дело гениального одиночки изготовителя фальшивых денег Боярского.

Утраченный гений: дело Боярского

Месье Эмиль Бенаму переживал и более удачливые времена. Старший комиссар отдела по борьбе с фальшивыми деньгами выиграл не одну кампанию против фальшивомонетчиков. Последнее его громкое дело слушалось в суде шесть лет назад.
Тогда он здорово помог фальшивомонетчику Верзини уединиться в тюрьме на 20 лет.
Но сейчас где-то обитает человек, взять которого ему пока не по силам. Это не банда, а именно одиночка. Бенаму достаточно опытен, чтобы утверждать это с большой долей уверенности. Деньги появляются только в единичных, авторских экземплярах. Сначала это была банкнота в 1 тыс. старых франков, на которую эксперт Банка Франции обратил внимание в 1951 году.
Распознать подделку было так же трудно, как и шесть лет спустя, когда появились вызвавшие подозрения банкноты в 5 тыс. франков. И вот последние произведения мастера фальшивок новые 100-франковые банкноты. Новыми они были только в смысле обновленной валюты (в 1960 г. во Франции была проведена денежная реформа), сами же купюры загадочным образом были состарены.
Он не мог бы перечислить все совещания, заседания и беседы с представителями национального банка, министерства внутренних дел, где пытались найти разгадку этого феномена. За 12 лет так и не удалось нащупать хоть какую-нибудь ниточку. Конечно, проводились многочисленные анализы, прежде всего бумаги, на которой были напечатаны фальшивые деньги. Вывод все эти банкноты изготовил один и тот же человек. Неизвестно было даже, мужчина это или женщина.
Во всяком случае соперник, способный на такую тонкую и точную работу, вызывал у комиссара уважение. Это не мешало темпераментному южанину каждый раз разражаться проклятиями, как только речь заходила об этом фантоме.
Не один раз комиссар призывал Банк Франции обратиться к помощи населения в выявлении преступника. Каждый раз он наталкивался на ответ: это совершенно невозможно, так как невозможно указать ни один достоверный признак, по которому и дилетант мог бы отличить поддельные деньги от настоящих. Надо заботиться о спокойствии населения. Таким образом, французскому национальному банку не оставалось ничего другого, как только аккуратно принимать фальшивые банкноты и обменивать их на настоящие.
Один постоянный признак установить все же удалось: автор на относительно крупных партиях своих банкнот не менял номера серий. Но так как банкноты поступали в обращение поштучно, проследить за их номерами было практически невозможно.
1963 год. Конец ноября. Бенаму стоит у окна. Серое небо расщедрилось на хороший дождик. Караваны автомобилей, вялая зелень сквера, колеблющееся море зонтов.
Телефонный звонок. Разуверившийся в успехе комиссар впервые обрел надежду в своей долгой беспросветной борьбе с невидимым противником.
В почтовом отделении на бульваре Бессьер работают чертовски наблюдательные люди. Оттуда поступило сообщение о том, что некий посетитель с пачкой 100-франковых банкнот приобрел различные ценные бумаги. Служащий по номерам банкнот определил, что они фальшивые. Но человек уже вышел на улицу и как раз садился в машину.
Служащий все-таки успел запомнить номер и дал описание посетителя: ему лет 50, он крепкого сложения...
Бенаму просит оставить ему номер автомашины, благодарит и вешает трубку, тут же связывается с полицейским управлением. Владельцем рено оказывается Алексис Шувалов, родившийся в 1927 году в семье русских эмигрантов в Ницце, проживающий... Бенаму записывает полученные данные и уже через несколько минут инструктирует своих людей.
Большая операция, пока что нужно организовать тщательное наблюдение, никаких арестов, подробный инструктаж на почте, постоянная связь с управлением...
Проходит почти три недели, прежде чем Шувалов 23 декабря 1963 г. снова появляется на почте. Служащий спокойно принимает пачку банкнот и протягивает клиенту облигации. Потом Шувалов направляется с теми же целями в другие банковские филиалы.
Он повторяет свой обход 30 декабря 1963 г., 7 января 1964 г., 17 января в дело вступает полиция.
Алексис Шувалов все отрицает. Он не виновен. Какие фальшивые деньги? Да он их и в руках никогда не держал. Откуда у него эти банкноты?
Надо подумать... Когда полиция начинает проявлять нетерпение, Шувалов вспоминает: Ну, конечно... Как же я мог забыть? Мой кузен Антуан Довгье, у нас с ним были кое-какие расчеты. Довгье, оказавшись в полиции, долго не раздумывает.
Он дает показания, что он получил деньги от своего друга Чеслава Боярского. Где его можно найти? Он живет в Монжероне, там он построил себе красивый дом.
Через пару часов несколько машин останавливаются перед домом в Монжероне, авеню Сенар, 33. Это скромный, но с большим вкусом построенный дом с ухоженным садом. Полиция прибыла, не имея ордера на обыск, след был настолько горячим, что решили не тратить времени на официальный запрос. Боярский протестует, но его просто отодвигают в сторону. Что находится в чемодане?
Не ваше дело!
Боярский пытается бороться с полицейскими: Это незаконно! Это налет!
Чемодан открыт. В нем пачка новеньких банкнот. Это фальшивые деньги!
Они конфискованы, месье Боярский!
Когда позднее содержимое чемодана проверяют эксперты Банка Франции, выясняется, что деньги настоящие.
Обыск в конце концов завершается безрезультатно, но полиция считает, что найденные деньги сами по себе являются уликой и поводом для серьезного разговора в Париже с их владельцем. Подозреваемый с порога отметает все обвинения в изготовлении фальшивых денег, к этому моменту готов и официальный ордер на арест. Практически одновременно с ордером Бенаму получает сообщение из Банка Франции, содержание которого нам уже известно.
Комиссар воспринимает его, не дрогнув. За свою многолетнюю службу в отделе по борьбе с фальшивыми деньгами он вывел на чистую воду свыше 200 мошенников, он знает своих клиентов. Все они, большие и маленькие, делятся на разговорчивых и скрытных. Боярский скрытен.
На вопросы отвечает обдуманно и неохотно.
В его доме на авеню Сенар ничего не нашли. Случается и такое. Значит, поторопились, слишком уверовали в близкий успех, думали, что имели дело с обыкновенным преступником.
Алжирец аккуратно переводит разговор на дом Боярского. Хозяин гордится своим домом. Он понимает в этом толк, это его профессия, он инженер-строитель. Боярский сам спроектировал свою виллу, сам участвовал в строительстве и с начала до конца осуществлял авторский надзор за строительством.
Это именно то, что хотел услышать Бенаму.
Снова полицейские наряды отправляются в Монжерон. Простукиваются все стены, перекрытия, весь дом снизу доверху. Внимательнейшим образом обследуется подвал. Работа идет непрерывно в течение восьми часов.
Все устали, уже потеряли надежду. В последний раз в гостевой комнате свернут ковер, на котором стоит большой письменный стол хозяина дома. И как раз под этим столом полицейских ждет удача: здесь находится мастерски замаскированный спуск в подвальное помещение.
Его площадь всего 6 кв. м, но здесь есть все необходимое, начиная от рулона бумаги до пресса.
Через несколько месяцев в этом подвальном помещении в присутствии свидетелей произойдет чудо. Боярский пояснит со всеми подробностями, что он делал, чтобы изготовлять совершеннейшие во всем мире фальшивки. Чиновники следствия вне себя. Этот человек обладает удивительными, феноменальными способностями.
Перед ним бледнеет вся история изготовления фальшивых денег.

Жизненный путь

Все в облике этого человека значительно: высокий лоб, узкий, несколько великоватый нос, энергичный подбородок, живые глаза за стеклами очков и, наконец, тяжелая, прямая походка. В первый раз он входит 12 мая 1966 г. в зал суда присяжных на берегу Сены. Это тяжелые шаги карлика, возомнившего себя великаном.
Это, вероятно, происходит подсознательно. Рост Боярского 1 м 58 см. Тяжелая поступь характерна для многих невысоких людей.
Но человек, которого один французский судебный репортер окрестил профессор Косинус, так как форма его головы блестяще иллюстрирует ставшее нарицательным прозвище высокообразованных людей яйцеголовые, на самом деле явление исключительное, хотя и в негативном смысле. Журналисты, собравшиеся в зале суда, не клеймят, а скорее сочувствуют ему. В их репортажах звучит тихая мелодия реквиема по потерянному гению, которому общество не смогло предложить ничего иного, кроме карьеры преступника.
Художник, маг, гений, само лукавство так называет его Юманите. Репортер из Монд пишет о его удивительных, необыкновенных способностях, считая его самым оригинальным фальшивомонетчиком своего времени.
13 лет понадобилось французским стражам порядка, чтобы арестовать этого врага государства, паразита на теле общества, который успел выпустить фальшивых денег на сумму 249 млн. франков (в этой цифре суммированы старые и новые франки. Действительный эквивалент фальшивых банкнот так и не был установлен. Французский национальный банк на процессе заявил об ущербе в 1,1 млн. франков. Нанесенный ущерб оценивается и в 3,6 млн. франков).
Уже один этот факт вынудил публику, собравшуюся в зале суда, отнестись с уважением, а затем с симпатией к главному обвиняемому, по мере того, как слушатели узнавали о его жизни.
Чеслав Боярский родился в 1912 году в польском городке Ланцут в семье мелкого коммерсанта. В львовском политехникуме изучал политическую экономию, через несколько лет получил в университете Данцига диплом инженера-строителя. В начале второй мировой войны он офицер польской армии.
В 1940 году в Марселе он вступает в ряды Сопротивления, победу встречает в составе батальона польских добровольцев в Париже.
Многие его боевые друзья возвратились на родину. Чеслав Боярский решил, что во Франции он найдет лучшее применение своим способностям. В Бобиньи, северном пригороде Парижа, он снимает маленькую квартиру и превращает ее в мастерскую. Там он самозабвенно работает, изобретает, получает патенты: за изготовление пластмасс, за электробритвы, за ротационные моторы... Но ему не удается найти заказчика, его изобретения оказываются никому не нужными.
Дипломы Боярского о высшем образовании не признаются во Франции, он не может занять положение, на которое рассчитывает. Уже немолодой человек продолжает мастерить, выдумывать, изобретать. В 1948 году он женится на молодой француженке из состоятельной семьи. Сюзанна, а также ее родители верят в его талант, поддерживают честолюбивого изобретателя. Но это не выход.
Чеслав Боярский не может жить подаянием. В тот же год у какого-то старьевщика за 200 старых франков он приобретает неисправное биде старого режима. Из него он делает мельничную установку для переработки бумаги.
Инженер-строитель, абсолютно не знакомый с полиграфией, штудирует специальную литературу и строит небольшой пресс. Потом он занимается изучением паутины тончайших линий и точек на банкнотах, которые также очень далеки от технических чертежей, в коих он практиковался в Данциге. Чеслав чертит, рисует, занимается гравировкой, работает резцом, смешивает краски. Отрешенно, упорно, отчаянно он идет к своей цели.
То, чего он не может получить от общества нормальным путем, он сделает сам. И с той же точностью, какая присутствует в клубке линий и портретах Мольера и Гюго, он имитирует также следующие слова: Подделка государственных банкнот, а также использование фальшивых денег в соответствии со ст. 139 уголовного кодекса караются пожизненным тюремным заключением.
Это наказание распространяется и на тех, кто ввозит фальшивые банкноты во Францию.

Наполеоновские фабрики фальшивых денег

Все транспорты купцов, двигавшиеся на запад, обыскивались, прусские деньги не подлежали вывозу. Вскоре другие господа присоединились к прибыльному делу: герцог Вюртембергский, герцог Саксонский-Веймарский-Айзе-нахский, граф фон Штольберг, герцог Мекленбургский-Шверинский и некоторые другие. Масштаб производимых ими денег увеличился до 45 и 44 талеров из марки.
Вину за монетные махинации возложили на евреев, так как арендаторами королевских и многих других монетных дворов являлись в основном представители этой нации. Конечно, и в их руках оседало немало из того, что они делали по приказу своих господ. Восстановленный
дворец Эфраимов в одном из районов Берлина стал ярким свидетельством власти Эфраимов, которые при Гогенцоллернах были в большой чести, а глава предприятия получил ранг тайного советника. Эфраим и сыновья
занимались денежным обманом, но действовали по указке своих господ. Они опасались последствий незаконного обогащения, как черт ладана. Разоблачение означало бы не только потерю предприятия, о чем свидетельствует судьба казненного в 1573 году монетчика Липпольда.
И в том случае речь шла об узаконенном убийстве, потому что Липпольд мог доказать, что ни одного геллера не взял себе. Он должен был с позором умереть, потому что преемнику скончавшегося в 1571 году курфюрста Иоахима II был нужен повод для организации погромов и присвоения имущества живших в Бранденбурге евреев. Следующий эпизод доказывает, что не евреи были ответственны за фальшивомонетничество Фридриха II.
Англия обещала Пруссии за кампанию против Франции, Австрии и России значительные субсидии, предоставление которых было начато в середине 1758 года: золото стоимостью 1 367 626 и серебро стоимостью 2 655 388 имперских талеров. Изготовление монет из полученных драгоценных металлов было поручено не арендаторам-евреям, а осуществлялось самим государством. Король узнал, что существуют способы облагораживания меди.
И вот мы имеем возможность прочесть предписания короля тайному военному советнику Фридриху Готтхольду Коппену, Мейсен, дата 11 ноября 1760 г.: Я располагаю информацией, что существует способ рафинирования меди, при котором обработанная рафинированная медь может использоваться вместе с золотом для чеканки монет, внутренняя ценность которых значительно выше, чем стоимость монет, сделанных из обычной меди. Если сейчас дополненные плохой медью монеты с изображением Фридриха (эти монеты должны были быть золотыми. Прим. пер.) по своей ценности примерно соответствуют 2 талерам, 12 грошам, то использование рафинированной меди повышает их стоимость до 4 талеров... Так как это может дать значительную прибыль и увеличить доходы от чеканки монет, я пришел к решению, что все золото, субсидированное англичанами и пока не превращенное в монеты, должно быть использовано в соответствии с этим способом на монетном дворе в Берлине.
Все должно оставаться в моей собственности, чтобы никакие евреи-монетчики не имели с этим ничего общего и не могли отчеканить ни одной монеты из оставшегося английского золота. В том же приказе король обязывает директора берлинского монетного двора и его главного мастера к строгой секретности.
Просвещенный абсолютный самодержец опять оказался в плену трюкачества алхимиков. Надо сказать, что приказ свидетельствует о том, что его автор не вполне в ладу с немецким языком да и знаниями английской литературы похвастать не может. В противном случае ему были бы известны комедии Бена Джонсона.
В появившейся в 1605 году и с тех пор известной почти каждому англичанину (речь, конечно, идет в первую очередь о современниках Фридриха II) комедии Эй, к востоку ее авторы Бен Джонсон, Джон Марстон и Джордж Чампен показали, как подмастерье Квиксильвер, обучающийся золотым делам, дает шкиперу Сигаллу квалифицированный урок фальшивомонетничества: Даже самый последний подмастерье знает, как это делается. Но я расскажу тебе, как ты сам можешь заставить медь побледнеть. Возьми мышьяк это прекрасный яд. Промой его три-четыре раза, потом помести в стакан с химией, пусть он превратится в отвар. Через 24 часа он будет готов.
Этим твердым порошком нужно тщательно натереть хорошенько вычищенную медь. Дело сделано. Квиксильвер знает также рецепт утяжеления фальшивой монеты.
Но давайте довольствоваться тем, что мы только что узнали.
Химия это, по всей вероятности, винный камень. В 1626 году один фальшивомонетчик из Люксембурга признался, что если в расплавленную шведскую медь (медь с небольшим содержанием серебра) добавить мышьяк и винный камень, то она становится белой, как монета в три су.
Как прусский король собирался делать золотые монеты еще более золотыми остается загадкой. Во всяком случае, он распорядился новые золотые монеты с изображением императора Августа чеканить не в 11, а в 7 карат, после чего возмущался, почему его фокус не удался и никто не хочет брать плохую золотую монету по ее объявленной стоимости.
В соответствующей исторической литературе, где Фридрих II объявляется не только великим, но и единственным, о денежных аферах короля не упоминается вовсе. В других трудах вся вина за эти преступления возлагается на евреев-монетчиков. Имена монетчика-арендатора Даниэля Итцига и банкира Натана Фейтеля Эфраима становятся в Берлине символом мошеннического еврейского ростовщичества, вообще прозвищем евреев.
Бенжамин Фейтель Эфраим, сын Натана, оставил нам интересные воспоминания и зарисовки того времени, в особенности о том, что касалось отношения Фридриха к Польше: Фридрих всегда рассматривал Польшу только как прусскую колонию, широко трактуя мудрую и хитрую фразу Соломона: милость к соседу это грех.
К этому времени король решил произвести уменьшение содержания драгоценного металла в монетах. То, как он хотел это сделать, было неправильным. Он не хотел ничего слышать о том, что содержание металла в монете не может быть совершенно произвольным. Для того, чтобы разубедить его в этом, я привел пример с разменной монетой. Мне хватило мужества признаться в том, что я не внял его приказу, но, бог свидетель, я всегда следовал правилу, что из всех циркулирующих монет не больше 1/10 должно приходиться на разменные монеты.
Я не мог предвидеть появления Шуленбурга (граф Фридрих фон Шуленбург (17421815 гг.), министр и генерал-почтмейстер Пруссии, оповестил берлинцев после поражения пруссаков под Йеной и Ауэрштедтом (1806 г.): Спокойствие это первая гражданская заповедь) и его партнеров, которые выпуском ущербных монет создали в стране бедственное положение.
Чеканку ущербных монет король обосновывал следующими соображениями: для того, чтобы не допустить подъема промышленности в Польше, необходимо привести в негодность основной измеритель, оценивающий и воплощающий в себе все предметы, польские деньги.
С одной стороны, я не рискнул говорить ему о несправедливости этих действий. Он бы наверняка ответил: Смотри-ка, еврей, а разыгрывает из себя честного человека. С другой стороны, они вполне совпадали с моими интересами...
Голод распространился на весь континент (имеется в виду засуха 17701772 гг.). Я должен был на фальшивые польские деньги закупать в Польше овощи и зерно.
Это честные слова. Эфраим не снимает с себя вины. Он подтверждает, что Фридрих был фальшивомонетчиком высокого полета: Меня обвиняли, говорили, что я присвоил себе часть того, что было получено в результате чеканки и распространения голландских дукатов, рублей и т. д. Я же уверяю, что моей доли в этом деле нет.
Неважно, кто не только чеканил чужие монеты, но и облегчал их (Бенджамину Эфраиму во время подделки дукатов было 15 или 16 лет). Приказ исходил из королевского кабинета. Тайный советник Прусского королевства Бенджамин Фейтель Эфраим завершает портрет Фридриха великого, но не единственного (монарха-фальшивомонетчика) словами: Привязанность большого человека чеканить в уменьшенном виде чужие монеты восходит еще к Семилетней войне.
Эта страсть не покидала его, так как тем самым король находил не только необходимые для ведения войн средства, но и скрытым образом взимал контрибуцию со своих соседей.
Мы не хотим расставаться с большим прусским фальшивомонетчиком, не приведя суждение великого немецкого поэта о развитии денежных дел в Пруссии в дальнейшем. Генрих Гейне в своих Путевых картинах пишет: В денежной политике Пруссия продвинулась далеко вперед. Там умеют, смышлено примешивая медь, сделать так, чтобы щеки короля на новой монете краснели.
Но это относится к тому времени, когда прусские серебряные сокровища из берлинского замка давно уже попали на монетные дворы, за несколькими редкими исключениями. А бравая прусская армия пережила не одно позорное поражение.

Наполеоновские фабрики фальшивых денег

Летом и осенью среди бурно разросшейся неухоженной зелени можно было рассмотреть только верхний этаж небольшой виллы, которая находилась невдалеке от Монружа, южного пригорода Парижа. Только старики могли припомнить, что когда-то она принадлежала состоятельному господину и в те времена вокруг нее был разбит небольшой парк, за которым с любовью следил садовник, дружелюбный невысокий человек. С 90-х годов дом стоял пустой, закрытыми были и ворота сада.
Кому-то все-таки показалось, и он не преминул сообщить куда следует, что в доме началась новая жизнь. Этот кто-то, прогуливаясь как-то погожим вечером, заметил свет за завешенными окнами, а потом расслышал и звуки, напоминающие стук. Дом будто бы оживал.
Однако проходили недели и месяцы, но дом и сад оставались прежними. Видели нескольких мужчин, заметили карету, которая пару раз проезжала поблизости. Старая женщина, работавшая на огороде, видела и кучера и готова была поклясться, что разглядела у него копыта.
При этом она истово крестилась.
Постепенно все больше людей целыми днями сплетничали о шуме в покинутом доме. Однажды летом 1811 года несколько жителей явились в жандармерию, чтобы рассказать о делах, творящихся на подозрительной вилле. Конечно, они не верят, чтобы там поселился сам сатана, но все равно что-то неладно.
К тому же еще не была забыта история Луи Мандрэна и его банды, которая занималась фальшивомонетничеством.
Жандармы усмехались: Шли бы вы по домам. Дом в полном порядке. Там работают люди и по поручению правительства ведут определенные изыскания.
Что в этой информации соответствовало действительности, так это то, что действительно в доме выполнялось правительственное задание. Изыскания же в просторечии назывались фальшивомонетничеством.
Домик в Монруже был фабрикой фальшивых денег, принадлежащей Наполеону Бонапарту. Первая продукция фабрики банковские билеты венского банка. Необходимый исходный материал был заготовлен в Вене, пока она была под властью Наполеона в 1805 году.
Поставки банковских билетов на светло-серой бумаге, однако, были скоро остановлены, так как 2 апреля 1810 г. Наполеон женился на Марии-Луизе, дочери австрийского императора. И все-таки немногочисленные партии фальшивок дошли до Австрии.
Когда бдительные жители Монружа явились в жандармерию, фабрика работала над куда более объемным заказом: подделывались русские ассигнации.
Война с Россией самое позднее в конце 1810 года была решенным делом. Царь Александр I 26 декабря 1810 г. пишет своей сестре Екатерине: Кажется, прольется новая кровь. Я по крайней мере сделал все, что было в человеческих силах, чтобы это предотвратить. 23 июня 1812 г.
наполеоновские войска переправились через Неман. Начался русский поход властолюбивого корсиканца.
Оборудование типографии из Монружа было перевезено в Варшаву, где вскоре было запущено новое производство фальшивых денег. Позднее, после падения Москвы, его филиал был создан в одном полуразрушенном здании на Преображенском кладбище, которое в то время находилось за городом. Очевидно, существовал и еще один филиал непосредственно в Москве.
Некий К. Мартене, офицер русской армии, участник отражения французской агрессии, писал в своем дневнике: Когда мы ехали по улицам второй столицы России, в одном из полу сгоревших домов мы нашли хорошо оснащенную фабрику фальшивых денег со всем необходимым: машины, инструменты, а также массу готовых ассигнаций. Они были сделаны настолько искусно, что отличить от настоящих денег их было просто невозможно.
Здесь кроется небольшая загадка. Знал ли Наполеон о двух типографиях в Москве и под Москвой? Или это творчество на свой страх и риск французских офицеров?
Склад изготовленной в Монруже (и, наверное, в Варшаве) продукции располагался в Вильно. Но маркиз Коленкор, главный придворный конюшенный Наполеона, в своих воспоминаниях поделился с нами впечатлениями о том, как возвращающийся в Париж император с отчаянием воспринял известие о сдаче Вильно, его последнего бастиона в России. С неописуемым нетерпением он ожидал приезда и доклада герцога Бассано (Г.Б. Марэ, наполеоновский министр иностранных дел). В первую очередь он хотел знать, удалось ли уничтожить фальшивые русские банкноты, хранившиеся в Вильно.
От наших людей можно ожидать, что они вполне могут забыть об этом, говорил мне император. Они могут и перепоручить это дело кому-нибудь, кто в поисках наживы может пустить их в оборот. Было бы неприятно, если в руки русским что-нибудь попадет.
Он добавил, что от некоторых частных лиц знает, что после его проезда через Вильно эти банкноты были поделены, и это его беспокоило. Наполеон, вероятно, планировал пустить фальшивые деньги в обращение в качестве оккупационных денег только тогда, когда он был бы уверен в победе.
Ассигнации, преимущественно достоинством в 25 рублей, но были и 50рублевые, крупными партиями поступили в обращение. Они были сделаны весьма тщательно, хотя не обошлось и без ошибок. Так, на некоторых экземплярах было напечатано государственная вместо государственная или холячей вместо ходячей.
Когда впоследствии русское правительство изъяло из обращения все 25-и 50-рублевые ассигнации, выяснилось, что в ходу было 70 млн. рублей фальшивых денег.
Мы подошли к важному рубежу, отделяющему раннюю историю фальшивых денег от современной. Уже в XIX веке начинается своеобразное соревнование: государство стремится использовать технический прогресс, чтобы с большим успехом изготовлять фальшиво-надежные банкноты. В свою очередь, частные фальшивомонетчики тоже не стоят на месте, в духе технических новшеств развивают собственные технологии, чтобы надежно фабриковать фальшивые деньги.
Критерием подлинности банкнот в конечном итоге становится бумага. Но и он ненадежен. Поль Эдель, французский эксперт в области фальшивых денег, уже в конце XIX века писал, что равнодушие общественности играет на руку фальшивомонетчикам.
А что касается экспертизы бумаги, из которой сделаны банкноты, то его полный горького юмора совет состоит в том, что лучше всего сначала сжечь деньги, а потом анализировать пепел.
И еще одно достойное внимания обстоятельство. Частные фальшивомонетчики постоянно расширяют поле деятельности. И в настоящее время не проходит и года, чтобы за решетку не попало несколько десятков фальшивомонетчиков, а это лишь вершина айсберга. Но нельзя габывать, что фальшивомонетничество расцветает пышным цветом и на государственном уровне. Сегодня, правда, используются более совершенные методы.
Цель, к которой веками стремились цезари, Аларих II, Филипп IV и сотни их коллег, современников и потомков, облегчить кошелек простых людей, реализуется сейчас гораздо проще и в куда больших масштабах. Конечно, сегодня это называется не слишком прозрачным словом инфляция. Но и международные аферы с бумажными деньгами, приводимые в движение от лица государства, достигли в XX веке такого размаха, что Фридрих II или Наполеон предстают неумейками-любителями.

Аферы вокруг коллекций

Считают, что между фальшивомонетчиком и тем, кто подделывает монеты, нет никакой разницы: все сказано самим словом. Криминалисты и нумизматы придерживаются иного мнения. Фальшивомонетничество было промыслом высокопоставленных и рядовых мошенников во времена монетного хозяйства, когда облегчался вес монет или уменьшалось содержание в них драгоценных металлов.
Тем самым народному хозяйству и простым людям наносился ущерб. Позже под фальшивомонетничеством стали понижать и подделку бумажных денег.
Час изготовителей поддельных монет пробил лишь тогда, когда людям пришла в голову мысль собирать монеты разных стран и эпох. А это произошло примерно через 600 лет после того, как была отчеканена первая монета. Во всяком случае Светоний, биограф римских императоров, живший на рубеже I века н. э., упоминает, что император Август (63 г. до н. э. 14 г. н. э.) любил в дни празднеств одаривать друзей старыми монетами. Плиний (23 79 гг.) в своей Истории сообщает, что фальшивые монеты вызывали большой интерес среди римских патрициев, и они охотно давали за один фальшивый денарий несколько настоящих.
Вполне возможно, что такой спрос побудил римских фальшивомонетчиков, недостатка в которых не было, к расширению своих дел.
В полную силу подделыватели монет развернулись в эпоху Ренессанса, когда в кругах высшей знати модным стало коллекционирование монет, в особенности античных, и оборудование специальных монетных кабинетов.
Среди коллекционеров монет были и такие известнейшие личности, как Микеланджело Буонаротти, Джорджио Вазари, императоры Максимилиан I и Карл V, папа Пий IV, испанский король Филипп II, Эгмонт, Альба, Екатерина Медичи, Антуан и Иоанна Наваррские, архиепископы Кёльна и Майнца. Губрехт Гольций (1526 1583 гг.), голландский художник и историк, в своем дневнике упоминает не менее 950 монетных кабинетов, которые он посетил. Со своим трехтомным трудом Памятники римской и греческой античности, заключенные в старинных монетах он был одним из тех, кто заложил основы нумизматики как вспомогательной исторической научной дисциплины.
В то время только в Риме была 71 крупная коллекция монет, в Неаполе 47, в Париже и Аугсбурге по 28, в Венеции 25, в Брюсселе 23 и в Антверпене 22 коллекции.
Эта еще не вполне изученная наукой страсть представителей княжеских и буржуазных семей демонстрировать свою власть возможно полной коллекцией прежде всего античных монет не осталась безответной. Спрос удовлетворялся соответствующим производством, которое с самого начала сулило его мастерам весьма значительные доходы. Копирование особо редких и чрезвычайно привлекательных для коллекционеров монет и медалей и сегодня остается довольно прибыльным занятием.
Среди крестных отцов этого ремесла чаще других упоминаются Витторе Камелио (14601537 гг.), Джованни Кавино (15001570 гг.) и их общий друг Алессандро Бассиано. Среди нумизматов они не считаются собственно фальшивомонетчиками, так как их копии античных монет подтверждают искусство гравировщиков. К тому же, из их мастерских выходили и многочисленные авторские медали. Считается, что они продавали искусно изготовленные римские монеты в качестве копий и тем не менее имели большой успех среди коллекционеров. Античные монеты, изготовленные в мастерских Камелио, Кавино или Бассиано, позднее стали известными как падуанские и считаются подлинными медалями эпохи Возрождения.
Однако не стоит отмахиваться от мнения скептиков, которые, конечно же, усомнятся в том, что эти мастера работали исключительно из любви к античному искусству. Преданность искусству это излюбленное оправдание фальшивомонетчиков, призванных к ответу. Конечно, никто спустя 400 лет не угрожает Джованни Кавино судебным расследованием, он не нуждается в адвокате, который в суде отстаивал бы его исключительно благородные мотивы.
Но тогда с тех же позиций надо подходить и к творчеству других мастеров, таких как, например, неаполитанский художник и архитектор Пирро Лигорио (15101583 гг.), который однозначно считается фальшивомонетчиком, хотя его подделки приравниваются к падуанским.

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА

Но к 90-м годам латиноамериканским республикам удалось стабилизировать свои валюты, и уставшие граждане стали жить в относительном уюте простой двузначной инфляции. Однако гиперинфляция продолжала шествовать по земному шару, став бедствием на этот раз для республик бывшего Советского Союза, граждане которого почти семьдесят лет жили в условиях чрезвычайно стабильной, хотя и не особенно ценившейся и не везде принимаемой валюты. Когда Советский Союз распался, а вместе с ним распалась и система распределения ресурсов и фиксированных цен, стоимость рубля упала.
Союзные республики, выпустившие собственные деньги, но привязанные к рублю, обнаружили, что их валюта падает еще быстрее, чем российский рубль. Больше всех пострадала Украина, которая практически не имела опыта в качестве независимого государства с собственной валютой. В начале 90-х годов политики и бюрократы на Украине даже не могли подобрать подходящее название своей валюте.
Так называемые купоны были просто плохо напечатанными банкнотами, которым не хватало даже глянца поддельных денег.
При стабильном развитии инфляции при всего лишь 5 процентах в год деньги теряют половину своей стоимости, и, следовательно, цены удваиваются только за четырнадцать лет. Таким образом, если инфляция составляет в год 5 процентов, дом, который в 1985 году стоил 100 000 долларов, будет продан к 1999 году за 200 000 долларов. При 10 процентах в год цена того же дома вырастет вдвое за семь лет.
Таким образом, дом, который в 1985 году стоил 100 000 долларов, к 1999 году будет стоить 400 000 долларов.
Когда конгресс Законодательным актом о монетарной системе 1792 года приравнял доллар к золотой монете, стоимость доллара была установлена на отметке 19,75 доллара за тройскую унцию. За 180 лет стоимость доллара упала почти вдвое относительно золота, остановившись на 35 долларах за унцию к моменту, когда Никсон закрыл золотое окно. За период с того момента и до середины 90-х годов доллар упал до примерно 400 долларов за унцию золота.
Другими словами, цена снизилась примерно наполовину до 1971 года, но в следующие двадцать лет она снизилась до менее одной десятой от цены 1971 года.
В Соединенных Штатах инфляция никогда не достигала такого уровня, как в Германии или Боливии, но и здесь отчасти была введена такая же инфляционная культура. Во время суровой инфляции 70-х годов американцы, принадлежавшие к среднему классу, делали целое состояние, обращаясь к излюбленному способу, позволяющему избегать наличных денег. Это означало, что они были готовы брать большие займы под высокие проценты, чтобы превратить имеющиеся у них деньги в дома, стоимость которых резко повышалась, в то время как стоимость доллара падала чуть ли не отвесно.
В XX веке инфляция стала неизменной составляющей мирового ландшафта, что было более естественно, нежели то, что искусственно создавали правительства. Трудно поверить в это, но цены действительно падали на протяжении большей части XIX и начала XX века. Если не считать войн и нескольких других неординарных моментов в истории, в остальное время в XIX веке товары, производившиеся машинами, были дешевле, а поскольку перевозка товаров была усовершенствована, цены снижались, потому что стоимость валюты была привязана к золоту и серебру.
За двадцать пять лет после Гражданской войны в Соединенных Штатах оптовые цены снизились в среднем на 60%, а в некоторых областях, таких как текстильная промышленность, это снижение было еще более неправдоподобно большим. Большинство товаров в 1900 году стоили дешевле, чем те же товары в 1800 году. В 1897 году на один доллар можно было купить риса на 43% больше, чем в 1872 году, больше бобовых на 3 5%, чая на 49%, обжаренного кофе на 51%, сахара на 114%, баранины на 62%, свежей свинины на 2 5 % , шпига и масла на 6 0 % , молока на 42% .
В демократическом обществе политики часто неохотно повышают налоги, чтобы не навлечь на себя гнев избирателей. Инфляция и девальвация валюты служат им гораздо лучше, потому что они содержат в себе скрытый налог. Правительство запускает больше денег в систему, и политики и бюрократы имеют больше денег, чтобы тратить их на любимые проекты.
Выпуск новых денег, однако, несколько удешевляет все существующие деньги и, таким образом, съедает деньги государства и их коммерческую жизнеспособность. Как писал Уильям Гредер, эксперт в области истории Федеральных резервов, повторяющийся опыт инфляционной спирали в значительной степени предполагает, что основной источник этих травм находится не в экономике, но в политике, в том выборе, который делает правительство или, точнее, в выборе, который правительство отказывается сделать.
Вначале могло показаться, что инфляционный налог можно в равной мере распространить на все население, поскольку все люди используют деньги, или даже что он мог повлиять на тех, у кого больше денег. Уровень инфляции это просто цифровой индекс, но это и среднеарифметическое, основанное на совершенно разных жизненных обстоятельствах. Он смешивает в одну кучу и миллиардера, и нищего, и в этом заключено большое неравенство.
Если миллиардер теряет 10% своего состояния, потери составляют 100 миллионов долларов; для человека, зарабатывающего 50 000 долларов в год, потери составляют лишь 5000 долларов. Миллиардер не столь тяжело переживает инфляцию, однако не просто потому, что он настолько богат, но потому, что он не держит миллиард долларов в ящике туалетного столика или даже на чековом счету: деньги инвестируются и дадут большую отдачу во время инфляции. Счета миллиардера не будут отставать от инфляции, и при определенном умении он сможет получить гораздо больше. Для тех же, кто живет на зарплату, и для пенсионеров, снижение покупательной способности происходит за счет изменений образа жизни семьи, а не за счет их инвестиций.
И потеря 5000 долларов представляет собой существенное уменьшение покупательной способности, которая не восстанавливается путем увеличения инвестиционных доходов.
Бедность это величайшее из зол и тяжелейшее из преступлений.
Бернард Шоу
Университетское авеню протянулось на семь миль с востока на запад, связывая университет Минессоты в Миннеаполисе с государственным Капитолием в соседнем Сент-Поле. В десятилетия сразу же после Второй мировой войны авеню, вдоль которого выстроились банки, агентства по продаже автомобилей, рестораны и большие магазины, служило в качестве преуспевающего торгового и предпринимательского центра, способствующего процветанию предместий этих городов. В 70-е годы были построены параллельное шоссе и несколько кварталов к югу от Университетского авеню.
Таким образом, оно было заменено более высокоскоростной магистралью, связавшей два города, что положило начало общего экономического упадка в этом районе. Средний класс среди афро-американской общины исчез, так как те, кто мог себе позволить переехать в новое предместье, переехал туда, а те, кто не мог позволить себе это, был насильно переселен в новые квартиры, построенные правительством взамен домов, снесенных при строительстве шоссе.
Множилось число магазинов, торгующих бакалейными товарами и предметами первой необходимости, ресторанов быстрого обслуживания, имеющих право делать скидку, но район был лишен более масштабных привилегий, оставшись с длинными рядами маленьких предприятий с вывесками, написанными от руки. Такие магазины предлагали уроки каратэ или тхе квон до, подержанную бытовую технику, синтетические надгробные плиты и пластиковые цветы, автомобильные запчасти, залоговые закладные и товары повседневного спроса. Главные религиозные вероисповедания сошли на нет и были заменены маргинальными религиозными движениями и институтами, специально для этих целей созданными харизматическими духовными лидерами из округа.
Освободившееся пространство, где торговля пришла в упадок, было заполнено рядом проектов в области искусства, однако они были рассчитаны на людей за пределами района и не вносили большого вклада в развитие экономики округа. Правительства города и штата не раз объединяли свои усилия в целях развития района, воздвигая правительственные здания библиотеку, полицейский участок, агентство по продаже мотоциклов и заведение по найму рабочей силы и переподготовке, но это лишь способствовало дальнейшему упадку. Каждое новое бетонированное здание без окон, со стенами, похожими на крепостные, лишь увеличивало число стерилизованных фасадов, вид которых мог улучшить, казалось, даже графит.
Строительство новых зданий лишь еще больше разрушало кварталы старых домов и магазинов, вследствие чего они все меньше походили на округ, но все больше на незаконченный социальный эксперимент.
Точно так же люди из беднейших районов современных американских городов покупают гамбургеры или жареного цыпленка за наличные и платят только за одну еду. Даже в универсаме они покупают много легких закусок, уже расфасованных в небольших количествах, что, следовательно, обходится им дороже.
Покупая эти товары и услуги, будь они легальные или нелегальные, в небольших количествах, бедные платят соответственно существенно больше. Даже в азартных играх они, скорее, пользуются наличными при игре в покер, пульку или при покупке лотерейных билетов, чем представители среднего класса, которые играют в казино пластиковыми фишками или карточками, или пользуются специально организованными общими фондами и услугами букмекеров, которые принимают как чеки, так и наличные. Наличные деньги не только символизируют класс бедных, но они еще и являются частью действующей более дорогостоящей системы, чем система безналичных расчетов, принятая у среднего класса и у богатых.
К концу XX века во всем мире снизилось значение наличных денег во всех формах, включая монеты и банкноты. Еще до того, как деньги перестали опираться на золото, они постепенно теряли свое значение для финансовой элиты и, следовательно, для всего общества. В то же самое время, однако, наличные деньги находили соответственно все большее применение среди бедных.
В современной двухклассовой системе бедные платят наличными, в то время как потребители из среднего класса используют пластик и чеки.
В условиях выделения экономики для бедных, основанной на наличных деньгах, из пластико-бумажно-электронной экономики для всего остального общества возникла потребность в создании промежуточных институтов, соединяющих обе экономики. Множество бедных людей не имеет банковских счетов или кредитных карточек, но на самом деле они получают чеки от своих работодателей или при уплате пособий по безработице, благотворительности, пенсий, подоходных налогов и у них не хватает средств для их обналичивания. Некоторые предприниматели, как, например, владельцы крупных магазинов, предоставляют такие услуги, но поскольку объем чеков, получаемых в бедных кварталах, увеличился, стал развиваться бизнес, связанный с обменом чеков на наличные.
Любой, имеющий чек и правильно оформленное удостоверение, может пойти в агентство по обналичиванию чеков и за приличную плату обменять чек на наличные.

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА

Люди из гетто наличных денег с большей вероятностью, чем основное население Америки, выполняют услуги, связанные с подпольной оплатой наличными, даже в том случае, когда они работают вне гетто, в легальном бизнесе или в качестве слуг в богатых домах. Их работа по большей части носит временный, случайный характер. Мужчины слоняются небольшими группами по тротуару перед агентством по найму или перед правительственным центром переподготовки в надежде, что кто-нибудь подъедет к обочине и возьмет одного или двоих из них на временную работу по погрузке, расчистке участка, разгребанию снега, выкапыванию резервуара или чего-нибудь еще, что даст им возможность заработка наличными за день.
Наличные стали иметь такое большое значение в жизни бедных людей, что правительство выпустило наличные деньги в таких новых формах, как, например, продовольственные марки, которые имеют хождение почти исключительно как деньги для бедных. В гетто наличных денег большие универсамы и небольшие магазины по продаже предметов первой необходимости отчаянно конкурируют друг с другом в борьбе за продовольственные марки. Торговцы, готовые переступить через закон, принимают продовольственные марки не только за продовольствие, но также и за другие товары, однако при этом, конечно же, покупатель должен заплатить больше, поскольку платит второсортными наличными, а также с учетом того юридического и финансового риска, на который идет торговец, принимая эти марки.
На улице люди продают продовольственные марки за наличные с очень большой скидкой, что также является результатом второсортного положения продовольственных марок как менее приемлемой и менее полезной формы денег.

СТОИМОСТЬ НАЛИЧНЫХ

В среде бедных людей наличные деньги остаются самым ценным подарком на протяжении всей жизни. Наличные деньги там дарят в день рождения, там могут в буквальном смысле этого слова пустить шапку по кругу ради друга, попавшего в беду, или пользоваться деньгами при выполнении некоторых обрядов. У некоторых групп сельского населения и в рабочей среде принято, чтобы гости публично дарили деньги невесте, иногда набивая ими ее одежду или прикалывая их к ее платью.
У американских индейцев принято исполнять на их собраниях танец с одеялом, во время которого гости бросают деньги на одеяло для тех, кто нуждается. Подобным же образом гости бросают деньги на барабан в конце собрания, чтобы помочь группе барабанщиков покрыть расходы.
Крестьяне и другие бедняки во многих обществах покупают такие высокопрестижные и дорогие изделия, как часы, даже если они не показывают время, или видеомагнитофоны и телевизоры, даже если у них нет в доме электричества. Хотя со стороны это может показаться нелогичным, но эти изделия представляют собой вид инвестиции или экономии. Поскольку товар имеет высокий престиж, его легко продать, когда владелец нуждается в деньгах.
Может оказаться, что стоимость часов или телевизора, пусть они даже и бесполезны для их владельца, будет более стабильна в долговременной перспективе, чем сами деньги. И все же цель состоит в том, чтобы приобрести изделия, которые можно легко превратить в наличные или использовать при необходимости.
Экономика гетто, бедных кварталов от Мехико до Милуоки и от Сиэтла до Стамбула, крутится вокруг наличных денег, но те же наличные, на которых держится экономика бедных, создают барьеры для их участия в общей экономике, основанной на операциях с чеками, пластиковыми карточками и электронными импульсами. Все общество воздвигло собственные стены, чтобы отгородиться от гетто и не дать наличным проникнуть оттуда в экономику среднего класса. Пусть и незаметно для большинства людей, но в повседневной жизни эти барьеры создают полоски земли, подобные Университетскому авеню, в городах всего современного мира.
Поскольку люди из гетто полагаются на наличные, но сталкиваются с большими трудностями при переводе их в основные финансовые институты, иногда они накапливают большие суммы наличных. Вместе с наличными, которыми распоряжаются сутенеры, торговцы наркотиками, букмекеры и другие представители нелегального бизнеса, торговые и другие легальные предприятия часто располагают гораздо большими суммами наличных по сравнению с бизнесом в более боватых кварталах.
Люди, проживающие в гетто, часто носят с собой более крупные суммы денег, чем богачи, чьи карманы заполнены счетами и банковскими карточками. Мужчины могут носить пачки банкнот, перевязанных резинкой. Женщины часто носят наличные в кошельках или прячут
В гетто все знают, кто вероятнее всего имеет наличные. Кроме владельцев магазинов и управляющих мелкими предприятиями, люди с деньгами это те, кто регулярно получает чеки от правительства матери-одиночки, получающие пособие, и старики, получающие социальную страховку или пенсии, которые они превращают в наличные. Такие люди, особенно старики, не имеющие семьи, часто становятся жертвами преступлений.
Некоторые старики выходят из дома только в дневное время, другие вовсе не выходят из дома. Тем, кто живет в государственных домах, часто приходится хуже всех, особенно если они живут среди психически больных, выпущенных из лечебницы, наркоманов и алкоголиков, находящихся на лечении, или и бывших заключенных, освобожденных под честное слово. В некоторых многоэтажных домах пожилые пенсионеры не могут выйти из своих квартир или проехать на лифте, боясь нападения и ограбления молодыми мальчишками и девчонками лет тринадцати-четырнадцати.
Если у таких людей нет родственников, которые могли бы им помочь, они должны платить кому-либо, часто такому же пожилому человеку, за то, что он обналичит их чеки и принесет им продукты, лекарства и другие необходимые вещи. Находясь в ловушке день и ночь в собственных домах, эти пожилые люди в буквальном смысле становятся узниками гетто наличных денег.
Воры идут туда, где есть деньги, а много денег, по крайней мере наличных, в современных городах можно найти в беднейших районах. Часто грабитель может украсть столько же в местном магазине, торгующем спиртными напитками, или в конторе, занимающейся обналичиванием чеков в гетто, сколько в пригородном банке. Более того, ограбление банка является федеральным преступлением, в расследовании которого принимает участие ФБР, в то время как вору, ограбившему местный магазин спиртных напитков или контору, обналичивающую чеки, надо бояться лишь местной полиции или полиции штата.
Традиционные элиты по своему происхождению принадлежали к классу аристократии, который обычно монополизировал политическую, экономическую и религиозную власть. В XIX веке во время индустриальной революции небольшому числу торговцев и промышленников удалось прорваться в ряды элиты. Затем в XX веке звездам спорта и представителям шоу-индустрии удалось прорваться в финансовую элиту.
Нарождающаяся всемирная элита включает людей более разнообразного происхождения: банкиров Сингапура, промышленников Германии, модельеров Италии, футболистов Бразилии, компьютерщиков Америки, владельцев рудников Заира, нефтяных султанов Индонезии, звезд рока Ирландии, газетных магнатов Австралии, лидеров криминальных банд России, инвесторов Индии, кинозвезд Англии и даже писателей Франции. В прошлом члены элиты были объединены общей религией и национальностью, а часто и родством, но теперь эти местные избранные мира сего сменяются интернациональной элитой, объединенной лишь одним богатством.
Несмотря на свое разнообразие, новая элита представлена в мире неоднородно. В ней преобладают жители Западной Европы, Северной Америки и тихоокеанского кольца стран Японии, Кореи, Тайваня, Сингапура и Австралии, которых дополняют отдельные личности из ряда государств, богатых нефтью, и еще несколько из региональных элит Индии, Турции, Бразилии и южного конуса Южной Америки. Новая элита имеет очень мало членов из Восточной Европы, Центральной Азии, Центральной Америки, а государства, расположенные в Андах, и Африка вообще очень скупо представлены в ней.
С развитием международной классовой системы во всемирную элиту вошли представители большинства государств, хотя бы и всего по нескольку человек, и это обстоятельство все больше вводит в заблуждение относительно того, что существуют бедные государства в противовес богатым. Нигерия и Заир принадлежат к числу беднейших стран мира, и тем не менее в них живут богатейшие семьи. В терминах средних показателей Швейцария и Япония числятся среди самых богатых, и тем не менее увеличивается импорт ими рабочей силы из бедных стран для выполнения самой грязной работы.
При глобальном ослаблении социальных барьеров, основанных преимущественно на расе, религии, этносе, касте и происхождении, единственным основным средством дифференциации остаются деньги. Деньги практически с момента их изобретения играли какую-то, пусть и небольшую, роль в социальном расслоении. В средневековье даже богатые евреи, которых побаивались правители, могли обрести определенные власть и престиж лишь благодаря своим деньгам.
Точно так же в X I X веке богатые промышленники поняли, что могут приобретать аристократические титулы и знатность путем вступления в брак. Но в XX веке деньги окончательно стали единственным показателем принадлежности к тому или иному социальному классу.

Нерон

Мы не знаем того, что ежегодно приносили Риму иберийские и галльские рудники. Подобная оценка поступления золота в Рим из Испании составляет 6,5 т.
Но средство против оттока золота все-таки известно. Прежде всего, в Индии позже было обнаружено множество субаэратных золотых монет, отчеканенных во времена Августа. Происходили ли они из императорских или частных мастерских, нам не известно.

Нерон

С конца III века до н. э. на римских серебряных и медных монетах (позже и на золотых) появились имена монетных чиновников. Когда Рим стал империей, на монетах стали появляться изображения императоров и соответствующие надписи. Впоследствии это, конечно, облегчило жизнь нумизматам, которые легко могли разместить монеты по соответствующим эпохам. Но уже в 1663 году нумизматы столкнулись с группой из 10 монет, которые не соответствовали этому правилу.
Загадка происхождения подобных монет, которых сейчас насчитывается 139 типов, разгадывается до сих пор.
Перенесемся во времена Клавдия Друза Германика Цезаря Нерона (3768 гг.). Петроний Арбитр, арбитр изящества и придворный Нерона, в своем Сатириконе оставил нам зарисовки нравов Рима тех времен. Раскомплексованный и импульсивный император прививал хорошему обществу извращения и расточительство.
На огромные траты помимо уверенности в своей власти императора подвигала непроизвольно вселившаяся в него надежда на находку спрятанных неисчислимых сокровищ, пишет Светоний. Так же считали и имущие слои. Тримальхион владеет землей во всех странах света, денег у него полным-полно.
У его привратника больше серебра, чем у кого-нибудь всего имущества. Рабы у него тоже есть... Клянусь Геркулесом, только десятая часть из них когда-нибудь видела своего господина так живописует Петроний Арбитр в Пире Тримальхиона быт своего героя, вольноотпущенного без гражданских прав.
Тримальхион, конечно, фигура символическая. Замахнуться па высшие слои общества, к которым он сам принадлежал, Петроний Арбитр в условиях империи, особенно при Нероне, не мог, это означало бы опалу с непредсказуемыми последствиями.
В июле 64 года в Риме полыхает страшный пожар. Шесть суток город находится во власти огня. 10 из 14 районов Рима сгорели дотла. Император, находясь в безопасном удалении, ночью с башни с наслаждением созерцал катастрофу. Еще античные писатели выдвигали предположение, что поджигателем явился сам Нерон.
Оно оспаривается, хотя пожар был на руку Нерону. Теперь в его распоряжении было достаточно места для возведения громадного дворца Золотого дома, который удовлетворил бы
подверженного одновременно и мании величия, и мании преследования императора. Вестибюль был таким, что в нем размещался 35-метровый великан статуя Нерона. Величина дворца была настолько чудовищна, что его портик, колонны в котором стояли в три ряда, растянулся на полтора километра...
В самом здании кругом была позолота, драгоценные камни и перламутр. Это только отрывок из описания, сделанного Светонием. Дворец был оснащен по последнему слову античной техники, все было предназначено для исполнения любой прихоти владельца.
Когда он въехал в своей роскошный дворец по завершении строительства, то бросил фразу: Наконец-то я начинаю жить, как человек. Одновременно со строительством резиденции императора необходимо было восстановить сгоревшие районы города.
Все это потребовало огромных расходов. Надежды на обнаружение ценного клада не оправдались. Государственная казна была опустошена настолько, что Нерон вынужден отложить даже выплаты легионерам и пенсии ветеранам, прибегнув к надуманным обвинениям и грабежам (Светоний). Известный со времен гражданской войны метод ограбления имущих слоев, при котором истреблялись целые семьи, а их собственность присваивалась власть имущими для пополнения государственных средств, широко применялся и во времена империи.
Начавшиеся гонения христиан, обвиненных в поджоге Рима, можно не в последнюю очередь объяснить общей нехваткой денег.
Античная хроника не сообщает о первом факте ухудшения уже в это время монетного стандарта, установленного Августом. Перед лицом глобальной нехватки денег уменьшается содержание золота и серебра в выпускаемых монетах, чтобы из того же количества драгоценных металлов получить больше монет. Отныне средний вес аурея составлял 7,29 г, денария
3,43 г. К тому же на 5 10 % масса денария состояла из меди.
Римляне сначала не заметили подмены. По крайней мере до нас не дошло свидетельств о жалобах на рост цен, если оставить в стороне подорожание зерна, что бывало и раньше из-за неурожаев. Прибытие в 62 году из Африки судна, груженного вместо зерна песком для боевой арены, в немалой степени способствовало окончанию страшной эры правления Нерона.
Возмущение охватило не только плебс, массу неимущих, живущих за государственный счет. Но все это не имело непосредственного отношения к подделке денег. По-прежнему для того, чтобы не испытывать чувства голода, хватало пары ассов. Столпы общества также не испытывали никаких ограничений для своего благополучия.
Лишь Индия перестала принимать в оплату своих товаров римские денарии, и германцы предпочитали монеты донероновской поры.
Распутство извращенного властителя, его свадьба с мальчиком-кастратом, его не оставшаяся неизвестной для римской публики сексуальная связь с собственной матерью и ее убийство, санкционированное сыном-императором, его женоподобные манеры и смехотворная склонность к помпезности (всегда приходилось сгонять людей в толпу, которая должна была ликовать в связи с его появлением), непрекращающиеся казни большого числа именитых и знатных римлян, в том числе происходивших из его собственного рода, все это в конце концов привело к волнениям в войсках
той части римского общества, которая менее других впала в летаргическое состояние. Легионер воевал и грабил от имени своего богоподобного непогрешимого правителя. Но чаша терпения, кажется, -переполнилась. Нерона приводили в бешенство все и вся, кто казался ему подозрительным, включая недостаточный восторг, который вызывала у аудитории его артистическая деятельность.
В действительности большого труда стоило с ликованием приветствовать подобную карикатуру на Геркулеса, которому, как императоры и до кто и после, уподоблял себя Нерон. Раздутый от неумеренного чревоугодничества живот, тонкие ноги, голова, покрытая редкими светлыми волосами, серо-голубые глаза, лишенные всякого выражения, таково описание человека, в течение 14 лет правившего мировой империей. Его талант певца, музыканта и поэта был более чем скромным.
Но он был императором и претендовал на внимание своих подданных.
Примерно 20 марта 68 г. в Галлии начинается восстание легионеров. Они срывают со своих щитов символы власти Нерона и открыто выражают неповиновение извращенцу и убийце. Наместник Галлии Гай Юлий Виндекс направляет Нерону обличительное письмо и призывает наместника провинции Испания Тарраконская Сервия Сульпиция Гальбу объединиться с ним против Нерона. 72-летний Гальба, облысевший на императорской службе, побывавший наместником нескольких провинций, имя которого стояло в проскрипционных листах Нерона, инертен.
Вся его жизнь подтверждает пословицу: Тот, кто не делает ничего, не делает и ошибок. Но Гальба может сослаться на свой древний и славный род, что дает ему основание в глубине души претендовать на императорский трон. Виндекс, чья родословная не позволяет ему даже в мечтах воспарить так высоко, знает это. Он призывает Гальбу двинуть свои легионы против Нерона под лозунгом За спасение рода человеческого.
3 апреля союз достигнут.
Когда Нерон узнал о восстании в войсках в Испании и Галлии, он приказал мобилизовать в войска, готовящиеся к походу против изменников, рабов и даже проституток. Одновременно все слои общества должны были сдать в казну часть своего имущества, кроме того, даже те, кто, не имея своего жилья, арендовал его, должны были выплатить в качестве налога годовую арендную плату. При этом казна принимала только полноценные серебряные и золотые монеты, на этом основании отклонялись многие платежи... (Светоний).
Нерон, таким образом, требовал подлинных монет, которые к этому времени уже ушли с рынка в частные хранилища. Плохие монеты не годились для оплаты иностранных наемных войск, а именно -
в них нуждался отчаявшийся правитель. Силами проституток и не обученных военному делу рабов кампанию было не выиграть.
Но и войска Гальбы и В индекса, начертавших на своих знаменах девиз За спасение рода человеческого, сильно нуждались в деньгах. Они также стремились привлечь на свою сторону новых союзников, и прежде всего Рейнскую армию, во главе которой стоял Руф Вергилий.
В результате в Галлии и Испании автономно и анонимно чеканятся золотые и серебряные монеты во многих полевых монетных мастерских.
Мастеров, конечно, не хватает, но техника чеканки монет еще непритязательна и несложна. К тому же фальшивомонетничество в Испании было распространено уже в течение нескольких веков, ведь из провинции Новый Карфаген поступала ощутимая часть драгоценных металлов, из которых чеканили римские монеты. Мобилизованы были для этого и резчики по камню (правда, в самой Испании к этому времени разрешалось чеканить только медные монеты).
Надписи на монетах являются одновременно до известной степени лозунгами борьбы. Наряду с уже цитированным девизом За спасение рода человеческого были и другие: Общественная свобода, Восстановленная свобода, Гению римского народа, Марс-мститель.
Сегодня известны примерно 520 монет этого типа, которые были отчеканены в основном в лагере Гальбы. При этом бросается в глаза обилие субаэратных монет примерно 12 %. Это относится лишь к известным, дошедшим до нас монетам. Часть из них сейчас известна лишь по каталогам.
М. X. Крауфорд, признанный международный авторитет в кругах нумизматов, утверждает, что в принципе все субаэратные монеты происходят из частных фальшивомонетных мастерских, хотя и он делает одно исключение: периоды гражданских войн. Этот тезис активно оспаривается. И в других ситуациях государство прибегает к подделке монет. С другой стороны, сомнения высказываются и по поводу гипотезы П.-Х. Мартина, руководителя монетного кабинета в Карлсруэ, который считает, что неполноценные монеты из числа монет Гальбы периода гражданской войны были произведены по указанию свыше.
Он ссылается на идентичность штампов на полноценных и субаэратных монетах. Эта идентичность еще не доказательство. Субаэратные монеты действительно могли произвести только те, кто имел достаточно опыт в этом деле: профессиональные фальшивомонетчики, которых привлек Гальба.
Впрочем, эти деньги не слишком помогли в попытках мошенников привлечь на свою сторону Рейнскую армию. Войска Вергилия нанесли сокрушительное поражение легионам Виндекса (по всей вероятности, в конце апреля 68 г.). Каким образом события подвели к этому сражению, остается загадкой; предполагают, что в этот момент Вергилий, входивший в число заговорщиков против Нерона, потерял власть над своими войсками.
Во всяком случае позже он был одним из доверенных лиц императора Гальбы. Что ж, мы многое знаем об истории Древнего Рима, но она не является для нас книгой, любую страницу которой можно прочесть.
В конце II века начинается распад римского монетного хозяйства, что отражало кризис экономики, основанной на рабском труде. В конце III века денарий, который наряду с ауреем претендовал на роль мировых денег, превратился в белую медную монету, содержание серебра в которой колебалось между 25 %. (Технология производства этих монет, по-видимому, была разработана римлянами. Было выяснено, что раствор поваренной соли и винного камня вступает в реакцию с медью, но не с серебром.
Медная заготовка для монет, в которой присутствовало небольшое количество серебра, погружалась в раствор до тех пор, пока серебро на незначительную глубину не освобождалось от меди. Из прошедших обработку заготовок чеканились монеты. Так как тонкая поверхность быстро изнашивалась, позднее она укреплялась цинком и свинцом. Цены выросли почти в тысячу раз.
Денежное хозяйство, торговля и ремесло пришли в упадок. Римская империя превратилась в собственную тень. Среди правителей еще встречаются громкие имена: Аврелий, Диоклетиан и, наконец, Константин, который в начале IV века ввел в оборот знаменитую золотую монету солид, вес которой составлял 4,55 г, и в 330 году перенес столицу Римской империи в Константинополь. В 395 году происходит окончательный раскол Римской империи. Западная Римская империя через восемь десятилетий пала под натиском варваров.
4 сентября 476 г. вождь германцев Одоакр сместил последнего римского императора Ромула Августула. По иронии истории, согласно легенде, при одном Ромуле произошло рождение Рима, при другом Ромуле он падет под давлением внутренних противоречий, проистекающих из заката системы рабовладения. Складывалось феодальное хозяйство, составившее опору Восточной Римской (Византийской) империи. Соседние с Римом народы переняли то, что оставалось от его денежной системы, но даже самым развитым государственным образованиям потребовалось почти тысячелетие для того, чтобы деньги в их жизни стали играть роль, сравнимую с той, которая принадлежала им в городах Римской империи.
Деньги по-настоящему начинают править миром лишь с окончательной победой буржуазных отношений над феодальными.

Грехи Филиппа Красивого

Семь веков миновало с того октябрьского дня 1285 года, когда народ Парижа приветствовал 17-летнего юношу. Это был Филипп из рода Капетингов, который с соблюдением торжественного церемониала был помазан на французский престол.
Филипп IV, так он теперь мог называться, недолго демонстрировал свое королевское величество парижанам, ему нечего было им сказать. Бросив невидящий взгляд поверх ликующей толпы, он развернулся и скрылся, окруженный придворными. Если от него ждут чего-то еще, пусть это сделают те, кто находится на его службе.
Он, Филипп, король божьей милостью, не станет говорить с чернью.
Филипп Красивый, названный так вскоре своими современниками, под этим именем и вошел в историю.
Филипп был отпрыском древнего рода, власть и успехи его предков на государственном поприще были весьма различного свойства. Род Капетингов три столетия вел борьбу за единство королевства. Основателем рода был Хуго Капет, правивший в 987996 годах. В те времена в королевстве власть местных феодалов практически ничем не ограничивалась, они имели право на чеканку монет и собственные монетные дворы.
Хуго в лучшем случае был первым среди равных, монеты с его изображением чеканились только в Париже и Орлеане.
С тех пор утекло много воды. После свадьбы в 1284 году 16-летнего Филиппа с Иоанной, наследницей наваррского престола (она не знала ни слова по-испански) и графиней Шампани, число его псевдонезависимых владений сократилось до четырех: Фландрия, Бретань, Аквитания и Бургундия. Филипп Красивый был захвачен честолюбивым замыслом подчинить оставшиеся области абсолютной власти короля, чтобы не кто другой, а только он был вершителем мирских и духовных дел во всей Франции.
Обстоятельства этому отнюдь не благоприятствовали.
Условия для монетного дела, создавшиеся со времен Людовика IX (12261270 гг.), способствовали экономическому развитию французских городов. Чеканившиеся с тех пор золотые и серебряные монеты (турнозы) золотые барашки (названы по изображенному на монете ягненку) и золотые стулья (названы по изображенному на монете королю, сидящему на готическом троне) были деньгами, имевшими хождение и в соседних странах, где их также изготовляли.
Этим, правда, и исчерпывались позитивные деяния Филиппа III, отца молодого короля. Проигранная война с Арагоном, огромные долги и неустойчивая южная граница таковы были реалии французского королевства. Доходы короны складывались лишь из поступлений от ее владений, от случайных традиционных пожертвований баронов, клира и городов, когда член королевской фамилии вступал в брачный союз, посвящался в рыцарский сан или же когда необходимо было готовиться и вооружаться для крестового похода.
Мы знаем немного о планах, которые вынашивал Филипп до 90-х годов XIII в., о его внутренней жизни история также умалчивает. До конца своих дней он оставался бездушно нейтральным сфинксом. Поколения историков и литераторов ломали головы над тем, что подвигало его на столь противоречивые действия.
Амплитуда выносимых ему оценок столь же велика: он и алчный деспот, и прогрессивный, обогнавший свое время правитель.
Герцогство Аквитания на юго-востоке Франции, находившееся в вассальной зависимости от английского короля, и богатое графство Фландрия на севере с самого начала были ближайшими целями политики объединения королевства, проводимой Филиппом IV, политики, которая соответствовала и финансовым притязаниям короля.
Деньги были и целью, и средством его политики. А денег ему не хватало до самого последнего дня. Филипп нуждался в деньгах, чтобы укрепить свою власть над принадлежавшими ему территориями.
Был создан огромный по тем временам чиновничий аппарат, чтобы воля короля реализовывалась во всех уголках страны.
От услуг советников Филиппа III юный король вскоре отказался. Ему нужны были энергичные люди, всецело преданные его целям, способные юристы во главе с Пьером Флоте, Гийомом де Ногаре и блестящим умницей, полностью сознающим свою власть Ангерраном де Мариньи. Это были люди, не всегда чисто дворянского происхождения, отдававшие все свои силы на службу интересам короны.

Фальшивомонетчик

У Филиппа было и второе прозвище: фальшивомонетчик. Оно осталось за Филиппом IV до наших дней, хотя многие правители потом превзошли его в этом ремесле. Свое прозвище король заслужил тем, что был политическим кузнецом из Реймса, как говаривал брат короля Карл Валуа.
Этот реймсский кузнец привлек внимание и Данте Алигьери, который, выпустив в Божественной комедии немало саркастических стрел в адрес Капетингов, посвятил несколько строк денежным манипуляциям Филиппа и связал смерть Филиппа от клыков кабана с королевской подделкой монет. (Филипп умер 29 ноября 1314 г. в результате нескольких ударов, первый из которых настиг его 4 ноября на охоте. Легенда о том, что он упал с лошади и подвергся нападению кабана, была в свое время широко распространена.)
Уже в 1292 году начинается первый грех французского короля. Он вводит всеобщее обложение налогами своих подданных, распространяющееся и на клир. Мирская знать облагается в объеме сотой доли своего имущества (в некоторых частях страны налог повышается до 'До), города выплачивают налог с оборота в размере одного денье с каждого ливра, церковь обязана выплачивать в королевскую казну десятину не только в годы войны и в других чрезвычайных обстоятельствах, но и в обычное время.
Здесь же и налог с очага шесть солей с каждого домашнего хозяйства, а также ломбардский налог, распространяющийся на итальянских купцов и денежных менял во Франции, и еврейский налог.
Только ломбардский налог принес казне в 1292 1293 годах около 150 000 ливров.
Без сомнения, это обложение было вызвано не только плачевным состоянием финансов двора. Филипп вооружался для войны за Аквитанию и Фландрию.
В 1294 году войска Филиппа вторглись в Аквитанию, и Эдуард I направляет войска из Англии для защиты своего герцогства. Это была нешумная война, и уже в 1296 году противники договорились о прекращении военных действий. Договоренность подкреплялась намерениями королевских семей породниться.
Династические браки часто охраняли народы от кровавых столкновений, но они никогда не были гарантией мира.
И, тем не менее, Гасконская война, как стала называться эта кампания, была для Франции весьма дорогой. До окончательного мирного договора, заключенного в Шартре н 1303 году, в Аквитании дислоцировались французские войска, что обошлось казне в 2 млн. ливров.

НЕВИДИМЫЕ ДЕНЬГИ

НЕВИДИМЫЕ ДЕНЬГИ

Сразу же после того, как был изобретен телеграф, люди начали искать способы пересылать деньги с помощью электроники. Используя телеграф, банки могли ускорить предоставление определенных услуг клиенту, но денежные сделки по-прежнему должны были осуществляться на персональной основе. До тех пор, пока после Второй мировой войны не наступила эпоха чековых книжек и кредитных карт, когда банки, наконец, перешли на новую технологию.
Поскольку люди платили карточками и чеками, банкам нужно было найти более быстрые и удобные способы перемещения больших сумм денег.
Более важный шаг на пути к созданию электронных денег был сделан в 1972 году, когда Федеральный резервный банк Сан-Франциско провел эксперимент с электронными платежами, произведя сделки без бумажных чеков между своим главным офисом и его филиалом в Лос-Анджелесе. К 1978 году эта сеть расширилась и охватила все федеральные резервные банки и филиалы повсюду в Соединенных Штатах, но в основном она оставалась способом, которым пользовались отделения Федеральных резервов для перемещения средств внутри собственной системы. Этот процесс получил дальнейшее развитие в 1980 году, когда конгресс издал Закон о монетарном контроле, расширив сеть электронных денег, включив в нее другие финансовые институты, связанные с Федеральными резервами. Электронная система поначалу затронула жизнь значительного числа американцев в 1975 году, когда Управление социального страхования и федеральная пенсионная система предложили своим клиентам переводить их деньги электронным способом непосредственно на их банковские счета. Их примеру последовали другие системы по выплате пенсий и пособий по безработице.
Электронный способ перевода денег на платежные чеки распространился на всех трудящихся, и вскоре федеральная система применялась для автоматических вычетов с пособий по безработице, закладных, страховки, пенсии, подоходного налога.
Поначалу система была довольно неуклюжей. Институты переводили деньги через большую депозитную и платежную систему на магнитные ленты, которые Федеральные резервные банки пересылали с курьером из одного банка в другой. Эти компьютерные ленты заменяли огромное количество бумаги, которую в противном случае пришлось бы использовать.
С развитием более современных технологий федеральные резервы вскоре могли обходиться без человеческого участия в записи, передаче и перезаписи магнитных лент, и компьютеры могли посылать информацию друг другу прямо по телефонным каналам, создавая таким образом к началу 90-х годов целиком электронную денежную систему.
Электронные банковские операции, как оказалось, получили общественное признание во многих разных частях мира раньше, чем в северной Америке. К 90-м годам почти 100 процентов японских рабочих получали свою зарплату с депозитных вкладов через автоматы, и около 90 процентов рабочих в развитых Западноевропейских странах пользовались такими же услугами. Для сравнения в Соединенных Штатах число таковых было примерно на одну треть меньше.
В Соединенных Штатах в 90-е годы электронные карточки постепенно заменяли как правительственные чеки, так и продовольственные талоны в некоторых районах. Электронные вклады выплат по социальному обеспечению помогли предотвратить кражи правительственных чеков из почтовых ящиков, но открыли путь к электронному мошенничеству бессовестных торгашей и просто уличных дельцов.
Когда разные страны расширили внутренние электронные системы передвижения денег, возникла необходимость в таком передвижении из одной страны в другую. В 1977 году в Брюсселе начало действовать Общество мировых межбанковских финансовых телекоммуникаций (8У71ГТ) для координации электронного движения денег сквозь национальные границы. 8УУ1ГТ превратилось в крупнейшую международную электронную систему, связавшую банковские системы почти сотни государств.
Величайшая надежность дебетных карточек и карточек наличных денег состоит в том, что они постоянно находятся на крючке у большой телекоммуникационной сети, которая чаще всего приводится в действие с помощью телефонных линий, связывающих компьютеры. Информация о каждой сделке должна передаваться в банк или в какие-то другие агентства по сбору информации, где она проверяется, принимается и только потом ее задействуют. Установление таких электронных связей было вполне прибыльным, когда речь шла о кассовых аппаратах, своим звоном возвещающих о крупных продажах в универсамах, или отделах магазинов, или даже на газозаправочных станциях, но оно было слишком дорогостоящим для предприятий с небольшим оборотом.
Карточки не очень помогали покупателю или торговцу управляться с огромным количеством монет и счетов за небольшие покупки, как, например, в автоматах и на стоянках для парковки машин.
Самое большое препятствие на пути более широкого распространения электронных денег создавали самые мелкие покупки, какие, например, производятся через автоматы. Машинный век и трудосберегающая технология XX века, изобретя автоматы, неумышленно тормозили эволюцию денег. На протяжении всего XX века распространение автоматов подняло огромную волну спроса на монеты, но расходы на содержание, транспортировку и подсчет монет составляли от 2 до 6 процентов от их стоимости.
Сторонники так называемой умной карточки надеются, что она заменит многие рутинные ежедневные проплаты. Вставив карточку, вместо монеты или чека, в электронный приемник, оборудованный считывающим устройством, пользователь может купить через автомат газету, легкие закуски или напитки. Карточкой можно также пользоваться для телефонных звонков, для приобретения множества транзитных билетов и для многочисленных ежедневных мелких покупок.
Умная карточка обеспечивает точную проплату, устраняя тем самым необходимость разменивать деньги. Поиски правильной комбинации пенни, двадцатипятицентовых монет, пфеннигов, центаво или пенсов для покупок представляют собой одно из небольших, но постоянных неудобств для всех покупателей мира. Но то, что для покупателя является просто неудобством, для предпринимателя становится большими расходами и бременем.
Предприятия должны постоянно держать разнообразные разменные монеты в запасе в кассовом аппарате; продавцы должны постоянно хранить и контролировать наличие мелочи в своих аппаратах; и все эти тяжелые монеты и чеки нужно постоянно подсчитывать, складывать и транспортировать ценой больших расходов.
Поскольку блок умной карточки может хранить огромный объем информации вместе с суммами денег, она могла иметь электронные купоны с закодированным в них стимулом посетить магазины; она могла также продублировать карточку лояльности такую же, какую постоянные клиенты получают от своих авиакомпаний, отелей, от аренды автомобилей, от ресторанов и других предприятий, которые предлагают авиабилеты, скидку и другие услуги, в зависимости от того, как часто клиенты прибегают к услугам именно данного предпринимателя.
Благодаря технологии, такая информация придает отношениям между предпринимателем и клиентом гораздо более индивидуальный характер. В будущем карточка могла бы включать информацию о прежних покупках клиента и перечень платежей, которую можно было бы использовать для вознаграждения в виде скидок и других привилегий. Такая программа нашла свое применение в казино и в игровом бизнесе, где пользуются проверенными карточками.
Каждый раз, когда клиент оплачивает игральный аппарат, он вставляет в него свою карточку, которая ведет учет всех его оплат в игре. Тот, кто выигрывает с помощью такой карточки, получает большую выплату, чем тот, кто выигрывает без такой карточки. Даже те, кто не выигрывает, получают небольшой компенсационный приз, в зависимости от регулярности использования карточки.
Английский национальный вестминстерский банк распространил систему электронной оплаты под названием МОНДЕКС, сделав карточки более похожими на деньги и
К середине 90-х годов разгорелась серьезная борьба за контроль над вновь возникшей формой денег. Вступая в электронный век и переводя деньги по телекоммуникационным системам, банки действовали, скорее, как предприятия связи. Между тем предприятия связи обнаружили, что могут выполнять те же услуги и, таким образом, принимать на себя функции банка.
Какая бы сторона ни одержала победу в борьбе за контроль, основу системы составляло обеспечение громадных прибылей от миллионов самых мелких денежных сделок. Победитель, установивший контроль над новыми электронными деньгами, получил бы право самостоятельно производить деньги.
Крупные игроки компьютерные компании, банки, системы кредитных карточек, телефонные компании, компании кабельного телевидения и разнообразные группы лиц, объединенные общими интересами в торговле, начали заниматься надувательством в условиях разворачивающейся серьезной конкуренции. При таком большом количестве игроков на поле вскоре стало очевидно, что ни один из них не станет победителем.
В Соединенных Штатах большинство игроков происходило из корпоративного сектора. В Миннесоте, однако, даже правительство штата хотело в этом участвовать. Признавая значение безопасности и зная, что большинству торговцев требовались водительские права в качестве удостоверения, департамент транспорта хотел наложить магнитную полосу на водительские права, чтобы они были и удостоверением, и банковской карточкой.
Вариации такой же борьбы возникли одновременно на нескольких различных фронтах Северной Америки, Европы и в Тихоокеанском побережье. Технологически европейцы начали соревноваться несколько ранее других, поскольку они уже применяли такие карточки для оплаты звонков по общественному телефону и массового транзита. К 1995 году около 1,8 млрд. предоплаченных карточек использовалось в мире, составив что-то около 14 млрд. денежных сделок. Большинство этих карточек существовало в закрытых системах, таких как общежития при колледжах, парки развлечений, лайнеры для круизов, курорты или казино.
Объем карточек представлял собой обширный рынок для любой компании, которая могла создать систему, объединяющую карточки таким образом, чтобы одна и та же карточка могла быть использована для оплаты телефонного звонка, проезда на метро, ланча и покупки газеты.
Несколько компаний сформировали системы для завоевания рынка. Виза экспериментировала с объединенной магазинной (84огес1-уа1ие) карточкой в Австралии, Аргентине и Чили. В Соединенных Штатах в 1995 году Виза ввела проездную карточку, которая заменила проездные чеки, хотя расчет был на то, что клиенты распространят ее применение также и на другие покупки.
Планировалось впервые провести широкомасштабное применение таких карточек во время летних Олимпийских игр 1996 года в Атланте, в Соединенных Штатах.
Движение в направлении к электронным деньгам не было результатом общественного спроса людей, не удовлетворенных прежними формами денег. Источником технологических перемен стали предприниматели.
По мере усложнения электронных систем и затруднения процесса снятия денег, передвижения денег с одного счета на другой и произведения оплат через автомат, в область электронных денег начали вторгаться более современные преступные организации. Международный характер этих новых денег также обусловил уязвимость сделок, особенно когда они совершались бедными странами, где преступники могли получить доступ к системе посредством компьютерного взлома и обычных телефонных линий.
Накануне XXI века конкуренция между соперниками резко обостряется, а с развитием новых электронных технологий может появиться еще больше новых конкурентов, в конфигурациях, которые трудно себе представить. В настоящее время борьба, похоже, происходит между конкурирующими частными интересами, но правительство более не может оставаться второстепенным игроком. Правительственные финансовые учреждения Германии, Японии и США в конечном счете обратят внимание на регулирование электронных денег. Электронные деньги, как представляется, сейчас находятся как бы в подвешенном состоянии, готовые заменить традиционные деньги для большинства целей.
Развернувшаяся острая конкуренция финансовых интересов должна определить, какой их них перетянет потребителя на сторону электронных денег и кто даст потребителю карточку или их набор лучше, чтобы ими можно было пользоваться при покупке всего от утренней газеты или напитка из автомата до оплаты проезда на метро и парковки.
Дебетные карточки и умные карточки предлагают более эффективный способ перевода денег; они функционируют как птица-тройка, но лошадей при этом заменяет компьютер и телефон. Полное применение электроники в денежных расчетах, однако, ждало, когда появится глобальный Интернет, неожиданно обретший огромную популярность в 90-е годы. Быстрое распространение международной компьютерной сети создало целый деловой рынок нового типа и новые виды денег для совершения сделок.
Интернет предоставил клиентам возможность заказывать товары по электронному почтовому каталогу и оплачивать их электронным способом, выписывая счет на традиционную кредитную карточку или выписывая электронные чеки на традиционный банковский счет. Энтузиасты предсказывали, что торговый киберцентр вселенной поглотит большую часть торговых центров точно так же, как центры в основном заменили торговый район традиционной Мэйн-стрит. Первый всплеск коммерческого энтузиазма в отношении Интернета породил пророчества, что люди будут покупать продукты, находить модную одежду, подбирать подарок для дедушки и пополнять запасы винного погреба посредством заказов по компьютеру.
Интернет был многообещающим в качестве финансового рынка, но вскоре стало очевидно, что сети требуется более усовершенствованная система оплаты, чем обычный перевод кредитной карточки и номера банковского счета, который преступники могли легко перехватить, скопировать и использовать. Компьютерщики всего мира стремились развить системы о{ тспрИоп и способы гарантированной безопасности платежей, поэтому почти сразу же они начали искать способы изобретения полностью электронных денег, которые можно было создать в киберпространстве и которые могли существовать только в киберпространстве. Клиенты могли бы пользоваться традиционной валютой для приобретения этих цифровых долларов нового образца, электронных денег, киберденег, как бы они ни назывались. Клиенты имели бы счета с депозитными вкладами киберденег и могли пользоваться ими для покупок и продаж в киберпространстве.
По мере развития киберэкономики услуги могли бы осуществляться и оплачиваться в киберпространстве киберденьгами, и, таким образом, лишь часть этой электронной валюты нуждалась бы в конвертации в условную валюту, и наоборот. Новая валюта не заменяла полностью ни прежние виды денег, ни традиционные банковские счета, однако она добавляла еще один пласт финансовых сделок и еще один набор счетов к тому, к чему люди уже привыкли. В недалеком будущем многие, вероятно, будут держать деньги на киберсчетах так же, как они уже держат ранообразные счета в таких финансовых институтах, как банки сбережений и займов, просто банки, кредитные объединения, биржевые фирмы и пенсионные системы.
По мере обретения зрелости новые деньги будут порождать собственные проблемы и преступления вдобавок к проблемам и преступлениям электронных краж и подделок. Поскольку киберпространство не существует нигде и одновременно существует повсюду, можно совершать сделки со всем миром в одно мгновение. Киберсчет можно открыть в Швецарии или на Каймановых островах так же легко, как в банке за углом. Каждая электронная сделка дает возможность определить сумму налога. По всей вероятности, эта сумма будет значительно меньше традиционной платы за пользование кредитной карточкой или взимаемой банками за обналичивание чеков или пользование банкоматами, но ожидаемый объем подобных сделок будет давать громадные прибыли. Компании, которые контролируют этот процесс, получат возможность делать деньги через налог на право выпуска денег это прибыль, которую правительства традиционно извлекали из печатания денег.
Электронный налог на право выпуска денег будет ключом к накоплению богатства и власти в X X I веке и, как таковой, он представляет собой радикальный отход от XX века, когда большинство людей чувствовало себя весьма комфортно при системе, при которой правительство чуть ли не монополизировало процесс создания денег и контроль над ними.
На современных рынках, тесно взаимосвязанных между собой, происходит острая закулисная борьба за контроль над деньгами. Ключ к власти в будущем лежит не просто в господстве государств с огромной территорией и большой численностью населения и не в господстве многонациональных корпораций, охватывающих весь земной шар. Гораздо важнее вопрос кто будет контролировать создание и распределение самих денег, субстанции, на которой основано все богатство государств, власть корпораций и успех отдельных личностей.
Как известно из истории, за контроль над деньгами всегда велась острая борьба, ибо контролировать производство и распределение денег это значит контролировать богатства, ресурсы и население мира. Со временем конкуренты объединились в различные группы, институты, правительства, банки, гильдии, корпорации, религиозные ордена и большие семьи; но, начиная с первой отчеканенной монеты и до сегодняшнего дня борьба не прекращалась никогда, делая лишь короткую передышку не более чем на столетие или два.

НАЗАД К ПРИМИТИВНЫМ ДЕНЬГАМ

Электронные деньги предлагают пользователю держать деньги на выбор в долларах, марках, иенах или в любой комбинации валют. В недалеком будущем финансовые корпорации смогут предложить собственные электронные деньги, конкурентоспособные по отношению к национальным валютам, которые сегодня в ходу. Могут быть изобретены частные валюты, основанные на золоте, на специфическом сочетании товаров или валют, или просто на репутации и финансовой мощи кого-то или чего-то, выпускающего деньги.
Мы можем иметь валюту городской корпотации, иену Ямамото или талеры дрезденца, при этом каждая из них будет основана на финансовой мощи и репутации того, кто ее поддерживает.
Электронные деньги похожи на разнообразные формы примитивных денег раковины каури, зубы животных и бусинки, но при этом позволяют отдельным личностям в большей мере контролировать свое создание и применение. Новые деньги имеют больше источников, и с ними можно обращаться по-разному. Они обладают гораздо большей гибкостью, чем та, которой правительства и банки наделяли металлические или бумажные деньги в последние два тысячелетия.
Изобретение новых способов производства денег и около-денег частными заведениями означает, что деньги могут стать гораздо более разнообразными, чем были до сих пор. Каждое изменение в технологии производства денег создавало дополнительно новый тип денег и способствовало его распространению на новые области применения; но эти изменения не отменяли старых форм. Монеты пережили введение бумажных денег.
Даже сегодня, когда никто не пользуется золотыми монетами в повседневной жизни, в банковских сейфах и в домах спрятано больше золотых монет, чем в какое-либо другое историческое время. Бумажные деньги просто стали дополнительной новой формой денег. Бумажные деньги изменили роль золотых и серебряных монет, но они не отменили их пригодность. Подобным же образом электроника добавила новые виды денег, не отменяя бумажные деньги или монеты.
Кроме того, сейчас в обращении во всем мире находится больше бумажных денег, чем когда-либо в истории.
В XX веке мы видели, как деньги быстро превращаются из бумаги в пластик, а затем в простые электронные всплески, которые генерируются компьютером, передаются по телефонным линиям и через компьютерные терминалы, и не имеют никакой телесной оболочки вне электронного пространства. На протяжении всей истории деньги имели тенденцию к превращению в некую абстракцию. Перемещаясь со скоростью света, электронные деньги стали самой мощной финансовой, политической и социальной силой в мире.
Деньги стали больше похожи на божество, совершенно абстрактное и бестелесное.

ОПАСНОСТИ УСПЕХА

Даже самые строгие и хорошо продуманные кодексы правил дают трещины, которые увеличиваются и расширяются с течением времени до тех пор, пока первоначальная структура не меняется полностью до неузнаваемости. Хотя орден был основан в полной нищете, последующие папские буллы предоставили ему право владеть всем, что было захвачено у мусульман во время крестовых походов. Как практически все религиозные ордена, тамплиеры принимали подарки и наследство от верных им соотечественников.
Наиболее бесславный из этих подарков поступил от короля Англии Генриха II, который пожертвовал тамплиерам деньги, чтобы отплатить за убийство четырьмя рыцарями Томаса Бекета, архиепископа Кентерберийского, в 1170 году. Король пожертвовал столько денег, что их было достаточно, чтобы содержать две сотни рыцарей в Святой земле, и оставил дополнительно по своему завещанию 15 ООО марок тамплиерам и другому ордену, рыца-рям-госпитальерам.
С годами тамплиеры приобрели много земли и ценностей, предназначенных для поддержания работы ордена в Палестине. Рыцари регулярно переправляли поступления из своих европейских поместий в свою штаб-квартиру в Иерусалиме.
Поскольку тамплиеры владели самыми укрепленными замками в мире и создали одни из самых жестоких войск того времени, их замки были идеальным местом для хранения денег и драгоценностей. Жестокие тамплиеры, к которым относились с уважением, предлагали также идеальный способ транспортировки таких ценностей на дальние расстояния, даже по Средиземноморью, поскольку брали на себя ответственность за дороги и морские пути.
Французский рыцарь мог положить деньги на хранение или взять заклад через тамплиеров в Париже и получить деньги в виде золотых монет, когда это понадобится, в Иерусалиме. Тамплиеры, разумеется, брали плату за эти сделки, и поскольку они выплачивали заклады в иной валюте, а не в той, что получили, они могли дополнительно заработать на обмене.
Несмотря на преданность тамплиеров их миссии, они постепенно теряли почву в Палестине, уступая египетским мамлюкам, армии жестоких военных рабов, большинство которых было набрано из христианских семей и обращено в ислам. В 1291 году тамплиеры потеряли город Акр, последний оплот на континенте, и направились на остров Кипр. Несмотря на военное поражение, их финансовые предприятия продолжали процветать.

ОПАСНОСТИ УСПЕХА

Несмотря на нищету отдельных членов, орден рос богатым, властным и, похоже, был вне контроля со стороны какого-либо одного государства или короля. Они превратились в мишень, которую со временем мог легко поразить какой-нибудь монарх, достаточно сильный и жадный. Такой монарх наконец появился в лице энергичного короля Франции Филиппа IV, известного под именем Филипп Красивый, потому что его считали самым привлекательным мужчиной в мире. В 1295 году Филипп изъял управление своими финансами из рук тамплиеров и установил в Лувре королевское казначейство.
Затем он начал кампанию, нацеленную на захват обширных владений и ценностей тамплиеров.
Отчаянная потребность Филиппа в деньгах возникла после того, как он пытался осуществить тот же трюк, что провернул Нерон несколько тысячелетий назад: он обесценил серебряную валюту своего королевства, чтобы переплавить старые монеты в новые с меньшим содержанием серебра. Как и Нерон, Филипп кончил тем, что увеличил количество монет и уменьшил количество денег, поскольку теперь каждая монета имела меньшую покупательную способность. Затем Филипп пытался реформировать французскую валюту, вернув ее к первоначальной стоимости.
В 1306 году он изъял монеты из оборота и переплавил их по цене, установленной Людовиком IX в 1266 году. Филипп постоянно менял в последующие годы стоимость монет, но в конце концов каждое изменение било по нему самому. Ему нужен был постоянный источник золота и серебра, чтобы восстановить фальсифицированную валюту.
- Мучительная вещь, прискорбная вещь, которую страшно предположить, страшно слышать, отвратительное преступление, отвратительный дьявол, противная работа, отвратительное бесчестие, дело почти нечеловеческое, находящееся за пределами гуманности. Этими словами Филипп подготовил сцену для искусной пропагандистской кампании, которая нужна была ему, чтобы свалить и разграбить самый мощный финансовый институт в мире.
Без объявления войны тамплиерам агенты Филиппа IV провели неожиданный рейд, в ходе которого они арестовали по всей Франции ничего не подозревающих лидеров ордена. Филипп выбрал время для рейда, чтобы арестовать Жака де Молей, старейшего Великого магистра ордена, который прибыл во Францию из своей штаб-квартиры на Кипре, чтобы заняться некоторыми финансовыми делами для тамплиеров и папы Клемента V.
Обвинения включали такие пункты, как секс с трупами благородных дам, поклонение коту, поедание тел мертвых рыцарей, установление кровных уз с мусульманами. Другие свидетели обвиняли тамплиеров в совращении девственниц с целью рождения младенцев, чей жир рыцари якобы перерабатывали для приготовления священного масла для их идолов. Прокуроры Филиппа обвиняли тамплиеров в поощрении педерастии внутри ордена и упоминали этот грех, в частности как причину, по которой тамплиеры провалили крестовые походы в Святую землю и утратили контроль над Иерусалимом.
Падение Иерусалима, таким образом, рассматривалось параллельно библейской легенде о гневе Бога и последующем разрушении городов Содом и Гоморра по таким же причинам. Обвинение в педерастии предлагало простым людям объяснение, почему Бог позволил мусульманам завоевать Иерусалим. Обвинение делало понятной историю, которая иначе была бы запутанной для правоверных, молившихся усердно много лет за освобождение Святой земли.
Прокуроры Филиппа использовали против ордена даже его богатство. Все христиане верили, что сатана явился перед Христом в пустыне и предложил ему все богатство мира в случае, если он отречется от Бога и последует за сатаной. Христос отказался и жил в нищете. Тамплиеры, наоборот, стали самой богатой группой на земле и жили слишком богато, если не в полной роскоши.
По словам прокуроров, тамплиеры, должно быть, заключили союз с дьяволом, чтобы стать столь богатыми.
После первоначального шока от ареста и пыток большинство тамплиеров отреклось от своих показаний и защищало себя и свой орден с той же отвагой и силой, с какой рыцари завоевали свою репутацию на полях сражений. Они теперь противостояли не мусульманским воинам, а судьям, прокурорам и палачам, которые говорили на их языке и поклонялись их же богу. Тамплиеры не получили помощи, когда она им понадобилась, от своей матери-церкви, которую они защищали своими жизнями так много лет. Почти десять лет французские власти пытали тамплиеров, чтобы выжать из них признания.
Когда их подвергали публичному осуждению, тамплиеры собирались с силами и отрекались от своих признаний, после чего следовал новый раунд пыток и признаний.
Папа Климент V и король Филипп IV спорили о деньгах и собственности ордена, но недолго. В том же 1314 году оба, папа и король, умерли. Многие, всегда усматривающие волю Бога в происходящем на земле, пришли к выводу, что Бог призвал папу и короля, чтобы они предстали перед его троном вместе с сожженными тамплиерами для окончательного суда.
На земле не имело значения, кто был виноват, поскольку ничто не могло изменить того, что случилось.
Разрушение ордена тамплиеров, однако, создало финансовый и коммерческий вакуум. Церковь была слишком слаба и напугана, чтобы заполнить его, а правительство еще недостаточно большим и сильным.

ВОЗВЫШЕНИЕ ИТАЛЬЯНСКИХ БАНКИРСКИХ СЕМЕЙ

В этот кардинальный момент в экономической истории Европы, когда финансовая власть церкви уменьшилась, а власть государства еще не набрала силу, чтобы заменить ее, в эту брешь проникла новая группа людей и институтов. Семьи северо-итальянских городов-государств Пизы, Флоренции, Венеции, Вероны и Генуи начали предлагать те же самые услуги, что и тамплиеры, хотя и на более скромном уровне. Эти семьи создали новую сеть банковских учреждений вне контроля со стороны церкви и государства, но все же тесно связанных с обоими.
Новая система частных, семейных банков возникла в северной Италии. Эти банкирские семьи действовали не под эгидой религиозного миссионерства и не в строгих рамках, установленных для тамплиеров церковью и христианской доктриной. Итальянские банкирские семьи охотно и легко имели дело с мусульманами, татарами, евреями и язычниками, равно как с ортодоксальными и католическими христианами.
Банковская сеть итальянских торговых семей вскоре протянулась от Англии до Каспийского моря, они финансировали торговые операции по всему известному в то время миру от Китая до Судана, от Индии до Скандинавии. Они стабильно предоставляли кредиты по ставкам ниже, чем другие финансисты, они контролировали больше денег и давали их в долг под постоянный, хотя и не всегда низкий процент. Не связанные религиозными принципами тамплиеров, они имели только одну цель получить прибыль.
Современное слово банк рождено способом, который избрали эти первые денежные торговцы для своего бизнеса; оно происходит от слова, означающего стол или скамья, опора, которая в буквальном смысле была базой операций на рынке. Из итальянского языка слова Ьапк, Ьапсо и Ьапдие вскоре вошли в другие европейские языки и в конечном счете распространились по всему миру.
Ростовщичество в той или иной форме было известно со времен, когда деньги только появились, но банк стал чем-то большим, чем институт, дающий деньги взаймы, потому что банкиры имели дело не столько с золотом и серебром, сколько с листками бумаги, представляющими золото и серебро. Банковское дело, как оно практиковалось тамплиерами, сталкивалось с серьезным ограничением церковь запрещала ростовщичество, взимание процента с займа и этот барьер стал одним из самых больших препятствий, которое итальянские семьи должны были преодолеть для строительства своей обширной банковской сети.
Библейский запрет никогда не уничтожал ростовщичество полностью, но определенно стеснял его. Евреи с давних времен выступали ростовщиками, и в глазах церкви они уже были обречены на вечное проклятие, но, если христиане давали деньги под процент, католическая церковь отлучала их от всех служб и Святого Причастия. Итальянские банкиры все же нашли способ обойти этот запрет и таким образом становились богатыми, не подвергая опасности свои души.
Ростовщичество было связано только с займами, так что на чисто технических различиях между займом и контрактом итальянские торговцы построили целое здание заимствования и одалживания, за фасадом которого ростовщичество никак не просматривалось. Они тщательно избегали давать займы. Вместо этого они продавали обменные векселя. Обменный вексель представлял собой письменный документ, гарантирующий выплату определенной суммы определенному лицу в определенном месте и в определенное время.
Наименование этого документа на латинском означает обмен через письменный документ или вексель. Эта сделка была продажей одного вида денег за другой, которым будет произведена оплата в оговоренное время.
Торговец, нуждающийся в деньгах, шел в Италии к банкиру. Банкир давал ему требуемую сумму наличными, во флоринах Флоренции или в дукатах Венеции, и оба подписывали переводной вексель, по которому торговец соглашался выплатить немного большую сумму в другой валюте на следующей ярмарке в Лионе или Шампани во Франции. Торговцу не нужно было появляться на ярмарке лично для оплаты векселя.
Обе стороны знали, что если торговец не смог показаться на ярмарке, контора во Флоренции получит деньги, которые ей должны.

ВОЛШЕБСТВО БАНКОВСКИХ ДЕНЕГ

Переводные векселя оказали и другое благоприятное влияние на развитие коммерции: они помогли преодолеть главное препятствие времени громоздкость монет и трудности обращения с большим их количеством. Монеты были тяжелыми, трудными для транспортировки, их легко было своровать, часто их подделывали; они были подвержены дюжине других проблем на плохо охраняемых дорогах, на землях коррумпированных дворян и на плохо управляемых ярмарках и рынках, которые возникли как новые коммерческие центры Европы.
Переводные векселя также сняли с денег ограничения какой-либо одной валюты и в случае недостатка золота и серебра, что могло произойти в стране, которая чеканила монеты. Торговец мог подписать вексель в дукатах Венеции, саксонских талерах, флоринах Флоренции, миланских тестонах, французских экю или любой из дюжины других валют. Векселя не зависели от наличия золота и серебра, имевшихся в государстве; в большой степени они зависели от доверия торговцев к данной валюте.
Если они теряли доверие к одной валюте, то быстро переключались на другую.
Переводные векселя создали новые деньги, сломав физические ограничения, связанные с металлическими монетами. Векселя сами по себе циркулировали среди торговцев как вид бумажных денег. Хотя деятельность и услуги банков оставались ограниченными небольшим кругом людей и не охватывали простых крестьян и горожан, банки в действительности нашли возможность пустить в обращение большее количество денег.
По новой системе мешочек со ста флоринами, который когда-то мог годами лежать в сейфе, теперь мог быть депозитом на сохранении в итальянском банке, который имел отделения по всему континенту. Банк, в свою очередь, давал деньги в долг и распространял переводные векселя как деньги. Дворянин по-прежнему владел своей сотней флоринов; банк имел сто флоринов в своих книгах. Торговец, занявший флорины, становился богаче, и человек, владевший векселем, также имел сто флоринов.
Хотя всего в дело было вовлечено сто золотых монет, волшебство банковских депозитов и займов превратило их в несколько сотен флоринов, которые могли быть использованы различными людьми в разных городах в одно и то же время.
Итальянские банкиры вскоре получили высокую прибыль, предоставляя такие скрытые займы принцам, королям, кардиналам и даже самому папе. Хитрость с обменом требовала громадной бумажной структуры бухгалтерского учета в дополнение к необходимости для банкиров работать в тандеме с коллегами в других городах. Возникла потребность в более сложной системе для простых валютных менял, работающих на столах и скамьях или в маленьких конторах поблизости от рынков.
Согласно контрактам, подписанным папой с банкирскими домами Перуцци и Барди 9 июня 1317 года, деньги из всех католических церквей Англии, предназначенные для папы, поступали на депозит в представительства Пе-руцци и Барди в Лондоне. Сами реальные деньги они держали в Лондоне, а переводные векселя отсылали в Италию, где банки платили папе из своей казны. Банкиры Перуцци и Барди в Лондоне использовали деньги, положенные к ним на депозит церковью, для покупки английской шерсти, которую они переправляли на континент для продажи.
Полученные от продаж средства банк держал в Италии. Таким образом деньги передавались туда-сюда между Италией и Англией и между рынками на континенте. Они перемещались из хранилищ государства в казну церкви, далее к банкирам и назад к торговцам, и из них платились налоги прежде, чем начиналось новое путешествие.
И все это можно было сделать без участия хотя бы одной-единственной монеты; в движении были лишь колонки в книгах учета и бухгалтерских книгах. Банковское дело было нововведением, которое стимулировало коммерцию на всех ее стадиях и приносило выгоду всем от крестьянина до короля и от местного священника до папы там, где банкирские семьи открывали свою контору.
С распространением итальянских банков по Европе валюты Флоренции и Венеции стали двумя стандартами для континента. Впервые отчеканенная в 1252 году флорентийская монета имела на одной стороне портрет святого Джона Баптиста, а на другой лилию; эта золотая монета стала известна как йогто сГого или флорин. Город выпускал флорин в обеих, серебряной и золотой, деноминациях, золотая была в десять раз дороже серебряной.
В то время, когда каждый, даже небольшой город с претензиями на собственную значительность чеканил собственные монеты, самостоятельно определяя их размер и название, флорин Флоренции и дукат Венеции помогали сохранять стабильность на рынках позднего средневековья. Венецианский дож Джованни Дандоло выпустил золотой дукат в 1284 году, и тот был в ходу в течение шести веков. Венецианский дукат был назван гессЫпо в честь дворца Ьа 2есса, где выпускались монеты.
Наименование дукат пришло от латинской надписи на монете. Как титул аоде (дож), который носил глава Венецианской республики, аиса! (дукат) родственен словам Дике и аисЬу от латинского йисеге, означающего быть лидером. Венецианский дукат оставался неизменным по размеру и чистоте содержания до падения Республики Венеция в 1797 году.
Хотя банковское дело возникло во время итальянского Возрождения, оно не пользовалось большим уважением. Работа банкиров в качестве денежных менял и ростовщиков ставила их примерно на тот же уровень, что и простых менял валюты чуть-чуть выше сводников, картежников и прочих преступников. В аристократической системе Европы, основанной на земле и титуле, обладание богатством имело практическое значение, но не заслуживало уважения.
Декрет голландской церкви, принятый в 1581 году, запрещал банкирам, вместе с теми, кто занимался другими, не заслуживающими уважения, делами, получать Святое Причастие. Закон находился в силе до 1658 года. Многие священники продолжали проклинать получение процентов как противоречащее библейским предписаниям.
Чтобы стать уважаемыми после того, как они стали богатыми, банкиры должны были обзавестись атрибутами поздней средневековой жизни. Им нужны были поместья, городские дворцы, аристократические титулы и высокие церковные посты. В попытках добыть этот парадный мундир банкирские семьи Европы создали Возрождение, но ни одна семья не преуспела в этом так, как поздно появившаяся семья Медичи.
Банкиры такие же люди как все, только богаче.
Одни города постоянно обновлялись на протяжении веков, меняя свой архитектурной стиль, правительство, религию, а иногда даже свои имена; другие навечно укоренились в истории, культуре и характере одной, особой эры. Ни один город не держался так упорно за свое особое место в истории, как Флоренция, расположенная на Тосканских холмах в Италии. Флоренция вечно остается городом Возрождения, городом Бернини и Микеланджело, городом Медичи и Савонаролы.
Хотя Флоренция существовала за несколько веков до Возрождения и остается крупным и важным городом в современной Италии, ее сердце и фасад остались принадлежать эпохе Возрождения. Ее великие здания и монументы возникли в этот период, во время, когда процветали ее великие художники, скульпторы, поэты и писатели.

СЛИШКОМ МНОГО ИСТОРИИ ДЛЯ ОДНОГО ГОРОДА

Флорентийцы гордились своей принадлежностью к культурной столице Италии, несмотря на то, что коммерческие, политические и религиозные центры переместились в другие города. Хотя город развился сравнительно поздно в средиземноморской истории как аванпост Рима, граждане гордились достижениями своего города и не считали его вторым ни после одного другого города в мире, тем более в Италии. Они гордились. тем, что сохраняли высокий уровень искусства, прекрасную архитектуру. Сегодня люди со всего света совершают паломничество, чтобы познакомиться с Флоренцией и отдать дань памяти Возрождению.
Студенты учатся здесь семестр или год, туристы приезжают на день. Все они проделывают один и тот же путь, чтобы восхититься кафедральным собором, посмотреть галерею Уффици, посетить Академию искусств и насладиться чудом Микеланджело Давидом. Они делают перерыв для долгого обеда в одном из многочисленных ресторанов или чтобы выпить кофе в уличном кафе, затем направляются в магазины сувениров, которые предлагают огромное разнообразие подарков от радужного Давида на термометре до кожи, украшенной золотом, и мебели с инкрустацией драгоценными камнями.
Неоднократные войны и наводнения уничтожили часть оригинального города, но каждый раз флорентийцы тщательно восстанавливали город Возрождения. В 1944 году, когда армия союзников двигалась на север по итальянскому полуострову, отступающая германская армия взорвала все мосты через реку Арно, кроме Понте Веккио, но флорентийцы восстановили все, использовав столько оригинального камня, сколько могли спасти. Позже, меньше чем через поколение, обычно спокойная река Арно внезапно превратилась в ожесточенный стремительный поток, затопив во время наводнения весь исторический район, когда величайшие культурные памятники города скрылись под двадцатью футами воды и тоннами грязи.
Ночью 4 ноября 1966 года наводнение разрушило примерно тысячу картин и пятьсот статуй. Такие разрушения потребовали международного вмешательства, помощи и десятилетий труда для восстановления.

Орел или решка?

Хайнц Шюрштаб был приговорен к смерти как пособник фальшивомонетчика. Для наказания достаточно было уже того, что он знал о преступлении. В 1564 году один из мастеров-монетчиков был обезглавлен только ча то, что стоял на стреме, в то время как его подмастерья отливали фальшивые монеты. За четыре года до этого неприятности были у самого Венцеля Ямнитцера.
Каспар Хойсснер, один из подмастерьев знаменитого мастера, вынес из мастерской немного серебра и, самостоятельно сделав форму, отлил несколько монет. Кто и как обезвредил находчивого юношу, хроника не сообщает. Ямнитцер к тому времени уже в течение четырех лет принадлежал к числу почетных граждан города, к 14 избранным членам Большого совета. Доказав собственную непричастность к преступлению Хойсснера, Ямнитцер выступил защитником своего подмастерья, который, без сомнения, мог бы попасть в руки палача.
Закон не проводил различий между взрослыми и детьми.
После шестинедельного пребывания в городской тюрьме, где Каспару Хойсснеру пришлось испытать на себе искусство заплечных дел мастеров, ему был вынесен приговор, согласно которому смертная казнь из милости была заменена пожизненным заключением. Ямнитцер был строго предупрежден о том, чтобы впредь не допускал подобных оплошностей.
Об особенно жестоком виде казни (даже по тем далеко не милосердным временам) сварении приговоренного в кипятке, что практиковалось с 1285 года, повествует книга записей распоряжений городских властей Штральзунда. В книге приводится указ о розыске Николауса Винкельдорпа, прибывшего в Штральзунд вместе с купцом Германом Ольдендорпом. Это распоряжение принято по решению суда в соответствии с Любекским правом.
Винкельдорпу, обвиненному в подделке денег, удалось сбежать. Проходивший по тому же делу Клаус Эльмхорст тем же судом был приговорен к смерти в котле с кипящей водой. Фальшивые пфенниги, завезенные обвиняемыми в Штральзунд, были обнаружены под кроватью Винкель-дорпа, которого ожидал тот же приговор, что и Эльмхор-ста. Указ датируется 31 марта 1431 г.
На старой рыночной площади Штральзунда, жители которого в октябре или ноябре 1431 года были свидетелями этой ужасной казни, в те времена организовывались народные увеселения. Эти развлечения большей частью были не тем, что мы понимаем под этим сегодня. Так, в 1414 году гвоздем программы увеселений было насаживание кошки на позорный столб.
Кому это удавалось, публично провозглашался кошачьим рыцарем. На следующий год штральзундцы потешались, наблюдая, как слепые пытались бить дубинками свинью и попадали друг в друга.
И все равно то, что произошло с Клаусом Эльмхорстом, еще долго оставалось в памяти горожан. Рассказы об этом событии передавались из поколения в поколение. О нем сообщает в своей хронике умерший в 1560 году преподобный Иоганн Беркманн, который, вероятнее всего, не был знаком с цитированной ранее книгой записи решений городских властей Штральзунда.
Беркманн описывает казнь фальшивомонетчика и упоминает, что котел, где он еще на этом свете принял адские муки, оставлен в назидание потомкам на своем месте.
Для последующих поколений было само собой разумеющимся, что казненный тогда фальшивомонетчик сам принадлежал к клану мастеров монетного дела. Между тем настоящая профессия Эльмхорста в хрониках не указана.
Следует упомянуть и еще об одном немаловажном обстоятельстве: с юридической точки зрения в описываемом случае налицо откровенный судебный произвол. В положениях Любекского права, на которое, как мы помним, ссылались как на обоснование решения суда по обвинению Николауса Винкельдорпа и Клауса Эльмхорста, не рассматривался такой вид преступлений, как подделка денег. По Любекскому праву фальшивые деньги лишь улика, наказание денежный штраф или в худшем случае снятие с головы волос вместе с кожей.
Вместе с тем было бы ошибкой оценивать подобные казни с позиций современных представлений о цивилизации и морали. Жестокость была в духе того времени: преступления против нарождавшегося капитала карались сурово и публично.

Орел или решка?

14 декабря 1620 г. Полдень. В городские ворота Пренцлау въезжает фургон, запряженный парой гнедых. Проехав по городу, он останавливается перед домом гражданина Пренцлау Эртманна Шмидта. Кучер слезает с козел и стучит в дверь.
Хозяин дома появляется на пороге: Элиас Хеннинг, собственной персоной! Заходите, заходите... Может быть, промочите горло с дороги? Хеннинг не собирается рассиживаться.
Надо обтереть лошадей, ну и от доброго глотка он, конечно, не откажется. Это способствует путешествиям. Фургон полон мотков польской шерсти, их надо доставить в Гамбург. Эртманн усмехается: Ну, конечно, ничего подозрительного.
Подручный монетных дел мастера в роли торговца шерстью.
Они переходят к делу. Из рук в руки передаются туго набитые мешочки. Появляется пустая бочка, в которую Хеннинг складывает свою добычу. Бочку аккуратно прикрывают шерстью, и фургон снова трогается в путь.
Но беда уже не за горами. Через полтора часа у деревни Бойтценбург всадник преграждает дорогу и грубо требует, чтобы Элиас ехал в поместье господина фон Арнима. Хеннинг не сопротивляется, хотя от страха его прошибает пот, а губы безостановочно шепчут отче наш.
Люди Георга Арнима кипа за кипой перебирают шерсть. Наконец, когда вся шерсть выгружена, они наталкиваются на бочку. Что здесь? угрожающе спрашивает хозяин поместья. Смотри сам, отвечает Элиас, отворачиваясь.
Ого, в бочке остались камни?! Зачем они тебе? Но наступает роковой момент: бочку опустошают, и в руках у фон Арнима оказываются три кошелька.
Он собственноручно пересчитывает монеты, а они все крупные, тяжелые. Итог: 2109 гульденов.
Напрасны протесты Элиаса Хеннинга. Он говорит, что это честно заработанные деньги, они получены за товары францбургских ремесленников и крестьян. Его никто не слушает.
Георг фон Арним оставляет деньги у себя.
Элиас Хеннинг кое-кому уже примелькался. Слишком часто он курсировал из Померании в Бранденбург. Но это еще не повод, чтобы присваивать его деньги.
На следующий год в Пренцлау начался судебный процесс. Хеннинг требовал вернуть ему деньги. У противоположной стороны нашлось множество свидетелей, которые заявили, что подручный монетчика из Францбурга выменивает крупные монеты и занимается он этим не в одиночку. Эртманн Шмидт оказывает ему помощь в получении мелких монет.
Наконец, было доказано, что Хеннинг через Шмидта заказал у двух пренцлауских столяров весы-качели. Торговец Кристоф Вильде показал, что видел в доме Эртманна Шмидта подобные качели, приспособленные для работы с монетами разного достоинства.
Вот так. Элиас Хеннинг оказался под подозрением. Собственно говоря, речь шла даже не о нем, а о мастере монетного дела города Францбурга Михаэле Мартенсе, по указанию которого Хеннинг обменивал тяжелые монеты на мелкие, сношенные или легированные медью и заказывал в Пренцлау орудия фальшивомонетного промысла.
Но Мартене не фигурировал на процессе: Францбург находился во владениях герцога Филиппа Юлиуса фон Поммерн-Вольгаст, в то время как Пренцлау в Бранденбургском курфюрстве и с 1360 года имел право собственной чеканки монет. На открытый конфликт с герцогом город не отважился. Мишенью негодования горожан по поводу плохих францбургских монет и вывоза добротных померанских денег стал незадачливый Элиас Хеннинг.
Процесс подделки монет нам уже частично описал торговец Кристоф Вильде. Монеты определенного достоинства помещались на верхнее плечо качелей (качели были специальными для каждого вида монет). Если монета полноценна и прежде всего полновесна, качели приходят в движение; плохая, легкая монета оставляет их в прежнем положении.
Хорошие деньги вплавлялись затем в плохие монеты.
О том, что подобное происходило и в самом Пренцлау, говорил на суде столяр Шредер: Год назад меня подозвал кузнец и попросил сделать качели для тяжелых монет.
К сожалению, мы не знаем, чем закончился этот процесс. Скорее всего, Хеннинг не получил назад денег своего мастера, но сам не только уцелел, но и остался на свободе, так как спустя некоторое время он сообщил бранденбургскому курфюрсту, что в случае, если последний соблаговолит учредить монетный двор в Ландсберге-на-Варте, Хеннинг готов предложить свою кандидатуру на пост мастера монетных дел.
Михаэль Мартене знал и поддерживал намерения своего патрона герцога Филиппа Юлиуса ухудшить качество монет. За три месяца до вступления Мартенса в должность, 7 мая 1618 г., герцог выслушал в Лейпциге на окружном собрании представителей сословий своих подданных упреки в том, что во Францбурге неправедно чеканятся монеты достоинством в два и четыре шиллинга.
Эти претензии были перечислены на обратной стороне договора герцога с Мартенсом. Самые важные из них заключались в том, что старые полновесные монеты малого достоинства уходят из обращения, их переплавляют на более мелкие монеты. Новые же монеты достоинством в четыре шиллинга слишком малы.
Все это должно было насторожить Мартенса. Ему не следовало доставлять новые неприятности своему господину. Надо сказать, что францбургские монеты с самого начала были в какой-то степени ненастоящими, так как не соответствовали общегерманским правилам чеканки монет, принятым в Аугсбурге в 1559 году.
Право чеканки предоставлялось монетным дворам крупных центров при использовании ими самостоятельно добываемого серебра. Этот принцип был подтвержден в имперском законе 1572 года. Закон должен был препятствовать традиционной практике курфюрстских, герцогских, княжеских, графских, епископских и прочих монетных дворов, где шли в переплав хорошие монеты.
Но цель была совершенно нереальной. В Северной и Западной Германии не было запасов серебра, что не останавливало вельмож. Закон просто игнорировался.
Совершенно отчетливо это прослеживается в договоре по поводу основания города Францбурга, заключенном между герцогом Богиславом XIII и восемью представителями знати второго эшелона. В договоре, несмотря на закон 1572 года, со ссылкой на практику других городов отмечалось, что его участники принимают на себя ответственность за выпуск монет, которые будут удовлетворять и императора, и местные сословия. Позже герцог Филипп Юлиус был вынужден выслушать жалобы своих подданных на то, что монетный двор Францбурга не имеет права на существование.
Но время добротных монет миновало. Мартене должен был присоединиться к всеобщей практике выплавки из хороших денег плохих. На вопрос герцога, нельзя ли обойтись без переплавки старых монет, Мартене ответил (7 ноября 1619 г.): Так поступали раньше. Сейчас это невозможно, талер резко вырос в цене, а старые монеты мелких сортов остались теми же, что и четыре года назад.
12 шиллингов, выплавленных из одного талера, это самые лучшие монеты из тех, что делаются сейчас в Германии.

Золотое время перечеканки монет

Афера в Пренцлау произошла на пороге золотой поры великой перечеканки монет, которая в исторических трудах датируется между 1621 и 1623 годами. На самом же деле практика переплавки хороших монет началась задолго до этого. Она известна нам еще со времен Римской империи, даже раньше с самых первых шагов чеканки монет.
Легирование металлов всегда вдохновляло и государственных мужей, и частных лиц на снятие навара с чеканки монет.
В течение XVI века римско-германские императоры введением общеимперских норм чеканки монет (1524, 1551, 1559, 1572 гг.) стремились навести порядок в разношерстном монетном хозяйстве и подчинить себе многочисленные монетные дворы, находившиеся в распоряжении не только различного рода территориальных владык, но и городов, имевших собственные монеты. Но уже первая из этих попыток (1524 г.) провалилась, так как предлагавшееся содержание серебра как в крупных (гульден серебряная монета, чистое содержание серебра 27,41 г; она разменивалась на монеты достоинством в половину, четверть, одну десятую гульдена, на мелкие монеты: грош (1/21 гульдена), полугрош (1/42) и мелкий грош (1/.84), так и в мелких монетах было слишком велико. Серебра повсеместно не хватало, его цена росла.
Хотя Саксония, Тироль, Гарц и Богемия имели преимущества благодаря своим серебряным рудникам, но даже здесь к концу первой трети XVI века перешли на чеканку плохих монет. Известный монетный спор между курфюрстом Иоганном и его партнером по денежному союзу герцогом Георгом дошел до нас в трех источниках и является тому убедительной иллюстрацией (см. Ludwig G., Wermusch G. Silber.
В., 1986).
В 1525 году начинается выпуск новой крупной монеты талера, содержание серебра для которой в 1551 году было определено в 27,5 г. Талер был приравнен к 72 кройцерам. Саксонский талер был дешевле и стоил 68 кройцеров, или 24 гроша. С тех пор имперский талер отличался от саксонского.
Основной недостаток имперских правил чеканки монет состоял в том, что никак не удавалось стабилизировать стоимостное соотношение между крупной и мелкими серебряными монетами. Чеканка большого количества мелких денег обходилась непропорционально дороже по сравнению с выпуском крупных, и мелкие монеты не приносили прибыли. Поэтому так называемые низкие монетные дворы (не подчинявшиеся непосредственно императору) стали активно искать пути компенсации недополучения своих доходов.
Мелкие монеты стали чеканить по собственным образцам, ухудшая содержание металла. К началу Тридцатилетней войны (1618 г.) практически было столько же разновидностей монет, сколько монетных дворов. Периодический контроль, который осуществлялся на заседаниях окружных земельных собраний, каждый раз обнаруживал упущения в деятельности тех или иных монетных дворов, но оставлял их без серьезных последствий. Например, окружной конвент во Франкфурте-на-Одере в мае 1612 года принял решение о закрытии монетного двора во Францбурге. Поводом для такого решения послужил запрет герцога своему тогдашнему мастеру по монетам Каспару Ротермунду сдавать монеты на пробу.
У герцога были для этого основания: францбургские монеты достоинством в два шиллинга были настолько плохи, что одна из них на глазах у герцога, упав на стол, разломилась пополам. Вызванный Ротермунд сухо ответил, что подобное случается даже с арабскими деньгами. Герцог Филипп Юлиус остался верен себе и не стал обременять себя выполнением решений конвента: чеканка монет шла своим чередом.
Цена кройцера в 1611 году упала с 68 (как было установлено в 1551 г.) до 90 за 1 талер. Через восемь лет за 1 талер платили уже 108 кройцеров. Содержателен в этом смысле отчет, представленный герцогу Филиппу Юлиусу 23 апреля 1619 г. подполковником Книпхузеном: Один мастер за неделю может изготовить 8000 талеров, за год 424 000. Талер разменивается на 24 гроша.
Из того же талера в Брауншвейге и других местах делают 120 грошей, выигрыш в расчете на 1 талер составляет 86 грошей, что за неделю составит 688 кг серебра.
В этих условиях и сырье серебро магическим образом притягивалось туда, где хозяева монетных дворов успешно занимались фальсификацией монет. Конечно, хозяева платили за доставку полновесными талерами. Возможно, и наш знакомый Эли ас Хеннинг рассчитывал сделать свой гешефт: попутно с выгодой сбыть два-три своих кошелька во время путешествия в Гамбург.
Что же касается Михаэля Мартенса мастера из Францбурга, то ему следует воздать должное. В своем уже упоминавшемся письме от 7 ноября 1619 г. он добавляет, что надеется честно чеканить монеты до тех пор, пока на всех таможнях действует приказ, запрещающий вывоз из страны серебра и тяжелых монет. В остальном он полагается на своего герцога, который должен решить, будет ли он получать прежний доход со своего монетного двора. Если все будет по-прежнему, то герцог должен решиться вести дела так же, как и в соседних землях.
Чеканка монет лучших, чем у соседей, приведет к тому, что они пойдут в переплав в печах последних.
19 июля 1621 г. Мартене просит герцога об отставке потому, что негде получить серебро, нечего платить подмастерьям и на выплату ренты герцогу приходится доплачивать свои личные деньги. Он был бы согласен остаться на своем посту, но работать становится невозможно из-за того конфуза, в котором находится монетное хозяйство: штральзундский талер сейчас приравнивается к восьми маркам и двум шиллингам, в других местах чеканят монеты меньшего размера. И все-таки Мартене остался во Францбурге.
К началу Тридцатилетней войны (16181648 гг.) денежные соотношения на территории римско-германской империи пришли в состояние хаоса. Армии требуют жалованья. Потребность в деньгах неизмеримо возрастает. Те, у кого еще уцелели старые добрые серебряные монеты, тут же их припрятали.
Недостатка серебра в те времена не было. В Западной Европе цены растут из-за того, что слишком обилен поток серебра из Америки. Параллельно развивается и экономика, исключение, правда, составляют Испания и Португалия.
Испания, ежегодно вводящая из своих заокеанских колоний огромную массу золота и серебра, буквально захлебывается от медной инфляции.
Коперник еще в 1526 году сформулировал закон, позднее вошедший в историю как закон Грешэма (назван по имени сэра Томаса Грешэма (15191579 гг.), основателя лондонской биржи): Хотя нарицательная стоимость и реальная ценность монет не совпадают и все более расходятся, из-за этого их производство не прекращается. Так как средств для того, чтобы выпускаемые монеты соответствовали тем, что находятся в обращении, не хватает, каждая последующая монета, поступающая в обращение, всегда хуже предыдущей. Плохие деньги вытесняют хорошие.
Хорошие монеты в обмен на хорошие товары уходят за границу или просто оседают в частных хранилищах.
Так и развивалось денежное хозяйство, прежде всего в восточных районах. Война шла дальше. Обширные территории пришли в запустение.
Ремесло и торговля были парализованы.

Пустые монеты и полные карманы

Апогей кризиса монетного хозяйства приходится на период 16211623 годов, на годы расцвета фальсификации монет. Повсеместно в Германии наряду с легальными монетными дворами появились подпольные производства, которые большей частью работали для обогащения герцогов, князей или графов и т. п. Хроники почти всегда умалчивают о реальных работодателях, к тому же знать такие монетные дворы сдавала в аренду ремесленникам или купцам. Только на территории герцогства Ангальт находилось по крайней мере девять городов и деревень, где чеканились фальшивые деньги и перечеканивались старые монеты.
В Бранденбурге таких точек было 18, в Брауншвейге 32, во Франконии 17. Графы Мансфельды на территории всего в 14 кв. миль содержали 40 пунктов фальшивомонетного промысла. Доказано, что в Тюрингии их было 36. Кройцеры, шиллинги, гроши и другие монеты все больше краснели повсеместно использовался прием проверки монет кипятком, известный еще в Древнем Риме.
В хронике города Зангерхаузена, написанной Самюэлем Мюллером (умер 1662 г.), по этому поводу сказано: Новые деньги почти всегда были медными, лишь слегка подбеленными. Такими они оставались дней восемь, потом монеты становились огненно-красными. Котлы, трубы, утварь, даже духовые инструменты все сделанное из меди превращалось в деньги.
Честный человек не верил самому себе, не отваживался кого-нибудь пустить в дом переночевать, так как не был уверен, что гость поутру не унесет с собой печной дымоход. Если в церкви имелась какая-то медная купель, она отправлялась в переплав, и никакая святость ее не спасала, ее продавали те, кто в этой купели принимал крещение. В 1620 году имперский талер стоил 180, а в сентябре 1622 года уже 1000 кройцеров. Народ был взбудоражен.
Ни один крестьянин не отваживался нести на рынок свою ветчину и колбасы. Во многих местах происходил возврат к натуральному хозяйству и обмену по типу: одна рубашка против двух фунтов ветчины. Появились сотни преимущественно анонимных листовок.
И как в свое время Мартин Лютер клеймил безбожных ростовщиков, так и сейчас духовенство подняло свой голос против фальшивомонетчиков. В качестве примера приведем мнение Тобиаса Хенкелиуса, который предоставлял своей общине в Хальберштадте судить о том, имеет ли кто-нибудь право с чистой совестью переплавлять лучшие полновесные монеты или посылать людей, чтобы они выменивали эти монеты, из которых чеканятся плохие, неправильные монеты?

Пармский епископ

Сегодня миллионные, миллиардные суммы операций государственного бюджета, имущества корпораций, предприятий и даже частных лиц не вызывают нашего удивления. Но в конце XIII века миллион ливров это была подавляющая, невообразимая величина. Расчеты шли в ливрах, солях и денье.
12 денье (д) равнялись 1 солю (с), а 20 солей 1 ливру (л). Ливр представлял собой только счетную единицу, монеты достоинством в 1 ливр не было, самыми ходовыми монетами были денье и полденье.
Во времена Филиппа IV во Франции существовали две валютные системы: старая, парижская (п) и новая (н). Четыре старых ливра равнялись пяти новым.
Искусный ремесленник в день получал в лучшем случае 18 новых денье (нд), или 27 новых ливров (нл) в год. Жалованье королевского служащего недворянского происхождения (за исключением высших чиновников) составляло 25 солей в день, рыцаря 10 солей.
Доходы высших чиновников исчислялись на годовой основе. Жалованье верховного судьи или высшего чиновника королевского двора составляло от 365 до 700 нл. Мастер королевского монетного двора, одновременно советник короля по монетным делам Бэтен Косинель получал только 250 нл.
Самый высокооплачиваемый человек на королевской службе Ангерран де Мариньи получал 900 нл в год.
Документ, составленный примерно в 1296 году, дает представление о том, из каких источников предполагалось изыскать средства для финансирования Гасконской войны:
200 000 нл твердые доходы от королевских владений 249 000 нл десятина, удерживаемая из доходов церкви 315 000 нл налог на баронов (1/100 имущества)
35 000 нл налог на баронов в Шампани ('/so)
65 000 нл налог на ломбардцев
60 000 нл налог с торгового оборота городов (в большинстве случаев в виде налога с очага)
16 000 нл налога на сделки между ломбардцами во Франции
225 000 нл налог на евреев, включая удержанные штрафы
200 000 нл займы у ломбардцев
630 000 нл займы у зажиточных подданных
50 000 нл займы у прелатов и королевских служащих
50 000 нл доходы от облегчения монет
Итого: 2 105 000 нл
Некоторые позиции (например, обложение евреев), безусловно, завышены. Некоторые не полностью раскрыты: перечень городов, из которых казна получает налоговые поступления, явно не полный.
Были ли эти деньги получены, мы не знаем, как не знаем и того, на какой период эти поступления были рассчитаны. Лишь церковная десятина соответствовала годовой сумме. Из займов в 1295 году было получено 632 000 нл, причем не всегда и не везде ненасильственным путем. В целом королевский призыв помочь казне в оборонительной борьбе имел большой успех.
О том, что планировалось начать войну самое позднее в 1292 году, народ, естественно, не знал.
Но повторить то, что удалось в 1295 году, было практически невозможно. Особенность займов состоит в том, что их надо возвращать, выплачивая, к тому же, проценты. Некоторые города, на собственном горьком опыте познакомившиеся с финансовой моралью короны, смогли добиться уменьшения сумм размещаемых королевскими чиновниками займов, отказавшись при этом от их последующего возмещения.
Так, в 1295 году из города Сентон-Пуату 44 910 нл поступило в качестве даров и только 5666 нл в качестве займов.
Филипп IV и позднее обращался к внутренним займам, но с меньшим, чем в 1295 году, успехом. С этого года налоговый пресс стал так жестко закручиваться, что зажиточные подданные предпочитали воздерживаться от добровольных пожертвований. Условия платежей по полученным займам французские короли никогда не принимали всерьез.
Когда речь шла о военных займах, кредиторы так или иначе должны были принять к сведению, что рассчитывать на получение своих денег, пока идет война, бессмысленно.
В приведенном документе, без сомнения, любопытной позицией являются доходы от облегчения монет. Уже в 1293 году король имел доверительную беседу с искушенным в денежных делах ломбардцем Мускиатто
Гуиди о преимуществах и недостатках манипуляций г монетами. Мускиатто не советовал королю пускаться в это рискованное предприятие, ибо последствия подобных действий для хозяйства отрицательны, доходы короны в конечном счете превращаются в потери. Но Филипп не слишком понимал потребности экономики страны.
Его главный советник по монетным вопросам Бэтен Косинель, который был главой парижского монетного двора, тоже не был знатоком в данном деле. Он мог подсчитать лишь прямой сиюминутный выигрыш короны от уменьшения содержания в монетах драгоценных металлов. В отличие от Мускиатто, он был, к тому же, преданным слугой своего господина. У него были все основания для того, чтобы быть полезным своему королю.
При многих дворах было принято экономить драгоценный металл при изготовлении монет. Во всяком случае Косинель взялся за выполнение указания короля чеканить новую крупнейшую французскую монету (соль) с номинальной стоимостью значительно выше прежней, бывшей в обращении, одновременно существенно снизив содержание в ней драгоценного металла. Жак Димер, ревизор парижского монетного двора, подчинился высшим силам.
Крупнейшая монета, бывшая в обращении в период пика махинаций в 1305 году, имела нарицательную стоимость в 36 денье (вместо 12), что, в конечном счете, должно было вызвать соответствующий рост цен. Правда, это не могло произойти за одну ночь. Экономика в средние века реагировала на изменения и денежном хозяйстве гораздо медленнее, чем в наши дни. Король смог, таким образом, посредством выпуска фальсифицированных и завышенных по сравнению с реальной стоимостью монет быстро освободиться от трети своих долгов.
Баронам и горожанам приходилось гораздо хуже. Им доставалась лишь треть ренты, которую они рассчитывали получить из предоставленных королю займов.
Чтобы предупредить беспорядки, король уже в 1295 году поручил своим чиновникам разъяснять народу проводившуюся денежную политику как своего рода военный заем: как только прекратится состояние войны, ухудшенная и завышенная по сравнению с реальной стоимостью монета будет полноценно обменена на новые деньги.
Филипп выполнил это обещание по-своему. До 1306 года он пять раз изымал монеты из обращения, чтобы заменить их новыми, улучшенными, и восстановить прежнее состояние. Указы, в соответствии с которыми все полновесные монеты, имевшие хождение в стране и вне ее, а также изделия из золота и серебра подлежали обмену на плохие королевские монеты, дополняли эти мероприятия короны, которая, кроме того, присваивала и доходы от военных трофеев.
Масштаб махинаций с серебряными монетами виден из следующих данных. При Людовике Святом (1226 г.) из определенного веса серебра чеканились монеты, стоимость которых более чем в три раза уступала объявленной рекордной стоимости монет, отчеканенных в апреле 1305 года из того же веса серебра.
Доход королевской казны от денежных махинаций в 1296 году был обозначен скромной цифрой в 101 435 нл. Всего через два года, между 24 июня 1298 г. и 24 июня 1299 г., он составил уже 1,2 млн. нл. Мысль о том, что в подобной ситуации следовало бы поднять денежные доходы своих подданных, была абсолютна чужда Филиппу и его советникам.
Напротив, в их представлении каждый солдат за прежнее жалованье должен был быть втрое усерднее, а так долго продолжаться не могло.
В 1297 году войска Филиппа выступили против Фландрии. Северное графство благодаря трудолюбию своего народа считалось самым богатым из вассальных владений французского короля. И не только правитель Фландрии Ги де Дампьер, но и богатые города Гент, Брюгге, Лилль, снабжавшие всю Европу своим полотном, считали себя вполне независимыми.
Филипп же строил иные планы. Атаки на Аквитанию (1294 г.) в первую очередь преследовали цель заставить Англию, традиционного союзника Фландрии, отказаться от защиты графства. И английский король Эдуард I, руки которого были связаны внутренними делами, подавлением шотландских мятежников, доставил Филиппу это удовольствие.
В 1300 году Фландрия была умиротворена, ее спокойствие и порядок должны были обеспечивать французские оккупационные войска.
Мародерство плохо оплачиваемых французских оккупантов и налоги, которыми Филипп обложил города, привели ко всеобщему восстанию в мае 1302 года. На его подавление Филипп отправил 7 тыс. всадников и 20 тыс. пехотинцев. В кровавой битве при Кортрейке французские войска были наголову разбиты.
Это самое сокрушительное поражение Филиппа за все время его правления.
Парижский двор переживал в эти дни подавленность и разочарование. Идет поиск причин происшедшего, и негодующему королю осторожно пытаются дать понять, что им исход битвы, возможно, оказало влияние низкое жалованье отлично вооруженных солдат. Филипп не принимает никаких объяснений: поражение от восставшей черни ничем нельзя извинить.
Кроме того, у него нет денег: Сборщики налогов обманывают нас на каждом шагу, они собирают гораздо больше, чем сдают в казну.
Это первый и единственный случай, когда король обвиняет в нечистоплотности находящихся на его службе. Он знает, что его обвинения ни на чем не основаны. Доходы казны от налогов и манипуляций монетного двора по большей части идут вовсе не на выплаты войскам.
В огромные суммы обходится расширение королевского дворца, дворцовые празднества, щедрые подарки иностранным властителям, чтобы обеспечить невмешательство в военные предприятия короля.
Чеканка фальшивых монет, или, лучше сказать, манипуляции с монетами, это второй крупный грех Филиппа Красивого, в котором его обвиняет история. Третий грех короля из рода Капетингов никогда не будет ему прощен и Риме.
В 1296 году Филипп требует от французской церкви удвоить взнос десятины в казну для поддержания защиты королевства. До сих пор Филипп никогда не отказывал церкви в ответных дарах, прежде всего в форме расширения ее земельных владений, учитывая, что церковная десятина в трудные годы составляла от четверти до трети всех государственных доходов. Однако в этот раз церковь требует от Франции больших привилегий.
И неожиданно еще до начала переговоров в это дело вмешивается римский святой отец папа Бонифаций VIII, запрещающий в своей булле любые контрибуции с церкви и пользу мирских властителей.
Священный престол в те времена был отнюдь не всехристианским институтом. Веками он боролся с королевскими домами за власть еще на этом свете. Его верным оружием до сих пор были отказ от благословения, угроза или реальное отлучение от церкви.
Это означало, что отлученный оказывался вне любых мирских и духовных законов. Мощь папского проклятия испытали на себе Генрих IV (10561106 гг.) и Фридрих II (12121250 гг.).
Бонифаций VIII, 199-й папа в истории церкви, властолюбивый и вспыльчивый человек, был избран папой в 1294 году. В этом году ему исполнилось 76 лет, возраст по тем временам прямо-таки библейский.
На папскую буллу Филипп IV ответил запретом на любой вывоз золота и драгоценных металлов из Франции. После обмена письмами, в которых каждая из сторон отстаивала свою точку зрения, папа в конце концов уступил и заявил, что его булла на Францию не распространяется. И тут произошло то, что временно приостановило постоянную, то тлеющую, то разгорающуюся, как вулкан, борьбу священного престола за мирскую власть.

Пармский епископ

Бернар Сэссэ, епископ Пармский, верный сторонник папы, неоднократно выступал против деспотизма и своевластия Филиппа, снискав тем самым аплодисменты не только в Риме. О монетах Филиппа он отзывался так: Эти деньги дешевле грязи. Они нечистые и фальшивые; неправедно и нечестно поступает тот, по чьей воле их чеканят.
Во всей римской курии я не знаю никого, кто дал бы за эти деньги хотя бы горсть грязи.
Эти речи вызывали живой отклик у его паствы. Но по-своему реагировали во дворце. Филипп не терпел никаких оппонентов, он ждал лишь удобного повода, чтобы заставить замолчать своего противника. Сэссэ вскоре сам предоставил королю такую возможность, когда он облеченного саном божьего наместника во Франции короля сравнил с совой, самой красивой из птиц, которая ни на что не годится...
Таков и наш король, самый красивый мужчина в мире, который, однако, не может ничего иного, как лицезреть окружающих. Это было открытое оскорбление королевского величества, государственная измена. В конце октября 1301 года Бернар Сэссэ был взят под стражу и предстал перед судом.
Это был своеобразный процесс. В свидетелях, подтверждающих крамольные высказывания обвиняемого, недостатка не было. Он был даже лишен защитника. И все же Сэссэ был посланником папы. В любом случае решение суда было весьма мягким.
Нашлись и такие свидетели, кто призывал не принимать все всерьез. Епископ пожилой человек со скверным характером, который, глотнув из бутылки, бывает, сболтнет лишнее. Другие не без иронии говорили, что он прост до святости. В приговоре были учтены смягчающие обстоятельства.
Филипп фактически ограничился тем, что лишил Сэссэ епископского сана и имущества стоимостью в 40 000 нл, которое с согласия Сэссэ было передано одному из монастырей. Своих денег Сэссэ никогда больше не увидел, хотя через семь лет ему был возвращен епископский сан.
Хроники сообщают, что Филипп не был доволен процессом, и не без оснований. Ему нужна была церковная десятина.
Реакция Священного престола не заставила себя ждать. Уже 5 декабря 1301 г. (приговор датировался концом ноября) папские послы привезли буллу Бонифация (это послание под красноречивым названием Внемли, сын было подготовлено еще до начала процесса против Сэссэ), в которой он называл себя верховным судьей. Бонифаций уведомлял короля французов о ликвидации всех привилегий, которые французский двор имел во взаимоотношениях со святой церковью. Наиболее болезненным для Филиппа было аннулирование выторгованного в 1297 году у Рима права обложения французской церкви десятичным налогом без согласия папы.
Филипп был раздражен и содержащимися в весьма объемной булле нападками на его политику. Речь шла и о его запретах на вывоз, о выборе королевских советников, о королевских указах, о финансовой политике и манипуляциях с монетами. Бонифаций, правда, воздерживался от того, чтобы прямо назвать Филиппа IV фальшивомонетчиком.
В более поздних источниках, посвященных этому историческому единоборству, неизменно сообщается о том, что Филипп в феврале 1302 года распорядился принародно сжечь папскую буллу. Однако убедительных доказательств не приводится, к тому же это вообще маловероятно. Филипп поручил разобраться в этом деле своему первому министру Пьеру Флоте, который проинформировал о содержании буллы только узкий круг советников. Оно осталось неизвестным прежде всего для наиболее верных соратников папы из королевского окружения. Вместо подробного уведомления Флоте резюмировал римские упреки одной фразой: Знай, что ты наш подданный и в мирских, и в духовных делах.
Бонифаций так не писал, но это следовало из содержания его послания. И именно по этой фразе о папской булле предстояло судить на собрании Генеральных штатов 10 апреля 1302 г.
Этот апрельский день весьма любопытная дата во французской истории. В первый раз приглашены представители не только дворянства и духовенства, но и третьего сословия в лице горожан. Этот ход обеспечивал победу королю, и Флоте в знак признательности был пожалован титул хранителя большой королевской печати.
Старик, восседавший на Священном престоле, узнав о решении, принятом на собрании трех сословий в Париже, был вне себя. Он созывает церковный собор, на который прибывает лишь половина из французских епископов (39 из 79), и проклинает Флоте, которого бог уже покарал частичной физической слепотой и полной слепотой духовной. Флоте назван вторым Ахитофелем, говорится и о том, что он разделит участь последнего.
Предсказание папы очень скоро подтвердилось: Пьер Флоте погиб 11 июля того же года в битве при Кортрейке. Какое впечатление произвела его гибель на французских епископов, нам неизвестно.
Преемником Флоте стал такой же энергичный и даже еще более скрупулезный в выполнении воли короля Гийом Ногаре, которому вскоре король пожаловал дворянство. Морис Дрюон в своей книге Проклятие из огня характеризует этого поджарого темноволосого человека с беспокойными глазами как беспощадного и неотвратимого, как коса смерти слугу короля, который смахивал на черта и был дьявольски настойчив в проведении политики своего господина.
18 ноября 1302 г. следует новая булла Бонифация, в которой он развивает постулат о том, что любое существо между небом и землей подчинено Священному престолу: Мы заявляем, провозглашаем и определяем, что каждый человек с необходимостью является подданным римского понтификата, если ему дорого бессмертие его души.
Обращаясь с этим посланием, Бонифаций переоценил свои силы, хотя оно выдержано в гораздо более миролюбивом тоне по сравнению с предыдущей буллой. У Филиппа были влиятельные союзники и в Италии. Это прежде всего представители рода графов Колонна, чье имущество было секвестрировано Бонифацием в пользу членов его семьи, жадных до власти и богатства.
В свою очередь, Гийом Ногаре знал от Колонна об обвинениях, выдвигавшихся против Бонифация в период не совсем обычного отречения от престола его предшественника Целестина V. Содержание обвинений сводилось к тому, что Бонифаций якобы подвержен ереси, сексуальным извращениям и другим грехам. Едва ли что-нибудь из этого перечня отвечало действительности. Однако законники Филиппа были изощренно опытны в схоластически-крючкотворческих баталиях и фразу Бонифация, которую он и в самом деле мог в запальчивости произнести: Я лучше буду собакой, чем французом, повернули против него же: У собаки нет души, но у самого последнего француза она есть.
Другими словами, Бонифаций не верит в бессмертие души. Он еретик.
13 июня 1303 г. на собрании представителей дворянства и духовенства в Лувре было оглашено немало подобных находок, которые дали повод для предложения о созыве церковного собора, на котором предстояло обсудить ересь Бонифация. Вопрос о том, где и когда созывать собор, остался открытым.
Бонифаций тем временем пишет очередную буллу, которая 8 сентября доставляется в Париж и предается оглашению. Содержание буллы следующее: Филипп Французский отлучается от церкви, ибо он запретил французским прелатам направляться в Рим, дал убежище отступнику Стефано Колонна и потерял доверие своих подданных.
В тот же день король доверительно беседует с хранителем своей печати: Ногаре, об этом послании не должен знать никто. Мы не ограничиваем тебя ни в чем, но папа должен предстать перед церковным собором. Гийому Ногаре не требовалось много слов, а рукопожатие, которым его удостоил король, означало, что судьба короля теперь в его руках. Ногаре не теряет времени, он выбирает самых надежных и самых смелых рыцарей и вместе с ними направляется в Ананьи, личное владение папы.
Там при поддержке семьи Колонна он фактически берет в плен 86летнего папу. По-видимому, Бонифаций подвергался весьма жестокому обращению. Во всяком случае, спустя четыре недели после того, как жители Ананьи освобождают его, он умирает в Ватикане.
Но угасающих сил Бонифация хватает на то, чтобы отлучить от церкви Гийома де Ногаре.
Данте находит горькие слова для описания нападения в Ананьи, квалифицируя его как убийство, хотя и Бонифаций не вызывает у него особого сочувствия.
В борьбе за власть с Римом победителем оказывается Филипп IV. Но какой ценой? В 13011303 годах его казна не получает церковной десятины, а это потеря почти 800 000 нл.
Бенедикт XI, вновь избранный папа, настроен миролюбиво и готов дать согласие на взимание французским королем церковной десятины при условии, что Филипп на святом писании принесет клятву в непричастности к покушению в Ананьи. Филипп клянется, но это ложная клятва.
200-му папе, Бенедикту XI, было суждено лишь год оставаться на Священном престоле. Его преемником был ставленник Филиппа архиепископ Бордо Бертран де Го, избранный папой в 1305 году благодаря усилиям французской короны и принявший имя Климента V. Через четыре года он переносит свою резиденцию в Авиньон, где папы пробыли в так называемом вавилонском изгнании [по аналогии с пленением в Вавилоне народа Израиля Навуходоносором (597538 гг. до н. э.)] до 1377 года.

Печати и бланки

Об отрочестве и юности высокого, статного голландца ничего не известно. Мы знаем только, что его отцом был налоговый инспектор и что Карел к началу первой мировой войны располагал вызывающим уважение счетом в банке. В тот раз Нидерландам удалось сохранить нейтралитет. Карел поставил на победу Германии.
Его фирма Маранг э Коллиньон специализировалась на поставках сырья, продовольствия и снаряжения в Германию. Связником в Берлине был Адольф Густав Хеннис, получавший 10 % от общего числа сделок. После войны Маранг расстается с Хеннисом. Дела шли скорее плохо, чем хорошо.
Когда Карел Маранг получил приглашение Бандейры, его фирма оптовой торговли была безнадежным должником.
Самой мрачной фигурой в этом блестящем квартете был скорее всего Адольф Густав Хеннис. И вовсе не потому, что темный цвет доминировал в его облике: у него были черные усы и иссиня-черные волосы со следами седины, которые он расчесывал на прямой пробор. Вся жизнь Хенниса вплоть до конца его дней протекала под покровом тайны, которую не могли разгадать ни его коллеги-подельщики, ни португальские следственные органы.
Никто не считал Хенниса немцем, хотя на это недвусмысленно указывало его имя, которое, кстати, оказалось ненастоящим. Быть неузнанным это было в интересах этого человека, родившегося 20 ноября 1881 г. в деревне Фридрихсбрюк, вблизи Касселя, и получившего при рождении имя Иоганна Георга Адольфа Дёринга. Он происходил из гугенотской крестьянской семьи, окончил один класс деревенской школы и получил позднее место сигарного мастера в Хельсе (под Касселем). В 1909 году он занимает у своего приятеля крупную сумму денег, после чего оказывается в бегах, оставив в Хельсе жену и двоих детей. Он появляется во Франкфурте-на-Майне, потом в Нью-Йорке, где основывает сигарную фабрику, потом в Бразилии.
В Бразилии он представляет известную американскую компанию Зингер, производящую швейные машинки. Позднее Хеннис продает свои представительские функции и в качестве самостоятельного торговца путешествует по всей стране с переменным коммерческим успехом. Когда началась первая мировая война, Дёринг решил, что его германское подданство может принести неприятности, и обзаводится швейцарским паспортом, по которому он значится сыном швейцарца и бразильянки. С тех пор его зовут Адольф Густав Хеннис. Под этим псевдонимом он возвращается в Германию и становится по поручению одной из посреднических фирм партнером Карела Маранга.
После того как деловые связи с голландским партнером рассыпались, Хеннису удается найти пути получения прибыли даже из самой инфляции. Его счет в банке измеряется пятизначными величинами, которые он с радостью округлил бы до шестизначных.
Вот эта великолепная четверка обсуждала в Гааге скоординированные действия по эксплуатации природных богатств Анголы. Реальные предложения исходят, естественно, только от Рейса и его компании Саус Ангола майнинг. Жозе душ Сантуш Бандейра через своего брата имеет некоторый доступ к различного рода дипломатическим привилегиям.
Рейс принимает это во внимание. Но в большей степени он прислушивается к Хеннису, который достаточно повидал мир и набрался опыта в проведении различных денежных операций.
Четверка распадается. Было приятно познакомиться, будем
поддерживать связь друг с другом...
Печати и бланки
В начале июля 1924 года Рейса арестовывают. Амбако выдвигает против него обвинения в финансовых махинациях, нью-йоркский банк намерен взыскать с него недостающие 5 тыс. долл. Почти два месяца Рейс проводит в следственной тюрьме Порту.
Потом он находит общий язык с Амбако, друзья помогают уладить разногласия с банком.
Именно в эти два месяца в его голове зарождается и зреет невероятный, сумасшедший, фантастический план. Рейс заказывает и штудирует литературу о банковской и финансовой системе Португалии, ищет и находит несогласованности и мертвые поля в системе регулирования, которые прямо-таки ждут того, кто ими воспользуется.
В конце августа Рейс выходит на свободу. Друзья устраивают в его честь банкет, о чем сообщается в прессе.
Через несколько дней Артур Виргилио Альвес Рейс приступает к делу. Прежде всего он обзаводится официальными бланками. Бланки состоят из одного или двух листов, заполненных с обеих сторон.
На первую и вторую страницы двух четырехстраничных бланков он записывает текст безобидного контракта с государственной организацией. Третьи страницы в обоих экземплярах начинаются со слов: Совершено в двух экземплярах и подписано. С этими бесхитростными бумагами Рейс 23 ноября 1924 г. появляется в конторе нотариуса д-ра Авелино де Фариа, в его присутствии ставит свою подпись на третьей странице, так, чтобы оставалось место для других подписей, и заверяет ее.
Так как контракт предполагает осуществление международных сделок, Рейс заверяет печать нотариуса в британском, германском и французском консульствах.
Теперь Рейс составляет текст настоящего договора и переводит его на французский язык. Содержание текста наивно до неприличия, что делает его почти гениальным. Артур Виргилио Альвес Рейс согласно этому контракту объявляется полномочным представителем международного консорциума финансистов, который готов предоставить Анголе кредит в 1 млн. ф. ст., оставив за собой право пустить в обращение в этой португальской колонии эквивалентную сумму в эскудо.
Кому из здравомыслящих финансистов могла бы прийти в голову мысль вложить в экономически деградирующую колонию государства, сотрясаемого хозяйственными и политическими кризисами, твердые деньги с единственной целью увеличения объема денег, находящихся в обращении, и подстегивания инфляции? Любой специалист при внимательном чтении текста решил бы, что к нему приложил руку или безнадежный простофиля, или сумасшедший миллионер. Рейсу пришлось изрядно попотеть, чтобы облечь договор в рутинные тяжеловесные юридические формулы. В какой-то степени это ему удалось, так что из явной несуразицы получился солидный документ.
Остальное необходимое для полного эффекта было достигнуто за счет многих подписей, печатей и штампов. Текст договора секретарь Рейса Франциско Феррейра, бывший армейский офицер, печатает в два столбца на португальском и французском языках. Для него на этом рабочий день кончается, у Рейса же начинается ночная смена.
Прежде всего на третьей странице бланка появляются подписи управляющего Банка Португалии Камачо Родригеса и его заместителя Ж. да Мотта Гомеша. Их Рейс просто копирует с банкнот, а затем обводит чернилами. К ним добавляются подписи верховного комиссара по делам Анголы Ф. да Кунья Рего Чавеса, министра финансов Д. Родригеса и специального представителя Анголы Д. Кошты. Что касается последних трех подписей, то их написание не так уж важно.
Проверить их трудно, к тому же они нотариально заверены.
Засим следует последний акт. Со всей возможной тщательностью Рейс отделяет первый лист одного из своих бланков и заменяет его новым, отпечатанным все тем же Феррейрой. Он украшен белым бантом и сургучом печати с гербом Португалии.
Подмена практически незаметна.
Печать Рейс заказал для одного гимнастического союза, но потом все, что касалось гимнастики, исчезло, печать же осталась в руках Рейса.
Вскоре Рейс предъявляет свое произведение компаньонам. Невероятно, но омытые всеми (и не самыми чистыми) водами делового мира Маранг и Хеннис не разглядели подделки. По крайней мере так позднее утверждал Рейс.
Прожженный мошенник предусмотрел и еще один вид прикрытия. В маленькой типографии под Лиссабоном он заказал конверты для своего друга сеньора Камачо Родригеса, президента банка. На них тоже красовался герб Португалии и штамп:
Банк Португалии Управляющий
личная переписка
Родригес такими конвертами никогда не пользовался. Но этот факт не снижал их достоинств. Главное они были красивыми и производили впечатление.

Вотерлоу и сыновья

Сначала было задумано отпечатать эскудо в Германии. Предполагалось, что там в изготовлении денег накоплен большой опыт. Потом решили, что Карел Маранг вступит в контакт с голландской типографией ценных бумаг Иоган Эншеде и сыновья. Разговор состоялся 2 декабря 1924 г., но желаемого результата не принес.
Слишком трудоемко заново печатать банкноты и изготовлять для них новые типографские пластины. На это уйдет много времени. К тому же 100-процентной идентичности с теми образцами, которые представил Маранг (купюры в 1000 и 500 эскудо), все равно не достичь. А почему бы не обратиться к постоянному партнеру португальского банка?
Маранг смущен, он не знает, о какой фирме идет речь. И все-таки, изрядно напрягшись, он вспоминает, что на одной из банкнот видно название фирмы Вотерлоу и сыновья. Или это мелким шрифтом было напечатано на каком-то документе? Он решается: Вы говорите о Вотерлоу и сыновья в Лондоне?
Минхер Гуйсман кивает.
На следующий день Карел Маранг получает у Эншеде и сыновей рекомендательное письмо для лондонской фирмы. Теперь ему необходимо получить полномочия от Артура Альвеса Рейса. Пришлось прибегнуть к помощи Антонио Бандейры, консула.
Его письмо само по себе совершенно безобидно, но впоследствии оно станет уликой против Антонио.
Я, нижеподписавшийся, португальский посланник в Гааге, настоящим подтверждаю, что предъявитель сего письма Карел Маранг ван Иссельвеере, голландский гражданин и бизнесмен, является генеральным представителем Альвеса Рейса, португальского гражданина, проживающего в Лиссабоне.
Гаага, 3 декабря 1924 г. Сантуш Бандеира
Ранним утром 4 декабря Карел Маранг отбывает в Лондон.
Фирма Вотерлоу и сыновья в те времена пользовалась безупречной репутацией и в Англии, и за рубежом. На ее восьми предприятиях трудилось 7 тыс. подданных британской короны. Она же выпускала и королевские почтовые марки.
Возраст фирмы 114 лет. Ее тогдашним президентом был 53-летний сэр Вильям Альфред Вотерлоу, который за свои заслуги перед Англией во время мировой войны получил дворянский титул. В чем состояли эти заслуги, не знал никто, кроме него самого и того, кто пожаловал ему титул Knight of the British Empire (род личного дворянства с титулом сэр, ниже баронета.
Прим. пер.). Может быть, это была подделка имперских германских почтовых марок, которые Сикрет сервис наклеивала на свою деловую переписку? Или заслуги заключались в подделке имперских банкнот?
Точно не смог бы ответить и сам сэр Вильям. Люди его ранга не слишком задумываются, за что их награждают орденами и почетными титулами. Достаточно того, что это происходит.
Вотерлоу и сыновья было весьма рентабельным предприятием. В 1923 году его чистая прибыль составила 114 910 ф. ст. В 1924 году ее рассчитывали довести до 200 тыс. фунтов. Фирма, управляемая сэром Вильямом, процветает, и это сдерживает озлобленность, которую вызывает деспотизм старого господина у его подчиненных.
Президент не терпел никаких возражений, и, когда сэр Вильям поднимался из-за письменного стола во весь свой нешуточный рост (1 м 86 см), всякий разговор прекращался.
Рентабельность фирмы не в последнюю очередь была обусловлена чрезвычайно жестким режимом экономии. Дирекция размещалась в четырехэтажном желтом кирпичном доме на Винчестер-стрит. Здание было совершенно безвкусным. Карел Маранг появился перед его парадным вводом в послеобеденные часы 4 декабря. Швейцар в ливрее взял рекомендательное письмо и попросил посетителя подождать. Спустя пару минут гостя по скрипучей лестнице провели в глубь здания, в святую святых кабинет президента.
В тот момент, когда Маранг вошел в строго обставленный в викторианском стиле кабинет, сэр Вильям еще держал в руках рекомендательное письмо, в котором говорилось:
Сэр! Имеем честь рекомендовать Вам предъявителя сего письма м-ра К. Маранга ван Иссельвеере из Гааги. Этот джентльмен обратился к нам с заказом на изготовление португальских банкнот. Мы изучили предложенные образцы и считаем, что эту работу Вы можете выполнить гораздо успешнее, и поэтому мы посоветовали м-ру Марангу обсудить этот вопрос с Вами. Наше предложение состоит в том, чтобы Ваша фирма взяла на себя производство банкнот, мы же охотно возьмем на себя посредничество в их поставке.
Были бы Вам обязаны, если бы Вы сообщили нам о своем мнении.
С уважением, Иоган Эншеде и сыновья.
Сэр Вильям приглашает гостя, приветствует его, сохраняя уважительную дистанцию, приглашает сесть в кожаное кресло. Рассматривает его визитную карточку, в которой гость фигурирует под титулом Генеральный консул Персии. Молча Маранг протягивает хозяину кабинета очередную бумагу, которая объявляет его полномочным представителем Альвеса Рейса.
Сэр Вильям снимает трубку и приглашает члена правления фирмы Фредерика В. Гудмана, директора отдела иностранные банкноты.
Маранг вкратце описывает нищенское хозяйственное положение португальской провинции Анголы. По просьбе португальского правительства в Нидерландах создан синдикат, к которому принадлежит и сам Маранг. Синдикат готов для эмиссии банкнот предоставить кредит в сумме 1 млн. ф. ст. Банк Португалии согласен. Фирма Вотерлоу и сыновья должна отпечатать соответствующую сумму денег в португальских банкнотах, переправить их в Лиссабон, откуда деньги с середины февраля 1925 года будут поступать в Анголу.
Именно там деньги получат соответствующую допечатку Ангола.
Карел Маранг умеет убедительно изложить свою позицию. Он говорит на безупречном английском. Его красноречие успешно скрывает от слушателей всю бессмысленность затеи мнимого синдиката.
Не снижая темпа беседы, полномочный представитель достает из бумажника образцы банкнот. Сэр Вильям, бегло взглянув на них, не скрывая удивления, передает Гудману. Тот кивает головой: Сэр, это не наша продукция. Эти банкноты... Скорее всего, их сделали в Америке, перебивает его президент фирмы.
Он уверенно вспомнил, что тогда заказ португальского банка получил конкурент, другая лондонская фирма Брэдбэри, Вилкинсон. Зачем же сейчас упускать улов с крючка?
Гудман понимает маневр шефа. Он извиняется и на минуту выходит из кабинета, возвращаясь с банкнотой в 500 эскудо, на которой изображен портрет Васко да Гамы: Мистер Маранг, эти банкноты еще год назад мы изготавливали для Банка Португалии. Может быть, Вы остановитесь именно на них.
Соответствующие типографские пластины сохранены.
Маранг, подумав, кивает. Ему знакомы эти банкноты, имеющие хождение в Португалии с 1922 года. Они очень красивы, но в мире денег мерилом ценности является отнюдь не красота. Маранг интересуется, сколько это будет стоить: Вы понимаете, калькуляция...
Сэр Вильям подходит к своему письменному столу, с деловым видом перебирает бумаги, как будто даже делает заметки.
Это составит 1500 фунтов, сэр. Но пластины собственность Банка Португалии, и без его официального и юридически заверенного заказа мы не отпечатаем ни одной ассигнации.
Маранг согласен: Разумеется, сэр, Вы получите такой заказ. Но я просил бы Вас учитывать деликатность этого дела. В Банке Португалии опасаются утечки информации: возможно противодействие Банко Ультрамарине (португальский заморский колониальный банк), который до сих пор обладал исключительным правом денежной эмиссии для Анголы.
В курсе дела только президент Банка Португалии сеньор Родригес и его заместитель сеньор Гомеш.
Сэр Вильям: Будьте спокойны, сэр, наша фирма умеет отвечать доверием на доверие.
17 декабря Маранг при очередной личной встрече вручает два нотариально заверенных договора: один между Банком Португалии и колониальным управлением Анголы, второй между управлением Анголы и Артуром Виргилио Альвесом Рейсом. Из последнего договора следует, что сеньор Рейс уполномочен при определенных условиях организовать новую эмиссию ангольских денег, имеющих хождение в метрополии и в провинции Ангола. В отдельном документе голландская фирма Маранг и Коллиньон в лице сеньора Карела Маранга ван Иссельвеере названа представителем Рейса, полномочным размещать заказы, подписывать контракты и вести всю организационную работу.
Сэр Вильям направляет все три документа своему лондонскому нотариусу, который должен их перевести и заверить. Нотариус возвращает и оригиналы, и переводы, подтвердив, что все в порядке. Сэр Вильям делает еще один шаг.
Он направляет доверительное письмо президенту Банка Португалии, в котором запрашивает у последнего полномочия на изготовление банкнот. В силу своего конфиденциального характера письмо направляется в Лиссабон не по почте, а со специальным курьером, которого по предложению Маранга должен подыскать его секретарь Жозе Бандейра, брат португальского посланника в Гааге.
6 января 1925 г. Маранг доставляет тщательно запечатанное и подписанное Камачо Родригесом, президентом Банка Португалии, ответное послание. Письмо датировано 23 декабря 1924 г. Все проблемы, таким образом, решены. Между Вотерлоу и сыновья, Лондон, и Маранг и Кол-линьон, Гаага, подписывается контракт, согласно которому лондонское предприятие обязуется в течение месяца изготовить и поставить фирме Маранг и Коллиньон 200 тыс. ассигнаций с изображением Васко да Гамы, каждая достоинством в 500 эскудо.
Как джентльмен старой школы сэр Вильям не может не подтвердить президенту Банка Португалии получение его ответного письма. 7 января 1925 г. его послание обычным почтовым путем направляется в Лиссабон. В нем говорится:
Глубокоуважаемый сэр! Имею удовольствие подтвердить получение Вашего доверительного письма от 23 декабря 1924 г. Его содержание принято нами к сведению, о чем Вам с благодарностью сообщаю.
В. А. Вотерлоу.
Письмо было аккуратно зарегистрировано в канцелярии лондонской типографии, но до Банка Португалии оно так никогда и не дошло.

Банк Анголы и метрополии

10 февраля 1925 г. Карел Маранг получил в Лондоне первую партию в 20 тыс. банкнот на общую сумму в 10 млн. эскудо. Он упаковывает деньги в чемодан и направляется в Лиссабон. Документы Маранга, заверенные Антонио душ Сантушем Бандейрой, португальским консулом в Гааге, освобождают его от таможенного досмотра. На квартире Артура Рейса, где помимо прибывшего из Лондона гостя и хозяина присутствуют Адольф Хеннис и некий Адриано Сильва, обсуждается вопрос о том, как пустить деньги в обращение.
Все согласны с тем, что 100 млн. эскудо это не та сумма, с которой можно оперировать непосредственно в розничной торговле. Генеральный план, автором которого является Рейс, состоит в том, чтобы учредить собственный банк и осторожно скупать акции Банка Португалии. Получив соответствующий пакет акций, можно занять место в его административном совете, а тогда откроется достаточно реальных возможностей для того, чтобы в зародыше задушить возможные кривотолки.
Дело в том, что на новых банкнотах проставлены серийные номера тех купюр, которые уже имеют хождение. Рано или поздно совпадения будут выявлены. Пока же Сильва должен проверить подлинность полученных банкнот.
25 февраля и 12 марта 1925 г. оставшиеся 180 тыс. ассигнаций с изображением Васко да Гамы оказываются в Лиссабоне. Но еще до того момента, когда поставки были завершены, Адриано Сильва оказывается под арестом. Произошло это в Браге, на севере Португалии, где работники местного отделения Банка Португалии обратили внимание на незнакомца, развернувшего необыкновенную деловую активность и расплачивавшегося со своими партнерами толстыми пачками банкнот в 500 эскудо.
Деньги подвергаются экспертизе, выясняется, что они настоящие, и Сильва на свободе. Но и из других мест поступают сведения о том, что поползли слухи о появлении фальшивых денег. 6 мая 1925 г. газета Диарио де нотисиаш печатает изображение банкноты в 500 эскудо, сопроводив его следующим текстом: Администрация Банка Португалии проинформировала нас, что для беспокойства по поводу якобы появившихся в обращении фальшивых ассигнаций в 500 эскудо нет никаких оснований.

Пекарь античности

Пекарь античности

О-о, господин надворный советник, здравствуйте! Разрешите пожелать Вам чудесного дня! Так рано, а Вы уже по делам, господин надворный советник?
Маленький человек, стоящий на обочине дороги, приподнимает шапку и сгибается, когда тот, к кому он обращается, натягивает вожжи и останавливает двуколку.
Куда, Коллин? Так куда ж еще мне везти моего господина? Да, кстати, у меня есть для него кое-что. Превосходная вещица, пусть поглядит, время обычное.
Господин советник легко понукает своих лошадей, и двуколка трогается. Коллин еще долго смотрит вслед.
Идет 1822 год. Жители оживленного промышленного города Оффенбаха знают своего надворного советника и его пристрастие разъезжать на двуколке. Его шеф и господин князь Карл Фридрих Мориц фон Изенбург-Бирштейн, умерший два года назад, пользовался куда меньшим почтением, чем душевный Карл Беккер.
Кем же был этот надворный советник, к почитателям которого принадлежал сам Гёте и который еще при жизни заслужил прозвище античный Беккер и вошел в историю как самый крупный фальшивомонетчик всех времен?
Карл Вильгельм Беккер родился 28 июня 1772 г. в семье члена городского совета и виноторговца Иоганна Вильгельма Беккера в старом городе вотчине императора Шпейере, в котором был и монетный двор. Беккер учился в отличной школе, отец хотел, чтобы сын продолжил семейное дело. Но у молодого человека были свои планы, Карл хотел стать скульптором или заниматься художественным промыслом.
Вместо этого отец послал его на учебу к одному виноторговцу в Бордо. Именно там Беккер начал изучать и рисовать старые монеты, а также получил первый опыт в искусстве гравировки, что легло в основу его дальнейшей работы.
В 1795 году Беккер открывает во Франкфурте собственную винную торговлю. Через три года он организует торговлю сукном в Мангейме. Но и то и другое начинания не принесли ему коммерческого успеха. В 1803 году Беккер обращается к художественному промыслу (М.
Пиндер отмечает, что это были работы по золоту). Более точными сведениями о его деятельности в рассматриваемый период времени мы не располагаем. Весьма вероятно, что, занимаясь торговлей сукном, он уже много времени уделял художественным изысканиям. Позднее Беккер часто хвастался возможностями, которые открывались в Мангейме при правлении пфальцского графа Карла Теодора для тех, кто решил посвятить жизнь служению искусству. Мы находим следы деятельности Беккера в Шпейере, Мангейме и в конце концов в Мюнхене, где он работает на имперском монетном дворе, совершенствуя свое мастерство в изготовлении монетных печатей.
Именно в Мюнхене произошел инцидент, натолкнувший Беккера на мысль о подделке монет. Барон фон Шеллерсгейм однажды продал ему фальшивую золотую монету времен Римской империи. В тот же день Беккер распознал подделку и отправился к Шеллерсгейму. Тот сразил его словами: Все правильно.
Если чего-то не понимаешь, то не следует этим и заниматься. С этого момента, как признался много лет спустя сам Беккер, он стал фальшивомонетчиком.
Первый образец продукции своей фальсификаторской мастерской Беккер через посредника, работавшего на Шеллерсгейма, обменивает на подлинную монету. Месть удалась. Но это было только начало. Описываемые события имели место в 1804 или 1805 году.
С тех пор чеканка античных монет развертывается все шире и шире. На первых порах Беккер отдает предпочтение золотым монетам, скупает те из них, которые имели широкое хождение и достать которые не составляло особого труда, а затем переплавляет их по античным образцам. К той же практике он прибегает и позже, обратившись к подделке серебряных монет. Беккер хорошо изучил приемы античных монетных мастеров.
Как и они, Карл чеканит монеты вручную, то есть не использует появившиеся в средние века специальные прессы, а возвращается к так называемой двойной чеканке. Древние, когда чеканка получалась слишком слабой, прибегали к повторному использованию штампа, что приводило к появлению двойного контура. Изготовленная таким образом фальшивка не могла не выглядеть подлинной.
И тем не менее тогда же нашелся человек, который разоблачил фальшивомонетчика. Это был Георг Фридрих Кройцер (1771 1858 гг.), из-под пера которого вышло много трудов об искусстве и литературе античности. Уже в 1806 году благодаря случаю он получил в руки доказательство того, что искусный Беккер копирует греческие королевские монеты.
Встревожился ли после этого Беккер? Ничуть. Предупреждение Кройцера осталось неуслышанным, как глас вопиющего в пустыне. Спустя год Беккер настолько осмелел, что изобрел новую древнегреческую монету так называемый антипатер. Карл отправляется в путешествия, появляется в Швейцарии и Италии.
В 1810 году он гостит у Гаэтано Каттанео директора миланского монетного кабинета Брера и продает ему монеты на сумму 6986 лир.
В 18121813 годах Беккер по непонятным причинам снова становится виноторговцем, совладельцем одной из торговых фирм в Мангейме. Затем он открывает в Мангейме антикварный магазин для повышенных запросов. В числе крупнейших клиентов Беккера князь Карл Фридрих фон Изенбург-Бирштейн. Карл Фридрих принадлежал к Рейнскому союзу 16 князей, которые в 1806 году вышли из Священной Римской империи германской нации и присоединились к Наполеону.
До этого он в чине генерал-майора находился на службе в прусской армии. Теперь, в 1806 году, Карл Фридрих рекрутирует из попавших в плен к французам прусских солдат полк наемников наполеоновской армии. Вместе со своим полком он участвовал в разграблении королевской кунсткамеры в Берлине.
Биограф Беккера М. Пиндер в 1843 году сообщает, что из испанского похода наполеоновской армии князь привез прекрасную коллекцию монет, и, прежде всего полный комплект монет вестготов.
Князь находит приятным общество удивительно образованного любителя античности ив 1814 году приглашает его в Оффенбах, где Беккер получает должность библиотекаря и вскоре становится надворным советником.
При княжеском дворе Беккер попадает в общество людей, каждый из которых не прочь по-своему использовать его умение и искусство в своих далеко не бескорыстных целях. Пиндер особо упоминает в этой связи барона фон Част... ра, подразумевая маркиза Иоганна Габриэля фон Частелера (17631825 гг.). Беккер отказывается от сомнительных предложений, видя в них попытку поживиться за его счет. К тому времени он располагает надежной сбытовой сетью, в которой занимают первое место известные еврейские банкирские и торговые дома.
К ним относятся Коллины в Оффенбахе, Джованни Рикарди в Венеции, Оппенгеймеры и даже Ротшильды. Так, в 1806 году Беккер взял заем у фирмы Мейер Амшель Ротшильд и сын, который погасил через пять лет фальшивыми монетами. Ротшильды подтвердили получение золотых монет словами: Мы видим, что имеем дело с честным человеком.

Надворный советник изенбургского двора

Современники описывают советника княжеского изенбургского двора как приземистого брюнета с красивым задумчивым лицом и располагающими манерами. Единственная не вполне приятная черта короткий, не всегда уважительный смешок, который часто прерывал его быструю речь. Тем не менее советник считался блестящим собеседником с неисчерпаемыми знаниями в самых различных областях, и прежде всего в истории искусств и нумизматике.
К тому же он владел несколькими языками: французским, итальянским, латынью и древнегреческим, но для образованного человека из лучшего общества в те времена знание языков не было чем-то из ряда вон выходящим, для профессии же Беккера оно было совершенно необходимым.
В 1815 году Беккера навестил Иоганн Вольфганг фон Гёте, и эта встреча не оставила великого поэта безразличным. В дневнике Гёте делает следующую запись: Надворный советник Беккер в Оффенбахе показал мне значительные картины, монеты и геммы, и при этом он иногда не отказывал в подарке гостю полюбившейся ему вещи. В книге Искусство и древность читаем: Господин Беккер, высоко ценимый знаток монет и медалей, собрал значительную коллекцию монет всех времен, поясняющую историю его предмета.
У него же можно увидеть значительные картины, бронзовые фигурки и другие древние произведения искусства различных видов.
Гёте, как известно, сам был собирателем монет, но изделия фабрики Беккера его не привлекли. В знак уважения Гёте переслал Беккеру экземпляр немецкого издания автобиографии известного итальянского золотых дел мастера Бенвенуто Челлини с посвящением: Господину Карлу Вильгельму Беккеру с благодарностью от переводчика.
Поэт-князь еще однажды упоминает нашего надворного советника, причем дает понять, что он знает об основной деятельности Беккера. В письме Й. К. Эрманну от 20 марта 1816 г. Гёте спрашивает своего адресата, знает ли тот некого Беккера, который проживает во Франкфурте. Очевидно, последний, как и раньше, имеет резиденции во многих городах, для того чтобы продолжать развивать свое монетное дело.
Карл Вильгельм Беккер был неутомимым тружеником. Ни разу для своих подделок он не использовал отливки с настоящих монет, каждый раз чеканя монеты заново. А это значит, что для 330 монет ему требовалось свыше 600 штампов (для некоторых экземпляров он использовал аверс или реверс других монет).
Некоторые монеты он делал, не имея перед глазами никаких образцов. Это его собственные изобретения, как уже упоминавшийся антипатер.
Пекарь античности (Беккер в данном случае еще одна говорящая фамилия и в переводе с немецкого означает пекарь. Прим. пер.) не мог прибегать к помощи подмастерьев, что было бы неоправданно опасным для его промысла. Только в 1826 году, когда Беккеру начинает отказывать зрение и это сказывается на качестве работы, он нанимает помощника Вильгельма Циндера. К этому времени чеканка Беккера уже не была тайной. Над некоторыми штампами, особенно для древнегреческих монет, он работал по 12 недель.
Как Беккеру удавалось при этом выполнять обязанности библиотекаря, быть постоянным собеседником князя (до 1820 г.) и находить время для своих деловых поездок в Италию и Австрию, по-видимому, навсегда останется загадкой.
Продукция пекарни Беккера по тогдашним меркам представляла собой совершенные подделки, доведенные до грани высшего мастерства. Ему подвластно все: элегантная грация греков, строгая красота римского искусства, оригинальность и причудливость средневековых монет так пишет о Беккере Поль Эдель, французский эксперт-криминалист XIX века, специализирующийся в области искусствоведения. Беккеровская серия фальшивых, или, как он сам позднее говорил, скопированных, монет охватывала период с VII века до н. э. до XVIII века.
Среди них были монеты из Сицилии, Греции, Древнего Рима и его итальянских провинций, из Карфагена, Тракии, Македонии, Крита, Пергамона, Сирии, Финикии, Египта, монеты вестготов, Меровингов, Каролингов, германских императоров и епископов из Майнца.
Для того чтобы придать своей продукции античную внешность, господин надворный советник разработал собственную технологию. На рессорах своей двуколки он разместил некую открытую емкость, в которой вперемешку с металлической стружкой, обильно пропитанной жиром, находились монеты. Когда двуколка проезжала по брусчатке или по непритязательной проселочной дороге, монеты принимали обильные пылевые или грязевые процедуры и быстро старились.
В дневнике Беккера, который велся с характерной для автора тщательностью, часто встречается запись: Опять вывозил свои монеты.
Образцы для своих подделок Беккер заимствовал из богатой коллекции своего князя, к которой он имел доступ с 1814 года. При этом нередко происходила подмена подлинников, которые Беккер продавал по весьма высоким ценам. Аналогичный прием Беккер использовал, общаясь с другими, ничего не подозревавшими коллекционерами. Достаточно откровенно в этом смысле Беккер высказывается в своем письме, написанном еще в 20-е годы в Альтенбург, господину фон Габеленцу, известному своей коллекцией монет. Он пишет о посылке последнему монет.
Что касается Юлии Тити, она настолько хорошо сохранилась, она так редка и изысканна, что мне трудно с ней расстаться. Прошу Вас проявить еще немного терпения. Вы обязательно получите ее и другие монеты, как я Вам и обещал.
Делаю это потому, что рассчитываю и от Вас получить что-нибудь действительно редкое.
И в этом случае доверчивый партнер получил взамен своих подлинников продукцию Беккера. Юлиус Фридлендер (18131884 гг.), директор берлинского монетного кабинета с 1854 года, человек, пользовавшийся большим и заслуженным авторитетом в мире нумизматики, пишет в своем посвящении отцу Й. Г. Бенони Фридлендеру и о Беккере: Он нашел в коллекции моего отца свои серебряные монеты, обрадовался и сказал, что это, наверняка, хорошие копии, раз в них поверил такой знаток! А на следующий день в качестве доказательства он прислал бронзовые экземпляры тех же монет, потому что тогда обстоятельства вынудили его признать, что изготавливает он античные монеты якобы для того, чтобы коллекционеры, которые не могут достать настоящие монеты, получили хотя бы их копии.
К 1829 году, когда были написаны эти слова, советник давно отказался от своего инкогнито и легализовал свой промысел.
В 1820 году умер его хозяин, князь Карл. Для Беккера начались трудные времена. Все чаще он сталкивается с разоблачением своих подделок. И директор императорского кабинета античности и нумизматики в Вене Антон фон Штайнбюхель фон Рейнвалль в 1822 году в венском литературном ежегоднике обращал внимание на подделки Беккера.
Но никто не выдвигал против него обвинений, хотя некий господин К. А. Беттигер из Дрездена позднее выдвинул предположение, что Гаэтано Каттанео еще в 1808 году рекомендовал вызвать Беккера в суд. Каттанео, однако, отказался от возбуждения дела. Беттигер ошибается по крайней мере в дате, так как Беккер встретился с Каттанео только в 1810 году, и расстались они, вполне довольные друг другом. И вот пекарь античности решается сам сделать первый шаг и упредить все обвинения. В 1824 году он предложил на продажу серию собственноручно сделанных серебряных монет за 300 дукатов.
Он сделал другой шаг, предложив венскому кабинету купить у него его штампы, заявив о том, что никогда не преследовал корыстных целей. Посредником в этой операции по предложению Беккера выступил его знакомый Габриэль фон Фейервари. Ему же Беккер направил проект своего предложения, из которого, в частности, следовало, что он является жертвой алчных торговцев, которые выдавали его копии за оригиналы. Для того чтобы положить этому конец, Беккер решил предоставить свои штампы венскому музею всего за 8000 гульденов, хотя фирма Уильяма Фостера в Лондоне предлагала ему 2264 дуката. Кроме того, его чеканка лучше падуанской, чьи штампы являются гордостью парижского монетного кабинета.
Штайнбюхель поддерживает сделку, затраты могли бы быть компенсированы продажей оловянных и свинцовых монет, сделанных по этим штампам, частным любителям и музеям. К тому же штампы представляли бы собой отличный сравнительный материал для выявления других подделок. В конце концов австрийский министр финансов отклонил сделку.
Факты свидетельствовали против Беккера. Общий комплект его подделок, согласно монетному каталогу, оценивался в 70 тыс. талеров, при этом торговые агенты Беккера могли провести эту сделку не один раз. Беккер сам при этом неплохо зарабатывал, даже при условии, что его торговцы присваивали себе большую часть прибыли в качестве платы за риск.
Кроме того, Беккер сам изобрел некоторые монеты, были у него и другие уникальные работы, которые представляли собой явную продукцию фальшивомонетничества.
К тому же и после венской попытки Беккер не прекратил свою деятельность, продолжив изготовление штампов для новых монет. Еще в Вене он встретился с неким Данцем, который предложил свои услуги в качестве продавца монет Беккера на Востоке. В этом и кроется объяснение того, почему Беккер предложил венскому кабинету 510 штампов, в то время как позднее у него было обнаружено свыше 600 штампов.
Что ни говори, а чутье не подвело Беккера, когда он в 1824 году официально предложил свою продукцию. Спустя год появляется прокламация, которая предупреждает о фальшивках Беккера, в 1826 году выходит в свет книга итальянца Доменико Сестини, посвященная современным фальсификациям монет. Для Беккера Сестини находит такие слова: Этот человек обладает глубокими знаниями, к тому же он чрезвычайно одарен, талантлив и умел как гравер. Он изготовлял штампы для монет различных римских императоров и чеканил их из золота для того, чтобы поставлять английским коллекционерам.
После этих первых операций Беккер продолжал изготовлять штампы различных редких монет, которые оказывались в королевском собрании в Париже. Во всех европейских музеях имеются беккеровские монеты.
По-видимому, в Оффенбахе обстоятельства складывались против бывшего надворного советника. В том же 1826 году он переезжает в Бад-Хомбург, где весьма скромно живет до конца своих дней. Беккер не оставил никакого наследства.
После того как истинный характер его производства стал известен в мире специалистов по монетному делу и коллекционеров, торговцы отвернулись от Беккера: на его монетах уже нельзя было заработать. Даже штампы именитого мастера не находили покупателей, В 1829 году Беккер отправляется в Берлин, чтобы предложить их за 5 тыс. дукатов прусскому королю. Но и эта попытка не удалась, так же как и предложение о продаже штампов русскому царю за 6 тыс. дукатов в 1830 году.
11 апреля 1830 г. гениальный фальшивомонетчик скончался от инсульта. Его штампы перешли во владение хомбургской семьи Зайденштрикеров. Коллекция в 331 штамп была продана за 30 рейнских гульденов.
Позднее часть этих штампов оказалась в монетном кабинете в Берлине, где они находятся и сегодня.
У Карла Вильгельма Беккера еще при жизни нашлись защитники. Среди них Вильгельм Доров, один из именитых в свое время немецких историков, который в 1827 году утверждал, что Беккер стремился лишь проиллюстрировать прогресс в производстве монет. Другие, например уже упоминавшийся директор венского императорского монетного кабинета, придерживались противоположных взглядов.
Но и спустя 100 лет нашлись люди, которые снимают вину с Беккера на том основании, что при жизни против него ни разу не выдвигалось официальных обвинений и он не был под судом, а поэтому честный человек.
У Беккера, несомненно, были золотые руки. Его копии имели лишь один дефект: они были слишком совершенны, слишком правильны. Кроме того, его серебряные монеты имели сине-черный оттенок, который их как бы слегка затуманивал.
И, тем не менее, очень многие эксперты современники Беккера были введены им в заблуждение.
Изенбургский надворный советник ни в коем случае не был последним в ряду великих фальшивомонетчиков. Многие из его не столь знаменитых коллег использовали менее трудоемкую технологию: они делали отливки настоящих монет, а потом в полученные формы заливали жидкий металл. Но таким путем никогда не удавалось достичь той степени идентификации, которая получалась при настоящей чеканке.
Поверхность слиточных монет выдавала их происхождение, под лупой она выглядела зернистой, встречались и следы воздушных пузырьков. Но эти улики иногда удавалось скрыть за счет специальной техники старения монет, и тогда они легко находили доверчивых покупателей.
Подделка монет и сегодня является золотой жилой. Современная техника облегчила труд бывших ремесленников, используется гальванопластика, специальное литейное и прессовое оборудование. Оборот достигает таких масштабов, о которых Беккер и другие старые мастера не могли и мечтать.

ПЕРВОЕ ГОСУДАРСТВО БЛАГОДЕНСТВИЯ

Римская империя достигла своего экономического апогея где-то в период правления Марка Аврелия. Впервые практически все Средиземноморье и многие прилегающие земли оказались объединенными под одного политического правителя римского императора. Объединение обеспечивало защиту и потому способствовало развитию торговли.
Это также способствовало стандартизации товаров, системы мер, увеличивало виды и повышало качество денег на рынке.
Торговля в Риме наиболее интенсивно развивалась во времена республики, до Юлия Цезаря и последовавшей за ним длинной череды императоров. Цезарь и первые императоры продемонстрировали проницательность в понимании значения коммерции и рынков для своей императорской власти, они сумели сохранить и даже улучшить некоторые из республиканских достижений. Несмотря на успехи, достигнутые в ранний период империи, поздние императоры почти не проявляли интереса к коммерции и были плохо осведомлены в этих вопросах. Их известность и слава происходили от войн и завоеваний, так же как и их богатства рождались, скорее, от успехов армии, нежели ль торговли. Поскольку империя продолжала расширяться, император мог пользоваться богатствами завоеванных земель чтобы финансировать свою армию, содержать правительство и оплачивать любые проекты, которые приходили ему на ум.
Каждое новое завоевание приносило новую добычу в виде золота и серебра, а также рабов для продажи на рынках; оно давало императору также новых солдат, которых обучали и отправляли воевать против очередного врага.
Завоевания и грабеж только временно смогли финансировать империю. Римские легионы быстро завоевали, разграбили все богатые районы вокруг себя. Ко времени правления Траяна (98117 гг. н.э.) расходы на завоевание превысили стоимость богатств, которые оно приносило империи.
Для новых завоеваний императоры вынуждены были попробовать завоевать несколько окраинных районов, таких как Британские острова и Месопотамия, цена завоевания которых с трудом оправдывала расходы и где природные богатства и накопленные товары были недостаточны для содержания гарнизонов, предназначенных для оккупации и охраны новой территории.
Рим мало производил, и как только он разграбил земли вокруг себя, империя столкнулась с растущим дисбалансом торговли, поскольку продолжала импортировать товары из Азии. Будучи не в состоянии предложить свои качественные товары в обмен на импорт, Рим должен был платить золотом и серебром. Это вызвало утечку золотых слитков, что заставило императора Тиберия пожаловаться, что наше богатство переходит к зарубежным и даже враждебным нациям.
В 77 г. н. э. Плиний Старший сожалел, что ни много ни мало, а 550 миллионов сестерциев в год уходит в Индию на оплату предметов роскоши.
Наибольшие расходы Римской империи были вызваны содержанием ее огромной и разрозненной армии. По мере расширения границ империи протяженные и извилистые линии коммуникаций и транспортировки не могли сохраняться. Для римских императоров становилось все труднее сохранять верность солдат, которые были рекрутированы из многих государств, говорящих на различных языках и служивших столь далеко от Рима, что очень немногим из них его когда-нибудь удавалось увидеть.
Даже после того, как императоры прекратили завоевания новых территорий, они вынуждены были содержать большую армию и зачастую использовали ее для подавления восстаний и отражения атак враждебных племен, которые постоянно испытывали решимость римлян защитить свои границы.
Будучи значительно меньше по своим размерам в сравнении с армией римская бюрократия, однако, росла примерно теми же темпами, даже когда империя уменьшалась. Бюрократия стала оплачиваемым институтом во времена Августа, который начал платить чиновникам за общественную службу, выполнявшуюся бесплатно во времена римской республики. Начиная с правления Августа, число оплачиваемых чиновников и их помощников росло постоянно.
Не в состоянии сдержать падение империи с помощью армии, императоры организовывали и реорганизовывали свои администрации в отчаянных поисках рецепта, который помог бы им преодолеть возрастающие проблемы. Они создавали больше маленьких провинций, расчленяли империю, делили работу правителя между императором и двумя-тремя цезарями, которые работали в качестве помощников или региональных наместников. Каждое изменение, однако, добавляло новый слой к иерархии и порождало новые региональные или местные столицы вместе с дополнительными работниками, дворцами и другими общественными зданиями, к чему стремились даже региональные столицы. Несмотря на непрекращающиеся организационные реформы, чиновников редко сокращали, наоборот, их число увеличивалось.
Согласно наиболее доступным свидетельствам, только за время правления Диоклетиана бюрократия увеличилась вдвое.
Когда возникала нужда в дополнительных деньгах, последующие императоры следовали стратегии Нерона, продолжая снижение стоимости национальной валюты. Используя имеющиеся серебро и золото, император имел больше монет на расходы без увеличения налогов. Увеличение количества монет, однако, на самом деле не увеличивало количества денег.
Во время своего правления Нерон сократил содержание серебра в денарии до 90 процентов; ко времени Марка Аврелия денарий содержал только 75 процентов серебра, а к концу II века Коммод сократил содержание серебра до 67 процентов. И когда император Луций Септим Север поднял зарплату солдатам, он вынужден был уменьшить содержание серебра в денарии до менее чем 50 процентов. Каракалла ввел абсолютно новую монету под названием антониниан, или двойной денарий, в котором было еще меньше серебра, но ее стоимость была обозначена в два старых денария.
Ко временам Галлиена (260268 гг.) ан-тониниан содержал менее 5 процентов серебра. Так, за два века серебряное содержание сократилось практически со 100 процентов до нуля. Количество серебра, прежде используемое для отливки одного денария, теперь производило 150 денариев, и по мере уменьшения количества серебра в прямой пропорции росли цены на товары.
Пшеница, продававшаяся во II веке за полденария, веком позже стоила 100 денариев двухсоткратное увеличение.
Большая часть налогов уходила в казну центрального правительства в Риме, поэтому города и провинции вводили свои налоги на цели общественных проектов и выплату зарплат. Дополнительно они ввели городские и провинциальные налоги на товары, ввозимые на свою территорию или вывозимые с нее.
Первых двух налогов было достаточно до тех пор, пока армия приносила большую добычу во время завоеваний, но они оказывались недостаточными по мере роста военных и правительственных расходов. Императоры вынуждены были вводить новые налоги. Они увеличивали налоги на землю; это привело в результате к тому, что крестьяне оставляли менее плодородные поля, и сельскохозяйственная продукция сокращалась.
Императоры обратили повышенное внимание на налогообложение коммерции и наследства, а также дошли даже до введения налога на продажи. В поисках больших налоговых поступлений Тиберий приказал каждому мужчине в империи вместе с женой и детьми явиться в свою родную общину для проведения переписи, на основании которой затем рассчитывался поголовный налог.
В третьем веке император издал приказ без названия специальный и предположительно временный сбор по изъятию для нужд армии масла, вина, пшеницы, мяса, кожи и одежды. Эти сборы вскоре стали новым видом постоянных налогов, весьма похожих на дань, требуемую в свое время старой дворцовой экономикой.
Мелкие торговцы и купцы несли все возрастающее налоговое бремя от гнетущего налога спЬгузагдугоп налога на произведенные товары и розничную торговлю. Хотя этот налог собирал сравнительно мало для национальной казны, он наносил огромный урон ремесленникам и мелким торговцам. Чем больше люди производили, тем больше они платили налогов. Ко времени Диоклетиана многие римские подданные не зарабатывали достаточно денег для выплаты ежегодных налогов. Чтобы выплатить свои ежегодные задолженности по налогам, они вынуждены были тратить свой капитал, продавая такую собственность, как животных, инструменты и даже саму землю.
Все чаще эти мелкие торговцы, не имеющие земли, оказывались перед проблемой продать своих собственных детей, а иногда даже себя, в рабство для уплаты налогов. Таким образом, все больше семей скатывалось в нищету.
Налоги росли, а император и его фавориты были от них освобождены и наслаждались еще более роскошной жизнью, в то время как фермеры, торговцы и ремесленники, создававшие это изобилие, жили в крайней нищете. Вся экономика была направлена на финансовое обеспечение правительства. В Римской империи было невозможно достичь богатства, занимаясь тяжелым трудом в сельском хозяйстве или торговле, и даже родившись в знатной семье.
Богатства можно было достичь, став фаворитом императора, получив таким образом назначение на высокую должность и обретя тем самым возможность требовать или красть огромные суммы денег.
Любовь римлян к азиатским предметам роскоши создала первый серьезный торговый дисбаланс в глобальном масштабе. Поскольку римляне мало что производили, они мало что могли и предложить на мировом рынке, помимо золота и серебра, в обмен на предметы роскоши из Азии. Неистребимое стремление иметь восточные товары обогатило правящую династию Андхра в Индии и династию Хан в Китае.
Уровень торговли между Азией и Римом в древние времена стал очевидным в последние десятилетия, когда археологи и строители обнаружили несколько огромных тайников, содержащих римские монеты, в такой дали в Южной Индии.

ПЕРВОЕ ГОСУДАРСТВО БЛАГОДЕНСТВИЯ

Члены элиты, которые окружали императора, были не только людьми, извлекающими для себя пользу из успехов Рима. Начиная с республики и до образования империи, римские политики обнаружили, что они могут усилить свою власть, подкупая массы хлебом и зрелищами. В дополнение к экзотическим бесплатным представлениям, которые организовывались в Колизее, политики в значительной мере освобождали граждан Рима от налогов, раздавали им субсидированную и просто бесплатную пшеницу, которая поступала в качестве налогов или дани из различных районов империи.
Эта практика быстро стала институтом общественного вспомоществования.
Люди покидали маленькие фермы и города, огромные поместья росли и, в конце концов, поскольку уровень развития торговли был недостаточным для поддержания их жизнеспособности и деятельности, большие города пришли в упадок и пали жертвой полчищ мародеров. Хотя никто в то время не думал в терминах экономической политики, именно общая политика правительства задушила экономику Рима и большей части остального Средиземноморья, а также Европы. Императоры видели признаки смерти в экономике и предложили энергичные меры для ее возрождения, но эти меры только ухудшили ситуацию.
Диоклетиан далее приказал всем гражданам мужского пола продолжать профессию своих отцов. Сын торговца должен был быть торговцем, фермера фермером, сын чиновника чиновником. Сыновья солдат должны были быть солдатами, создавая таким образом наследственный военный класс.
Даже сыновья рабочих, которые чеканили монеты, должны были стать работниками монетного двора.
Указ Диоклетиана запрещал крестьянам, обложенным тяжелыми налогами, продавать землю, таким образом навсегда привязывая их к участкам земли практика, которая предвещала век феодализма. Империя начала приобретать черты статичного, кастового общества тенденция, которая проявилась более отчетливо в средневековой Европе.
В последние века Римской империи у императоров не было дееспособной валюты; как древние предшествующие империи, Рим обратился к принудительному, как воинская повинность, труду, чтобы удовлетворить свои нужды. Правительство часто не позволяло своим гражданам платить налоги обесцененными деньгами, которые оно все еще выпускало; вместо денег чиновники требовали плату в товарах, продуктах или труде.
Поскольку налоговая политика продолжала подавлять производство и коммерцию, императоры сталкивались со все большими трудностями в обеспечении армии и чиновников снаряжением и товарами, необходимыми для управления обширной, но сокращающейся империей. Рынок увядал; даже император не мог больше зависеть от открытого рынка, который обеспечивал бы его обувью, доспехами, оружием, седлами, палатками и другими товарами, нужными для армии. В отчаянии Диоклетиан создал государственные цеха по производству вооружения.
Вследствие упадка финансируемых частным образом морских перевозочных компаний и других транспортных предприятий, Диоклетиан также создал правительственные перевозочные компании.

ПРИБЫЛИ ОТ ГОНЕНИЙ

По мере разрушения экономики Римской империи ее отчаявшиеся правители изыскивали более радикальные решения вне экономической сферы. Чтобы обеспечить поддержку народа, усиливая свою власть над ним и армией, Диоклетиан приказал всем гражданам молиться на него как на бога. Затем, в 303 году, он начал ужасающие гонения на христиан, которые длились десятилетие.
Гонения на христиан добавили денег в государственную казну и обеспечили множество жертв для представлений в Колизее.
После видения креста со словами т Кос з1ёпо утсез (с этим знаком ты победишь), явившегося ему прямо перед главной битвой, Константин пересмотрел религиозную политику Диоклетиана и прекратил преследование христиан. Он изменил курс римской религиозной истории в 313 году он издал Миланский указ, предоставивший христианам свободу исповедовать свою религию, и вернул им конфискованную собственность. Хотя Константин оставался некрещеным язычником, в 325 году он председательствовал на церковном Совете в городе Нике (нынешний город Ницца во Франции), который принял общее богословие для всех христиан и выработал Вероучение Нике, заявление о верованиях, которым правоверные христиане следуют и сегодня.
Константин признал, что гонения принесли мало пользы кому-либо. Как и в отношении всех предателей, государство конфисковало большую часть христианской собственности, но маленькая секта сохраняла сравнительно небольшое имущество или богатство. Преследование по религиозным признакам, однако, оказалось странным новым инструментом, созданным государством, и как только он был изобретен, государство начало задумываться о новых поводах для его использования.
Если император не мог забрать достаточно собственности от христиан, ему нужно было взять под прицел богатые группы, у кого можно было бы конфисковать имущество. Константин обнаружил эти богатства во многих хорошо обеспеченных языческих храмах по всей империи.
Будучи не в состоянии финансировать свою администрацию за счет налогов и грабежа новых земель, Константин начал конфискацию ценностей в храмах своей собственной империи. Он проводил регулярные грабежи этих храмов и из добытого золота и серебра отливал золотые монеты для финансирования своей новой столицы Константинополя. Строительство новой столицы прекратило денежные поступления в Рим и еще больше ухудшило экономическое положение римских земель.
В IV веке, когда западная часть империи распалась, монетный двор в Риме прекратил производство своей полностью обесцененной валюты. Остготы захватили большую часть Италии и правили из Равенны, сделав здешний монетный двор основным в их королевстве. Когда император Юстиниан I завоевал Италию, он использовал монетный двор в Риме для чеканки некоторых монет для Византийской империи, но все же тот работал как вспомогательная мастерская для Константинополя.
Чеканка монет в Риме подошла к концу, вместе с этим закончилась и классическая экономика.

ДОРОГА К ФЕОДАЛИЗМУ

Сегодня множество крупных сельских поместий, замков и монастырей разбросано по земле бывшей Римской империи в Европе, от Англии до Италии. В течение почти тысячи лет, с падения Рима в 476 году до Возрождения (примерно около 1350 года), эти поместья служили центрами производства и власти, которые создали одну из величайших когда-либо известных сельских цивилизаций.
Средневековая эра, которую можно также назвать поместной, представляла собой главный отход от классической средиземноморской культуры. Если классическая культура была сфокусирована на городе, средневековая культура сконцентрировалась на поместьях. Если классическая культура делала упор на коммерции, средневековая на самообеспечении, и если классическая экономика фокусировалась на деньгах, то средневековая на наследственности в услугах и платежах. Средневековая культура также радикально оторвалась от классической эры, особенно в том, что средневековый мир практически прекратил пользоваться деньгами.
Вместо сбора налогов в монетах лендлорды требовали от крестьян платы частью урожая и услугами. Вместо производства товаров для продажи каждое поместье стремилось к самообеспечению, насколько возможно производя собственные продукты питания, одежду и даже собственные орудия труда. Не имея возможности продавать свои услуги, люди становились крепостными, привязанными к земле.
Даже рабство практически исчезло в это время за исключением рабов-преступников, язычников и мусульманских военнопленных.
Борьба между империей, основанной на дани, и рыночной системой, похоже, была выиграна империей. Под римской гегемонией правительство победило и разрушило саму систему рынка. Римлянам удалось сделать то, что персы пытались, но не смогли достичь в годы войны против торговых городов Греции.
Несмотря на окончательную гибель монетарной системы в Западной Европе, достаточно здоровые системы монет продолжали действовать в восточном Средиземноморье под покровительством византийских императоров в Константинополе. Деньги не создали и не развили более сложные институты, но по крайней мере они выжили. После веков спячки система постепенно возвратилась к жизни во время эры крестовых походов, когда западные европейцы вторглись на мусульманские земли востока.
Деньги обрели новую важную роль в финансировании новых торговых путей, открывшихся между Востоком и Западом, и в финансировании огромных военных экспедиций, которые предпринимались на большие расстояния и долгие периоды времени.
В среду 12 мая 1310 года французские солдаты погрузили пятьдесят четырех связанных мужчин на телеги и отвезли в пригород Парижа, где раздели и привязали к столбам, окруженным поленницами дров. Пока заключенные отчаянно кричали о своей невиновности, охранники подожгли поленья под ними. Пламя поднималось все выше, опаляя их волосы и охватывая их тела. От жары возникали огромные волдыри, которые лопались, кожа растрескивалась, превращая жир в жидкость, стекающую по мышцам в слабые языки пламени.
Треск огня постепенно заглушил крики сжигаемых людей.
После этой массовой казни рыцарей храма на полях близ монастыря Сен-Антуан начала рассыпаться первая европейская международная банковская система. Хотя большинство мужчин, сожженных в тот день, не принадлежали к высшим руководителям финансового учреждения, система никогда не смогла оправиться от публичной казни своих членов и сопровождающего ее публичного унижения самой организации. В течение следующих четырех лет даже некогда могущественные лидеры этой организации встретили такую же страшную смерть на острове на реке Сена, и вся их банковская система рухнула с исчезновением ордена.

НЕВИННЫЕ БАНКИРЫ

Первый значительный банковский институт возник не из торговой общины, а из странного и на вид непривлекательного религиозного ордена рыцарей, известных как тамплиеры. Основанный крестоносцами в Иерусалиме около 1118 года, военный орден рыцарей храма Соломона посвятил свою жизнь службе церкви и, в частности задаче освобождения Святой земли от неверных. Тамплиеры позже стали бизнесменами, которые управляли крупнейшей в мире Международной банковской корпорацией в течение почти двух столетий. За это время они заложили основу современного банковского дела, но за это им пришлось заплатить слишком высокую цену.
Их успех привел не только к разрушению ордена, но и к пыткам и публичному сожжению их лидеров.
Женатые могли вступить в орден, но они должны были вести целомудренную жизнь вдали от семьи, и даже в этом случае они не могли надеть традиционную белую мантию, предназначенную для братьев, которые были девственниками и никогда не были женаты. Все рыцари должны были держаться подальше от женщин и не могли поцеловать ни одну женщину, даже члена семьи. Чтобы предотвратить неприемлемые взаимоотношения, орден не имел женского отделения и в отличие от других орденов не разрешал вход молодежи. Для окончательного предотвращения греха тамплиеры спали в рубашках и штанах с веревкой вокруг талии для напоминания об их целомудрии.
В их комнатах всю ночь горела свеча, чтобы отбить охоту к какому-нибудь аморальному акту в одиночку или с кем-то.

Почетные монетных дел мастера

Виновные в подобных действиях, а среди них были и епископы, имевшие право чеканить монеты, правда, прямо не назывались. Сочинялись и обличительные куплеты:
Они азартны и быстры,
Они менялы и купцы,
В их монете
Гуляет ветер,
Их карманы полны,
А монеты пусты.
Доставалось и законникам, которые, вместо того чтобы остановить качели фальшивомонетчиков, крайне вежливо позволяют раскачивать их все сильнее.
Тот же, кто хотел вскрыть реальное положение вещей, должен был оставаться анонимным. Мы не будем упоминать о многочисленных анонимных письмах-листовках. Вместо них назовем труд Экспургацио, или В защиту честного имени фальшивомонетчиков, составленный Книпхардумом Виппериумом.
Фрагфурт, 1622 г. (псевдоним автора этого памфлета созвучен старонемецкому обозначению занятия фальшивомонетным промыслом kippen und wippen). В нем говорится следующее: Мне ни разу не доводилось увидеть ни одного пфеннига, не говоря уж о более грубых монетах, на которых значилось бы имя фальшивомонетчика, его герб или другой отличительный знак... Обычно на этих монетах мы видим знакомую символику, а их автор не подумал хотя бы о двух буковках, чтобы увековечить свое имя... Вполне возможно, что какой-нибудь старый котел, в котором выстаивалась брага, или старый ковш, из которого сделан не один добрый глоток пива, были переплавлены и обращены в звонкую монету. И сделали это не обязательно какие-то забывшие бога фальшивомонетчики, но люди, пользующиеся уважением в обществе.
Есть люди, не имеющие права чеканки монет, но как ищейки или охотничьи собаки выслеживающие тех, у кого это право есть. Но даже если они добиваются своего, занимаются искомым промыслом с чьего-то согласия или по прямому приказу, они заслуживают меньшего презрения, чем те, кто злоупотребил своим полученным от империи правом во вред немецкой земле, на которой живут.
Никто уже не хочет вешать на кошку колокольчик или по примеру древних говорить власть имущим правду о них самих. На бедных мошенников-фальшивомонетчиков ополчились все, хотя они сами не могли бы развернуться без ведома, поддержки и одобрения свыше.
Совершенно точные слова. Действительными фальшивомонетчиками были благородные господа, которые пользовались услугами фальшивомонетчиков для грабежа народа.
Но не будем впадать в крайности. Фальшивомонетничество действовало как лавина, подминающая под себя все монетные мастерские. Михаэль Мартене, как мы видели, представлял это вполне отчетливо. Далеко не каждый монетный господин выигрывал от ухудшения качества монет, потому что плохие деньги текли и в его казну.
Так, в бухгалтерских книгах курфюрстских касс в Дрездене в 1622 году зафиксированы потери в 159 740 талеров, а в 1523 году в 835 731 талер.
В выигрыше в эти годы великой фальшивомонетной лихорадки оставались только самые могущественные из князей империи, вплоть до самого императора Фердинанда II (правившего в 16191637 гг.). В 1622 году он сдал в аренду все монетные дворы в Богемии, Моравии и Нижней Австрии своеобразному консорциуму, в который входили и герцог Лихтенштейн, и полковник Валленштейн. Арендный договор был заключен на год (с 16 февраля 1622 г. по 16 февраля 1623 г.).
За этот год только полковник Валленштейн приобрел за фальшивые деньги свыше 50 земельных угодий в Северной Богемии. Остальные члены консорциума не отставали от него.
После того, как сначала в Австрии, а потом и во всей Священной Римской империи германской нации дело дошло до открытых бунтов, да и сами князья не могли уже плохими деньгами оплачивать ни расходы своих дворов, ни наемные армии (шла Тридцатилетняя война), в 1623 году повсеместно произошел возврат к старым монетам.

Почетные монетных дел мастера

На период между 1670 и 1690 годами приходится так называемое время малого фальшивомонетничества. 27 августа 1667 г. в местечке Цинна бранденбургский и саксонский курфюрсты договорились о том, что введут в обращение новый масштаб весов для монет. Серебро стало слишком дорого для того, чтобы по старым образцам придерживаться нормы в 9 талеров из кельнской марки серебра. Новый масштаб составлял 10,5 талера из одной марки.
Но так как никакого общего имперского решения на этот счет не было, никто не отважился чеканить монеты по этому новому масштабу; монеты чеканились исходя из того, что 60 кройцеров приравнивались к 2/3 нового талера, или к одному расчетному гульдену. Чеканились монеты в 1/3 и 'Д талера.
Но этим дилемма не была устранена. Прежде всего там, где князья не прибегали к использованию собственных запасов серебра и тем самым сдерживали рост цены на добываемое серебро и чеканка новых монет не приносила крупных доходов. И вновь началось фальшивомонетничество. Мелкие князьки, владельцы саксонского Кобурга, Ангальта, Лауэнбурга, Штольберга, Сольмса и т. д. стали чеканить монеты исходя из 16 талеров из кельнской марки, что, в свою очередь, вело к удорожанию серебра.
Но не только они делали свою коммерцию. И высокопоставленные монетчики тоже не упускали своего.
Из того времени до нас дошел любопытный документ под названием Разоблаченная монета. Или о том, как занимаются встречающимся на каждом шагу фальшивомонетничеством чеканщики монет, их клиенты и поставщики. Открыл Филаргириус MDCXC1 (1691 г.).
Это анонимное сочинение человека, которого сегодня мы с полным основанием назвали бы автором сенсационного репортажа. За 70 лет до этого появилось также анонимное и уже известное читателям сочинение Книпхардума Виппериума, где в выходных данных названо мифически-саркастическое место издания Фрагфурт (от немецкого fragen спрашивать. Прим. пер.). Филаргириус вообще пренебрегает какими бы то ни было географическими уточнениями. Почему вопрос риторический.
И все же он подверг себя меньшему риску разоблачения по сравнению со своим предшественником Книпхардумом (вероятно, потому, что Фрагфурт легко прочитывается как Франкфурт. Прим. пер.).
Филаргириус просит своего друга как бы посвятить его в дела монетной мастерской. В общем и целом он знаком с тем, какими должны чеканиться монеты. Но его интересует, как же мастеру удается получать навар, если серебро дорого, а вес монет определен.
Монетчик уже не в первый раз выпивает из стакана и становится словоохотливым: Да-да, мой господин, не без того... Серебро, оно действительно дорого, очень дорого. Скажем, талер равняется 30 грошам. Но хозяевам нужен доход. Что же делать бедному монетчику?
Господа не хотят, чтобы я видел, откуда берутся их деньги. Но слепой монетчик не нужен никому. Вот-вот, мой господин. Да... Если я из каждой марки буду чеканить на четыре гроша больше, то за неделю это даст больше 8 талеров, я могу еще уменьшить вес денег на полграна (тогда это разрешалось), это принесет еще до 10 талеров в неделю.
Если кто-нибудь повторит все это за мной, то это будет его честный заработок, просто он будет чуть поразворотливее остальных. К тому же невредно знать, для чего предназначаются монеты. Если я знаю, что деньги отправятся, скажем, в Польшу, то я смело облегчу их еще.
Всего на чуть-чуть...
В общем, все друг друга обманывают. Менялы, те, что доставляют серебро на монетные дворы, везут их в мокрых мешках, да и не брезгуют подсыпать в них песку. Мастер-монетчик умело манипулирует весами, а иногда и просто подкладывает на чашу весов тонкую свинцовую пластинку.
Подмастерья обкрадывают мастера, подмешивая медные опилки в угольную пыль, служащую восстановительным материалом. Мастер обкрадывает плавильщика, так что тот выплавляет слишком мало серебра, за что должен выплачивать штраф.
Затуманенный винными парами монетчик посвящает Филаргириуса во все тайны ремесла фальшивомонетничества и манипуляций с монетами.
Хроники, похоже, подтверждают, что времена, когда подобные обманные деяния монетчиков и их подмастерьев карались огнем и мечом, миновали. Богатый монетчик Нюрнберга еще в 1467 году был обезглавлен на овощном рынке за то, что его монеты при проверке оказались белыми, то есть за преступление, за которое теперь полагался только денежный штраф.
Так было, конечно, не во всей Германии. И, тем не менее, нравы стали заметно мягче и снисходительнее. С середины XVI века повсеместное распространение облегченных монет достигло такого размаха, что в каком-нибудь отдельно взятом случае судьи не могли не слышать аргументов обвиняемого, хотя далеко не всегда учитывали их. Мастер-монетчик вынужден присоединиться к всеобщей практике!
Тот, кто продолжал чеканить монеты по всем правилам, скоро оставался без материала для своего производства. Так, вероятно, и обстояли дела у монетчика из Арнштадта Пауля Пфайля, который 28 июня 1564 г. был приговорен к сожжению на костре. Мастер до последнего момента отстаивал свою невиновность. Может быть, поэтому у курфюрста проснулась совесть, и он помиловал своего монетчика, велев заклеймить его и выслать из страны.
Но когда Пауль Пфайль не согласился и с этим приговором, кляузнику просто отрубили голову.
Это произошло, однако, за 127 лет до репортажа Филаргириуса о положении дел на германских монетных дворах. Оставим в стороне тот факт, что хозяева монетных дворов сами по уши погрязли в фальшивомонетничестве. Это мы уже знаем.

Международные фальшивомонетчики

Средневековый замок в городе Корреджо на севере Италии в свое время был родовым гнездом княжеской семьи Корреджини, которая владела этими местами с XI века.
Право чеканки монет Корреджини получили относительно поздно, в 1559 году, от императора Фердинанда I. Императорская грамота документальное подтверждение пожалованного права была началом конца славного рода Корреджини.
К тому времени многие влиятельные вельможи Северной Италии, такие как господа Дезана, Фринко, Лаванья, Массерано, Массаньо, Монтанаро, Пассерано, уже давно и прочно вросли в фальшивомонетничество. Многие из них только для того и обзавелись монетными дворами, чтобы подделывать иностранные монеты, а затем экспортировать их. Основные рынки сбыта находились во Франции, в Швейцарии, Германии, Голландии и даже в Дании. Конечно, эти монеты не были полноценными, иначе прибыль знатных господ была бы неприлично мала.
В конце концов, изготовление денег было основным источником их доходов.
Неоднократно и с разных сторон слышались обвинения в адрес сиятельных фальшивомонетчиков. Канцелярия императора была вынуждена несколько раз специально заниматься вопросами фалыпивомонетного промысла и принимать меры против предприимчивых князей. Но всегда фальшивомонетчикам с помощью взяток и интриг удавалось выходить сухими из воды, доказав свою невиновность.
И вот в этой сплоченной группе появился новичок Сирус Аустриакус де Корреджо, не вполне законный отпрыск Камилл о де Корреджо от его не освященной церковью связи с некоей Франческой Меллини. Когда Камилло умер в 1605 году, княжеский титул перешел Сирусу, которому тогда исполнилось не то 13, не то 14 лет. Его опекуном был регент Умберто Цукарди, граф Фуэнте.
Когда Сирус приступил к чеканке чужеземных монет не известно. Во. всяком случае до конца 1629 года он в компании со своим мастером-монетчиком Риваролой занимался подделкой монет. Именно в это время канцелярия императора начала свое очередное расследование. Сирусу было определено находиться в замке Новарелла. В марте 1630 года был оглашен приговор: имперский суд объявил Сируса Аустриакуса де Корреджо виновным в фальшивомонетничестве и лишил его всех прав на княжество.
Сирус заявил протест. Все дела ушли в Вену, где и было найдено поистине соломоново решение. Приговор суда был подтвержден, но Сирусу была предоставлена возможность выкупить свои владения за 230 тыс. золотых гульденов. Ни один из богатейших князей, вплоть до короля, не располагал такой суммой.
Даже император Карл V для того, чтобы собрать деньги, которые пошли на взятки для его избрания в 1520 году императором, занял 543 585 гульденов у Фуггеров, крупных банкиров своего времени.
В княжеских кругах да и среди буржуа приговор был расценен как несправедливый, и за ним усматривали габсбургского императора Фердинанда II (правившего в 16191637 гг.), его личные интересы. И действительно, княжество досталось Францу I, герцогу Моденскому, который заплатил за него требуемую сумму.
О Сирусе Аустриакусе хроника сообщает, что он умер в нищете и забвении в 1645 году в Мантуе. Род Корреджини прекратил свое существование в 1711 году, за год до того, как на свет появился король, названный современниками и потомками великим и даже единственным.

Снаружи Фридрих, внутри Эфраим

Чеканка иностранных монет сама по себе не была фальшивомонетничеством, если при этом соблюдались все характеристики монет, хотя это, конечно, было вмешательством в суверенное право другого государства. В истории подобное встречалось часто. Самыми излюбленными образцами для подражания были флорентийские золотые гульдены, французские тюрно и английские стерлинги.
Гёзы в Нидерландах во время освободительной войны с Испанией между 1568 и 1588 годами в больших количествах чеканили испанские, португальские и германские монеты.
Прямое фальшивомонетничество имело место тогда, когда, как в случае с североитальянским княжеским картелем, чужеземные монеты чеканились в ухудшенном виде. Здесь господин не мог сослаться на свое право чеканить монеты, которое еще с античных времен легализовало его мошенничество, если оно ограничивалось территорией своего государства.
Так уж получилось и это явный абсурд, что в исторических трудах вплоть до сегодняшнего дня Филиппа IV Французского называют королем фальшивомонетчиков. Главные фальшивомонетчики взошли на историческую авансцену лишь столетия спустя. Это были прусский король Фридрих II, английский король Георг III и Наполеон Бонапарт.
Фридриха Великого потомки называли блестящим правителем. Когда он занял прусский трон в начале лета 1740 года, его считали не только образованным, открытым и терпимым, но и сказочно богатым. Терпимость короля, правда, не простиралась дальше декретированной еще его прадедом великим курфюрстом свободы вероисповеданий, оставлявшей некоторую свободу и для еврейского населения.
Сказочное богатство состояло из 8,7 млн. талеров и серебряных сокровищ берлинского замка, который сестра Фридриха Вильгельмине Фридерике Софи фон Бай-рейт оценила в 6 млн. талеров.
Спустя пять лет вся наличность прусского короля была спущена в первой (17401742 гг.) и второй (1744 1745 гг.) Силезских войнах. Первоначальный капитал, необходимый для новой кампании, в которой Фридрих в союзе с Англией и некоторыми германскими государствами боролся за обладание Силезией и Саксонией против коалиции Австрии, Франции, России, Швеции и большинства германских княжеств, был оценен финансовыми экспертами Фридриха в 5,5 млн. талеров. Безжалостные налоги принесли в казну 2,3 млн. талеров.
Часть серебряных сокровищ была направлена в переплав, это дало еще 1,5 млн. талеров. Оставалось собрать 1,5 млн. талеров, и этого могло хватить лишь в случае быстрого окончания кампании. Безвыходное положение заставило всегда рационально мыслящего и просвещенного короля обратиться за помощью к одной из жриц алхимии с почти символическим именем Нотнагель (фамилия из разряда говорящих, может быть переведена как аварийная игла. Прим. пер.), которая заверяла его, что может сделать золота на 1 млн. талеров.
Конечно, эксперимент не удался. Так как все дело было совершенно секретным (правда, в него был посвящен Фредерсдорфф камердинер короля), судьба производительницы золота осталась неизвестной.
Завоевание Саксонии было первой целью прусской армии. Необходимые для войск мелкие монеты для покрытия первых потребностей уже были изготовлены по образцу лейпцигских монет в Кенигсберге и Бреслау, пока в строгом соответствии с саксонскими нормами.
29 августа 1796 г. 61 тыс. прусских солдат вторгается в Саксонию. Начинается третья Силезская война, или, как ее потом назвали, Семилетняя война. Саксонская армия, насчитывавшая всего 19 тыс. человек, уже к середине сентября оказывается побежденной.
Прусское генеральное военное командование на занятой саксонской территории должно было заботиться о том, как пополнить свои войска саксонскими солдатами, а прусскую казну саксонскими деньгами.
Контрибуция была установлена в размере 5 млн. имперских талеров, то есть в том объеме расходов, который был определен финансовыми экспертами Фридриха на саксонскую кампанию. Но это еще не все. 5 ноября появился королевский приказ о включении Лейпцигского монетного двора во владения прусской короны, что было вызвано, в частности, тем, что саксонский арендатор монетного двора Фреге остерегался ухудшать качество монет. Новый арендатор нашелся в лице берлинской фирмы Эфраим и сыновья, которая за чеканку миллиона имперских талеров в разменной монете была готова уплатить королю 200 тыс. имперских талеров.
Монетная стопа этих монет, их весовые и качественные характеристики были гораздо ниже исходного уровня. При Фреге монетный масштаб составлял 14 талеров разменной монеты из марки серебра. Эфраим, чтобы вносить арендную плату, довел выпуск монет до 18 и даже 20 талеров.
Обман жителей оккупированных территорий был усугублен тем, что на обесцененных монетах ставились довоенные годы выпуска 1753 и 1754.
Когда прусские войска в конце концов остановились в Богемии, Эфраим предложил подделывать австрийские монеты достоинством в 7, 10 и 20 кройцеров из расчета 200 тыс. монет на 1 млн. талеров. Фридрих Вильгельм Борке, глава оккупационных властей в Саксонии, сопроводил эти предложения своим комментарием, который давал высокую оценку этой афере, так как тогда солдаты Богемии обойдутся дешевле, и направил их Фридриху II. Последний не удовлетворился предложенным. Он потребовал 350 тыс. талеров за разрешение на чеканку.
Эфраим и сыновья согласились, но при условии, что им будет позволено изготовить монет на общую сумму в 1,5 млн. талеров. Контракт состоялся. Фальшивые монеты должны были чеканиться в Дрездене и Праге.
К счастью, население Богемии не слишком пострадало. После поражения под Кёльном (1757 г.) прусские войска оставили основную часть Богемии.
Продукция саксонских монетных дворов под давлением лавинообразно нарастающих требований короля катастрофически обесценивалась. Вместо первоначальных 14 талеров из 1 марки серебра стали чеканить 45 талеров в мелких монетах. В летописи фальшивомонетничества наступила пасха. Фридрих II, однако, в каждом договоре со своими монетными арендаторами
специально оговаривал, что саксонские монеты не должны попадать в Пруссию. Обесцененные монеты в восемь грошей, а также саксонские 6- и 3-грошевые монеты были основными деньгами войны. Около 25 млн. талеров Фридрих II получил от чеканки фальшивых денег, что составило 1/6 того, во что обошлась ему вся Семилетняя война.
Эти монеты были названы эфраимитами. Название было унаследовано прусскими монетами в 1/3 талера, которые стали чеканиться в Дрездене с 1757 года, и 12-грошевыми монетами. Оно отражало разочарование прусского населения, страдавшего, правда, в меньшей степени, чем население Саксонии или Польши, от похудения денег.
Эфраимиты вскоре стали настолько непопулярными, что на улицах Берлина им посвящали куплеты: Прекрасны снаружи, ужасны внутри, Фридрих снаружи, Эфраим внутри. В возрождение
широкомасштабного фальшивомонетничества с удовольствием включались и другие монетные господа. Первым среди них был граф фон Вид, который в своей мастерской в Нойвиде чеканил недоброкачественные 4-грошевые монеты, сбывая их в основном в Саксонии, где граф составил конкуренцию прусскому фальшивомонетничеству. Мастерская была закрыта лишь в 1760 году по настоянию императора Франца I. За графом фон Видом следовал маркграф фон Ансбах, который организовал производство фальшивых монет в своем родовом имении в Ансбахе, как и князь фон Сайн-Виттгенштейн-Альтенкирхен, чеканивший монеты в Сайне. Особенно большие неприятности доставляла старому Фрицу монетная мастерская князя фон Ангальт-Бернбург Виктора Фридриха, функционировавшая с 1758 года.
Прусский король с применением силы закрыл и опечатал ее уже в конце 1760 года. В ответ Виктор Фридрих не без угрозы заявил, что, если его лишат монетной мастерской, он впредь не будет платить налоги, связанные с войной. Угроза возымела действие.
Виктор Фридрих получает разрешение возобновить чеканку монет, однако при недвусмысленном запрете направлять свои монеты, которые очень походили на прусские 8-, 5- и 2-грошевые монеты, в Пруссию.

ПРЕСТИЖ ПЛАТИНЫ

Деньги разрушают все элиты, опирающиеся на что-либо другое, кроме денег. Где бы ни существовали аристократические классы, их повсюду выживали более богатые люди, и это продолжалось до тех пор, пока не оставалась элита, обладающая деньгами. Некоторым отдельным личностям и семьям, представляющим старую элиту, удалось перейти от прежней системы к новой, но они, как и все в этой системе, черпают реальную власть из своих денег.
И прости нам наши долги, как мы прощаем должников своих.
Мф. 6, 12
При тридцати градусах ниже нуля по Фаренгейту или по Цельсию обнаженный человек замерзает в течение нескольких минут, слюна затвердевает, как камень, прежде чем достигнет земли, а резина может растрескаться и разбиться вдребезги, как хрупкое стекло, ударившись о камень. Выхлопные газы окиси углерода у автомобилей замерзают до состояния черного льда вдоль дорог, а озера покрываются таким твердым слоем льда, что по ним могут проехать грузовики, как по бетону. И все же независимо от времени года или температуры, от того, насколько промерзли почва и озера, внутри крупнейшего торгового центра в Блумингтоне, в штате Миннесота, сохраняется вечно весенняя температура воздуха 72 градуса по Фаренгейту.
Малыши катаются с водных горок, пальмы высотой в сорок футов тянутся вверх к застекленному потолку и цветы цветут круглый год.
Брызги воды, летящие от горки с изгибами и поворотами, распространяют легкий туман в воздухе, постоянно издавая в центральной части торгового центра бодрящий запах хлора. Каждый из магазинов, бутиков, универсамов и торговых тележек, разбросанных внизу и наверху, в проходах торгового центра, издает свой особый запах ароматической смеси из отделов магазинов: духов из магазина косметики, кожи из обувного магазина, дерева из мебельного магазина, шоколада и жареных орешков из ларька со сладостями, попкорна из кинотеатра и мужского одеколона из магазина мужской одежды. Каждый из сорока четырех ресторанов и выносных прилавков источает свой неповторимый аромат сыра и майорана из пиццерии,
В обычный будний день 100 ООО человек делают покупки в Центре Америки. В выходные дни и в особые периоды, например, на Рождество, более 200 ООО покупателей ежедневно шумят в проходах с многочисленными магазинами. Автомобили подъезжают к Центру рано утром из домов всего северного Среднего Запада и центральной Канады.
Однако самые крупные транжиры прибывают в аэропорт, примыкающий к Центру. Чартерные рейсы, доставляющие покупателей отовсюду из Соединенных Штатов и Канады, прибывают рано утром и отправляются в обратный путь поздно вечером с багажниками, забитыми покупками. Специальные рейсы между Японией и Европой делают остановку в аэропорту Сент-Пол в Миннеаполисе, чтобы дать возможность пассажирам сделать покупки в течение нескольких часов или даже нескольких дней. Центр создает условия для авиапокупателей, оказывая им на постоянной основе челночные услуги в аэропорту, и часть Центра с банками компьютерных экранов, информирующих покупателей о времени и номере входных ворот прибывающих и убывающих рейсов, напоминает аэропорт.
Даже пациенты клиники Майо в соседнем Рочестере планируют покупки на вторую половину дня или на целый день в перерыве между медицинскими анализами.
Строители воздвигли Центр чуть дальше по улице, всего лишь в нескольких милях от первого американского крытого торгового центра Саутдейл, который открылся в Эдине в 1956 году. К середине 90-х годов Америка имела свыше 37 000 торговых центров, которые привлекали 175 миллионов покупателей ежемесячно.
В момент открытия в 1992 году Центр Америки представлял собой высшее достижение опыта розничной торговли XX века. Архитекторы спроектировали его в виде огромного квадрата, в каждом углу которого располагался большой торговый отдел. Поскольку отделы магазинов соединялись друг с другом аркадами длиной в четверть
Огромные суммы наличных денег в Центре, это, скорее всего, результат того, что ежедневно в декоративные фонтаны бросается много тысяч монет. Мать слегка поддерживает ручку своего ребенка, еще только начинающего ходить, и помогает ему бросить монету, а он визжит от восторга, когда металл шлепнется в воду. Четырехлетки выпрашивают у отца пенни и уносятся, чтобы бросить его в бассейн, а затем несутся обратно, чтобы попросить еще один.
Влюбленные подростки вместе сжимают в руке монетку и, отвернувшись от фонтана, бросают ее через плечо в бассейн, задумав желание, о котором известно только им. Когда пенни, монеты в 25, 10, 5 центов и иностранные монеты накапливаются за день и ночь, уборщики большими метлами подгребают толстый слой монет к центру бассейна, чтобы до него не могли дотянуться те, кто испытывает соблазн украсть их. В конце недели рабочие спускают воду в бассейне, вычерпывают монеты и пропускают их через сортировочную машину, которая упаковывает монеты в аккуратные бумажные рулоны для благотворительных целей.
Кроме монет, бросаемых в фонтаны, покупатели пользуются наличными лишь при таких мелких покупках, как напитки, сладости, закуски, игры в аркадах и видеоигры. Даже парк развлечений отказался от наличных в пользу электронных денег. Дети расплачиваются за удовольствие от катания и развлечений в парке Кэмп Снупи карточками наличного дебета с обозначением разных сумм, которые покупают их родители. Детям не нужно уметь отличать 25 центов от 10 или читать разные деноминации на долларовых банкнотах, тем более складывать, вычитать или подсчитывать сдачу при покупке.
Маленькому ребенку нужно лишь вставить карточку в прорезь аппарата. И тогда аппарат автоматически вносит в дебет нужное количество, и перед ребенком открывается дверь в аттракционы. Когда ребенок использует все электронные наличные, карточка перестает работать, и ребенок без колебаний выбрасывает израсходованную карточку в мусор.
За еду в ресторанах и при более крупных покупках в универмагах большинство взрослых платят чеком или заносят на электронный счет в разных формах. Покупатели могут использовать кредитные карточки, которые увеличивают их общий долг, или чековые книжки, кото рые автоматически вычитают сумму покупки из их банковского счета и переводят ее на счет торговца. Покупатели, которым нужны наличные, могут использовать электронные карточки в любом из ряда денежных аппаратов, размещенных повсюду в банке.
Если покупатель расплачивается чеком, наличие адекватных средств на счете или адекватной кредитной линии должны быть подтверждены электронным способом. Любой покупатель, который имеет достаточно кредита, но которому не хватает электронных наличных, может легко перехватить большую сумму электронных денег, позвонив в банк или компанию кредитных карточек и попросив об электронном переводе средств с одного счета на другой или задействовав кредитную линию.
Точно так же, как когда-то разные банки, ростовщики и правительственные учреждения выпускали разные виды бумажных денег, сегодня разные институты создают электронные деньги разными способами. Ни один электронный монетный двор не производит эти новые деньги, и они не хранятся ни в каком крупном электронном сейфе. Они ведут свое происхождение из такой же крупной системы, как система Федеральных резервов, и так же ограничены, как электронные карточки покупателя, используемые малышами в качестве денег в Кэмп Снупи.
В 1928 году Национальный Сити банк Нью-Йорка провел эксперимент с радикально новой идеей он предложил давать мелкие займы представителям рабочего класса. Вначале банк приступил к осуществлению программы предоставления займов под большим давлением министра юстиции штата, который стремился прижать акул-ростовщиков. В первый же день, когда проводились новые банковские операции, банковский отдел потребительского кредита принял пятьсот заявлений с просьбой предоставить заем. Оказалось, что риск, связанный с предоставлением кредита рабочему классу Нью-Йорка, оправдал себя: банк потерял менее трех долларов на каждую одолженную тысячу.
При ставке 12 процентов и при очень небольшом количестве тех, кто не выполнял своих обязательств по уплате долга, по сравнению с сознательными должниками, банк вскоре обнаружил, что потребительские займы это великолепный новый источник прибыли.
Во время Великой депрессии 30-х годов правительства всего мира старались найти новые способы стимулирования своих экономик. Новая политика, особенно в Соединенных Штатах при Франклине Рузвельте, проводилась в форме поощрения банков и других финансовых институтов к увеличению сумм займов, чтобы люди приобретали такие дорогостоящие товары, как небольшие дома и автомобили. Для поощрения этой практики правительство поддерживало и гарантировало займы под низкие проценты. После Второй мировой войны правительство США гарантировало домашние займы для ветеранов.
Банки по-прежнему могли получить скромную прибыль от этих займов, но они не очень рисковали, поскольку правительство все больше принимало ответственность за риск на себя.
До банкротства и дефолта сбережений и ссуд в 80-е и 90-е годы многие аналитики считали, что поддержки ГБЮ (Федеральная корпорация страхования вкладов) будет достаточно, чтобы защитить финансовые институты от суровых невзгод и уж тем более от краха. Предназначение Федеральной корпорации страхования депозитных вкладов, однако, состояло, скорее, в том, чтобы служить главным образом гарантом общественного доверия к банкам и инструментом общественных отношений, нежели быть настоящей системой безопасности. Немногие понимали, что такие гарантии поощряли чиновников, ответственных за сбережения и ссуды, рисковать еще большими суммами денег, находящимися под защитой государства.
В конце концов лишь массированная правительственная интервенция и вливание больших денег спасли саму ФРС от банкротства.
Федеральное правительство поддерживало займы тем, кто хотел получить образование, получить закладные на недвижимость, открыть небольшое дело или ферму, но оно не поддерживало займы под кухонную технику, туристические поездки или семейный отпуск в Мехико. Банки, которые выпускали кредитные карточки, поддерживали такие ссуды, но за банками и их ответственностью и обязательствами стояли финансовые силы и стабильность федерального правительства в виде РШС. Не имело значения, насколько рискованны были займы, деньги вкладчиков оставались в безопасности.
В свете того, что кредитная карточка реально превратилась в основной инструмент капиталистических банков и предприятий в XX веке, как ни странно, но выдуманная Беллами кредитная карточка была выпущена в посткапиталистическом обществе, где правительство производило все товары. Каждый получал деньги по определенной норме, исходя из общего валового продукта государства, созданного в предыдущий год; но поскольку все кредитные карточки были персонифицированы, граждане не могли обмениваться ими, пользоваться ими для оплаты товаров, не произведенных правительством, или использовать их для накопления сбережений из года в год. У Беллами в Америке X X I века кредитная карточка служила в качестве простого способа подсчета в мире, где люди больше не покупают и не продают товары и где правительство заменило рынок.
Деньги больше не имеют стоимости, измеряемой в категориях золота, серебра или любого другого товара. Они стали лишь алгебраическим символом для сравнения стоимости одного продукта с другим.
В 1950 году Отегз С1иЬ (Клуб ресторанов) создал первые современные карточки расходов. Эта кредитная карточка принималась в двадцати семи лучших ресторанах страны и использовалась преимущественно богатыми бизнесменами в качестве удобного средства оплачивать расходы во время деловых поездок и развлечений. Карточка была предназначена для предоставления кредита как часть проекта, разработанного Фрэнком Макнамарой из нью-йоркской кредитной корпорации Гамильтона.
Первые карточки Клуба ресторанов были картонными, с обозначением имени клиента на одной стороне и списка ресторанов-членов Клуба на другой. В 1955 году Клуб ресторанов перешел на пластиковые карточки, положив тем самым начало новой монетарной тенденции в культуре потребления.
В 19581959 годах Американская транспортная компания, которая уже зарекомендовала себя как туристическая чековая компания, поразила предпринимательский рынок, выпустив первые пластиковые карточки. К тому времени банки признали, что теряют контроль над кредитным рынком в пользу этих небанковских компаний. В 1951 году более крупные банки, начиная с Нью-Йоркского национального банка Франклина, стали выпускать собственные карточки. В 1958 году Банк Америки ввел свою карточку банковский вариант кредитной карточки, а поскольку его базой был весь штат Калифорния, она быстро стала самой известной карточкой в государстве.
Вскоре другие банки, которые были слишком малы, чтобы иметь собственные карты, присоединились к системе карточек Банк Америки. В 1977 году название карты сократилось до Визы. К середине 90-х годов виза нашла самое широкое применение среди кредитных карточек около 400 миллионов находилось в обращении по всему миру, ими пользовались 12 миллионов предприятий в разных местах.
Кредитные карточки увеличили покупательную способность, а следовательно, расширили производство и сферу услуг, но это происходило за счет увеличения личного долга и международной инфляции. К середине 90-х годов потребительский долг в Соединенных Штатах достиг 1 триллиона долларов. Всего за двадцать лет до этого, впервые в истории весь валовой национальный продукт Соединенных Штатов перевалил за эти цифры.
Тем не менее в последующие два десятилетия покупателям удалось накопить такой долг в основном из-за применения кредитных карточек. Из-за того, что многие владельцы карточек приобретали автомобили и электронные товары, произведенные в Японии и других странах Тихоокеанского региона, много денег утекло из Соединенных Штатов в Азию, создав еще большую напряженность, вызванную безудержным аппетитом Америки в отношении кредита.

ПРЕСТИЖ ПЛАТИНЫ

Признавая значение такого способа оплаты для отличия и престижа, производители пластиковых карточек часто в рекламе подчеркивают, что пользоваться именно их карточками весьма престижно, а, значит, выгодно. На рекламе часто изображены пользующиеся кредитными картами модно одетые люди в шикарной обстановке, например, в загородном клубе, великолепном отеле или ресторане, на роскошной яхте, в лимузине или в самолете, путешествующими первым классом, при этом реклама сдобрена такими выражениями, как исключительный, изысканный, только по приглашению и престижный.
Через несколько лет Американ экспресс перешла с фиолетового, королевского цвета, на зеленый цвет американских денег. Поскольку число членов росло и сфера услуг и торговли расширялась, в 1966 году компания ввела еще и золотую карточку для своих членов, тратящих много денег. К началу благополучных 80-х годов насчитывалось примерно полмиллиона обладателей карточек Американ экспресс, поэтому потребовалось дальнейшее усовершенствование их классовой системы. Какое-то время в 1984 году компания пыталась даже внедрить для эксклюзивных целей черные карточки, но в 1985 году они сменились платиновыми. В середине 90-х годов Мастеркард и Виза ввели и собственные платиновые карточки.
Платиновые, золотые и обычные кредитные карточки предназначались соответственно для высшего, среднего и рабочего классов по системе распределения долга в Америке.

ПРИВИЛЕГИИ СРЕДНЕГО КЛАССА

К последнему десятилетию XX века Соединенные Штаты создали многоярусную денежную систему. Бедные по-прежнему пользуются наличными, главным образом в форме напечатанных правительством долларовых бумажек, вместе с продовольственными талонами, ваучерами и другими формами около-денег, которые выпускает федеральное правительство. Остальное население пользуется банковскими чеками и пластиком при заключении всех крупных денежных сделок.
Если правительство предложило продовольственные талоны в качестве разновидности около-денег для бедных, то предприниматели создали новые их виды специально для среднего класса. В последние десятилетия XX века наибольшее распространение получила одна из форм около-денег в виде воздушных миль. Когда компания Американские авиалинии объявила, что ее постоянные клиенты будут пользоваться бесплатным проездом, она предлагала тем самым своим клиентам товар билет на авиарейс. Другие авиакомпании быстро подстроились под ее предложение.
В обмен на определенное количество миль, налетанных самолетами данной авиакомпании, клиент получал бесплатный обратный билет. Программа преуспела в сохранении постоянных клиентов. Так и авиационная индустрия заняла маленькую свободную нишу в современной экономической системе. В большинстве случаев билеты для деловых поездок оплачивались работодателями, тем не менее пассажиры сами могли выбрать авиакомпанию. Стало летать больше людей, чем когда бы то ни было, но система постоянных авиаклиентов способствовала тому, что летавшие чаще других, вероятнее всего, всегда, когда это было возможно, предпочитали летать самолетами одной излюбленной авиакомпании.
Пассажиры оплачивали билеты из фондов своих работодателей, но в обмен они получали мили, которые могли присвоить себе.
Концепция миль имела все меньше отношения к реальным милям, обозначающим расстояние. Разрыв между милями на счету клиентов и реальными милями произошел, когда авиаиндустрия объединила свою программу с гостиничным бизнесом и компаниями по аренде автомобилей, которые также начали предлагать воздушные мили своим клиентам. Точно так же телефонные компании вознаграждали частых абонентов количеством миль, в зависимости от числа и продолжительности телефонных звонков, а компании кредитных карточек предлагали свои мили за каждый доллар на счету своих карточек.
Вскоре клиенты могли заработать количество миль за визит к дантисту, за покупку еды для собак или за свою стрижку, и при этом неважно было, что по большей части это происходило в форме увеличения потребительского долга.
В своем стремлении увеличить лишь собственную прибыль авиационная индустрия нечаянно создала новую форму денег, невидимый товар под названием мили, который можно было использовать для покупки реальных услуг и товаров. Мили регулярных полетов стали для высшего и среднего класса тем, чем были в течение некоторого времени Золотые облигации, зеленые 8 и Н зеленые бумажки для домохозяек из рабочего класса, которые закупали продовольственные продукты для всей семьи.
Начав с кредитных карточек и чековых книжек и закончив милями регулярных полетов, коммерческие институты создали новые формы денег и псевдоденег в течение второй половины XX века. Иные коммерческие новшества и финансовые инновации приобрели характеристики денег не будучи деньгами. Торговые марки и полетные мили представляли собой будущий товар или услуги, обещанные потребителю, но подавляющее большинство этих новых видов денег представляли собой потребительский долг перед крупными финансовыми институтами, сумма которого быстро росла.
Коммерческие инновации и новые способы делать долги изменили способ оплаты покупок клиентами, но они также изменили характер самих денег и отношение к ним людей.
Когда деньги спокойно лежат, это уже не деньги.
Джордж Симмел
Начиная с древних времен, когда проститутки обслуживали достопочтенных граждан в храмах Ближнего Востока в обмен на их пожертвования золотых монет богам, деньги были тесно связаны с сексом. С развитием капитализма эта связь значительно укрепилась. Как отмечал Бенджамин Франклин в начале эры капитализма, деньги могут породить деньги, а их производное может породить нечто большее, и так далее. Деньги, как живые существа, обладают способностью к воспроизводству самих себя.
Некоторых викторианцев, в том числе Карла Маркса и Фридриха Энгельса, раздражала эта сверхъестественная легкость, с какой деньги имитировали секс.
Как ответная реакция на викторианские ограничения, XX век стал временем восстания, когда секс и деньги стали свободнее и доступнее. Во второй половине века компьютеры сделали для денег то, что противозачаточные таблетки сделали для секса. Результатом была эпоха беспрецедентной монетарной беспорядочности в связях.

Процесс

Результаты, которых за два с половиной года труда достиг неутомимый поляк, не прошедший обучения ни в производстве бумаги, ни в технике печати, не говоря уже о графических работах, заслуживают эпитета гениальные. Его банкноты просто совершенны. Он подумал и о водяных знаках. Для того, чтобы окончательно снять все возможные подозрения, Боярский изобретает специальную установку, которая старит деньги.
Эксперты Банка Франции, выступая в суде, признают, что невозможно было предупредить общественность, назвав признаки, по которым можно было бы отличить продукцию Боярского. Даже им, экспертам, с огромным трудом, да и то не всегда, удавалось идентифицировать банкноты. Стреляным воробьям показался подозрительным хруст, который издавали банкноты, если их усердно мять.
Но кому придет в голову мять деньги? Единственная реальная улика это повторяющиеся номера банкнот, но она начинает работать только тогда, когда фальшивые банкноты поступают целыми пачками.
На первую изготовленную самостоятельную банкноту Боярский приобрел петушка для рождественского стола 1950 года. За долгое время это был первый вклад главы семьи в семейный бюджет. До 1954 года отвергнутый обществом гений изготовлял 1000-франковые банкноты. Он сам пускал их в оборот, всегда по одной купюре, затесавшейся среди настоящих денег.
Постепенно Боярский освобождается от всех финансовых забот, но в конце 1954 года останавливает, несмотря на подбадривающее молчание прессы, свое прибыльное производство, вновь посвятив себя изобретательству. Но на этом поприще удача так и не улыбнулась ему. В 1957 году Боярский начинает производство банкнот в 5 тыс. франков. Инфляция сказывается и на его промысле. Кто будет безучастно смотреть на то, как финансовые воротилы выпуском новых денег обесценивают оплату квалифицированного труда?
Рабочие и служащие борются за свои права забастовками. Чеслав Боярский лишен права на забастовку. Ему остается только расширить свое производство, но он по-прежнему сбывает свои банкноты самостоятельно.
В 1960 году он строит виллу в Монжероне, в ее подвале в 1962 году Чеслав начинает выпуск банкнот в 100 новых франков.
Его друг Антуан Довгье, которого Боярский неоднократно спасал от неуплаты долгов, в конце концов становится его сообщником. Боярский предупреждает его: ни в коем случае нельзя его деньгами расплачиваться в банке или на почте. Довгье за 70 настоящих франков получает 100 франков Боярского, такой курс они установили.
Довгье вовлекает в дело своего родственника Шувалова, рассчитываясь с ним по курсу 75 настоящих франков за 100 франков Боярского. Время идет, никаких тревожных сообщений не появляется. Постепенно соучастники Боярского смелеют. Для Шувалова Боярский фальшивомонетчик совершеннейшего класса, которого нельзя уличить.
Опасаться нечего... Для Боярского Шувалов стал гибелью, тогда как комиссару Бенаму он принес неожиданное счастье.
После оглашения приговора Бенаму заявил: Возможности искусства Боярского ошеломительны. Если бы он во Франции подделывал доллары, его бы, вероятно, вообще никогда не арестовали.
Американский журнал Тайм писал о фальшивых деньгах Боярского: Это была настолько чистая работа, что... даже во Франции, где производится 80 % всех фальшивых денег, Боярский заслуживает славы Леонардо да Винчи.
Что касается 80 %, то это сильно преувеличено. По официальным данным, именно в США производится не меньше половины всех фальшивых денег. Важнее другое. Почти во всех откликах на судебный процесс содержался вопрос: кем бы мог стать этот человек, если бы он попал в хорошие руки? Что бы стало с ним, если бы он вернулся в Польшу?
Варварски разрушенная страна, тысячи ученых которой были истреблены, нуждалась в таких людях, как Боярский. Что заставило его, человека с незапятнанным прошлым, забыть столь свойственный поляку патриотизм?
Что удерживало его во Франции, где все его инженерные начинания, его квалификация, его патенты оказались не нужны?

Процесс

12 мая 1966 г., четверг. Человек, сидящий сейчас на скамье подсудимых, после двух с лишним лет предварительного заключения очень мало похож на энергичного изобретателя и предпринимателя. Бледное, измученное лицо.
Чеслав Боярский тяжело болен. У него туберкулез легких и костный рак. И все равно он готов к борьбе с обществом, которое отказало ему в признании, с судом этого общества. Перес, председатель суда, доволен, он рассчитывает сыграть не последнюю роль в этом спектакле. Он уже знает, что поляк отнюдь не обладает ораторскими способностями, у него затруднения с французским, а что касается логики, которая была ему незаменимой помощницей в изобретательской деятельности, то сейчас она ему явно изменяет.
Боярский держится отстраненно, он всегда был одиночкой, который все делал сам, он не мастер вести диалог, но теперь ему приходится это делать, и он, как слепой, попадает в нехитрые ловушки, которые расставляет Перес.
Скажите, обвиняемый, вам никогда не приходила в голову мысль подыскать себе работу? И потом, бывает, люди решаются на воровство, даже на убийство, но почему фальшивые деньги..?
Боярский понимает, что его провоцируют, но не может возразить, что ему так и не удалось найти работу, чувствует себя оскорбленным намеком судьи, не делающим чести последнему: воровать или даже убивать лучше, это доставит меньше неприятностей государственному банку. Но так социально Боярский не рассуждает: Господин председатель, я никогда не был в состоянии что-нибудь украсть или напасть на кого-нибудь. Я запер себя в своей башне из слоновой кости и хотел сделать что-то своими руками.
Я знал, что мои дети будут презирать меня, если я не смогу накормить их.
Перес: У вас не было ощущения, что вы занимаетесь чем-то противозаконным, подлежащим наказанию?
Боярский: Это было больше, чем ощущение, господин председатель. Я это знал. Я сам писал это на своих банкнотах.
Я испытывал страх, но я знал также, что никому конкретно я не наношу вреда. Банкноты циркулируют, деньги меняют владельцев, текут...
Перес: Прежде всего они текли к вам...
На этот раз Боярский не отступает, возбужденный, он перебивает председательствующего, он хочет, чтобы ему дали высказать свою теорию, свое оправдание. Во Львове он штудировал политическую экономию. Я слушал лекции старого профессора, который преподавал там еще при царе. Он рассказывал, что видел своими глазами, как сыновья богатых родителей прикуривали свои сигары от 100-рублевых ассигнаций.
Профессор говорил, что тот, кто сжигает деньги, чтобы от них прикурить, наносит вред государству; банкнота, находящаяся в обращении, приносит всем прибыль.
Перес: Значит, надо направлять в обращение как можно больше денег. Но это же неразумно, даже смешно. Хотя нет, это теория инфляции.
Обвиняемый только хотел оказать государству услуги.
Перес, вызвав оживление в зале, набрал кое-какие очки, но не у всех. Большая часть публики возмущена тем, как судья издевается над обвиняемым. Сидящим в зале жаль Боярского.
В конце концов, никого из них он не сделал ни на сантим беднее. Они понимают, что ему остается одно гордость мастерового за свою работу: Делать фальшивые банкноты так, чтобы все их принимали за настоящие, это невозможно. Я отрешился от всего и попытался сделать невозможное возможным.
Перес не упускает ни одной возможности унизить Боярского. Когда Боярский рассказывает о своих неудавшихся попытках внедрить свои патенты, Перес с явной издевкой замечает: Вам не вменяются в вину ваши изобретения, которые никому не пригодились. Это не преступление, это дилетантство. Затем, когда возобновляется разговор об успехах Боярского на стезе изготовителя фальшивых денег, Перес не может удержаться от ремарки: Итак, ваше дело прогрессировало.
Вы смогли поместить свои прибыли в швейцарский банк. Вы были очень неосторожны, так как этот банк не вызывал доверия. Он обанкротился.
Только однажды Боярскому удается вызвать смех в свою пользу. Председателю вручают синюю банкноту в 1 тыс. франков, серия которой пять лет назад вышла из обращения. Перес несколько минут изучает деньги, пытается смять банкноту, беспокойно оглядывается: Может быть, деньги настоящие?
Потом ту же банкноту передают Боярскому. Мельком взглянув на нее, он говорит: Поздравляю, господин председатель, она настоящая! После чего не может сдержать смех.
Несмотря ни на что, Чеслав Боярский продолжает верить в свой призрачный шанс. Он не подозревает, что жить ему осталось всего несколько месяцев. Боярский правоверный католик, и он надеется на милость правительства, которое предоставит ему фальшивомонетчику возможность работать экспертом по деньгам.
Он уже предложил свой вариант использования для производства денег бумаги, которую, как он считает, невозможно подделать. Но это весьма и весьма шаткие надежды. Его адвокаты в этой связи отмалчиваются.
Суд приступает к допросу соучастников Боярского. Конечно, от былой дружбы не осталось и намека. Конечно, оба и не предполагали, что имеют дело с фальшивыми деньгами.
Перес: Месье Шувалов, вы считали нормальным, что 100 франков вам предлагают за 75 франков?
Шувалов: Я думал, они настоящие, может быть, краденые...
При рассмотрении методов гениального фальшивомонетчика заседание в суде происходит при закрытых дверях. Дают показания два эксперта. Когда позже слово предоставляется прокурору Шарасс и президенту адвокатской палаты Жоржу Шресте, представлявшему в суде интересы Банка Франции, в зале звучит не только хорошо наигранное возмущение преступной деятельностью Боярского, но до некоторой степени уважение к его гению.
Перес и 10 присяжных не сделали ни единого замечания, они целиком обратились в слух и лишь иногда кивали.
Затем выступает прокурор. Зал заполнен до отказа, становится душно. Защитники обвиняемых адвокаты Тиссадр и Дебрв с большим трудом пытаются вычленить из его речи какие-либо смягчающие моменты. Но Шарасс руководствуется не логикой, а эмоциями, он говорит о паразите в превосходной степени, который вместо того, чтобы что-нибудь сделать для общества, предложил ему обесцененные шутовские деньги. Низшей точкой его падения, гремит в зале зычный голос прокурора, было то, что он ни разу не удосужился уплатить налоги!
Это был действительно перл. Фальшивомонетчик, выплачивающий налоги. Это нечто из ряда вон выходящее во всей уголовной истории. Шарасс потребовал высшей меры наказания пожизненного заключения: Когда же нам применять статью 139 в полном объеме, как не в этом случае? В 1958 году 20 лет тюрьмы получил фальшивомонетчик Верзини.
Но по сравнению с Боярским он мелкая рыбешка.
После этого слово получают адвокаты. Им есть что сказать в пользу обвиняемого и в укор обществу, которое, в общем-то, вынудило Боярского выбрать его дорогу.
Защитники упоминают и своеобразное толкование Боярским права в духе своей теории, с которой тот уже ознакомил суд. Оно свидетельствует о том, что подсудимый не вполне ведал, что своими действиями он нарушает закон.
Боярский в своем последнем слове говорит: Я глубоко сожалею о том, что причинил столь значительный ущерб Банку Франции. Я совершенно искренне уверяю вас, что никогда не хотел принести вред кому бы то ни было. Не отнимайте у меня надежды исправить свою вину, принести пользу; подарить моим детям улыбку.
14 мая 1966 г. оглашается приговор. Надежда Чеслава Боярского на то, что он еще сможет улыбнуться своим детям, рухнула. Он приговаривается к 20 годам тюрьмы.
Председатель суда объясняет мягкость приговора глубоким раскаянием подсудимого. Боярский потрясен, он прячет лицо в ладонях.
Но процесс идет дальше, его сюрпризы еще не иссякли. Антуан Довгье с самого начала апеллировал к ст. 138, которая гарантировала свободу лицу, замешанному в афере с фальшивыми деньгами, если оно выдает правосудию своих сообщников. Его позиция имела законные основания. Но как в этом случае следовало поступить с Алексисом Шуваловым?
Если вы пощадите Довгье, заявил прокурор Шарасс на последнем перед вынесением приговора судебном заседании, то морально вы не имеете права осуждать и Шувалова последнее звено в этой преступной цепочке.
Своеобразная мораль.
Довгье в конце концов был оставлен на свободе, Шувалов был приговорен к 5-летнему тюремному заключению условно.
Чеслав Боярский не увидел бы свободы и при более мягком приговоре. Он умер через несколько месяцев.

Скандал в Карлсруэ

Для многих жителей и гостей Карлсруэ двухэтажное здание на Стефаништрассе, 28, построенное в духе классицизма, предмет, достойный уважения. С деятельностью 50 работавших в этом здании сотрудников связывались представления об исключительной точности, эффективнейшем контроле, доскональном знании законов, о высоком мастерстве и художественном вкусе в обращении с благородными и не только благородными металлами. В доме на Стефаништрассе, 28, квартировала Государственная монета (Государственный монетный двор), один из четырех монетных дворов ФРГ. Эта организация до сих пор располагается по указанному адресу.
Что же касается чувства благоговейности, которое она вызывала в свое время у обывателя, то с конца января 1975 года оно поутихло.
Дело в том, что 20 января 1975 г. заместитель директора Государственной монеты Стефан Хайлинг и рабочий-монетчик Клаус Фетцнер были арестованы.
Точными данными еще никто не обладал, но газеты уже писали об очередном скандале века, пестрели вызывающими беспокойство заголовками: Коллекционеры обеспокоены судьбой своих сокровищ,
Лихорадочная активность в министерствах после разоблачения фальшивомонетчиков из Карлсруэ и т. п.
Директор предприятия в Карлсруэ Вилли Отт вскоре после вскрытия фактов нарушения порядка на монетном дворе был отстранен от службы, или, как это звучит на немецком чиновничьем языке, ему был предоставлен отпуск на период ведения предварительного следствия. Для Отта вся эта афера была совершенно неожиданна, развеялись лелеемые мечты о предстоящем 150-летнем юбилее руководимого им заведения и о связанных с ним награждениях и других приятных мероприятиях, включая дальнейшее продвижение по чиновничьей лестнице. Государственная монета из Карлсруэ была предприятием с высоким авторитетом. Здесь изготовлялось 17,3 % монет ФРГ, выполнялись и зарубежные заказы.
Заказчики, узнав о скандале, естественно, сразу занялись проверкой того, затронуты ли изготовленные для них на монетном дворе в Карлсруэ монеты и медали аферой с фальшивыми монетами.
Но что же на самом деле стояло за сенсационными сообщениями прессы, взбудоражившими нумизматические круги? Что это за скандал, и как он стал достоянием гласности?

Желанная двушка

В конце ноября 1974 года Германский федеральный банк получил запечатанный пластиковый пакет с серией монет, на которых был выгравирован 1967 год и буква G (G это фирменный знак монетного двора в Карлсруэ). Это были знаменитые в кругах коллекционеров монеты достоинством в 2 пфеннига, покрытые медным слоем и с железной начинкой. В свое время было пущено в обращение всего 520 экземпляров таких монет. Их рыночная цена составляла 1800 марок.
Отправитель пакета просил банк провести экспертизу посланных монет, так как грань между лицевой и обратной стороной монет вызывала у него сомнение.
Экспертиза подтвердила опасения внимательного коллекционера. Поступили и другие подобные сигналы. Подозрения в том, что кто-то на монетном дворе в Карлсруэ манипулирует монетами прежних выпусков, становились все более серьезными.
После обстоятельной предварительной проверки, которую проводили сотрудники федерального банка и криминальной полиции на Стефаништрассе, 28, а также обысков на квартирах подозреваемых были произведены аресты заместителя директора монетного предприятия в Карлсруэ Стефана Хайлинга и рабочего-монетчика Клауса Фетцнера.
Лишь спустя полтора года, когда скандальная тема была уже изрядно подзабыта общественностью, 27 сентября 1976 г. в земельном суде в Карлсруэ начался процесс по делу Отта, Хайлинга и Фетцнера. Главный пункт обвинения фальшивомонетничество в соответствии с § 146 уголовного кодекса, а также обман покупателя в корыстных целях.
Последнее обвинение выдвигалось против Хайлинга и Фетцнера, производивших незаконную чеканку монет, ранее выпускавшихся в строго ограниченных количествах. Директору Отту вменялось в вину укрывательство преступления, а также ряд неправомерных служебных действий, которые, однако, подлежали рассмотрению не в судебном, а в административном порядке.
На допросах публика ознакомилась с деталями биографий обвиняемых.
Вилли Отту было 62 года. С 1961 года он возглавлял монетное предприятие в Карлсруэ. По уровню своего месячного оклада он приравнивался к высшим правительственным чиновникам. По образованию инженер-машиностроитель.
В силу этих очевидных причин он был не вполне в курсе всех предписаний, регулирующих деятельность монетного предприятия.
40-летний Клаус Фетцнер, плотник по образованию, с 1957 года работавший в Государственной монете, тоже мог сослаться на свою правовую неосведомленность. Он получил высокую квалификацию в монетном деле и был признанным мастером. Фетцнер мог делать самостоятельно каждую порученную ему работу.
Полученный заказ, в том; числе и изготовление медалей и зеркальных монет (полировались до зеркального блеска и специально выпускались для коллекционеров), он выполнял самым тщательным образом. Фетцнер пользовался безграничным доверием, ему даже поручили наблюдание за одним из четырех имеющихся на предприятии помещений особого хранения.
Уже в январе 1975 года в качестве главного обвиняемого пресса рассматривала 61-летнего Стефана Хайлинга. По образованию он был учителем, но с 1948 года начал работать на монетном дворе в Карлсруэ. Стефан начинал неквалифицированным рабочим, потом стал служащим, постепенно поднимаясь по чиновничьей лестнице, дослужившись в конце концов до поста заместителя директора.
Хайлинг занимался оперативным руководством производства.
Прокурор предполагал, что хотя бы он знает соответствующие юридические предписания и инструкции. Но, увы. Незнание законов, а тем более ценности, которую продукция предприятия представляла для коллекционеров, было основным мотивом защиты подсудимых.
Для того чтобы суд мог разобраться в механизме преступления, первыми слово получили эксперты. Из их показаний следовало, что монетный двор сам по себе не имел никакого права осуществлять чеканку или дочеканку денег или медалей.
Для этого необходимо было получить указания федерального министерства финансов, в котором существовало соответствующее подразделение, занимавшееся выдачей соответствующих заказов на чеканку. Контроль за выдачей заказов и их исполнением в этом подразделении министерства находился в руках двух человек: д-ра Вальтера Хаака (58 лет) и Роберта Терме-ра (62 года).
Это было известно Хайлингу и Отту. Отт заявил даже, что видел в д-ре Хааке своего шефа. Не исключено, что это заявление должно было лишь подчеркнуть неосведомленность Отта в юридических вопросах.
Вальтер Хаак был страстным коллекционером памятных монет, по крайней мере до 1973 года, когда к нему пришел один из его коллег и предложил купить свою коллекцию западногерманских монет. Хаак приобрел коллекцию и одновременно получил список недостающих монет. Этот список сыграл не последнюю роль в разразившемся вскоре скандале.
Во всяком случае Хаак передал список своему старому знакомому Отиу с просьбой просмотреть его.
Директор монетного двора обещал узнать, не осталось ли чего на его предприятии. Ничего не осталось. Или, точнее говоря, господин директор забыл о таинственной коробке, содержание которой превратило мелкие служебные просчеты в громкий скандал.
Но господин директор забыл о коробке точно так же, как и никто из вышестоящей инстанции не вспомнил о том, делался ли заказ на производство того, что в ней хранилось. В коробку мы еще заглянем.

Промах именитого шпиона

До тех пор, пока они давали качественную продукцию, были здоровы, а их сторожам не угрожал вал приближающихся фронтов, можно было быть относительно уверенным за свою жизнь. Больных нельзя было использовать на работе (они давали брак, больничные бараки для них были исключены), и тот, кто позволял себе серьезно заболеть, как, например, советский студент Петр Скуиннек, венец Абрахам Кляйнфельд или чех Эрнст Счастны, был верным кандидатом на тот свет.
Но и в этих условиях мысль о сопротивлении жила в бараке 18/19. Узникам удалось собрать радиоприемник, и они следили за положением на фронтах, с радостью встречая сообщения о поражениях гитлеровского вермахта и о наступлении войск союзников. Всячески затягивалось изготовление клише, специально делались мелкие, незаметные для неспециалиста ошибки. Чех Оскар Скала, назначенный эсэсовцами главным среди заключенных, втайне вел записи об объемах, видах и номерах фунтов стерлингов, сделанных в Заксенхаузене. По его подсчетам, с конца 1942 и по февраль 1945 года было изготовлено 134 610810 фальшивых фунтов стерлингов.
Из этой общей астрономической суммы после тщательной проверки только 10 368 430 ф. ст. было отнесено к первой группе, к первому сорту. Во вторую группу попали банкноты с почти неразличимыми дефектами. Третий сорт банкноты, на которых был допущен один слабый печатный дефект. Все остальное считалось браком. Таким образом, чистый выход настоящих денег составлял всего 7,5 % валового производства.
При сортировке заключенные всеми доступными способами стремились снизить долю продукции первого сорта, сознательно относя хорошие деньги в низшие группы.
В начале 1943 года команда фальсификаторов из Заксенхаузена, которая помимо британских банкнот занималась подделкой иностранных паспортов, различных документов и почтовых марок, получила новое задание.
В ноябре 1942 года в Югославии было образовано Антифашистское вече народного освобождения Югославии, которое приняло на себя функции правительства, действовавшего на освобожденной от гитлеровского вермахта территории. В январе 1943 года вече выпустило всенародный заем в объеме 500 млн. динар. Для того чтобы подорвать и без того ослабленную экономику освобожденных районов, эсэсовцы издали приказ об изготовлении в Заксенхаузене фальшивых югославских облигаций, лир и динар.
Спецкоманда летом 1944 года выросла до 140 человек. Высшее нацистское руководство давно знало, что военного поражения не избежать. Народу по-прежнему внушалась вера в конечную победу. Маленький человек с улицы попадал в ловушку, расставленную министром пропаганды Геббельсом, который лично вещал по радио о грядущем мощном ответном ударе.
Совсем скоро фюрер отдаст приказ применить всесокрушающее оружие возмездия. На деле давно стало ясно, что оружие возмездия дистанционно управляемые ракеты Фау-1 и Фау-2 технически еще не доведено до стадии практического применения. План умиротворения Англии за счет использования этого оружия остался планом на бумаге.
Есть в этом и вклад антифашистов при производстве оружия происходил саботаж. К тому же польские партизаны узнали о работах, которые в глубокой тайне велись в Пенемюнде, где создавалось оружие возмездия. Об этом они по радио передали в Лондон. В августе 1943 года британские королевские военно-воздушные силы подвергли Пенемюнде массированной бомбардировке.
После этого производство ракет велось на подземных заводах. Однако возможность большого ракетного удара стала нереальной.
Гитлер и его окружение приступили к выработке планов сохранения Германии без окончательной победы. Одно закрытое совещание высших руководителей промышленности, министерства вооружений и нацистской партии следовало за другим. Самым известным было, пожалуй, совещание, состоявшееся 10 августа 1944 г. недалеко от Страсбурга.
Речь на нем шла о выживании национал-социалистического движения и его вождей, а также германской промышленности, об укрытии военных преступников, о подготовке подполья, из которого однажды снова можно возродиться.
Для этого нужны были деньги, твердые деньги, такие как фунты стерлингов и доллары США. И вот еще в конце 1944 года спецкоманда Заксенхаузена, мастерская дьявола, как ее называл Адольф Бургер, получила приказ включить в свою производственную программу изготовление долларов. После 250 попыток, в неудачу которых внесли вклад и саботировавшие производство узники, в начале января 1945 года были изготовлены первые 24 стодолларовые банкноты, подделки чистой воды.
Но уже было поздно. Производство, хотя и было начато, вскоре прервалось. Советская Армия находилась уже в опасной близости от столицы рейха и от находящегося примерно в 30 км севернее Берлина концлагеря Заксенхаузен. В конце февраля барак 18/19 пустеет. Энтони Пири, ссылавшийся на исследования сикрет сервис, говорит о том, что нацистами было выпущено 56 тыс.
100-долларовых банкнот.
Для команды заключенных начался самый опасный этап, езда в неизвестное, в конце которой маячила смерть всех 140 человек. 26 февраля 1945 г. спецпоезд с узниками и 16 надсмотрщиками, с ящиками, где было тщательно упаковано оборудование и несколько десятков тысяч банкнот фунтов стерлингов, отправился в путь. Ни один из нас не надеялся когда-нибудь живым вернуться домой.
Разница состояла лишь в том, что вместо Заксенхаузена нам предстояло погибнуть где-нибудь в другом месте, писал Адольф Бургер.
Первой остановкой был пользовавшийся дурной славой концлагерь Маутхаузен, в конце марта этап оказался в Редль-Ципфе, филиале Маутхаузена. Здесь ящики с фальшивыми деньгами были спущены в глубокие штольни, оборудование смонтировано. 1 мая производство было возобновлено.
Но американские войска к тому времени находились в 25 о к западу от лагеря. В этот день босс спецкоманды Крюгер с улыбкой распрощался со своими ребятами: Недели через три вы будете на моем месте, а я на вашем.
Эсэсовские палачи неожиданно стали испытывать приступы парализующего страха. Вооруженные автоматами, они еще командовали безоружными заключенными. Было совершено и убийство заболевшего заключенного Зусман-на, но не обычным выстрелом в затылок, а посредством укола.
Бесшумно, к тому же трудно что-либо доказать.
3 мая оборудование было уничтожено, одиссея узников продолжалась. Конечной остановкой оказался концлагерь Эбензее, который к моменту прибытия 139 измученных людей уже вывесил белый флаг. Команда смертников из барака 18/19 оказалась свободной.
По словам Джорджа Дж. Макнэлли, бывшего майора американской армии, которые были записаны Юлиусом Мадером, главарь фальшивомонетчиков Крюгер успел проехаться на альфа-ромео по лагерю Редль-Ципф и от имени Гиммлера отдать распоряжения об уничтожении всех следов операции Бернгард: сжечь банкноты и неиспользованную бумагу для их производства, утопить в Топлитцзее пластины и другие типографские заготовки, доставить всех 140 участников операции в концлагерь Эбензее, где их надлежало ликвидировать.
Положение на фронтах не позволило этим планам осуществиться.
Однако как обстояли дела у тех, кто инициировал и осуществил преступление по выпуску фальшивых денег и документов? Женевское соглашение было недвусмысленным в своем требовании карать любые действия по изготовлению и распространению фальшивых денег. Скажем коротко: ни один из приспешников Гиммлера, ответственных за аферу с фальшивыми деньгами, не пострадал.
Альфред Науджокс в 1946 году оказался в лагере для военных преступников, из которого ему удалось бежать. Он затерялся где-то в Гамбурге. Его розыск велся так же лениво, как и его соучастников; Крюгера и Хеттля.
Крюгер вынырнул в качестве бухгалтера на бумажной фабрике в Дасселе, которая в свое время поставляла бумагу для подделки денег. Сикрет сервис, как и Интерпол, не перетрудились, разыскивая мастера по изготовлению фальшивок. В 1955 году прошел срок давности по делам, связанным с фальшивыми деньгами, и Крюгер незамедлительно всплыл на поверхность. 3 мая 1957 г.
франкфуртская газета Абендпост сообщила, что Бернгард Крюгер предложил свои услуги федеральной уголовной полиции в качестве эксперта по фальшивым деньгам, но получил отказ. Но еще в 50-е годы Крюгер получил работу в Стандард-электрик Лоренц АГ в Штутгарте.
Юлиус Мадер в январе 1964 года подал в суд в Люд-вигсбурге на Крюгера как на участника убийств узников концлагерей еврейской национальности. Но разбирательство, переданное штутгартской прокуратуре, было сопряжено с многочисленными проволочками, и 7 мая 1965 г. дело было прекращено за недостатком улик.
Многократно, возможно и не без оснований, высказывались предположения, что массовое появление поддельных долларовых банкнот, по крайней мере во второй половине 40-х годов, а вероятно, и позже, связано с деятельностью мастерских СД. Об этом говорит и то, что, в отличие от производства фальшивых фунтов, в случае с фальшивыми долларами типографские пластины, клише и формулы изготовления бумаги не были найдены. Например, в 1949 году при помощи сикрет сервис французская полиция обнаружила вблизи Марселя мастерскую, а точнее, фабрику фальшивых денег.
Сами изготовители заблаговременно были предупреждены и скрылись, прихватив с собой клише и наверняка большое количество готовой продукции. И все-таки скромный улов полиции составил всего 243 млн. фальшивых долларов.
Одному из других основных действующих лиц преступного производства фальшивых денег штурмбанфюреру Вильгельму Хеттлю было позволено создать из предприятия Бернгард увлекательную документальную повесть-отчет по принципу больше выдумки, чем правды.
Многие детали и взаимосвязи нацистских преступлений вокруг фальшивых денег в 40-е и 50-е годы оставались неизвестными для широкой общественности. В свое время в судебных процессах против военных преступников эти преступления играли второстепенную, подчиненную роль. Хеттль в своих документальных воспоминаниях утверждает, что союзники сами тормозили расследование дела о фальшивых деньгах, так как и Англия в свое время грешила тем, что сбрасывала с самолетов на территорию Германии фальсифицированные карточки на продукты питания.
Он, по собственному определению, вечный свидетель судебных процессов против военных преступников, пишет о том, что некий американский офицер в свое время уверял его, что английские прокурорские органы сами просили американцев не углубляться в расследование аферы с фальшивыми деньгами. Шелленбергу на так называемом процессе Вильгельм-штрассе в 19481949 годах за преступления против человечества (Шелленберг был приговорен к шести годам заключения, но уже в декабре 1950 г. вновь оказался на свободе), как он говорил Хеттлю, дали понять, что операцию Бернгард до дня немецкой капитуляции следует рассматривать как разрешенную военную хитрость.
В вышедшем на экраны в 1952 году детективном западногерманском фильме Следы ведут в Берлин шла речь о банде изготовителей фальшивых денег. В фильме говорилось о том, что нацистские доллары производились в концлагере Эбензее силами уголовников и принужденных к соучастию заключенных, не имевших ничего общего с подобным промыслом. Вероятно, авторы фильма большего и не знали.
Лучше других эту историю знал д-р Вильгельм Хеттль, или Вальтер Хаген, как он назвал себя, публикуя свою книгу Предприятие Бернгард. Он тщательно скрыл свое имя, приводя свою переписку с бывшим группенфюрером СД Вальтером Шелленбергом. Хеттль попытался, обезличив себя, интерпретировать нацистское преступление с позиций человека, для которого все происшедшее было незабываемым приключением. О 140 заключенных еврейской национальности он при этом писал так: Крюгер собрал из концлагерей сидевших там уголовников, специализировавшихся на изготовлении фальшивых банкнот, которые, как и другие профессиональные преступники, находились в лагерях с начала войны, так сказать, на ответственном хранении... Таким образом, практическая реализация задуманной операции все больше и больше оказывалась в руках профессиональных фальшивомонетчиков.
Он сам якобы настоял на том, чтобы Крюгер представил 12 особо отличившихся заключенных, в том числе и 3 евреев, к награждению крестами за боевые заслуги. За это явно выдуманное благодеяние ему пришлось позже отвечать перед нагоняющим на всех страх палачом Кальтенбруннером (обергруппенфюрер СС д-р Эрнст Кальтенбруннер, с 1942 г. шеф полиции безопасности и СД в частности, отвечал за полицейскую защиту распространения фальшивых денег; как основной военный преступник был казнен в 1946 г.), у которого, к счастью, все-таки обнаружилось чувство юмора.
Поделка ХеттляХагена имела, вопреки ожиданиям автора, относительно скромный успех. Многие органы печати, правда, подхватили его клеветнические измышления. И все-таки незапятнанный историк просчитался, думая, что прошедшие ад концлагерей и принужденные к противозаконной деятельности и ошельмованные им заключенные по-прежнему будут безмолвны и беззащитны. Ганс Курцвайль возбудил в Вене судебное разбирательство по жалобе на клевету.
Даже Крюгер 23 августа 1956 г. счел за лучшее дать правдивые показания в пользу Курцвайля и его товарищей по несчастью. Я настойчиво подчеркиваю, что среди этих заключенных, за одним исключением, не было уголовных элементов или профессиональных фальшивомонетчиков. Что подтолкнуло мастера фальшивок к признанию?
Остатки чести? Ответственность перед своей командой, создавшей ему хоть и сомнительную, но все же громкую репутацию? Скорее всего, ни то, ни другое.
Его заявление подтвердило лишь то, что уже было известно. Петер Эдель еще 24 января 1948 г. сделал письменное заявление, адресованное бюро главы совета по военным преступлениям, которое в делах фигурировало как документ № 95 508. На так называемом процессе Вильгельм-штрассе (19481949 гг.) оно не
рассматривалось. В связи с разрешенными военными хитростями были сняты прежде всего также обвинения в убийстве. По этому поводу в заявлении Эделя сказано: Тяжелобольных, даже если имелись
возможности для излечения, не разрешалось доставлять в лазареты. Их изолировали; если это не помогало, больных ликвидировали. Ганс Курцвайль выиграл процесс в Вене.
Это была победа не только его, но и всех его товарищей по несчастью. Тем самым они хотя бы частично получили моральную компенсацию, но в очень малой степени.
В спецкоманде Заксенхаузена был лишь один профессиональный фальшивомонетчик Соломон Смолянов, происходивший из России гражданин мира, как его назвал Адольф Бургер. Он еще в 30-е годы подделывал фунты стерлингов, которые пускал в обращение в Персии. В Германии он был приговорен к многолетнему тюремному заключению, потом оказался в концлагере Маутхаузен.
Оттуда в начале 1944 года Крюгер направил его в барак 18/19 Заксенхаузена. Бургер пишет, с каким нетерпением Крюгер ожидал величайшего и опытнейшего изготовителя фальшивых денег, и когда этот круглый, невысокий, почти пятидесятилетний человек прибыл в Заксенхаузен, лично встречал его и даже обнял. Прибывшего изображают как неплохого товарища, хотя и полностью погруженного в работу. Его коллегам по несчастью приходилось прилагать много усилий для того, чтобы быстрая и тщательная работа Смолянова не срывала общий замедленный ритм производства.
В конце концов Соломон Смолянов оказался среди тех немногих членов спецкоманды, которые получили возмещение за ущерб, причиненный им при фашизме. С этими деньгами, как говорят, он обосновался в Бразилии.

Промах именитого шпиона

Неприятно холодным был день 23 декабря 1970 г. Жители Нюрнберга делали последние рождественские покупки. Пресса сообщала, что дела идут хорошо. Читатели узнают о скромном событии, происшедшем на одном из городских кладбищ, лишь позже.
Траурная процессия необычно немногочисленна. Ни один из друзей так и не пришел. Но были ли вообще друзья у Элиаса Базны, который в делах СД числился под именем Цицерон?
Забывчивость друзей объясняется не тем, что Цицерон состоял на службе у СД. Уже сложилась традиция провожать ветеранов движения с большой помпой и ностальгическими реминисценциями о величии Германии. В конце концов, Элиаса Базну, он же Цицерон, после войны бульварная пресса и кое-кто из псевдолитераторов называли шпионом Германии № 1.
Базна, камердинер британского посла в Турции сэра Хью Нэчболл-Хьюгессена, подделав ключи, получил доступ к секретным документам особой важности, сфотографировал их и в конце октября 1943 года через Людвига Мойциша, агента СД, установил связь с германским посланником в Анкаре. За 50 фотографий он получил 20 тыс. ф. ст. Из документов следовало, что Турция перед лицом грядущего военного поражения гитлеровской Германии собиралась нарушить свой нейтралитет и повернуться к союзникам.
В декабре 1943 года Цицерон продал СД копии протоколов конференции союзников в Каире и Тегеране, а также документов о предполагаемой бомбардировке союзниками Софии (14 января 1944 г.). Эта бомбардировка была выбрана имперским министром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом в качестве критерия правдивости информации Цицерона, в которой министр продолжал сомневаться. Смерть в результате бомбардировки 4 тыс. человек убедила Риббентропа. 24 февраля 1944 г. последовало личное послание господина министра иностранных дел в дирекцию имперского банка, в котором говорилось: Я прошу выплатить СД через руководителя внутренней группы II на нужды Цицерона сумму в 250 тыс. марок золотом. Золото происходило из пресловутых рептильных фондов Риббентропа, которые использовались для поддержки пятой колонны (всего золота было около 10 т, и происходило оно главным образом из запасов ценностей, составлявших бельгийские государственные резервы).
Мойциш же еще для предыдущих платежей своему агенту использовал фальшивые деньги из Заксенхаузена, которые тот, ни о чем не подозревая, принял. Таким образом, золото из фондов Риббентропа осело в подземных кладовых его вассалов. Цицерон и в этот раз с благодарностью принял плату за свои услуги банкноты, сделанные в Заксенхаузене.
Цицерон со своим якобы внушительным состоянием в 300 тыс. ф. ст. отправился в Южную Америку. Но именитый шпион на этот раз опоздал. Банк Англии уже поднял тревогу, насторожившую весь финансовый мир. Элиас Базна вынужден был распрощаться со своей мечтой о строительстве первоклассного отеля, когда ему объяснили, что его деньги ничего не стоят. Купюры, которыми Мойциш выдал ему заработную плату, были фальшивками второго и третьего сорта.
С другой стороны, уже в начале мая 1945 года Оскар Скала передал англо-американской следственной комиссии свои записи, где фиксировались номера серий и достоинство выпущенных в Заксенхаузене банкнот, а кроме того, также указал на типичные дефекты, характерные для каждой серии. Оскорбленный в лучших чувствах Базна возвращается на родину и ведет в старом городе Стамбула совсем не ту жизнь, о которой мечтал.
В 1961 году Базна внезапно появляется в ФРГ. Он узнал, что Федеративная Республика Германия рассматривает себя в качестве преемника третьего рейха и не скупится на щедрые пенсии для активных нацистов. Он подает иск, но безрезультатно. Зато пресса предлагает неплохие гонорары за воспоминания Цицерона.
Элиас не единожды выступает с требованием пересмотра непонятного ему приговора. Смерть Базны в декабре 1970 года была большим облегчением для западногерманской юстиции.

РЫНОЧНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Пока персидская армия грабила и жгла богатства Сар-диса, Кир насмехался над Крёзом, хвастаясь тем, что делали его солдаты с городом и богатством великого Крёза.
С завоеванием Лидии Киром закончилось правление Крёза, умерла его династия Мермнад, и царство Лидия исчезло со страниц истории. Хотя великое государство Лидия и его правители больше никогда не возродились, влияние этого маленького и относительно неизвестного царства осталось большим непропорционально его географическому размеру и сравнительно малой роли в древней истории. Все соседние народы быстро переняли лидийскую практику производства монет, и коммерческая революция распространилась по всему миру Средиземноморья, в частности в ближайшем соседнем с Лидией государством Греции.

РЫНОЧНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Хотя огромные армии Персии завоевали Лидию и многие греческие государства, сильно централизованная персидская система не могла эффективно конкурировать с революционной, новой торговой системой рынков, основанной на использовании денег. С течением времени эти новые рынки, базирующиеся на деньгах, распространились по всему Средиземноморью и продолжали соперничать с правителями традиционно племенных государств.
Борьба между рыночными городами Греции и империей Персии представляла собой схватку между старой и новой системами накопления богатства, между рыночной системой, основанной на демократических принципах, и племенной системой, базирующейся на тоталитарной власти. Это была борьба, которая постоянно повторялась в истории вплоть до сегодняшнего дня.
Обогатившиеся благодаря своим новым рынкам, греки заменили консервативных персов в роли крупных торговцев восточного Средиземноморья. Монетарная революция, инициированная царями Лидии, покончила с греческими героическими традициями и положила начало эволюции Греции, как государства, ориентированного на торговлю. С распространением монет и ионического алфавита на греческих островах и близком к ним материке возникла новая цивилизация.
Уникальность греческой культуры, в отличие от персидской и египетской, состояла в том, что она не была основана на твердой власти государства, поддерживаемой огромной армией. Греки не смогли даже объединиться в одно государство; они оставались разъединенными на множество государств, каждое из которых находилось на различной стадии экономического и культурного процветания. Власть и мощь Греции никогда не зависели от армии.
Только после того, как классическая греческая цивилизация достигла наивысшего расцвета, территория объединилась под одним лидером и одной армией, когда царь Филипп из соседней Македонии завоевал города-государства, а затем его сын Александр прошел недолгий, но впечатляющий путь завоевания сначала восточного Средиземноморья, а впоследствии и индийского субконтинента. Величие Греции стало побочным результатом монетарной и коммерческой революции в Лидии, появления денег, современных рынков, оптового и розничного распределения.
Деньги стали средством определения большего количества ценностей, сделав большой шаг вперед, когда их использование в сфере вещей и товаров распространилось и на нечто абстрактное, как, например, труд. Мужчина или женщина могли получить деньги за чистку конюшен, за поденное сучение пряжи, за колку дров, за кормление животных или за сексуальный акт. Работа человека сама по себе стала товаром со стоимостью, которая может быть установлена в деньгах согласно ее важности, уровню мастерства или требуемой силы, а также времени, которое она заняла.
Как только деньги стали стандартной стоимостью труда, они стали стандартной стоимостью самого времени.
Люди обнаружили, что деньги могут служить удобной заменой различных услуг и дани политическим или религиозным властям. Вместо того, чтобы отдавать своему хозяину часть урожая, крестьянин просто платил налог. Вместо того, чтобы отдавать церкви или храму часть своей продукции, люди могли сделать денежное приношение. Даже служба богу стала оцениваться в денежном выражении.
Бог не хотел больше первых плодов урожая или первых рожденных весной животных; бог или, по крайней мере, священники хотели денег.

ГРЕЧЕСКИЙ ГЕНИЙ

Появление монет оказало немедленное и значительное влияние на политические системы и распределение власти. Трения в древнегреческом обществе проявились полностью в реформах, проведенных в афинском законодательстве Солоном, великим законодателем, в 594593 гг. до н. э. Долги, например, оказались настолько вне контроля в афинской жизни, что Солон запретил долговую крепостную зависимость и отменил все существовавшие долги, чтобы начать с чистой финансовой и коммерческой страницы. Другие политики тысячелетия после Солона пытались использовать такую же стратегию, но отмена долгов неизменно приводила лишь к краткосрочному политическому облегчению, и вскоре финансовые проблемы возвращались.
Демократия возникла прежде всего в таких городах-государствах, как Афины, которые имели сильный рынок, базировавшийся на твердой валюте. Из всех греческих городов Спарта больше всего сопротивлялась демократии, монетам и развитию рыночной системы. По легенде, правители Спарты разрешали в качестве денег использовать только железные бруски и наконечники стрел; это допускало некоторую внутреннюю коммерцию, но значительно минимизировало частную коммерцию за пределами города-государства.
Лишь в III в. до н. э. Спарта начала чеканить свои собственные монеты.
Революционное распространение коммерции среди греков породило новые храмы, общественные здания, академии, стадионы, театры и одновременно вызвало подъем искусства, философии, драматургии, поэзии и науки. Центром классического греческого города был не замок царя, не армейская крепость и даже не храм. Общественная жизнь греков концентрировалась на рынке.
Их цивилизация была исключительно коммерческой.
После тысячелетних империй, распространенных по всему миру, рынок, возникший в эру Греции, изменил историю. Любая великая цивилизация до Греции базировалась на политическом союзе и власти, поддерживаемой военной мощью. Греция, объединившись, возникла из коммерции и рынка и создала абсолютно новый вид цивилизации.
Богатство, накопленное коммерцией, увеличило свободное время греческой элиты, позволив тем самым вести насыщенную социальную жизнь и предаваться общественным занятиям, включая политику, философию, спорт и искусство, а также хорошую еду и празднества. Никогда прежде в истории так много людей не имело так много богатства, тем не менее даже имея минимум предметов роскоши, они тратили свое богатство на досуг. Ученые до сих пор раскрывают богатые интеллектуальные залежи лозунгов и идей, заложенных греками, и их эра отмечена возникновением таких академических дисциплин, как история, наука, философия и математика.
Использование счета и цифр, расчетов ускорило тенденцию к рационализации человеческого мышления, что находит подтверждение в нетрадиционной культуре без применения денег. Деньги не сделали людей умнее, они заставили их думать по-новому числами и их эквивалентами. Это сделало мышление менее персонифицированным и более абстрактным.

ПЕРВЫЕ ЭКОНОМИСТЫ

Древние греки признавали воздух, воду, огонь и землю как четыре естественных элемента, из которых образовались все прочие вещества. Для многих из них, однако, деньги являлись пятым, скорее, культурным, нежели природным элементом. Это соответствовало греческой поговорке СпгетаЪа апег (деньги это человек).
В греческих текстах мы находим тысячи видов преданий отдельных граждан и даже рабов, которые написали собственные пьесы, поэмы и философские диалоги. Греки были неистощимы как на описание самых земных сторон повседневной жизни дома или на винограднике, так и на размышления обо всем, начиная с происхождения жизни и кончая колебаниями цен на пшеницу.
Философская троица Сократ, Платон и Аристотель казалось, являлась примером классического века, но насколько они отражали дух и культуру, их окружающие? В конце концов афиняне проклинали на чем свет стоит Сократа. В целом они представляли собой несколько отошедшую от нормы часть греческой психологии, которая предлагала более практический уклон, чем это можно было найти в великих произведениях.
Несмотря на свою занятость на гражданской службе коммерческой деятельностью, Ксенофонт написал еще одну книгу, Экономика, в которой в деталях описал, как нужно вести домашнее хозяйство. В этой книге он впервые использовал слово оИсопоппкоз (экономика), которое означало мастерство в управлении домашним хозяйством или имением. К управлению домом женской работе в греческом мире Гомер не проявлял ни малейшего интереса.
Для Гомера женщины были военными трофеями, которые увеличивали славу героя, были жертвоприношением в трудные времена, а более всего домашней опорой, занимаясь ткачеством и вечно ожидая возвращения своих отцов, мужей и сыновей из их походов и кампаний.
Пока жена вела домашнее хозяйство, муж смотрел за фермой и занимался своим собственным бизнесом, а также общественными делами города-государства. Как многие книги того времени Домострой написан в форме диалога, в данном случае между Сократом и Исхомахом, неким богатым предпринимателем Афин. Однако в книге Сократ-философ не предстает таким великим или слишком мудрым, каким он появляется в более известных сократовских диалогах, написанных Платоном.
На самом деле Исхомаху, простому человеку от бизнеса, есть что сказать, и он возникает как герой этой истории. Исхо-мах не занял никакого важного места в литературе или философии, и он сам признавал, что из-за его богатства и простого образа жизни многие люди не любили его. С точки зрения литературы работы Ксенофонта не могут быть сравнены с произведениями Гомера: Исхомах совершенно определенно не Агамемнон и не Ахилл.
И все же такие практичные люди как Исхомах тянули и толкали классический греческий мир к вершинам коммерческого успеха и достижений в искусстве.
Большинству греческих ученых не хватало глубокой заинтересованности Ксенофонта в вопросах войны и мира, и они не разделяли его интереса к финансовой деятельности. Подобный подход предвещал, что многим будущим поколениям ученых, и Платону, и его ученику Аристотелю, будет очень трудно освоить понятия деньги и рынок.
Платон, постоянный диктатор в вопросах моральных ценностей, хотел запретить золото и серебро, а также иностранную валюту. По его работам, место реальных денег должны занять некие ничего не стоящие монеты, некое подобие жетонов, или правительственные книги, где регистрируются сделки торговцев. Каждый возвращавшийся из зарубежного порта с деньгами должен был сдать их по прибытии.
Согласно Платону, ни один честный человек не мог быть богатым, поскольку бесчестность платит больше, чем честность; следовательно, чем человек богаче, тем менее честным и добродетельным он является. По мнению Платона, люди должны быть наказаны, если они пытаются купить или продать полученные ими землю или дом.
Греки, однако, преодолели этот барьер. Внезапно архитектура, философия, наука, литература, другие виды искусства и наук поднялись на такой уровень, который был не известен никакой предшествующей цивилизации. Некоторые ученые пытаются заставить нас поверить, что этот прорыв произошел благодаря превосходству греческого ума, психики, расы, культуры, благодаря более развитому пониманию человеческого существа и природы. Но в истории до или после этого времени мало что указывало бы на уникальность греков по сравнению со многими народами мира. Что отличало греков так это то, что они жили рядом с лидийцами, которые придумали деньги.
В отличие от других соседей, таких, как финикийцы и персы, которые уже имели сложные социальные системы без денег, греки не представляли собой сформировавшуюся цивилизацию, и принятие денег быстро продвинуло их вперед, позволив опередить другие народы региона. Греция стала первой цивилизацией, трансформированной деньгами, но в относительно короткое время все культуры последовали за греками тем же путем и претерпели те же метаморфозы.
Человечество нашло много способов навести порядок в своем бытии, и деньги были одним из самых важных. Деньги были выдумкой исключительно человека, и в этом они сами по себе были метафоричны, они занимали определенное положение. Они позволили людям организовать свою жизнь в немыслимо сложных формах, недоступных до введения денег.
Это метафорическое качество отводит деньгам центральную роль в определении понятий жизни.
Эта новая социальная сеть, основанная на коммерции и деньгах, вызвала подъем новой политической системы. Филипп из Македонии увидел возможность свести вместе все эти взаимосвязанные точки в единое царство под своим управлением. Его сын Александр распространил эту империю на другие части света, хотя они еще и не были включены в новую коммерческую культуру.
По мере завоевания новых земель Александр основывал новые торговые города, которые часто называл своим именем, объединяя эту землю с растущим коммерческим миром своей империи. В Египте он основал Александрию на Средиземном море, дабы она служила связующим звеном между коммерческой Грецией и более изолированными богатствами долины Нила.
Благодаря Александру греческий язык стал языком коммерции. Торговцы в дельте Нила, на острове Сицилия, на побережье Туниса и в городах Израиля использовали греческий как язык торговли.
Греческий, на котором говорили на рынках Иберии и Палестины, не был классическим греческим языком Аристотеля и уж точно не древним греческим языком Гомера. Торговцы использовали простой, почти жаргонный торговый греческий язык, но он оказался способным нести великие идеи далеко за пределы потребностей простого рыночного обмена. Рынки Средиземноморья стали центрами обсуждения нового вида религии. Последователи Христа пользовались упрощенным рыночным греческим языком для распространения своих идей от одного рынка к другому. Ученики и последователи Христа проповедовали на рынках таких городов, как Эфес, Иеруса-54 лим, Дамаск, Александрия и Рим.
Они записывали свои истории на этом рыночном греческом иногда его называли бедным греческим языком бога и их писания стали Новым заветом.
Появление первых монет в Лидии положило начало революции в коммерции, которая почти сразу же распространилась на городскую планировку, политику, религию и интеллектуальные занятия. Это создало совершенно новый способ организации человеческой жизни. Почти через пять веков быстрых социальных изменений все эти силы оказались в фокусе возникновения нового типа империи с центром в Риме.
Эта уникальная империя была великим продолжением классической цивилизации, созданной деньгами, но она также явилась началом конца денег, как системы, базирующейся на металлических монетах. Рим стал и кульминацией классического мира, и его разрушителем.
Древние руины века империй лежат разбросанные по центру современного Рима, как отбеленные кости китов, выброшенные волной на скалистый берег и обглоданные птицами и грызунами, которые сделали себе гнезда и норы среди обломков. Колизей самый большой среди этих руин символический центр римской цивилизации на пике развития ее архитектуры и самой низкой морали. Римские инженеры превратили пол этой арены в огромный бассейн, в котором устраивались театрализованные морские битвы, заканчивающиеся настоящей смертью и кровью.
В огромной системе подземных переходов и пещер содержались животные и гладиаторы, которые сражались на арене, а в ней находились люки, через которые их внезапно выбрасывали на арену под одобрительный рев толпы.
По велению императоров ввозились львы, тигры, слоны, носороги, страусы, крокодилы, медведи и другие экзотические животные, которых заставляли драться между собой и против людей. Карлики сражались с медведями, африканские пигм-зи противостояли бледнолицым кельтским гигантам. Гладиаторы преследовали по арене христиан, убивая беззащитных или оставляя на растерзание голодным животным.
Строительство Колизея, который официально назывался Римский амфитеатр Флавиев, началось в 69 г. н. э., в период царствования Веспасиана, и закончилось десятью годами позже во время правления Титуса, который открыл Колизей стодневным циклом пышных религиозных зрелищ, гладиаторских игр и спектаклей. Обычное название, под которым это творение было известно даже во времена Римской империи, возможно, произошло, что связано с огромной статуей императора Нерона поблизости от арены.
Несмотря на кровавые истории, связанные с Колизеем, и его символическое значение для христианства как места, где огромное количество святых и мучеников приняли свою жуткую смерть, Колизей был, скорее, симптомом, нежели причиной падения Рима. За кровопролитиями лежит другая история экономики, видимо, сошедшей с ума, когда ужасные развлечения Колизея и преследование христиан выглядят почти нормой. Чтобы понять экономическое сердцебиение и историю денег в Риме, равно как решающую причину падения империи, нужно помимо Колизея заглянуть на Капитолийский холм, обиталище верховного бога Юпитера, официального божества колизейных игр.
Будучи самым маленьким из семи холмов Рима, Капитолийский холм всегда считался самым важным, поскольку на нем располагались и великая цитадель Рима и Капитолий, главный храм империи. Храм служил домом для короля богов Юпитера Оптимуса Максимуса, который занимал центр храма. Боковые палаты занимали Минерва, богиня мудрости, и Юнона, супруга Юпитера и мать Марса.
Все вместе Юпитер, Юнона и Минерва являли собой римскую троицу, известную как Капитолийская триада, но все они выступали в разных ролях под разными именами.
Деньги занимали священное место в каждом храме, но особенно в храме, посвященном Юноне Регине, верховной римской богине, которая правила как королева небес и занимала такое же положение, как богиня Гера, жена Зевса, в греческой мифологии. Юнона почиталась как покровительница женщин, она была хранительницей брачных союзов и помощницей при родах. Как Юнона Пронуба она покровительствовала брачным переговорам, как Юнона
Как патронесса государства Юнона Монета руководила многими деяниями государства, включая выпуск денег. В 269 г. до н. э. римляне выпустили новую серебряную монету, денарий, которая производилась в храме Юноны Монеты. На монете была изображена богиня с надписью ее имени Монета.
От ее первого имени Юнона произошло название месяца июнь, который считался наиболее благоприятным для заключения брака. От Монеты произошли современные английские слова пип! (монетный двор) и топеу (деньги).
Родственные слова в других европейских языках также происходят от слова мопеда, включая испанское топеаа, что означает монета. Таким образом, с очень ранних классических времен деньги имели тесную связь с божественным и женщиной. И сейчас в европейских языках мы наблюдаем в словах, связанных с деньгами, преобладание женского рода.
Из-за частой переплавки и чеканки монет монетные дворы в храме Юноны Монета почти постоянно были загружены работой независимо от того, увеличивалась или нет поставка золота и серебра. Похоже, монеты текли из монетных дворов сплошным потоком, и от латинского слова сшто, означающего бежать или протекать, образовалось современное слово сиггепсу (валюта), а также другие родственные слова, такие, как сиггеп!; (поток). Монеты мощным потоком, как большая река, растекались с Капитолийского холма по всей империи.

ИМПЕРИЯ, ФИНАНСИРОВАВШАЯСЯ ЗАВОЕВАНИЯМИ

Из всех цивилизаций, известных до того времени, Рим создал наиболее сложную экономику. Только через несколько веков после выпуска первых монет в Лидии греки распространили монетную экономику на все Средиземноморье. Римляне, в свою очередь, продолжили распространение ее на большей части южной и западной Европы.
Как никакая другая империя Рим организовал огромный регион и управлял им в соответствии с новой системой, которая многое позаимствовала из традиции древних цивилизаций, но соединила эту традицию с революционными новыми идеями, базирующимися на рынках и деньгах.
Рим создал первую в мире империю, организованную вокруг денег. В то время как великие египетская, персидская и другие традиционные империи отказывались от денег в пользу правительства как главного организующего принципа, Рим способствовал использованию денег и организовывал все дела вокруг нового товара.

ШОКОЛАДНЫЕ ДЕНЬГИ

ШОКОЛАДНЫЕ ДЕНЬГИ

Ацтеки использовали вместо денег шоколад, а вернее, бобы какао, называемые обычно бобами. За бобы какао можно было купить фрукты и такие овощи, как кукуруза, помидоры, чили, кабачки и арахис; драгоценности из золота, серебра, нефрита и бирюзы; такие товары, как санДалии, одежда, головные уборы с перьями, доспехи с хлоп-новой подкладкой, оружие, посуду и корзины; еду рыбу, оленину, уток; и даже особые товары, такие, как алкоголь и рабы.
В рамках этой системы местные рынки играли мизерную роль в распределении товаров, но какао исполняло главную роль в этой ограниченной области. Из всех видов денег ацтеков какао оказалось наиболее общедоступным и легким для пользования. Дерево какао дает огромное количество зелено-желтых стручков, напоминающих мускусную дыню.
После созревания плод содержит белую мякоть, которая достаточно вкусна, но ничем не напоминает шоколад. После высушивания и поджаривания бобы выдерживают несколько месяцев, прежде чем их смолотят и превратят в шоколад.
Деньги в виде продуктов, таких как какао, использовались в системе, основанной больше на бартере, чем на продажах. Ацтек обменивал игуану на охапку поленьев или корзину кукурузы на связку чили. Если товары были не равны по стоимости, торговцы использовали какао для доплаты.
Бобы какао служили мерилом стоимости и уравнивания обмена, но никогда не были единственным средством обмена. Например, торговец, желавший обменять кактус стоимостью в пять бобов какао на початок кукурузы стоимостью в шесть бобов, отдавал свой кактус и добавлял один боб какао, чтобы уравнять сделку.
При больших продажах торговцы рассчитывали стоимость в мешках, содержащих примерно по 24 ООО бобов, но такие количества были слишком обременительны для ежедневных сделок. Как во многих примитивных системах, где коммерция сфокусирована на определенных важных товарах, ацтеки использовали больше одного товара для стандартизации обмена. В дополнение к бобам какао они использовали хлопковые плащи, чья стоимость колебалась от 60 до 300 бобов какао. Плащи служили для таких крупных покупок, как приобретение рабов или людей для жертвоприношения, для чего мешки с какао бобами были слишком громоздки.
Другие стандартизированные товары для обмена включали бусы, раковины и медные колокольчики, торговля которыми достигала на севере нынешнего штата Аризона.
Империя ацтеков иллюстрирует, насколько сложными могут стать экономические и политические отношения даже в отсутствие денег. Их система распределения простиралась по всей империи, а первичная система торговли проникла во все уголки империи со своими примитивными деньгами или деньгами-товарами. Через использование определенных товаров они близко подошли к созданию современной монетарной системы, но так и не переступили эту черту.

ДЕНЬГИ-ТОВАРЫ

Во всем мире товары от соли до табака, от поленьев до вяленой рыбы, от риса до одежды использовались в качестве денег на различных этапах истории. Аборигены в некоторых районах Индии использовали миндаль, гватемальцы кукурузу, древние вавилонцы и ассирийцы ячмень. Жители Никобарских островов кокосовые орехи, монголы ценили блоки чая.
Люди на Филиппинах, в Японии, Бирме и других странах Юго-Восточной Азии употребляли в качестве традиционных денег меры риса.
В Китае, в Северной Африке и Средиземноморье люди превратили в деньги соль. С большим риском в самых знойных местах земли племена центральной Сахары добывали огромные бруски соли в три фута длиной и в несколько дюймов толщиной. Сахара содержит один из самых чистых видов соли в мире, и караван, перевозящий соль, вполне можно было принять за транспортировку плит белого мрамора, привязанных по бокам верблюдов.
Благодаря своей чистоте соль может быть легко разрезана на несколько стандартизированных размеров. Торговцы обычно заворачивали соль небольшими кусками в предохраняющий тростник, чтобы избежать их раскалывания, с одной стороны, и чтобы не позволить людям соскребывать соль с куска между сделками, с другой.
Современное английское слово за1агу (зарплата) и итальянское, испанское и португальское слово за1апо происходят от латинского слова за1, означающее соль или, если быть более точным, от за1пиз, означающее из соли. Предполагается, что римским солдатам платили солью или деньгами для покупки соли, чтобы придать вкус их весьма пресной еде.
Пастушьи племена часто использовали живых животных в виде денег, в которых рассчитывалась стоимость всего остального. Сибирские народы использовали для этого оленей, жители Борнео быков, древние народы Малой Азии и Сирии измеряли стоимость овцами, а греки времен Гомера рогатым скотом. Скотоводы определяли стоимость и платили за все от рабов и жен до штрафов за измену и убийство коровами.
Скот играл одинаково важную роль в экономике многих древних европейских народов от Ирландии до Греции и На всем индийском субконтиненте. Роль скота сохраняется в нынешние времена в Восточной и Южной Африке среди таких племен, как масаи, самбуру, динка, нуэр.
Традиционная важность скота косвенно сохранилась в некоторых современных европейских языках. Слово ре-сишагу, означающее денежный, происходит от латинского ресишагшз, означающее богатство скотом. Первая римская монета асе представляла собой стоимость, эквивалентную одной сотой коровы.
Соответствующие английские слова включают ресшшшз, устарелый термин, означающий богатый, и более употребляемое ппресшиоиз, значащее бедный. В районах экваториальной Африки рабы-мужчины ценились намного выше, чем женщины и дети, чья цена составляла лишь частичку стоимости мужчины. Из всех форм денег рабы оказались наименее надежной из-за высокого уровня смертности и их предрасположенности к побегу.

СОВРЕМЕННЫЕ ТОВАРЫ

Использование денег-товаров никогда не исчезало, оно всегда возобновлялось, когда нарушалось нормальное течение коммерции и экономической жизни. Сигареты, шоколад и жевательная резинка заполнили монетарные дыры по всей Европе в конце Второй мировой войны. Со времен империи ацтеков шоколад не имел такой покупательной силы, какую он приобрел, когда американские солдаты появились в Европе.
Товары широкого потребления, такие как табак и шоколад, служат адекватным средством обмена, но они не могут выполнять все функции денег. К примеру, они представляют собой малую ценность при хранении в запас. Любой, кто обзавелся мешками зерна или кипами табака с целью накопления богатства, вскоре обнаружит, что зерно испортилось или поедено насекомыми или крысами, а табак постепенно теряет свой аромат, и кипа начинает рассыпаться.
Для того чтобы сохранить свое богатство для использования в будущем, людям нужны были более прочные вещи такие, как одежда, меха, перья, китовые зубы, клыки кабана или раковины. Эти товары существуют дольше еды, но все же постепенно и они изнашиваются и теряют свою ценность. Пищевые продукты пригодны для адекватного обмена товарами, но они не годятся для долгого хранения.
Шкуры животных и меха оказались чрезвычайно полезными в Российской Сибири и Северной Америке, но имели малую практическую пользу на более теплых рынках Карибского бассейна, Африки, Южной Америки и Южной Азии. Канадцы использовали толстые, роскошные шкуры бобров, которые производились в этой стране и были столь популярны у европейских шляпников и портных. Дальше на юг, в британских колониях, поселенцы использовали шкуры североамериканского оленя, которые приобрели в торговле важное значение.
Каждая шкура была известна как Ьиск (самец), слово, которое сохранилось до сих пор в разговорной речи для обозначения доллара.
Желание заполучить редкие и ценные предметы часто заставляло предприимчивых людей совершать рискованные путешествия высоко в горы, глубоко в джунгли и далеко в море. Эти предметы становились ценными как подарки, особенно в такие важные моменты в жизни, как рождение, половая зрелость, свадьба или смерть. Они также приобретали важное значение в виде подарков между друзьями или как часть сделки по заключению и разрыву союзов между отдельными жителями деревни или группами людей.
Такие прочные товары, как раковины, камни и зубы, не теряют ценность при долгом хранении, но поскольку они встречаются в природе, и их размер, текстура, цвет и качество варьируются, это не позволяет им быть полностью взаимозаменяемыми. Один зуб кита не будет точно равным по своей стоимости другому.
Даже раковины каури, которые были необычайно популярны почти по всей Африке и в других районах, граничащих с Индийским океаном, не представляли ценности для большинства людей в мире. Поэтому они всегда имели ограниченное хождение в определенных районах. С такими предметами, как раковины, однако, племена подошли очень близко к развитию экономик с реальными деньгами.
Раковины перестали быть лишь декоративным аспектом культуры и превратились в средство накопления и сохранения благосостояния, а также в механизм торговли.
Деньги никогда не существовали в культурном или социальном вакууме. Это не безжизненный объект, а социальный институт. Для того чтобы полностью заменить деньги, материал не может быть просто предметом ему требуется особая социальная и культурная система. Как только система устанавливается, многие различные предметы могут служить деньгами. Часто это их использование возникает, скорее, изнутри политической сферы и сферы социальной жизни, нежели из сферы экономики и просто существования.
Такие предметы могут быть использованы, чтобы купить титулы, отметить смерть, провести переговоры о свадьбе, затребовать право использовать магические заклинания или обрести мощные ритуальные песни. Гораздо реже они использовались при обмене земли, скота или других основных товаров, но даже такие обмены часто являлись составляющей частью больших политических или свадебных переговоров, а не просто коммерческой деятельностью.

ЛЮБОВЬ К ЗОЛОТУ

Вслед за едой люди, похоже, ценили металл, как один из наиболее популярных товаров при обмене.
В Западной Африке использовали медные кольца, известные под названием тапШаз, как специальную форму денег. В Либерии и других частях Западной Африки употреблялись длинные полоски железа, расплющенные с обоих концов, которые назывались киси пени по имени племени киси, которое их изготавливало. Племена Конго пользовались медными прутьями, а в Восточной Африке многие племена производили металлические предметы своеобразной формы для использования только в своем собственном обществе.
Форма их металлических денег была такой же формой опознания, как и их язык.
По мере развития технологии усложнялся образ требуемого предмета, а с открытием различных металлов дело разко продвинулось вперед. Из всех металлов больше всего повсеместно ценилось золото. У золота, кроме его применения в качестве декоративных украшений и в некоторых современных технологиях, было сравнительно мало сфер практического использования; и все же золото притягивало к себе людей по всему миру. Даже несмотря на ограниченность его применения, опыт показывает, что люди везде тянулись к золоту, хотели трогать его, носить, играть с ним и владеть им.
В отличие от меди, которая становится зеленой, от железа, которое ржавеет, и серебра, которое тускнеет, чистое золото остается чистым и не меняется.
Племя Майя, Юкатан, жертвовало своим богам золото, серебро и нефрит в святых местах глубоких бассейнах, образованных на полуостровах из известняка. В одной из высокогорных общин Колумбии до появления здесь европейцев индейцы чибча устраивали ежегодный ритуал, во время которого они покрывали своего вождя золотой пылью. Когда он нырял в священное озеро, вода смывала золото, и оно становилось подарком богам.
Вождь был известен испанцам как Эльдорадо (Золотой), и его богатство стало предметом самых грандиозных поисков в мировой истории.
Золото, в частности, рассматривалось как божественный материал. Люди по всему свету отмечали схожесть его цвета с солнцем, совпадение, которому они придавали глубокий смысл. Древние египтяне верили, что золото было посвящено богу солнца Ра, и они хоронили его в огромных количествах вместе с телами своих священных фараонов. Для инков Южной Америки золото и серебро представляли собой пот солнца и луны, и инки покрывали стены своих храмов этими драгоценными металлами. Даже после завоевания, когда испанцы забрали индейское золото и серебро, аборигены украшали свои новые христианские храмы фольгой, имитируя священные металлы, и вместо золотой пыли подбрасывали в воздух покрашенные под золото и серебро конфетти.
Древние жители Индии считали золото священным семенем Агни, бога огня, поэтому они жертвовали золото на всех ритуалах, которые проводили жрецы Агни.

ПЕРВЫЕ ДЕНЬГИ

Деньги сами по себе не встречаются в природе, и никакой их версии или аналога не существует среди членов животного мира. Деньги, как язык, присущи исключительно человеку. Деньги установили новый способ мышления и поступков, что мгновенно изменило мир.
Только теперь, спустя почти три тысячи лет, полная власть денег становится неоспоримой в человеческих делах, поскольку она вытесняет или доминирует над многими традиционными социальными узами, основанными на семье, племени, обществе и нации.
Самое старое слово, зафиксированное в европейской литературе, это древнее греческое слово, обозначающее гнев, в самом начале Илиады Гомера. Его первая строчка переводится на английский обычно как Пой, о Муза, о гневе великого Ахилла, но оригинальный текст начинается со слова, означающего ярость, возмущение, раздражение, и эта эмоция становится доминирующей в оценке Гомером Троянской войны, десятилетнего конфликта, во время которого мужчины становились жертвами, убивали, истязали, насиловали, калечили и обращали один другого в рабство. Эти управляемые гневом люди жили в героическом веке, как называют его сегодняшние ученые, веке Гомера, на границах древних империй того времени. Их мир покрыт историческим мраком, если бы не две греческие эпические поэмы Илиада и Одиссея Гомера, которые стали первыми летописными свидетельствами, рассказывающими о важных событиях в его развитии.
Греки выглядят для нас в творении Гомера людьми поля битвы, а не людьми коммерции. Герои ведут военную жизнь, нападая на своих соседей и защищая честь своих семей. Гомер описывает в ярких красках оружие своих героев, доспехи, которые они носили, рисунки щитов, всю утварь, которой они пользовались в войне.
Он описал красоту их кораблей, но в то же время мрачно поведал, в каком месте стрела вошла в голову воина, где она застряла, и как долго мать и жена погибшего воина плакали на его похоронах.
Деньги не упоминаются в эпических поэмах Гомера,
Гомер не дает даже намека на мысль или размышления о самих себе у своих героев. Их идеи и импульсы происходили или от глубоко укоренившегося желания увеличить свою славу, или же от вдохновения, которое им шепнули на ухо боги. Герои Гомера были людьми страсти в отличие от людей выдержки, которыми так восхищались в классической Греции.
Фраза по1Ы веаи1;оп (познай себя), которая позже стала лозунгом у классических греков золотого века Афин, была практически бессмысленной для Ахилла, Одиссея, Париса, Гектора, Агамемнона, Приама и других героев Гомера, которые были людьми действия, а не рефлексии.
Можно ли вообразить себе Одиссея, вернувшегося после десяти лет скитаний, открывшего гончарную мастерскую, основавшего ферму или винный магазинчик? Как другие герои Гомера, Одиссей гарцевал вместе с богами, сражался со зловещими монстрами, много пил, соблазнял женщин и жил среди других героев в вечной игре защиты и увеличения славы. Коммерция мало что значила для Одиссея и его товарищей, потому что они жили в мире, который еще не знал денег.
Несмотря на их незнание, родились деньги очень близко к стенам Трои. Здесь, в малоизвестном царстве Лидия,

БОГАТ, КАК КРЁЗ

На протяжении тысячелетия одно за другим на побережье Ионического моря и прилегающих островах возникали, расцветали и исчезали государства. Каждое из них оставляло что-то, что его соседи и наследники приспосабливали для своей собственной культуры. Из всех великих цивилизаций, что расцветали и исчезали в древней Анатолии, Лидия не относится к самым известным. Лидийцы говорили на европейском языке и жили в Анатолии примерно после 2000 г. до н. э. Они образовали маленькое государство под эгидой династии Мермнад, начавшейся в VII в. до н.э., но на пике своего расцвета Лидия была чуть больше, чем разросшийся город-государство, образовавшийся из Сардиса (Сард).
Правители Лидии не были воспеты в мифах или песнях как великие воины, завоеватели, строители или даже любовники.
Имена династий и правителей известны нам благодаря табличкам хеттов и книгам греческого историка Геродота, и только одно имя из древней Лидии сегодня общеизвестно Крёз. Богат как Крёз общепринятое выражение в современном английском, турецком и других языках мира.
Крёз взошел на лидийский трон в 560 г. до н.э. и стал управлять царством, которое уже было богатым. Его предшественники создали прочный экономический базис для благосостояния государства, производя одни из лучших парфюмерныъх и косметических товаров древнего мира. И все же одни эти товары не могли поднять Крёза на уровень богатства, который приписывают ему мифы.
Этим он обязан одному изобретению своих предшественников монетам, новой революционной форме денег.
Нечто, похожее на деньги, и нечто, напоминающее рынки, можно обнаружить в Месопотамии, Китае, Египте и других частях света, но они на самом деле не использовали монеты. Богатство Крёза и его предшественников выросло не из завоеваний, а из торговли. Во время своего правления (560546 гг. до н. э.) Крёз создал новые монеты из чистого золота и серебра в отличие от предыдущего сплава. Используя появившиеся новые монеты как стандартное средство обмена, лидийские купцы торговали предметами повседневной необходимости зерном, маслом, пивом, вином, кожей, посудой и деревом, а также такими ценными товарами, как парфюмерия, косметика, драгоценные украшения, музыкальные инструменты, глазурная керамика, бронзовые статуэтки, шерсть ангорской козы, мрамор и слоновая кость.
Торговля стала для лидийцев настолько важной, что Геродот назвал их нацией кареЫ, что означает торговец или продавец, но с несколько отрицательным скрытым смыслом мелкий торгаш. Геродот увидел, что лидийцы стали нацией торгашей. Они превратили обычную торговлю и бартер в коммерцию.
Коммерческая революция в городе Сардис вызвала изменения, широко распространившиеся во всем обществе Лидии. Геродот с большим изумлением сообщал о лидийском обычае, позволяющем женщинам выбирать себе мужей. Благодаря накопленным монетам, женщины стали свободнее собирать собственное приданое и тем самым получили большую свободу в выборе мужа.
Новые услуги быстро внедрились на рынке. Не успели открыться первые лавки, как некий предприимчивый делец предложил людям, занятым коммерцией, дом, специализирующийся на сексуальных услугах. Первые известные бордели были построены в древнем Сардисе.
Чтобы собрать себе приданое, многие незамужние женщины Сар-диса, возможно, работали в борделях достаточно долго, чтобы накопить деньги, необходимые для такого брака, который они желали.
В конце концов Крёз слил свое богатство в два бездонных колодца потребления, так распространенных среди правителей: здания и солдаты. Он завоевывал и строил. Крёз использовал свое несметное богатство для завоевания почти всех греческих городов Малой Азии, включая великолепный Эфес, который он потом перестроил в еще более величественном стиле.
Хотя он был лидийцем, а не греком, Крёз испытывал большую любовь к культуре Греции, включая ее язык и религию. Будучи поклонником Греции, он правил греческими городами легко.
В знаменитом эпизоде греческой истории Крёз спросил греческого оракула, какие у него шансы в войне против Персии. Оракул ответил, что если он атакует могущественную Персию, великая империя падет. Крёз воспринял предсказание как благоприятное и атаковал персов. В кровавой бойне 547546 гг. до н.э. империей, которая пала, была торговая империя лидийцев.
Кир легко разбил наемную армию Крёза и двинулся маршем на лидийскую столицу Сардис.

Скандал

Господа из Национального клуба быстро нашли общий язык с Виндишгрецем. Последний узнает, что вблизи Кельна уже образована типография для изготовления' фальшивых франков, которой распоряжается Бауэр. Продукция, правда, еще не производится.
Есть еще не решенные проблемы. Национальное движение в последнее время получило
несколько тяжелых ударов, красная реакция еще слишком сильна, хотя в высших эшелонах власти можно рассчитывать на поддержку, друзья не стали бы противодействовать экономическому саботажу, направленному против Франции. Для размещения подобного предприятия больше подходит Венгрия; чрезвычайное положение в стране, жесткая рука наместника империи и его правительства гарантируют успех предприятия скорее всего именно в Венгрии.
Принц Людвиг согласен, хотя, когда раздаются комплименты в адрес наместника империи, его лицо на какой-то момент застывает в гримасе. Ему явно не нравится скользкий предатель, который даже не умеет правильно говорить по-венгерски. Немцев это, конечно, не касается.
Людвига объединяют с ними только общий враг Франция и совместная борьба с левыми, больше ничего.
В начале 1923 года принц Людвиг посещает типографию под Кельном, где изготовляются фальшивые деньги. Там ему предъявляются типографские пластины и пробные экземпляры изготовленных франков. Бауэр определяет качество печати как отличное, с бумагой остаются некоторые сложности.
На Виндишгреца предприятие, кажется, произвело впечатление, и он согласен с тем, что машины и типографские пластины переправятся в Будапешт, как только будут улажены все формальности.
7 марта 1923 г. принц Людвиг возвращается в Будапешт, где сразу же связывается с графом Телеки. Тот, в свою очередь, информирует премьер-министра графа Бетлена о планах Виндишгреца. Решено разместить типографию в двухэтажном здании Военно-географического института на улице Ретек. Главой предприятия Бетлен назначает верховного полицейского страны Эммериха Надосси.
Собственно производством заведует майор Ладислав Герё. В первую очередь намечено отпечатать 40 тыс. банкнот по 1 тыс. французских франков каждая.
Конечно, Бетлен не мог не поставить немедленно в известность и самого наместника, его согласие было сформулировано так: Я ничего не слышал.
В апреле 1923 года в Будапешт прибыли машины и типографские пластины в сопровождении Артура Шульуце и двух экспертов.
К началу 1925 года готовы первые тысячефранковые банкноты. Юлиус фон Мешарош, человек, уже однажды обжегшийся на чешских банкнотах, приступил к выполнению задания: проверить фальшивые деньги за рубежом. Епископ Задравец выражает готовность предоставить свою виллу для хранения готовой продукции. Сбыт денег контролирует президент почтовой сберегательной кассы Барош. Он контактирует с директором Национального банка Хорватом, с тем чтобы проверить качество банкнот.
Результат уничтожающий: деньги из-за плохого качества использованной бумаги легко отличить от подлинных, сбыт их во Франции невозможен. Необходима сеть агентов по сбыту фальшивых денег за пределами Франции.
За выполнение этой задачи берется полковник генерального штаба Аристид Янкович фон Есцениц, личный друг наместника. Он должен был под защитой дипломатического паспорта доставить фальшивые деньги за рубеж и там организовать их сбыт. В конце декабря 1925 года полковник отправляется в Гаагу. Багаж Янковича, состоящий из нескольких больших чемоданов, был опечатан в министерстве иностранных дел.
Когда ставящий печати чиновник спросил Янковича, что же такое таинственное он вывозит из страны, тот не без юмора ответил: Наверное, фальшивые деньги.
Янкович должен был сдать декларированные как курьерская почта фальшивые деньги в венгерское посольство в Гааге. Что заставило его отклониться от намеченного маршрута, осталось неизвестным. Во всяком случае полковник генерального штаба едет вместе с опасной курьерской почтой не в Гаагу, а в Роттердам. Там он встречается с двумя подчиненными ему агентами и в их присутствии в номере гостиницы вскрывает чемоданы.
При этом он незаметно перекладывает в свой карман 4 тыс. франков. Жизнь за границей дорога, и для того, чтобы и здесь жить достойно, требуются деньги.

Скандал

На следующий день после своего прибытия в Роттердам полковник Янкович явился в банк и протянул кассиру тысячефранковую банкноту с просьбой обменять франки на гульдены. Кассир взял деньги, мельком взглянул на купюру, извинился, сказав, что у него кончились наличные, и попросил минутку терпения. Но он так и не вернулся.
Внезапно рядом с полковником выросли два неброско одетых господина, которые вежливо, но настойчиво рекомендовали ему не навлекать на себя лишних неприятностей и следовать с ними до полицейского участка. Янкович, побледнев, предъявляет свой дипломатический паспорт. Однако это не произвело на собеседников никакого впечатления: все выяснится в участке.
В полиции с господином полковником обошлись уже вовсе невежливо: после того, как в его бумажнике обнаруживаются еще несколько сомнительных купюр, ему приказывают раздеться. Напрасно Янкович протестует, угрожает политическими осложнениями, апеллирует к дипломатической неприкосновенности, не отмененной и в Нидерландах, заявляет, что фальшивые деньги он с чистой совестью купил у голландца. Ничего не помогает.
Это самые мучительные минуты в жизни Аристида Янковича фон Есценица. Он снимает свои офицерские брюки, остается в шелковых дамских чулках с темно-синими подвязками, под которыми спрятано еще несколько купюр.
Тут же выписывается ордер на обыск гостиничного номера Янковича, вскрывается курьерская почта, и в руки голландской полиции попадает 10 млн. фальшивых франков.
Венгерское посольство узнало об инциденте в Роттердаме еще до официального обращения нидерландской полиции, по-видимому, от одного из агентов Янковича, которым последний продемонстрировал содержимое чемоданов. Уже через несколько часов известие доходит до Будапешта. Виндишгрец негодует: Непростительная глупость менять деньги именно в банке! За несколько дней до этого в Гамбурге оказался под арестом другой агент, сделавший ту же глупость в Копенгагене.
Сейчас надо было спасать то, что еще можно было спасти. В Военно-географическом институте и на вилле епископа Задравца деньги были сожжены.
В последние дни декабря сотрудники французской уголовной полиции прибыли в Будапешт. Вскоре они берут след. Безуспешными остаются попытки замешанного в афере министра внутренних дел Венгрии графа Иштвана Раковского убедить прессу, что деньги изготовлены в большевистском подполье и в деле, несомненно, участвуют русские.
Французское посольство в Будапеште оказывается более информированным.
В первый день нового, 1926 года арестован секретарь принца фон Виндишгреца Дезидериус Раба. Через три дня по его стопам отправляется и его шеф.
Мировая печать с напряженным вниманием следила за происходящим в Будапеште. Форвертс, газета германской социал-демократии, во вторник, 5 января 1926 г., сообщает: В понедельник в Будапеште в связи с аферой с фальшивыми деньгами был арестован принц Людвиг фон Виндишгрец, бывший министр продовольствия Венгрии. Аресту предшествовал непростой разговор между наместником престола Хорти и премьер-министром Бетленом, причем Хорти противился аресту Виндишгреца.
Французские сотрудники уголовной полиции, которые уже в течение нескольких дней находились в Будапеште, привели, однако, настолько неопровержимые доказательства участия Виндишгреца в афере вокруг фальсификации банкнот, что Хорти в конце концов дал согласие на его арест.
Эти события приобретают политическое значение, они свидетельствуют о начале открытой борьбы между партией эрцгерцога Альбрехта и премьер-министром Бетленом. Виндишгрец уже давно отошел от легитимистов и перешел в лагерь блюстителей расы, в группу, которая готовила путч эрцгерцога Альбрехта. В самом правительстве к путчистам примыкали министр образования Клебельсберг и министр внутренних дел граф Раковский.
То же самое относится и к шефу полиции, который в эти дни был отправлен в отпуск, как и ко всему двору наместника и самому Хорти. Между прочим, утверждают, что эрцгерцог Альбрехт уже обещал Хорти за отказ от роли наместника империи титул князя и крупное земельное владение.
Форвертс была неплохо информирована, хотя она не сообщила о том, что на самом деле все ниточки этой аферы вели в Германию. Может быть, это произошло из-за оглядки на тех влиятельных политиков, чьи позиции смыкались с Национальным клубом. Есть некоторые указания и на то, что министр иностранных дел Густав Штреземанн знал о фабрике по производству фальшивок под Кёльном.
Всего в связи с разразившимся скандалом было арестовано 45 человек. За решеткой в конце концов оказался и шеф полиции Надосси.

Прозрачная повязка на глазах Фемиды

Символ законности и справедливости дама по имени Фемида изображается всегда с завязанными глазами и весами справедливости в руках. Однако повязка на ее глазах ко времени процесса против Виндишгреца, Надосси и компании, который начался в Будапеште 7 мая 1926 г., оказалась изрядно траченной молью. Во всяком случае в истории цивилизованных государств, к числу которых относила себя и хортистская Венгрия, надо поискать другой подобный судебный процесс, на котором с самого начала так попирались бы общепризнанные нормы.
Председателем суда был д-р Геза Тёрёки, место которому на скамье подсудимых, так как он с первых шагов был осведомлен об афере с фальшивыми франками. Государственный обвинитель д-р Штрахе был человеком того же круга. Ему было поручено до начала процесса согласовать с подсудимыми показания и выстричь из протоколов предварительного следствия все, что может поставить правительство в неловкое положение.
Неожиданно трудности возникли с Дезидериусом Рабой, секретарем принца, у которого вдруг проявилось чувство справедливости. Он был не согласен отдуваться за то, что в определенной степени происходило с ведома и при активном участии самого правительства. Адвокат Рабы д-р Вильгельм Вашони, человек либерального толка, в начале процесса разворачивает в газетах кампанию против правительства. Боевики одного из подпольных реваншистских союзов организуют на него нападение.
Зверски изувеченный, Вашони умирает, так и не приступив к защите своего подопечного.
В узком кругу своих людей граф Бетлен говорит: Я не стану предавать немцев и оказывать Франции шпионские услуги. Центр антифранцузского заговора находится в Мюнхене, подделка франков это только одна из опор заговора. Однако для официального ответа он находит другие слова. Так, венгерское агентство печати 7 января 1926 г. распространяет его заявление, в котором Бетлен считает подделку франков преступлением и подчеркивает, что всеми силами будет содействовать расследованию аферы. Принимая это решение, он руководствуется исключительно защитой моральной сплоченности своего народа.
Он или доведет расследование до конца, или уйдет со своего поста.
Это был ответ газете Непсава органу венгерской социал-демократии, которая обвинила правительство в коллективной ответственности за аферу с фальшивыми деньгами и потребовала его ухода в отставку. Между тем присутствующие в зале суда становятся свидетелями странных событий.
Принц Людвиг Альбрехт фон Виндишгрец и шеф полиции Надосси представляются суду как герои нации. Виндишгрец заявляет: Мне хорошо известно, что мои действия вступали в противоречие с уголовным кодексом, по перед лицом истории я невиновен. Я действовал в интересах великой Венгрии. Может быть, к суду привлекался премьер-министр Вильям Питт, когда он в свое время наводнил всю Европу фальшивыми ассигнациями, чтобы поставить на колени Францию якобинской диктатуры, врага своего народа?
Нет! Нет, господа, британская общественность считала его не преступником, а честным человеком. Надосси тоже проникся идеей покинуть зал суда с гордо поднятой головой: У нас не должно быть никаких колебаний в отношении Франции.
Именно она виновна в том, что Венгрия лишилась двух третей имперской территории.
Премьер Бетлен не упускает шанса представить в суде Виндишгреца как исключительно порядочного человека: Я знаю принца как человека чести и уверен, что он никогда не пошел бы на подделку денег в целях личного обогащения.
Показания лишь одного обвиняемого диссонируют с общими патетическими аккордами. Это все тот же Дезидериус Раба. Он посвящен во все детали, ему известны все теневые фигуры, включая тех, кто готов на все, чтобы заткнуть ему рот.
Но он наивен. Я был встревожен, но принц Людвиг успокоил меня, он сказал, что в деле участвуют граф Телеки и граф Бетлен. Судья прерывает его: Это ваши фантазии. Ни у кого из обвиняемых не хватило наглости их повторить. Раба продолжает: Государственный характер всего предприятия был очевиден.
Граф Телеки и.... Тёрёки снова прерывает обвиняемого: Итак, вы были встревожены. Рабе так и не удается связно изложить свои показания, он заканчивает их словами: Одно я знаю точно: идея изготовления фальшивых денег родилась не у принца Виндишгреца.
Суд этим удовлетворен. Вопросов о том, кому же тогда пришла в голову эта идея, не последовало.
Некоторые свидетели: граф Сиграи, маркграф Паллавичини, граф Янкович-Безан также дают понять, что премьер-министр граф Бетлен был посвящен в акцию еще в 1923 году. Их показания не принимаются во внимание. Вершиной судебной комедии является реплика прокурора д-ра Штрахе: Надосси заявил здесь, что правительство ни о чем ничего не знало, а Надосси можно верить.
Один из основных обвиняемых, который, помимо всего прочего, использовал в преступных целях свое служебное положение, является ключевым свидетелем невиновности правительства.
Приговор высокого суда был относительно строгим. Он и должен был быть таким, чтобы придать режиму Хорти в глазах международной общественности, и прежде, всего государств Антанты, видимость правового государства. Оправдание или вынесение им псевдонаказания вызвало бы новые осложнения для Венгрии, чье экономическое и политическое положение и без того было сильно ослаблено. Обвиняемые, уже подготовленные к этому ходе предварительного следствия, были объявлены национальными мучениками. Только Раба так и не смог примириться с мыслью, что ему предстоит за тюремными стенами отбывать наказание за свое правительство Виндишгрец приговаривается к четырем годам тюрьмы денежному штрафу, эквивалентному 600 маркам.
Такой же приговор выносится Надосси, а также трехлетний запрет на работу в полиции. Изменник Раба, несогласный с приговором, получает полтора года тюрьмы. Но даже в приговоре суд находит возможным отметить высокий патриотизм обвиняемых.
Они не какие-нибудь презренные преступники, а жертвы катастрофического несчастья, следствием которого явилось расчленение Венгрии.
Форвертс 27 мая 1926 г. пророчески комментирует вынесенный приговор: Что же дальше? Не пройдет, по-видимому, и года, как Хорти амнистирует приговоренных. Все произошло гораздо быстрее. Все осужденные, за исключением Виндишгреца и Надосси, в тот день, когда Форвертс опубликовала свое пророчество, уже находились на свободе. Двое основных обвиняемых могли присутствовать на рождественской мессе того же года как свободные граждане, так как 22 декабря 1926 г. Хорти амнистировал принца фон Виндишгреца и Эммериха Надосси.
Принц Людвиг вообще очень недолго пребывал в тюремной камере. Премьер-министр Бетлен распорядился поместить его в госпиталь ордена иезуитов, где черный принц ни в чем не нуждался. Надосси тоже нельзя было жаловаться на лишения, еда ему в тюрьму доставлялась из лучших ресторанов, каждый день он мог принимать визитеров и вообще чувствовал себя, как дома.
За заслуги перед Венгрией регент Хорти жалует в 1927 году принцу Людвигу Альбрехту фон Виндишгрецу чин майора.

Афера вокруг червонцев

В один из декабрьских дней 1925 года в престижном парижском ресторане Ла рю собрались именитые посетители: Эмануэль Нобель, племянник основателя нобелевского фонда; его братья Людвиг и Роберт, которые в свое время были крупными акционерами кавказских нефтяных промыслов; генерал Макс Гофман, бывший во время первой мировой войны начальником генерального штаба германской армии на Востоке; Шалва Карумидзе, банкир и буржуазный политик, эмигрировавший из Грузии; Спиридон Кедиа, председатель национал-демократической партии грузинских эмигрантов; сын крупного грузинского землевладельца Василий Садатирашвили, который с 1917 года проживал в Германии, и, наконец, Георг Эмиль Белл, международный шпион, который одновременно работал на британские и немецкие спецслужбы, на нефтяной концерн Ройал датч-Шелл, а также состоял в фашистской милитаристской организации Флаг рейха. Это избранное общество объединяла цель, которую Гофман сформулировал так: Эти объединенные державы (Франция, Англия и Германия) должны своей совместной военной интервенцией свергнуть Советское правительство и восстановить экономически Россию в интересах английских, французских и германских экономических сил. Ценным было бы участие, прежде всего экономическое и финансовое, Соединенных Штатов Америки.
При этом были бы обеспечены и гарантированы особые экономические Интересы Соединенных Штатов в русской экономической области.
Эмануэль Нобель выступил на этой конференции, защищая не только свои собственные интересы. Он говорил о содействии германской военной силы и о возможностях, которые нужно использовать для того, чтобы заручиться поддержкой английского капитала и английских политиков при освобождении Грузии. За Нобелем стоял сэр Генри Детердинг генеральный директор и крупнейший акционер Ройал датч-Шелл, компании, которая, как и группа Нобеля, считала, что Советы похитили их нефтяные месторождения на Кавказе.
Из 2,3 млрд. золотых рублей иностранных капиталов, инвестированных в России до революции, 250 млн. приходилось на нефтепромыслы Баку, Грозного, Майкопа и Эмбы.
Военное вторжение в Грузию, решение о котором было принято в парижском ресторане одновременно с образованием грузинского освободительного комитета, должно было создать плацдарм для захвата Кавказа, а потом, по планам Гофмана и других фанатиков-крестоносцев,
для освобождения всего Советского Союза.
В феврале 1926 года в квартире Гофмана в Берлине состоялось заседание в еще более расширенном составе. 30 человек, в том числе и депутаты рейхстага, заслушали Гофмана. Здесь же впервые была высказана мысль добиться свержения правительства путем выпуска фальшивых денег.
Среди приглашенных двое имели опыт в подобного рода делах. Еще до революции они развернули фальшивомонетный промысел и вплотную познакомились с юстицией царя-батюшки. Карумидзе был приговорен к смертной казни, Садатирашвили к 12 годам каторги.
Обоим удалось бежать и с невероятными приключениями оказаться в Германии.
В том же обществе было еще два первостатейных преступника: 1. Капитан третьего ранга Герман Эрхардт, люди которого в 1919 году залили кровью Берлин, Мюнхен и Брауншвейг. Это он был одним из руководителей кап-повского путча. Образованная им в 1920 году организация Консул организовала убийство Вальтера Ратенау, министра иностранных дел Германии. С Эрхардтом мы, кстати, встречались и в предыдущей главе. 2. Д-р Ойген Вебер, в первую мировую войну капитан, в 1919 году отличился при разгроме Баварской советской республики.
Сейчас, в 1926 году, он опекал Движение зарубежных немцев. Политические концепции находились в русле идей его коллеги по союзу генерала Гофмана.

Скверные и неправедные монеты

Генрих I (правивший в 11001135 гг.), вероятно, не без оснований получивший прозвище прекраснолицый ученый, судя по всему, не был склонен спускать с рук подобные шалости. В рождественский вечер 1125 года он собрал в Винчестерском замке владельцев всех английских монетных дворов, которые должны были доказать чистоту своих монет. По-видимому, некоторым это удалось, однако 94 гостя покинули Винчестер однорукими.
Эта история была поведана в изданной в Москве в 1982 году книге Георгия Польского Рыцари фальшивых банкнот, но источники своей информации автор предпочел не разглашать.
Генрих I и в самом деле был озабочен искоренением фальшивомонетного промысла в Англии. Он предпринял две крупные акции: в 1108 и 1125 годах. Об этом сообщают современники короля Флорентин Вигорненский, автор хроники событий вплоть до 1118 года, и Генри Хантингдон, описывавший события до 1154 года. Правда, в этих хрониках нет ни слова о том, что среди пострадавших оказался хотя бы один знатный англичанин.
Флорентин сообщает, что разоблаченным фальшивомонетчикам, подделывавшим мелкие монеты, выкалывались глаза и отрезались половые органы. Генри, который не склонен превозносить деяния своего короля, описывая события 1125 года, делает следующую запись: Стоит прислушаться к тому, как жестоки распоряжения короля. Он пришел к мысли, что всем мастерам монетного дела в Англии, кто тайно подделывал монеты, следует отрубать правую руку.
В хронике Джона Уорчестера, охватывавшей события с 1118 по 1140 год, подтверждается сообщение Флорентина: Монетным мастерам,
схваченным в Англии за чеканку фальшивых монет, по эдикту короля отрубается правая рука, и отрезаются нижние части туловища.
Генрих I вошел в историю Англии как мудрый законодатель. Если, к тому же, учесть, что он активно боролся за власть с баронами, то логично предположить, что позже народная молва распространила подобные королевские наказания и на них.
Иначе объяснить действия, описанные в книге Польского, нельзя, настолько они несовместимы с тогдашним сословным правом.
В годы правления Эдуарда III (13271377 гг.), того самого, кто на четыре года заставил принять королевское гостеприимство своего французского кузена Иоанна II, имел место правдивый инцидент аналогичного рода. Это дело аббата Массандрона, который практически не скрывая выпускал фальшивые монеты. У самого Эдуарда были подобные трудности на собственном монетном дворе, к тому же, он был убежденным противником папства. Это и решило судьбу предпринимателя в сутане.
Из камеры пыток Массандрон попал прямо на виселицу. Между тем это были исключения.

Скверные и неправедные монеты

Император Рудольф I в рейхстаге в Майнце в 1285 году провозгласил подделку монет тяжким преступлением, караемым беспощадно. Наказуемы и сознательный сбыт и укрывание фальшивых монет, а также укрывательство фальшивомонетчиков в замках знати. Император Альбрехт II возобновил этот эдикт в 1438 году (в рейхстаге в Нюрнберге).
В эдикте говорилось, что человек, пойманный на самовольной выплавке монет, подлежит суровому наказанию, как и его господин.
Сословные различия проявляются, тем не менее, совершенно отчетливо. Каким было суровое наказание для господ, показывает случай, имевший место за 100 лет до описываемых событий в Трире.
В датированной 13 июня 1341 г. грамоте говорится о привлечении господина Хартрада фон Шёнэка к имперскому суду за подделку монет: Господин Хартрад фон Шёнэк в день, следующий за днем святого Килиана, 27 июля, должен дать ответ императору Римской империи Людвигу за чеканку скверных и неправедных монет. Ему присудят то, что решит император.
За этим следовала дата, печать и приписка: С теми же уликами указываются граф Вильгельм фон Вид, господин Готтфрид фон Фаллендар, Герлах и Филипп фон Изенбург, Герман фон Хельфинштейн, Вальпод фон Нойербург, Теодор фон Зеельбах, Генрих фон Эренбург.
Очевидно, от императора нельзя было ожидать слишком многого, он не мог противопоставить себя целой орде своих рыцарей, которая нарушила мир в его владениях. Выборочные наказания взбудоражили бы и без того внимательно присматривающихся к происходящему жителей. И вот писарь государственной канцелярии уже 15 июня 1341 г. составляет следующее заключение, которое может быть суммировано так: Господа покаялись в своих грехах и торжественно обещали впредь не подрывать чеканку монет своего сюзерена.
Граф фон В ид, например, обязался никогда не чеканить монет и не позволять делать это в своих владениях. Если же эти обещания будут нарушены, мы готовы отдать себя в руки суда.
Вероятно, господа сдержали данное слово. Однако 40 лет спустя отпрыск Филиппа фон Изенбурга, проходившего по делу фальшивомонетчиков, Эберхард фон Изенбург оказывается пойманным за фальшивомонетничество. Но и он отделывается данными трирскому архиепископу Куно заверениями, что никогда, тайно или явно, не будет заниматься или поручать заниматься чеканкой монет.
Один из редких случаев наказания высокопоставленного фальшивомонетчика известен нам из истории Франции начала XV века. В течение долгих лет графиня Иоанна Булонская и Овернская в подвале собственного замка в Тулузе в специально оборудованной мастерской чеканила поддельные монеты, лично наблюдая за работой своих ремесленников. В 1422 году ее мастерская была обнаружена.
Предприимчивая графиня оказывается за решеткой, ее дальнейшая судьба неизвестна.
Мы не знаем того, какая участь постигла подручных графини. Но вряд ли им повезло больше, чем монетных дел мастерам английских баронов при Генрихе I, которые по приказу своих господ занимались подделкой монет.
В дальнейшем чеканщики монет поумнели, они стали запасаться письменным распоряжением своих господ на изготовление фальшивых денег, снабженным их печатями. Именно так поступил в 1350 году монетных дел мастер Якоб Швет из Кенигсберга.
Маркграф Бранденбургский Людвиг I 12 июля 1347 г. ввел новый монетный порядок. Из марки серебра (куска серебра весом 14,5 лотских унций) изготовлялось теперь 28 шиллингов и 4 пфеннига, всего 340 пфеннигов. В указе Людвига говорилось: Никто, ни христиане, ни иудеи, не должны делать монет.
Кто будет пойман за этим занятием, будет судим как фальшивомонетчик и повешен.
Любые действия самого маркграфа, связанные с выпуском монет, по тому же указу имели законную силу при поддержке государственного совета и совета сословий. В нашем случае ведение денежного хозяйства определялось именно советом сословий (за два года до этого совет сословий отклонил порядок устранения системы ежегодного изъятия монет и выпуска новых, открывавшей возможности ухудшения качества монет). Но доходы, получаемые в ходе изъятия монет, уже не удовлетворяли Людвига. 1 января 1350 г. он приказал Якобу Швету, не определяя веса монет и содержания в них серебра, чеканить из марки серебра 35 шиллингов или 420 пфеннигов.
Три дня спустя мастер получил и письменное распоряжение.
Это распоряжение, сделанное за спиной совета сословий, было открытым фальшивомонетничеством. Людвиг приказывал монетному мастеру из Кенигсберга превратиться в фальшивомонетчика, если вспомнить его же закон двухлетней давности. Якоб Швет мог, вероятно, уклониться от выполнения этого приказа. Но, конечно, своя рубашка ближе к телу, да и откуда он мог знать, согласовано ли решение маркграфа с кем бы то ни было или нет.
Во всяком случае он принял приказ к исполнению и взялся за чеканку.
Почти год в маркграфстве ходили фальшивые пфенниги, пока 30 ноября 1350 г. совет сословий не предъявил обвинения Якобу Швету в подделке денег. Якоб смог доказать, что действовал по указанию маркграфа. И все равно суд решил, что виновен именно Якоб Швет, и выслал его из страны.
В тех случаях, когда можно было доказать, что фальшивомонетчик действовал ради личного обогащения, судьи теряли бдительность. Здесь же надо было всего-навсего ответить на вопрос как?. И тогда для толпы устраивалось настоящее представление.

Покарать смертью

Мастер монетного двора и его помощники издавна относились к числу самых опытных ремесленников. Повседневное общение с драгоценными металлами, которое доверялось им, покрытые тайной для большинства людей средневековья и начала нового времени выплавка и легирование металлов, а главное сверхъестественная власть над людьми золота и серебра ставили чеканщиков монет в особое положение в тогдашнем обществе. К тому же мастера монетных дел по своему статусу не входили, в цеха и имели дело непосредственно с правителями или с магистратом. Особенно тщательно города следили за тем, чтобы их монетных дел мастера имели рекомендации и во всяком случае происходили из полноценных семей, по крайней мере не были внебрачными детьми, прошли положенное четырехлетнее обучение.
Лишь после этого на правах подмастерьев они вступали в братство чеканщиков монет.
Работа гравера, выполнявшего рисунок на образце монеты, с которого делали отпечатки, доверялась особенно искусным и почетным мастерам работы по золоту. В Нюрнберге XVI века таким гравером был Венцель Ямнитцер (15081585 гг.), ставший названным членом Большого совета и действительным членом Малого совета этого города. Дело отца продолжил его сын Ганс.
И тем не менее фальшивомонетчиками становились именно представители этих двух профессий. Письменные свидетельства говорят о том, что чаще всего мастер-монетчик и его подмастерья являлись единственными фигурами, замешанными в подделке монет. Конечно, ни в какие времена этот вид преступлений не был исключительной привилегией только одной профессиональной группы.
Тем большая опасность исходила от этих преступлений для городов, для герцогств, княжеств и графств, для всей империи.
Строгие предписания для монетного ремесла во многих местах с течением времени становились все гибче благодаря прежде всего неутихающему стремлению местных властей нарушить имперские правила. Местный властитель предпочитал видеть на своем монетном дворе не столько безусловно честных, сколько понятливых людей.
Указ императора Максимилиана II (правившего и 15641576 гг.) от 13 октября 1571 г. должен был в очередной раз навести порядок в монетных дворах. По этому указу привилегии подмастерьев-монетчиков должны были распространяться только на тех, кто прошел обучение исключительно в указанных имперских мастерских и носил в процессе обучения дурацкие колпаки. Но к этому времени ни один из правителей не был готов действовать в соответствии с этими предписаниями.
Подмастерья лишь приносили присягу соблюдать имперские правила чеканки монет, а уже в следующем веке на княжеских монетных дворах появились представители других профессий. В свою очередь, и некоторые мастера монетных дел сменили свою профессию.
Естественно, на первых порах этот процесс в меньшей степени затронул города, находившиеся в непосредственном подчинении императору. Они следовали принятым в империи правилам чеканки монет вплоть до начала Тридцатилетней войны, когда, обгоняемые событиями, присоединились к этому недоброму занятию, чтобы не упустить последней возможности выжить.
Нет материалов для сравнений, которые позволили бы выявить местности, где промысел подделки денег был наиболее распространен. Мы можем только показать, как со временем постоянно растут количество монетных преступлений, власть и влияние буржуазии и потребность в деньгах. Из документов городского совета и других нюрнбергских хроник мы узнаем, что между 1414 и 1584 годами только в этом городе было раскрыто 20 случаев изготовления фальшивых монет, в которых участвовали монетчики, мастера по золоту, менялы, владельцы постоялых дворов, один ткач, один оружейник, один мясник, один художник и т. д.
При Карле Великом, во времена, когда деньги играли и хозяйстве страны сугубо подчиненную роль, удовлетворялись тем, что разговаривали с разоблаченным фальшивомонетчиком сквозь зубы, в худшем случае ставили ему клеймо на лоб. Возникший в начале XIII века свод законов Саксонии самый значительный юридический документ средневековой Германии дает уже совершенно иные оценки: Если монетчик изготовляет фальшивые монеты с тем, чтобы пустить их в оборот, он рискует своей шеей. Речь шла о виселице.
В Китае за те же преступления живьем закапывали в землю, в Японии распинали на кресте.
Уже к концу XIII века к фальшивомонетчикам стали применяться еще более жестокие наказания. У Данте мы читаем о горькой жалобе мастера Адама из города Бреши а, урожденного англичанина, о его страданиях в аду, куда он попал с костра, на который, в свою очередь, его привела стезя фальшивомонетчика. Сюжет заключался в том, что Адам по поручению графов Гвидо, Алессандро и Агинольфо из Романьи подделывал золотые гульдены с изображением Иоанна Крестителя с содержанием золота в 3 карата вместо 21 и за это был публично сожжен в 1281 году. В суде его высокопоставленные хозяева отказали ему в поддержке. Даже в аду мысли о мщении не покидают Адама.
Он знает, что Гвидо из Романьи уже в аду. Но Адам, мучимый жаждой, уже не способен сделать ни шага, адская справедливость свершилась.
С экономическим прогрессом и расширяющейся торговлей буржуазия все больше осознает опасность, носителем которой является фальшивомонетничество. Фальшивомонетчик грабит духовенство, господ и всех людей и является самым злостным вором, говорится во Фризском праве. Нанесение ущерба собственности и имуществу, а также подрыв доверия общества к деньгам вот основные параметры подхода к разбирательству подобных преступлений и приговоров по ним.
Обратимся вновь к свидетельству Данте, который блестяще передает глубину падения фальшивомонетчика в глазах человека к началу позднего средневековья. Вспомним диспут, происходящий в аду между греком Синоном, обманом уговорившим троянцев ввести в город деревянного коня, и знакомым нам мастером Адамом. Я говорил, а ты чеканил ложь такова позиция Синона.
И хотя грек погубил целое государство, он считает, что Адам греховнее черта.
Ужесточение наказаний против обворовывающих весь мир, как говорилось в комментариях к законам города Гамбурга, происходило прежде всего под влиянием буржуазии, без того изрядно натерпевшейся от денежных махинаций знатных господ.
В Германии города и крупнейшие феодалы карали фальшивомонетчиков по своим собственным законам или по законам, распространявшимся на союзы городов (например, Любекское право), хотя эдикты императоров, принимавшиеся рейхстагами, предписывали определенные нормы наказания. Единого имперского уголовного права еще не существовало, но смертная казнь предусматривалась везде. Различались лишь способы умерщвления: петлей, топором, костром, кипящей водой и т. д.
Лишь в 1532 году на рейхстаге в Регенсбурге принимается единое для всей Германии уголовное уложение кодекс Карла V, известный также как пеньковое право. В ст. 136 этого кодекса дается развернутое толкование фальшивомонетного промысла: 1) подделка внешних данных монеты, 2) использование нечистого металла, 3) облегчение веса монет.
Изготовителей фальшивых монет карали сжиганием заживо на костре. Те же, кто имел сведения о фальшивомонетчиках или участвовал каким-либо образом в их махинациях, подвергались наказаниям от тюрьмы до виселицы.
Любопытна и ст. 111 кодекса Карла V, которая устанавливает, что наказанию подлежит не только сам фальшивомонетчик, но и организатор промысла. При этом, несмотря на некоторую невразумительность для современного читателя средневековых формулировок, в них совершенно отчетливо прослеживается разница между степенью риска фальшивомонетчика-ремесленника и фальшивомонетчика-господина.
Если первому грозила мучительная публичная смерть, то господин лишь утрачивал свое право чеканки монет.

Ганс Ленгенфельдер и другие

Ни одно из ремесел не было представлено в Нюрнберге в XVXVII веках так широко, как работа по золоту и серебру. В конце XV века город, насчитывавший 25 тыс. жителей, располагал сотней золотых дел мастеров. Только немногие из них жили в достатке.
Конкуренция была чрезвычайно жесткой. Некоторые ремесленники покидали город. Золотых дел мастер из Нюрнберга эта рекомендация служила визитной карточкой во всей Германии и за ее пределами.
И тем не менее эта Мекка ювелирного искусства, как магнит, притягивала к себе подмастерьев из разных местностей Германии, которые хотели получить свою грамоту мастера именно в Нюрнберге.
Даже Венцель Ямнитцер (15081585 гг.) самый известный в Германии эпохи Ренессанса мастер по золоту значительную часть жизни прожил в нужде. Его брат Альбрехт, также прекрасный мастер, покончил жизнь самоубийством в 1555 году из-за того, что не смог уплатить долг в 800 гульденов. Ганс, сын Венцеля, постигавший у знаменитого отца секреты ремесла, в 40 лет оказался должником своего родителя.
Не лучше шли дела и у другого нюрнбергского мастера Ганса Ленгенфельдера. С июля 1490 года он полноправный мастер. Его главной заботой сделался поиск дома с мастерской, который он хотел бы купить или построить. Нужны были деньги, и немалые, около 1000 гульденов.
Их можно было взять в долг, но за высокие проценты. Ганс пошел по этому пути и угодил в замкнутый круг. Нужны были средства на содержание семьи (по положению подмастерье вначале женился, а уже после этого мог претендовать на экзамен на звание мастера), а для этого надо было покупать драгоценные металлы для работы.
К тому же проценты съедали почти все заработанные деньги.
Какие именно события предшествовали 27 февраля 1492 г., доподлинно не известно, но в этот день писарь совета города Нюрнберга делает роковую запись об обвинениях, выдвигаемых против Ганса Ленгенфельдера неким Майером (в последующих бумагах именуемым также Байером), который сообщил, что в доме Ленгенфельдера чеканят фальшивые гульдены.
После этого допроса Ленгенфельдер оказался в пресловутой яме нюрнбергской ратуши. Вскоре были арестованы и его сообщники: Хайнц Шюрштаб, мастер по изготовлению поясов Кох и служанка Ленгенфельдера.
2930 ноября 1492 г. писарь протоколирует: Продолжить содержание под стражей Хайнца Шюрштаба, мастера по золоту Ленгенфельдера и мастера по поясам Коха. Выведать под пытками, какой металл и инструмент они использовали для изготовления гульденов.
Также держать под стражей и служанку. Расспросить, как и сколько гульденов она разменивала, знала ли о творимом обмане. Если Шюрштаб или кто-нибудь другой покажет, что она знала об обмане, применить к ней испанский сапог и деревянный камень (орудия пыток).
Произвести обыск у Ленгенфельдера и Коха, искать заготовки и образцы фальшивых монет.
Итак, Ленгенфельдер и Шюрштаб находились под подозрением в чеканке фальшивых гульденов, а служанка девица Фойрер подозревалась в распространении заведомо фальшивых денег. Удивительным образом нигде не названа профессия Шюрштаба. Вероятно, он происходил из могущественной купеческой семьи Шюрштабов, которые не хотели быть замешанными в судебном процессе.
Ленгенфельдер и Шюрштаб пускали в оборот не золотые, а лишь позолоченные монеты.
Протокол от 1 декабря 1492 г. рассказывает о продолжении расследования. Найдены орудия преступного промысла. Продолжаются допросы с пристрастием. Сняты обвинения против Коха, и он оставлен в покое. Следователей нельзя упрекнуть в халатности.
Они находят ответы на возникающие вопросы. Откуда, например, у Шюрштаба орудия взлома и другой воровской инвентарь. Под пыткой он признается в совершенном
ограблении. В качестве улики фигурирует письмо, написанное
Ленгенфельдером соучастнику.
7 декабря Хайнцу Шюрштабу и Гансу Ленгенфельдеру выносится приговор: казнь через обезглавливание. Это событие подтверждается в нюрнбергской хронике (1488 1506 гг.) Генриха Дайкслера.
Такова история Ганса Ленгенфельдера.
Что же касается приговора, вынесенного отпрыску влиятельного клана Шюрштабов, то это не было чем-то из ряда вон выходящим. Совет города Нюрнберга трудно заподозрить в коррупции. Так, в 1469 году один из его членов Никлас Муффель за присвоение средств совета был приговорен к повешению.

СОКРОВИЩА АМЕРИК

Правительства в Италии сменяли друг друга так часто, что страна находилась под руководством нового лидера практически каждый год после окончания Второй мировой войны, а цены писались с таким количеством нулей, что приводили в замешательство иностранцев, не привыкших к покупкам, которые оценивались миллионами лир. Банкнот меньшего достоинства было настолько мало, что торговцы вынуждены были округлять цену до ближайшей сотни лир или давать сдачу конфетами. Многочисленность и некомпетентность правительственной бюрократии перекрывалась огромной и эффективной есопоппа зоттегза, подпольной экономикой, которой и жила страна.
Менялы существовали с тех пор, как появились деньги. Почти всегда их можно было найти рядом с рынками, где собирались торговцы из разных стран, а в последние десятилетия вокруг туристических центров по всему миру. Такие же приземленные и скучные, как их рутинная ежедневная работа и услуги, великие банкирские семьи Флоренции времен Ренессанса произошли из этих кругов и оказали заметное влияние на искусство, архитектуру и математику, а также на мировые финансы.
На пике расцвета в качестве банкирского города в 1422 году во Флоренции работали семьдесят два международных банка. Из всех ростовщических семей здесь ни одна не заслужила репутацию такой великой и не была увековечена в анналах истории, как семья Медичи. Хроники XII века упоминают эту семью во Флоренции, но она появилась относительно поздно в истории банковского дела.
Торговец Джованни ди Биччи де Медичи (13601429) создал семейное состояние на банковских операциях. От двух его сыновей, известных как Козимо Старший и Лоренцо Старший, произошли две ветви потомков, которые, в сущности, определили эпоху Ренессанса, став наиболее важными банкирами и торговцами, правителями Флоренции, кардиналами и папами церкви. Дочери этой семьи породнились с королевскими семьями Европы, две из них Мария и Катерина стали королевами Франции и матерями будущих королей.
Придя к большой власти, семья заявила, что происходит от рыцаря Аверадо, который пришел в Италию паломником, направляясь в Рим, но остановился в Тоскане на срок, достаточный, чтобы уничтожить титана, который терроризировал крестьян. Святой римский император наградил тогда бравого рыцаря гербовым щитом с изображением трех красных кругов, означающих выбоины, сделанные в его щите великаном. Некоторые источники, не имеющие отношения к семье, считают, однако, что три круга означают три шара, которые традиционно были знаком менялы; другие полагали, что это три монеты.
Имя Медичи указывает на происхождение от кого-то из области медицины и фармацевтики профессий, которые в то время были равны по престижу ростовщику и парикмахеру. Поэтому три круга на семейном гербовом щите могут означать пилюли или стеклянные банки, которые доктора нагревали и прикладывали к телу пациента, чтобы вытянуть плохую кровь.
Их банк достиг зенита между 1429 и 1464 годами под строгим контролем Козимо де Медичи, который контролировал операции отделений в Риме, Венеции, Милане и Пизе, а также отдаленные филиалы в Женеве, Брюгге, Лондоне и Авиньоне. Помимо банков и земли семья имела финансовые интересы в нескольких текстильных предприятиях, включая два по производству шерсти и один по производству шелка.
Банк Медичи действовал до тех пор, пока Карл VIII, король Франции, не оккупировал Флоренцию 17 ноября 1494 года. За несколько дней до прибытия французской армии семья Медичи была выслана из города, и французы конфисковали большую часть их собственности и оставили банк практически банкротом. Семья вернулась в 1530 году с падением Флорентийской республики, но лучшие дни банка Медичи прошли.
Основа их состояния произошла из того, что сегодня мы можем назвать частным сектором, из того, что в ранние времена вряд ли имело какое-то значение. Медичи, получившие свое состояние и признание в области финансов независимо от государства и церкви, теперь утратили свои коммерческие позиции как банкиры и торговцы, но они упрочили свое положение в церкви и светских учреждениях.
Гений семьи Медичи в сравнении с другими богатыми торговыми семьями Флоренции стал очевидным в их способности использовать свое богатство и коммерческий успех для получения политической власти и аристократических титулов. Они были самой мобильной, стремящейся наверх семьей своего времени. Благодаря серии выгодных браков, важных политических назначений и хорошо продуманных взяток на протяжении нескольких поколений семье Медичи удалось стать одной из самых могущественных семей в светской и религиозной властной структуре.
В 1202 году Леонардо Фибоначчи, также называемый Леонардо Пизано, по имени родного города Пизы, опубликовал ЫЪег АЬасІ (Счетные таблицы), в которой представил Европе то, что мы сегодня называем арабскими цифрами, хотя сами арабы заимствовали цифры из Индии. Эта упрощенная система предлагала значительные преимущества по сравнению с неуклюжей римской нумерацией, которая была трудна для сложения и вычитания и практически игнорировала умножение и деление.
Торговцы, разумеется, не могли ждать одобрения профессоров и священников. Им нужны были практические средства для расчетов, даже если те уступали в престиже классическим римским цифрам, и они начали сразу же пользоваться новой цифровой системой. Когда торговцы обнаруживали в товаре лишний вес или недовес, они отмечали его знаком плюс или минус.
Эти знаки вскоре стали символами сложения и вычитания и в конечном счете положительных или отрицательных чисел.
Новые цифры оказались практичными и легкими при подсчетах, и их использование вскоре распространилось в коммерческом секторе. По словам историка математики Дж. Д. Бернала, появление арабских цифр произвело такое же воздействие на арифметику, как открытие алфавита на письменность.
Эти цифры сделали математику доступной любому клерку; они демократизировали математику.
XIII и XIV века произвели математическую революцию, которая вывела цифровые расчеты из тайного царства магии на улицы и в магазины Европы, а расширение банковского дела превратило Италию в центр этого нового развития математики. Революция выразилась не столько в появлении новых идей, сколько в постижении тайного смысла математики простыми людьми, чему в большой степени способствовали изобретенные печатные станки.
В 1478 году появился Тгеугзо АгНЬтеМс, анонимный учебник. Он был предназначен для обучения цифрам и счету людей коммерческих профессий. Автор учил читателя не столько сложению и вычитанию операциям, которые к тому времени были уже достаточно понятны, а тому, как умножать и делить, как управляться с частями целого и с арифметическими и геометрическими прогрессиями, что было важно для подсчета процентов.
Лишь небольшое число образованных ученых имело смутное представление о таких абстрактных математических операциях.
Аль-Кваризми помог также облегчить некоторые проблемы работы с дробями, которые для простых торговцев было достаточно трудно складывать и вычитать, а тем более умножать и делить. Арабские математики создали сложную десятичную систему вместо дробей. Использование десятичных по имени а1еоп8т искаженное имя аль-Кваризми впоследствии стало современным словом алгоритм, обозначающее процедуру вычисления.
Такие еврейские ученые, как Иммануил бен Якоб Бонфилс из Тараскона, представили эти арабские идеи европейским ученым примерно в 1350 году. Десятичные вычисления привлекали мало внимания до публикации в 1585 году Бе ТЫепае нидерландского ученого Симона Стевина (15481620) из Брюгге, который начинал кассиром торгового дома в Антверпене. Стевин пытался представить итальянские методы бухгалтерии северным европейцам и опубликовал первые таблицы процентов, чтобы люди могли понять таинственную процедуру, выполняемую банкирами, менялами и другими кредиторами.
В 1525 году Кристоф Рудольфф напечатал первую немецкую книгу по алгебре, введя знак квадратного корня.
Университетские академики не могли не заметить огромных шагов в развитии математики в период Ренессанса, и постфактум начали искать теоретическое обоснование этих новых цифровых систем. Занимаясь этим, они заложили фундамент новой формы науки, объективной дисциплины, основанной на очевидном волшебстве цифр. Философская основа этого математического метода науки была разработана в основном Рене Декартом (15961650), который опубликовал свою О18соигзе он МеЪЬоаЧ (Рассуждение о методе) в 1637 году. Декарт ненавидел изучение математики как самоцель; он стре-милея использовать ее как средство познания мира для практической реализации в жизни.
Использование математики для понимания природы получило второй важный толчок в 1686 году с публикацией книги сэра Исаака Ньютона Ргшздрха Ма1Ьета1лса.
Развитие банковского дела, начавшееся в XIII веке, значительно повысило всеобщий интерес к новым формам знаний, таким, как математика, но интерес распространился также на другие области знаний, приведя к конце концов к возрождению искусства в классической форме. По мере того как банкирские семьи такие, как Медичи, богатели, они занимались тем, чем и большинство разбогатевших семей: культивировали интерес к прошлому, в их дворцах в изобилии были представлены старинные произведения искусства и литературы, что свидетельствовало об их стремлении быть причастными к славному прошлому. Когда они не могли найти для покупки старые замки, они строили новые, похожие на старые.
Они заполняли свои дома и дворцы предметами искусства Древнего Рима и Греции, а библиотеки копиями древних манускриптов, заново переведенных с арабского или греческого и латинского.
Эти богатые семьи могли позволить себе выплачивать собственные стипендии и финансировать искусство, освобождая его от строгих ограничений церкви и монастырей. Для нового гуманизма в искусстве было характерно повышенное внимание к человеческому телу, как это видно из работ Микеланджело и Леонардо да Винчи, который писал, что хороший художник должен рисовать две главные вещи: человека и идеи в его голове. Тело человека оказалось в центре внимания этого гуманистического искусства.
Гуманизм стал знаком высокой культуры банкиров и торговцев, и через их многочисленные представительства, рассеянные по всей Западной Европе, они распространили эту новую тенденцию на все части континента. В роли торговцев, которые поставляли товары для аристократов, флорентийские семьи невольно оказывали влияние на формирование вкуса к классической скульптуре и к новым скульптурам, подражающим классическим греческим и римским произведениям.
Центром Ренессанса, как и банковского дела, финансирующего его, была Флоренция. Когда Медичи достигли большей власти в Риме, а некоторые из них даже добились самого высокого положения в церковной службе папы, они принесли свои идеи и новые нормы искусства и образования в Ватикан и во всю церковную систему. На потолке Сикстинской капеллы Микеланджело, изображая создание человека, восхвалял его как Бога это был радикальный отход от старого религиозного искусства.
В литературе нового гуманизма акцент сместился с библейских знаний и теологии в пользу работ о людях, таких как, например, Декамерон Боккаччо (1353), произведения светской истории, как История Флоренции Леонардо Бруни (1439), книги о славе человечества, как Огайо ае (НдшШе Ьогтшз (Речь о достоинстве человека) Джованни Пико делла Мирандола, появившаяся в 1486 году. Окружающий мир возбуждал интерес авторов и вдохновлял их гений гораздо сильнее, чем абстрактные концепции небес или загробной жизни. В эссе Пико делла
Хотя Флоренция и окружающие районы Тосканы известны тем, что возродили древние учения Рима и Греции, они порвали с прошлым, произведя на свет современный итальянский язык, отличный от латинского. Божественная комедия Данте Алигьери признана первой работой, написанной на современном итальянском языке. В книгах Данте, Боккаччо и Петрарки тосканский диалект стал упрочившейся литературной формой современного итальянского.
В эпоху Ренессанса процветали и развивались новые коммерческие идеи, а также стиль искусства, во Франции, Германии, Нидерландах, Англии и даже в Скандинавии. В работах французского эссеиста XVI века Мишеля де Монтеня мы видим свидетельство новых способов мышления, связанных с заметным влиянием рынка. Монтень в своих работах пространно рассуждал о рынке и его значении в жизни. После опубликования своих размышлений в Опытах, начатых примерно в 1571 году, ему стали приписывать первенство в создании современного жанра эссе. Даже сама концепция происхождения мироздания связана с испытанием, пробами или взвешиванием чего-то, и это тесно ассоциируется с проверкой и пробой монет и драгоценных металлов, производимых на рынке.
Мон-тень описывает свою работу как написанную в народном духе, в стиле и на языке рынка.
Те же тенденции мы можем обнаружить в литературе и искусстве. Деньги возникают как актуальная тема в произведениях, например, Шекспира, чьи герои сражаются не только за честь, власть или любовь, а также за деньги и богатство. Было бы немыслимо для барда или менестреля петь о деньгах, а в пьесе Венецианский купец деньги становятся центром действия.
Большинство работ Шекспира базируются на традиционных темах власти и морали, но в возникающем современном мире его эпохи он распознал деньги как важный фактор и считал их таким же испытанием для человеческого характера, как любовь и война.
Вскоре после Шекспира деньги начали появляться в искусстве, в частности, в искусстве Голландии и у художников других северных европейских стран. Живописцы изображали банкиров, пересчитывающих свои деньги; на других картинах можно было увидеть в обстановке домашнего уюта шкатулку с монетами на столе. Люди всегда изображали в своем творчестве предметы и идеи, которые они ценили, но с приходом коммерческого века искусство переместило свое внимание с религиозных картин, мифологических сцен и изображения людей с их лошадьми и собаками на портреты людей с их ценностями: деньгами и дорогими вещами, которые они были в состоянии купить.
Вместе с банковским делом и Ренессансом даже имя Америка обязано своим существованием огромному наследию Флоренции. По странной прихоти судьбы от имени флорентийского исследователя и хвастуна Америго Веспуччи (14511512) произошли названия двух континентов, которые образовали Новый свет. Веспуччи был одним из флорентийских торговцев, которые путешествовали и изучали мир.
Вскоре после того, как Христофор Колумб открыл путь через Атлантику, Веспуччи присоединился к экспедиции, которая посетила берег того, что теперь является Бразилией. В своих заметках Веспуччи много писал о местах, которые он, по его словам, посетил, но в действительности он, весьма возможно, их никогда не видел. Его карты и описания широко распространялись, что побудило немецких картографов использовать слово Ате -псиз, латинская форма от имени Веспуччи, для названия нового открытого южного континента, который, как думали тогда, полностью отделен от земли, увиденной Колумбом далеко на севере. Вскоре картографы использовали это же название для северного континента, дав им новые имена Северная Америка и Южная Америка.
Америго Веспуччи был единственным человеком в мире, в честь которого был назван континент, даже два, и он был торговцем из Флоренции.
6. Золотое проклятие Делайте деньги честным путем, если можете, если нет делайте деньги любым путем.
Гораций
Индейцы кечуа, которые работали на рудниках и добывали минералы в боливийских Андах, трудились под землей в сумеречном мире мерцающего огня, в мире, управляемом дьяволом и его женой. Только дьявол обладал властью дать или не давать шахтерам деньги, успех и благосостояние. Наверху, на земле, шахтеры молились Деве Марии и святым о здоровье и любви, но в шахтах они шли к темным алтарям молить о милости дьявола и его супругу.
Дева Мария и святые контролировали на земле воду и, следовательно, урожаи, животных и плодородие, но поскольку деньги происходили от золота и серебра, появившихся из царства дьявола в недрах земли, только дьявол и его жена могли даровать их людям. В некоторых отношениях дьявол боливийских шахтеров напоминает греческого бога Плутона, который как властитель подземного мира обладал властью распределять свои металлы и был, таким образом, богом богатства.
Глубоко в пещерах шахтеры возводили алтари дьяволу, к которому они обращались Е1 Тю, дядя, а к его жене СЫпа 8ирау. Статуи изображали его с большими изогнутыми рогами на голове и налитыми кровью глазами, выкатившимися из глазниц. Ослиные уши торчали на его голове, а на нижней челюсти два больших черных клыка.
Другие зубы обычно изображались в виде маленьких кинжалов из кусочков зеркала, которые отражали слабый свет в темной пещере, делая улыбку дьявола пугающе свирепой. Он носил огромную корону, увенчанную змеей и стоящей на задних лапах ящерицей, чей рот был открыт и перекошен, как казалось, криком ненависти.

СОКРОВИЩА АМЕРИК

После того как Колумб прибыл в Америку в 1492 году, испанцам понадобилось примерно пятьдесят лет, чтобы обнаружить все главные сокровища, собранные индейцами. В 1521 году испанцы разграбили великую столицу ацтеков Теночтитлан. Вскоре после этого они пошли походом на центральную Америку и завоевали народ чибча в Колумбии, настоящее Эльдорадо, прежде чем двинуться войной на инков в 1530-х годах.
Испанцы сразу же плавили золото и серебро, превращая их в слитки для удобства перевозки в Европу. Они сохранили только некоторые из необычных предметов, например, гигантское солнце, сделанное из золота, и растения из золота и серебра, находившиеся в императорском саду инков, и отправили их в Испанию, чтобы дать королю представление о том, какую страну они для него завоевали.
Сохранилось одно описание этих золотых и серебряных сокровищ инков. Немецкий художник Альбрехт Дюрер посетил в Брюсселе выставку захваченных американских сокровищ и написал: Я видел вещи, которые были привезены королю из новых земель золота солнце целиком из золота размером с морскую сажень (6 футов или 182 см) и луну, всю из серебра, такого же размера. За все дни своей жизни я не видел ничего, что обрадовало бы мое сердце так, как эти вещи, потому что среди них я увидел замечательные произведения искусства, и я восхищался утонченным искусством людей в зарубежных странах.
Вскоре после выставки королевские власти приказали переплавить это золото и серебро на монеты.
В 1536 году, только через пятнадцать лет после завоеваний Кортеса, испанское правительство создало в Мексике монетный двор для производства монет из богатых залежей серебра. Колониальные чиновники испрашивали королевского разрешения выпускать монеты в других местах Америк, и король дал разрешение открыть монетные дворы в Лиме (1568) и в Потоси (1574).
По законам Кастилии, заложенным Альфонсом X и Альфонсом XI, монарх мог пожаловать землю любому лицу, которое затем могло купить или продать такую землю. Независимо от того, кому принадлежала земля, корона по-прежнему пожизненно владела всеми минеральными ресурсами. К тому же корона требовала выплаты 50 процентов любых закопанных сокровищ, обнаруженных в индейских могилах, пирамидах и храмах.
Месторождения раз и навсегда были отданы в собственность монарху, который изначально владел шахтами, но за достаточно высокую плату его представители могли сдать в аренду или даже продать отдельным личностям или группам людей право на разработку ресурсов. Даже после такой продажи, однако, корона продолжала собирать плату, называвшуюся дшп!,о геа1 (королевская пятая часть), или 20 процентов всего серебра и других минералов; процент уменьшился в последние десятилетия. Даже если после сбора лилпл;о геа1 80 процентов серебра оставалось в руках владельцев шахт, правительство ввело ограничительные законы, по которым изымалась также большая часть оставшегося.
Шахтеры вынуждены были покупать у королевского правительства все оборудование, необходимое для горного дела. Королевское правительство установило также монополию на торговлю солью, табаком, порохом и большинством минералов.

СПИД НАШИХ ЭКОНОМИК

На тихоокеанском острове Яп группы островов Западные Каролины, к юго-западу от Гуама, можно найти самые большие по размеру деньги в мире. Традиционные деньги здесь несколько напоминают большие мельничные жернова: они состоят из круглых песчаных плит с квадратными отверстиями в центре. Некоторые из них достаточно малы, так что их может поднять даже ребенок, но другие настолько велики, что даже самый высокий мужчина на острове кажется карликом рядом с ними.
В древности обитатели острова добывали огромные глыбы песчаника в нескольких сотнях миль от острова Билау и переправляли их на Яп через открытый океан на больших двухместных каноэ.
Аристократический класс острова Яп владел каменными деньгами и использовал их в ритуальных целях. В повседневной жизни обычные люди использовали в качестве денег разные, более дешевые и легкие ракушки. Но и они делились на категории в зависимости от цвета: более редкие голубоватые ракушки ценились выше, чем обычные желтые.
Чем ниже было положение в социальной иерархии, которое занимал человек, тем ниже статус денег, которыми он пользовался.
Хотя образцы гигантских каменных денег острова Яп теперь можно увидеть в разных музеях мира, большая их часть остается на острове, где местные жители выстраивают из них как бы большой каменный забор по обочине дороги, который представляет собой традиционный общественный банк. С годами периодически один их владелец сменяется другим, но камни остаются лежать на том же самом видном месте.
Сегодня мы стоим в конце этапа длительного исторического процесса развития, во время которого деньги превратились из ракушек и товаров в сложную глобальную систему. Мы также стоим у истоков эпохи, которая обещает стать величайшей социальной и культурной революцией с момента изобретения денег.
Иисус вошел в храм Господа и... перевернул столы денежных менял.
Мф. 21, 12
Бизнес, который не производит ничего, кроме денег, это плохой бизнес.
Генри Форд
Призрак бродит по миру призрак денег с их нематериальным, электронным присутствием, не имеющих ни формы, ни внешности, а лишь размеры и объем. Голодный призрак рыщет по земному шару и днем, и ночью; ему неведомы ни национальные границы, ни времена года. Этот странный зверь появился на мировой арене так недавно, что у нас еще даже нет для него имени. Призрак, который бродит по миру, представляется большим, но невидимым облаком денежной энергии, которая переходит из одной валюты в другую при легком щелчке электронного переключателя или в рамках компьютерной программы. Он так же близок, как кредитная карточка, телефон или компьютер, и все же так далек и также не поддается контролю, как время.
В нем сочетаются самые заветные желания, страхи и вера человечества.
На рассвете XXI века мы пришли к пересечению отношений между обществом и деньгами этой кажущейся живой силы, которую создали люди, но, которой, похоже, они не в состоянии управлять. Деньги стали глобальным изобретением и чекой (сдерживающим стержнем) экономической системы, которая господствует в каждой части мира. Теперь, когда мировой коммунизм рухнул под грузом собственной тяжести, капиталистическая система, построенная на деньгах, восторжествовала на всем земном шаре. Деньги господствуют не только в экономических системах производства, собственности, труда и потребления, но оказывают важное влияние почти на каждый аспект частной жизни.
После прелюдии, продолжавшейся более двух тысяч лет, в течение которых люди создавали искусные и разнообразные формы денег и учреждали широкий спектр институтов, связанных с ними, мировая история вступила в кибервек, который также может быть и веком денег.
Призрак электронных денег приобретает больше власти, чем крупнейшие банки или корпорации; они даже способны заставить политиков самых развитых экономик мира смиренно и раболепно подчиняться их сумасбродной воле и непредсказуемому движению. Направление их движения определяется тысячами предпринимателей вместе с миллионами отдельных личностей, которые ежедневно делают свой выбор, например, американцем, решившим купить японский автомобиль, или русским, покупающим корейский телевизор, немцем, пользующимся русским природным газом, или японцем, подбирающим американскую компьютерную программу.
Каждую секунду тысячи предпринимателей, и еще большее число компьютеров находятся в состоянии готовности отреагировать на рынок, купить или продать, лишь только числа выстроятся в определенном статистической программой порядке. Благодаря множеству практически одновременных решений людей всего мира создаются большие запасы электронных денег, которые перемещаются, подобно стае птиц, хорошо обученных и мгновенно отправляющихся в полет, устремляясь в одном направлении, но готовых изменить направление на середине реки. Эта валютная стая летает по земле ночью и днем, высвечиваясь то здесь, то там, а затем снова снимается с места и устремляется к другому водоему или полю на другой стороне мира.
Работа предпринимателей типичных контор, занимающихся валютными операциями, выглядит попеременно то скучной праздностью, то великой активностью. То они в течение какого-то времени расслабляются, положив ноги на стол, попивая кофе, почитывая журналы, играя в видеоигры, слушая через наушники громкую рок-музыку, шутя и бросая резиновый мячик в крошечную корзину. То уже в следующий момент срываются с места и начинают действовать так, словно на них внезапно напал рой пчел. Настоящий центр их внимания находится не в самой комнате, а скорее, в киберпространстве, которое они видят перед собой на экранах многочисленных мониторов и терминалов. Неожиданно они начинают что-то кричать одновременно в две или три телефонных трубки, бегая от одного монитора к другому.
Такие приступы деятельности могут продолжаться несколько минут или несколько дней.
Иногда на протяжении всего дня предприниматели не могут сделать перерыв на обед или даже ненадолго оторваться от экранов и телефонов, чтобы перекусить сэндвичем или чипсами и выпить что-нибудь, что лежит у них под рукой на столе. Иногда у кого-нибудь рука освобождается ровно на столько времени, чтобы успеть схватить чашку остывшего кофе, стоящего на столе.
Рынок без границ никогда не открывается и не закрывается, он просто пульсирует. Он не отличает зимы от лета и не знает ни дня, ни ночи. Он никогда не имеет отпуска, праздников, сиесты или даже перерыва на ланч. Когда в Швейцарии банки закрываются на ночь, уже открыты для бизнеса валютные учреждения в Токио или в Сиднее. Когда в Шанхае во время национального праздника закрываются торговые дома, соответствующие заведения Лондона и Нью-Йорка продолжают гудеть.
Когда американские предприниматели прерываются на обед в День благодарения, а европейские конторы закрываются на Рождество, торговая деятельность в Бомбее, Тель-Авиве, Гонконге и Сеуле продолжает пульсировать. Какие-то учреждения открываются и закрываются, а отдельные предприниматели то подключаются к линии, то отключаются от нее, но рынок продолжает оперировать каждую тысячную долю секунды каждый день. Для того чтобы удовлетворить потребности такого рынка, крупнейшие игроки валютного рынка должны сохранять активность в течение всей ночи.
В глубине интерьеров нью-йоркских банков, торговой биржи Чикаго и брокерских контор Лондона, где нет окон, но искусственно поддерживается климат, под потолком с ярким флюоресцентным освещением, среди постоянно мерцающих компьютеров, пронзительных электронных сигналов и зуммеров, предприниматели работают двадцать четыре часа в сутки.
Если предприятие заказывает товары на сумму миллион иен с поставкой в течение года, предприятие-заказчик не желает рисковать, потому что за год иена может подорожать на 15 процентов. Чтобы обеспечить возможность получения миллиона иен по разумному обменному курсу, они покупают валютные фьючерсы, которые гарантируют их право покупать иену по определенной цене в долларах в будущем году. Если стоимость иены возрастает, тогда приобретение валютного фьючерса экономит их деньги.
Если иена не повышается в цене, тогда стоимость валютного фьючерса служит как страховка. В мире постоянно меняющихся цен на валюту рынок фьючерсов позволяет отдельным предпринимателям лучше представлять себе диапазон цен и доходов на предстоящих международных торгах.
Пока валютные торги способствовали развитию коммерческой деятельности, они имели место в устаревших офисах чиновников банков и других финансовых институтов. Они происходили в дальних комнатах, где для обмена валюты требовались лишь основные канцелярские навыки и немного воображения; чуть ли не единственной ошибкой, которую можно было сделать, была ошибка в расчетах. С этой тихой заводью было покончено 16 мая 1972 года, когда открылся валютный отдел Чикаго в качестве первого рынка валютных фьючерсов.
Хотя отделы, занимавшиеся торговлей валютой, казалось, разрывались на части от работы, в целом их участие в валютном рынке снижалось. По сравнению с новым закулисным рынком киберпространства прежние рынки, где сделки осуществлялись на межличностной основе, являются динозаврами мирового валютного рынка. Неважно, сколько электронного оборудования будет задействовано и насколько придирчиво будет подобран цвет пиджаков сотрудников, все же эти рынки открываются и закрываются, и больше часов в неделю они не открыты, а закрыты.
В середине 1995 года опционы на всей Филадельфийской бирже в среднем составляли жалкие 1, 5 миллиарда долларов в день, едва дотягивая до суммы, необходимой для игры по крупному на рынке, где прокручивались триллионы долларов.
Даже при наличии телеграфа и телефона нужно было время для того, чтобы объявить о повышении процентных ставок Английским банком в Нью-Йорке, Сиднее, Буэнос-Айресе и Кейптауне. Если контора закрывалась на ночь или на выходные дни, новости не регистрировались еще несколько дней, и еще несколько дней уходило на публикацию информации в газетах и ее распространение в самых отдаленных уголках страны. В таком мире доминировало несколько нервных центров финансовой жизни, и один регион, вначале лондонский Сити, а позже Сити Нью-Йорка, доминировали в мировой экономике.
Банкиры, чиновники и советы директоров, связанные между собой в системы, информировали друг друга об изменениях путем личных телефонных звонков, но общественность в целом была вынуждена подбирать информацию на дне окана. В том мире сами валютные системы менялись очень медленно по времени, лишь после длительных размышлений правительство принимало такое решение. Поскольку каждое государство привязывало свою валютную систему к золоту, серебру или к более сильной валюте, такой как американский доллар, английский фунт или французский франк, стоимость мировых валют оставалась одной и той же не только в течение нескольких лет, но в течение десятилетий.
Быстрое перемещение валюты основано на неосязаемых настроениях, на интуиции и предрассудках. Такие перемены часто отражают доверие инвесторов к лидерам страны в какой-либо определенный момент. Инвесторы доверяли Рональду Рейгану, и он действовал так, как действовал, поэтому обменный курс доллара был выше во время его президентства, чем это было оправдано объективными факторами.
Инвесторам не хватило такого же доверия к Джорджу Бушу и Биллу Клинтону, что и привело к падению доллара.
В конце 80-х и в 90-е годы международный валютный рынок предоставил финансовым институтам возможность делать деньги с участием гораздо меньшего числа служащих. Банк, применявший традиционные методы и обеспечивавший традиционный спектр потребительских услуг, нуждался в целой армии работников, около 5 тысяч человек, чтобы управлять депозитами, займами и другими вложениями на сумму 10 миллиардов долларов.
К середине 90-х годов биржевая валютная деятельность стала быстрейшим способом делать деньги. Она последовала за рядом разных фантазий от арбитража и ненужных облигаций до обесцененных фермерских земель. Некоторые из крупнейших международных корпораций делали больше денег на валютных спекуляциях на бирже, чем не производстве или торговле своими обычными продуктами.
Финансовые институты от крупных банков до окружных правительств и общественных колледжей спекулировали валютой на бирже, чтобы получить быструю прибыль. Многие крупные производственные и торговые компании получали огромные прибыли не от того, что они производили или продавали, а в помещениях биржи, играющей на мировом валютном рынке.
Хотя мировой валютный рынок теоретически широко открыт для любого потенциального игрока, в реальности игроки первого эшелона, как правило, молодые одинокие мужчины. Только молодые, кажется, способны на чрезмерный риск, связанный с десятками миллионов долларов, которыми оцениваются авуары других людей. До женитьбы, не обремененные семейными обедами, курсами для будущих родителей, домашними заданиями детей и музыкальными концертами, молодые одинокие мужчины могут все свое внимание и запас жизненных сил всецело посвятить круглосуточному рынку.
В силу ли генетических особенностей (состояние охотника на равнинах Африки) или вследствие сексуальной склонности женщин к выращиванию детей, модной в современном обществе, но мужчин больше, чем женщин, привлекают бешеные, похожие на игру абстракции и соревнование на валютном рынке. Для них рынок это все равно, что Кубок мира, Суперкубок и мировая серия, разворачивающаяся в непрерывном соревновании, которое всегда имеет точный счет, но никогда не имеет финальной подачи, четвертой четверти или победителя в финале. Следующий же момент всегда может стать таким, который предложит благоприятную возможность играть всю жизнь.
В этом мире киберпространстве, похожем на игру, деньги становятся просто способом поддерживать точный счет, так как накачивающие адреналин и жадно глотающие кофеин конкуренты продолжают игру днем и ночью до тех пор, пока они не вынуждены уйти с поля из-за умственной усталости и физического истощения. И тогда игра продолжается с участием новых игроков, даже не заметив, что усталые игроки ушли спать или что прежние игроки надолго ушли в брак, воспитание детей и более спокойную дневную работу за большим письменным столом в офисе, обшитом панелями.
Несмотря на модернизированную электронную технику и отсутствие специального места и определенного времени действия, рынок не безлик. Он даже более чутко и бурно, чем другие разновидности рынка, реагирует на субъективные факторы, мнения, страхи и надежды. Это происходит потому, что их рынок настолько распылен и механистичен, что многие из главных игроков постоянно поддерживают связь друг с другом по телефону. Они звонят своим торговым партнерам в Нью-Йорке, Сингапуре, Женеве, Франкфурте, Сиднее и Токио в надежде обнаружить какую-либо небольшую тенденцию за несколько минут до того, как она проявится в числах на экране или о ней будет сообщено публично по международной финансовой сети.
Крупнейшие игроки должны знать своих партнеров и знать, как истолковать то, что они говорят, так же, как и то, что они делают. Говорит ли человек на другом конце телефонного провода нечто важное, передавая конфиденциальные сведения в надежде на помощь в будущем или отплачивая за помощь в прошлом, замышляя месть или повторяя безосновательные слухи. Отдает ли он отчет о значении того, что говорит, или просто заполняет радиоволны праздными мыслями в ожидании следующего раунда интенсивных действий?
Чтобы получить даже небольшое преимущество над другими игроками, каждый биржевик должен иметь десятки контактов в мире и уметь точно их оценивать. На валютном рынке не действуют постоянные команды, но отдельные биржевики отчаянно нуждаются во взаимодействии друг с другом, чтобы произвести рыночные расчеты.
Люди редко изобретали инструмент, которым не пользовались. В процессе создания этой широкой сети машин и программ, обеспечивающих возможность быстро реагировать, финансовые игроки также создали собственное требование пользоваться ими постоянно. Будучи не в состоянии ждать до понедельника или даже до рассвета, биржевик должен реагировать мгновенно на мировом рынке, на котором несколько тысячных секунды могут определить разницу между прибылью и убытками, а несколько минут могут означать разницу между платежеспособностью и банкротством. Закон скорости новой технологии повысил чувство стадности у биржевиков и усилил тенденцию движения капитала в целом. Будучи более не в состоянии переваривать информацию в течение нескольких дней, прежде чем действовать, биржевики должны принимать мгновенно решения, чтобы отделить факт от слуха или предвидеть, как японцы отреагируют на новости об увеличении торгового баланса Германии.
Для любого биржевика, который сомневается и не способен адекватно реагировать на проблему, лучший путь это следовать за стадом. Чем учиться оценивать разнообразие финансовой информации, постоянно текущей через компьютер и телефонные линии, биржевики предпочитают учиться читать символы других биржевиков. Они реагируют не столько на корпоративные сообщения, другие рынки и правительственные объявления, сколько на действия других биржевиков.
Стадное умонастроение биржевиков увеличивает массу и силу огромного плавающего капитала, кружащегося по миру. Увеличение массы и силы, в свою очередь, повышает значение любого движения рынка. Поскольку биржевики неспособны действовать деликатно или спокойно, решения гоняют по миру со спокойствием и деликатностью стада диких зверей. Незначительное волнение неожиданно становится большим стихийным массовым движением от доллара до швейцарского франка и немецкой марки. Каждый шаг производит финансовую пульсацию, которая быстро проникает в каждую часть экономики.
Как сильный толчок, так и подобные движения могут оказать на валютные системы крупных мощных экономик, таких как экономика Соединенных Штатов и Японии, влияние, которое нанесет им урон, если стадо внезапно решает покинуть мексиканский песо, новозеландский доллар или итальянскую лиру, или если оно неожиданно проявляет заинтересованность в покупке российских рублей, египетских фунтов или греческих драхм.

СПИД НАШИХ ЭКОНОМИК

На встрече на высшем уровне семи крупных держав, состоявшейся в Галифаксе, новая Шотландия, в июне 1995 года, президент Франции Жак Ширак выразил всеобщее недоверие к валютным рынкам, когда охарактеризовал спекуляцию валютой СПИДом наших экономик. Что он упустил, так это то, что сами правительства являются источником экономической болезни. При таком количестве игроков, рискующих такими большими суммами денег, кто-то должен проигрывать. Однако, как ни странно,
Несмотря на эти усилия, правительства не могут удерживать приливы и отливы на рынке. Когда в 1995 году упал мексиканский песо, президент Клинтон бросился на помощь с 53 миллиардами долларов, но этого оказалось слишком мало, чтобы спасти песо на международном валютном рынке. Мексиканская экономика играет относительно небольшую роль на мировой арене, и ее валюта традиционно была неустойчивой, но даже в крупней -ших государствах дела у политических банкиров обстоят не намного лучше.
Неважно, какие ресурсы они привлекают для того, чтобы удержать марку или доллар на определенной отметке, но если все инвесторы убеждены, что они изменят курс и ожидают этих изменений, правительство сможет заглушить эти рыночные настроения лишь на относительно короткий срок. В конечном счете побеждает мнение рынка.
Крупные финансовые институты, такие как Саломон Бразерс, Сити Банк, МНГ банк (Международная нидерландская группа) или Голдмэн иногда могут применять подобную практику, чтобы слегка подтолкнуть стоимость одной валюты вверх или сдержать ее на какое-то время. Несмотря на это кратковременное влияние, однако, в конечном счете рынок оперирует в результате тысяч решений, принимаемых тысячами различных инвесторов и институтов, действующих на основании собственной информации, собственного анализа и своих индивидуальных интересов, потребностей и целей. Проигравшие в этой игре иногда бывают другими крупными финансовыми институтами.
По большей части проигравшие это налогоплательщики, чьи правительства пытаются поддержать валюту, когда течение рынка идет против нее, или понизить ее стоимость, чтобы защитить экспорт.
Биржевики частных инвесторов должны быть быстрее и хитрее. Если они постоянно теряют деньги, они потеряют своих клиентов. Национальные банки не работают при таких ограничениях; в конечном счете они работают на правительство, а цель правительства состоит не в том, чтобы получить прибыль, а в том, чтобы проводить определенную монетарную политику на данный момент расширить или ограничить денежный запас, поднять национальную валюту или позволить ей скользить. Банкиры-бюрократы судят о том, насколько они выполнили свою задачу, не по тому, сколько денег они выиграли или потеряли, но насколько они достигли политической цели.
Если они теряют деньги, вина за это возлагается на рынок, а не на них. Налогоплательщики, знают они это или нет, должны платить по счету; это часть цены правительства. Таким образом, правительство субсидирует торговлю валютой и спекуляцию. Без вмешательства правительства было бы до боли мало прибыли от таких усилий.
Чем больше правительственные банки борются за контроль над валютным рынком, тем больше денег можно сделать в валютных спекуляциях, поскольку правительство всегда стремится действовать против рынка.
Неважно, насколько крупны, опытны или властны та или иная личность, тот или иной институт или даже то или иное правительство, все равно они не могут контролировать международный валютный рынок. Рынок действует от электронных импульсов, носящихся в воздухе, вне и за пределами сферы контроля любых определенных компаний, банков или биржевиков. Парадокс валютной системы, регулируемой правительством, состоит в том, что правительство располагает слишком малыми возможностями установить в конечном счете контроль над стоимостью на мировом рынке.
Правительство может регулировать, но решает рынок.
После каждого технологического изменения формы денег вспыхивает острая борьба за установление над ней контроля. Электронная революция обещает быть величайшей переменой характера денег с момента изобретения монет, а борьба за контроль над ними грозит обрести самую острую форму, доселе невиданную.
Он определенно новый, этот революционер и нам нужно бояться его, как черта.
Банкир Шолом Розен
Деньги начинались в виде простого товара из меди, серебра, ракушек и золота; но сегодня они включают монеты и банкноты, чеки и банковские счета, цифры в гроссбухах и пластиковые карточки, электронные сигналы на экранах компьютеров и числа, хранящиеся в микросхемах. Финансовые газеты регулярно отслеживают предложение денег, применяя несколько различных определений того, чем могут быть деньги и когда они должны включать такие статьи, как облигации, банковские счета и другие финансовые артифакты. Как представляется, эксперты в области денег находятся в замешательстве относительно того, как определить современные деньги, и тем более как их измерять.
С момента изобретения денег около трех тысяч лет тому назад люди ссорились из-за них и боролись, чтобы заполучить их как можно больше в какой бы то ни было форме: в золотых слитках, серебряных самородках, медных монетах, бумажных банкнотах или ракушках каури. Деньги никогда не были спокойным, пассивным инструментом и никогда не оставались долго в одном и том же месте или в одних и тех же руках. В течение веков западная мифология и литература вели хронику радостей и страданий людей в процессе добывания или утраты больших сумм денег, но за всеми этими историями стоит другая даже еще более важная история непрерывной борьбы между великими державами, крупными институтами и властными личностями за контроль над производством и распределением самих денег, чтобы дать точное определение того, что есть деньги.
В ходе истории разные фракции и институты контролировали производство и регулирование денег государства и их разные подразделения, церковь или особые религиозные ордена, торговые лиги и гильдии ремесленников, семьи банкиров и частных промышленников, национальные банки валютных брокеров, и каждый играл особую роль в данный исторический момент. Люди боролись за деньги не только потому, что они дают богатство и роскошь, но, что еще более важно, потому, что они облекают властью их владельцев. Это волшебный ключ к тому, чтобы сформировать армии и сдвинуть горы, построить замки и города, править на земле, в воде и в воздухе, прорыть каналы и спускать корабли на воду, обрести всяческую власть над другими людьми и лишить этой власти.
Два века спустя после начала глобальной торговли установились постоянные торговые пути, и множество конкурентов боролись за то, чтобы перевезти специи и шелка из Азии в Европу, рабов из Африки в Америку, а серебро и сахар из Америки в Европу. Контроль над торговлей проходил из Португалии и Испании в Англию, Голландию и другие европейские государства. Постепенно во второй половине XVIII века возник новый путь к богатству, пролегавший через развитие промышленного производства в Англии.
Центр активности и величайший источник прибылей переместился из торговли в производство, центр, который сохранялся почти до конца XX века.
Богатство перешло от торговцев к промышленникам, которые производили ряд товаров, начав с текстиля, но быстро перешли к производству стали и других металлов. По словам Карла Маркса, великого критика промышленного капитализма, власть и богатство находились в руках тех, кто владел средствами производства владельцев заводов. В XX веке производство сосредоточивалось на потребительских товарах, от автомобилей в начале века до компьютеров в его конце, а также на обеспечении постоянных поставок вооружений для частых войн, доминировавших в этом веке.
История неоднократно показывала, что ни правительство, ни рынок сами по себе не способны регулировать деньги. От Нерона до Никсона правительственные чиновники и финансисты пользовались своей властью для того, чтобы приспосабливать деньги для своих личных краткосрочных выгод. Римские императоры уменьшили содержание серебра в монетах, чтобы оплачивать стоимость растущей численности армии и бюрократии, а французские банкиры и финансисты выпустили обесцененные бумажные деньги и акции для ничего не подозревающей общественности. Начиная с римского денария времен правления Нерона и кончая французской ассигнацией времен герцога Арканзаса, политики и финансисты создавали усовершенствованные монетарные системы, которые поначалу улучшали экономическое положение, но в конечном счете, когда опьянение проходило, по счетам надо было платить и возвращалась реальная действительность, система денег пониженного достоинства терпела крах. Деньги, как и календарь и система мер, являются культурной конструкцией, которая может иметь произвольные аспекты, но для правильного функционирования им требуются стабильность и предсказуемость.
Общество может иметь солнечный календарь, лунный календарь или даже сочетание обоих, но календарь должен иметь где-то якорь в реальном мире. Важной проблемой является то, что календарь функционирует как часть системы, которая стабильна и которую люди понимают. Точно так же, до тех пор, пока деньги стабильны, они могут базироваться на ракушках и бусинках, золоте и серебре, пластике и электронах, но им нужно быть полезными и предсказуемыми.
Даже несмотря на то, что национальные валюты, такие как доллар и иена, могут продолжить свое существование, электронная технология производит деньги в таком изобилии форм, что, по крайней мере пока, государство не сможет управлять ими. Уже освободившись от контроля со стороны институтов родства и религии, деньги сейчас освобождаются от властной хватки государства и все более действуют лишь по законам рынка. После освобождения от государственного контроля роль денег в нашей жизни еще больше повысится по сравнению с прошлым. Со времени первого появления в мировой истории деньги создавали новые институты и образ жизни, в то же время разъедая и заменяя более ранние системы.
Даже технологические и социальные изменения формы денег все больше расширяли их роль в нашей жизни. В течение веков деньги стали определяющей переменной величиной не только для коммерческих отношений, но во все большей степени для всех видов отношений от религиозных и политических до сексуальных и семейных.
В глобальной экономике, которая все еще развивается, власть денег и институтов, построенных на ней, вытеснит экономику любого государства, комбинации государств или международной организации, ныне существующих. Стимулируемая и защищаемая властью электронной технологии, возникает новая глобальная элита, элита, которая не верна какой-либо определенной стране. Но история уже показала, что люди, которые делают монетарную революцию, не всегда извлекают из нее для себя выгоду. Нынешняя электронная революция денег обещает еще больше повысить роль денег в нашей общественной и частной жизни, став над родственными узами, религией, профессией и гражданством как определяющим элементом социальной жизни.
Мы стоим ныне у истоков Эры денег.

СТАРАЯ ЛЕДИ С УЛИЦЫ ИГОЛКИ С НИТКОЙ

Отношения между Сити и Короной, как британское правительство все еще называет себя, никогда не были особенно теплыми. В 1066 году Сити позаботился о своей безопасности, окружив себя толстыми стенами, и вначале отказался сдаться Вильгельму-завоевателю даже после битвы при Гастингсе, когда тот покорил всю остальную Англию. Лишь постепенно Сити действительно пришел к компромиссу с новым монархом, признав его, но продолжая вести собственные дела через корпоративную гильдию. Заключив этот компромисс, Вильгельм, все еще не доверявший Сити, построил рядом самый внушительный замок, чтобы следить за ним, и в течение восьми столетий политические казни по большей части проводились на месте, расположенном между замком Вильгельма и Сити.
Замок, который впоследствии стал известен как лондонский Тауэр, по-прежнему возвышается над Темзой прямо рядом с Сити.
Сити заканчивается непосредственно у стен лондонского Тауэра, где стража охраняет королевские драгоценности и другие сокровища британской монархии. Эти сокровища, которые, вероятно, принадлежат к разряду самых ценных коллекций из всех, когда-либо собранных, включают в себя самый крупный алмаз. На протяжении почти всего XIX века лондонский Тауэр служил также государственным монетным двором, производя большую часть английских монет вплоть до наступления викторианской эпохи.
О Лондон, прекрасный город,
Очень знаменитый город,
Где все улицы вымощены золотом,
И все девушки хорошенькие.
Сити сохраняется в качестве одной из великих финансовых сил в мире, пусть даже он больше не господствует в мировой экономике так, как это было в XIX и в начале XX века. Нигде на земле нет такого же огромного скопления финансовых институтов на одной квадратной миле. Нечто подобное Сити можно было бы вообразить, если бы государственная казна США, Форт Нокс, Федеральное управление резервами и Уолл-стрит разместились бы на одной квадратной миле вместе со всеми главными американскими банками, страховыми компаниями и пятьюстами самыми крупными корпорациями государства.
Если Букингемский дворец, Вестминстерское аббатство и здания парламента представляют собой официальное, общественное и имперское лицо британского правительства, то Сити, безусловно, является его сердцем. Из контор, конференц-залов и торговых палат Сити текли деньги, на которые содержался флот Нельсона и которыми он снабжался во время битвы при Трафальгаре, на эти деньги финансировалось завоевание Индии, страховались рудники Южной Америки и железные дороги мира, устанавливался надзор за банками крупнейшей и далеко раскинувшейся в мире империи, а также обеспечивалась страховка ножек голливудских кинозвезд.

СТАРАЯ ЛЕДИ С УЛИЦЫ ИГОЛКИ С НИТКОЙ*

Торговый район Лондона вырос вокруг Английского банка, который по-прежнему является самым важным финансовым институтом Сити. Банк возник в результате важных перемен в британской истории, известных как
* Старой леди в шутку называют Английский банк за его консервативность. Он расположен на Треднидл-стрит, что в буквальном переводе означает улица иголки с ниткой. (Прим. ред.).
Хотя Английский банк и начал свою деятельность в качестве правительственного банкира, он был сугубо частной холдинговой компанией. Шотландский финансист Уильям Патерсон и его близкое окружение сразу же после ее организации предоставили королю заем в 1 200 000 фунтов стерлингов при 8% годовых. Инвесторы получили акции в банке в количестве, пропорциональном их вложениям.
Наделенный полномочиями управляющего и компании, Английский банк собирал деньги для того, чтобы финансировать завоевания крупнейшей империи мира в грядущие столетия.
Вкладчики приносили свои монеты в Английский банк и получали квитанции на вклад. По некоторым сообщениям, эти бумажные квитанции постепенно начинали поступать в обращение как деньги, но почти не сохранилось свидетельств таких бумажных денег. 0днако мы точно знаем, что со временем банк начал выпускать преимущественно стандартные квитанции для своих вкладчиков.
Эти квитанции поступали в обращение в качестве денег и, таким образом, стали первыми банкнотами, обозначавшими английские фунты.
Во время финансового кризиса, вызванного наполеоновскими войнами в начале X I X века, банк начал выпускать одно- и двухфунтовые банкноты, чтобы восполнить нехватку монет и увеличить денежные запасы, необходимые для закупки материалов и выплаты армейского жалованья. К тому времени бумажные деньги утвердились и начали вызывать к себе доверие во всей Англии, и теперь их начали использовать вместо монет в небольших сделках. Даже банкнота достоинством в один фунт, однако, выражала сравнительно большое количество денег, эквивалентное примерно пятидесяти современным долларам, и среднестатистический гражданин не пользовался ею при обычных повседневных сделках.
Другие банки также могли бы выпускать квитанции на вклады, но ни один из этих банков не имел такого престижа, как Английский банк, потому что это был банк королевского правительства. В 1844 году парламент издал Акт об уставе банков, который предоставлял Английскому банку абсолютную монополию на право выпускать банкноты в Соединенном Королевстве. В качестве реверанса в сторону местных шотландцев с их гордостью и национальными чувствами некоторым банкам в Шотландии было разрешено сохранить за собой право выпускать денежные банковские билеты при условии, что их валютные предложения будут обеспечены банкнотами, выпускавшимися Английским банком.
Английский банк, в свою очередь, должен был гарантировать конвертируемость всех своих бумажных банкнот в золото по требованию, что, таким образом, сделало бумажный фунт таким же ценным, как и золотой.
В отличие от бумажных денег, выпускавшихся Соединенными Штатами Америки и Францией во время их революций, бумажные деньги Англии не выпускались непосредственно правительством. Они появлялись из частного банка, функционировавшего в соответствии с правительственным уставом, но все же отделенного от правительства. Корона продолжала чеканить свои монеты, в том числе и однофунтовые монеты с изображением монарха.
Английский банк в качестве частного предприятия вовсе не чеканил монеты, но мог выпускать бумажные деньги, коль скоро на них был изображен лик монарха. Несколько отстраняясь от политики или, по крайней мере, от повседневных приливов и отливов политических настроений и временной политической целесообразности, Английский банк работал под пристальным правительственным надзором, но в первую очередь он функционировал как банк, то есть как институт, который нес фискальную ответственность и был необходим для того, чтобы приносить прибыль своим пайщикам.
Английский банк оставался частным институтом, хотя и был тесно связан с британским правительством в течение всего X I X века. Банк по-прежнему должен был давать прибыль, а когда требовалось, директора предлагали банковские долгосрочные проценты любому правительству, какое оказывалось у власти, независимо от его политических интересов.
Придерживаясь твердого курса и защищая свои бумажные деньги, Английский банк функционировал как сдерживающий стержень Британской империи и международной банковской и валютной систем. Английский банк с его могущественным фунтом стерлингов контролировал и уравновешивал усиливающееся имперское правительство Британии.
Часто интересы Английского банка выходили на первый план по сравнению с интересами правительства. Банк должен был активно поддерживать цену на золото, и иногда его вмешательство происходило за счет британских граждан, у которых по-прежнему была стабильная валюта, но ее покупательная способность уменьшалась. Британия оказывала услуги всему миру, но оплачивали их британские граждане.
Около семидесяти лет, с 1844 по 1913 год, английский фунт стерлингов правил миром как самая устойчивая и главная валюта. В тот же период маленький лондонский Сити стал центром, сосредоточившим мировые финансы. Британия сохраняла уникальный баланс сил между лондонским Сити с его валютными и финансовыми институтами, сосредоточенными в частных руках, и правительственной группой зданий, окружавших парламент, Уайтхолл, Даунинг-стрит, 10 и Букингемский дворец, управлявших армией и империей.
До тех пор, пока имперское правительство и частные финансовые интересы действовали раздельно, но согласованно, Британия правила крупнейшей в мировой истории и далеко раскинувшейся империей.
При Английском банке Британия процветала. При устойчивом фунте стерлингов промышленность и торговля неуклонно развивались и так же неуклонно снижались цены на большинство товаров на протяжении мирного столетия. С экономической точки зрения, для Европы это было самое лучшее время. Золото создавало твердый фундамент для этого мира благоденствия не потому, что обладало какими-то особыми свойствами, но просто потому, что золотой стандарт оказывал сильное сдерживающее влияние на правительства, коль скоро страна не могла печатать бумажные деньги в количестве, которое превышало бы золотой запас, обеспечивающий их.
По сообщениям, один из экспертов по вопросам монетарной политики на вопрос: Почему именно золото? ответил: Потому что нельзя доверять правительствам, и прежде всего демократическим правительствам.
Как отмечал экономист, живший в X I X веке, Давид Рикардо, ни одно государство, ни один банк, никогда не могли пользоваться неограниченной властью, чтобы выпускать бумажные деньги, без того, чтобы злоупотреблять этой властью. Во всех государствах, следовательно, печатание бумажных денег должно находиться под определенным контролем; и, как представляется, нет ничего более правильного, чем налагать на тех, кто печатает бумажные деньги, обязательства по оплате их банкнот либо золотыми монетами, либо слитками. На протяжении викторианской эпохи золотой стандарт подчинял политиков необходимой дисциплине.
Экономический бум XIX века дал миру новые железнодорожные системы, пароходные морские суда, телеграфные и телефонные линии связи и электричество, а также чудеса архитектуры, начиная с Бруклинского моста и Эйфелевой башни и кончая Суэцким каналом. В течение XIX века было произведено больше товаров для большего числа людей, чем когда-либо прежде, и кульминацией той эпохи стал золотой век, эпоха изобилия товаров, отмеченная заметным ростом потребления. Наследие той эпохи все еще можно увидеть в роскошных домах, построенных в таких местах, как Ньюпорт, Род Айленд.
Буквально каждый крупный город в Соединенных Штатах и Европе в XIX веке имел городские районы с домами настолько массивными, что сегодня они служат, главным образом, в качестве музеев, школ и других неприбыльных предприятий или содержащихся на общественные средства приютов для наркоманов, заключенных, освобожденных из заключения досрочно на определенных условиях, и юных беглецов из дома.
К концу X I X века в таких демократических странах, как Соединенные Штаты или Великобритания, нарождающийся класс богатых банкиров и промышленников находился в привилегированном положении и жил в такой роскоши, какой, наверное, никогда не имел ни один монарх. Этот класс, вызывавший большое негодование, жил в основном над законом и манипулировал политиками, как марионетками. У народных масс и в особенности у политиков усиливалась ненависть к классу капиталистов. В наступлении на класс капиталистов, а, возможно, и в его ликвидации многие радикальные идеологи, а также политики-демократы видели простое решение проблемы во всей Европе и Северной Америке.
Так явно политические деятели не способствовали развитию классового антагонизма и не играли на нем со времен крестьянских войн XVI века в государствах Германии, а, возможно, и со времен классовых сражений в Древнем Риме.

ЗОЛОТАЯ ДИСЦИПЛИНА

На протяжении всего девятнадцатого столетия европейские правительства были жестко ограничены созданной вокруг них золотой системой. Не имея возможности раздавать земли и получать под них субсидии, как это делали ранее монархи, а также до бесконечности печатать деньги в больших количествах, правительства нуждались в новых способах обогащения. Если золото было главной ценностью, стоявшей за валютой, следовательно, чтобы делать деньги, им нужно было больше золота. Эта потребность в золоте положила начало величайшей международной борьбе за его захват со времен завоевания Америки в X V I веке.
Европейские правительства направили целые армии по всему миру в поисках золота. Они нашли его в Южной Африке, Австралии, Сибири и Юконе. Даже Соединенные Штаты стали крупным производителем золота на территории Калифорнии, незадолго до этого захваченной у Мексики.
Британский флот, господствовавший на океанах, доставлял британскую армию на любой континент. Британская империя простиралась от Англии и Ирландии до Канады, Британского Гондураса, Гвианы и большинства Карибских островов. Британия контролировала западный вход в Средиземное море со своей базы в Гибралтаре и центральные части моря с Мальты. Британская база в Египте давала им возможность контролировать восточный вход в море через Суэцкий канал и все близлежащие страны.
К югу от Египта Британская империя включала Судан и Нигерию соответственно самую крупную и самую густо населенную страны Африки, а также Южную Африку, самую богатую на континенте. Помимо этого, империя охватывала связующие звенья Кению, Уганду, Гану, Золотой Берег, Родезию и Замбию. В Азии Британия держала под своим контролем всю Индию (включая Пакистан), Малайзию, Цейлон, Бирму и важные порты в Адене, Сингапуре и Гонконге.
Британия превратила Тихий океан полностью в свой собственный водоем благодаря контролю над Австралией, Новой Зеландией, Тонга, Фиджи, Островами Кука и Новыми Гебридами.
В процессе завоевания континентов и превращения их в колонии европейские державы создавали огромные регулярные армии, флоты, промышленные и организационные структуры, необходимые для поддержки. Имея чудовищные военные ресурсы, когда не осталось никаких новых территорий для завоевания, они напали друг на друга в Первую мировую войну, величайшую кровавую бойню того времени. Когда разразилась война, у европейских правительств появился предлог, чтобы взять на себя управление экономикой для распространения внутренней политики правительства на все области общественной жизни и введения таких новых налогов, как подоходный налог в Соединенных Штатах. Если им не хватало золота для финансирования новых предприятий, тогда под флагом патриотизма и в условиях военного положения они просто-напросто печатали деньги и так или иначе уничтожали привязку страны к золотому стандарту.
До тех пор, пока страна придерживалась золотого стандарта, количество денег, которое правительство могло взять в долг, было ограничено. Если у населения не хватало денег на приобретение правительственных долговых обязательств, тогда правительству оставалось расходовать лишь доходы от сбора налогов. Автономия Английского банка, уже подточенная многократными набегами правительства, закончилась с началом Первой мировой войны. Необходимость финансирования армии британским правительством снова одержала верх над дисциплиной золотого стандарта, и банк напечатал гораздо больше денег, чем мог конвертировать в золото. Как только правительство поняло, каким образом можно легко получить деньги без дисциплинирующего золотого стандарта, ему не захотелось возвращаться в ограничительные рамки этого ига.
После войны была короткая попытка вернуться к золотому стандарту, но в 1931 году Британия постоянно придумывала любые отговорки для того, чтобы не привязывать стоимость своей валюты к золотым депозитам. Эпоха золота и расцвета Английского банка закончилась.
Каждый, казалось, искал козла отпущения, на которого можно было свалить вину за бедственное положение, финансовый и экономический упадок. В каждой стране политики нападали на представителей класса богачей или определенную его прослойку аристократов и крестьян, имеющих землю в России, на армян в Турции, например, или на евреев в Германии.
Либеральные демократии Западной Европы и Северной Америки пришли к менее экстремистским идеологиям и мерам, но они значительно усилили власть правительств над экономикой. В каждой стране сформировались коалиции политиков и бюрократов с определенными секторами экономики. Одна такая коалиция образовалась вокруг военного производства и способствовала развертыванию того, что президент Дуайт Эйзенхауэр назвал военно-промышленным комплексом.
Позже в этом столетии еще одно правительство частично сформировало ряд новых союзов для основания массивной сети социальных услуг в процветающем промышленном комплексе. И те, и другие нуждались в существенном количестве правительственных денег, которые нужно было извлекать из того сектора экономики, который не относился ни к благосостоянию, ни к войскам.

ПОРТРЕТ КОРОЛЕВЫ

Пробыв более двухсот лет частным институтом, Английский банк не смог пережить тенденцию к установлению государственного контроля над финансовыми институтами в XX веке. В условиях роста социалистических настроений лейбористское правительство национализировало Английский банк в 1946 году. Поскольку правительство уже регулировало деятельность банка, тесно сотрудничавшего с ним, национализация была, скорее, формальным признанием того, что уже произошло.
Контроль за банковской деятельностью перешел к назначаемому политиками канцлеру казначейства.
Утративший свою независимость и уже более не контролирующий запасы независимых денег, обеспеченных золотом, Английский банк стал еще одним административным учреждением правительства. Он не определял финансовую политику, выпуская деньги в соответствии со своими золотыми запасами, а скорее, проводил правительственную политику и выпускал такое количество денег, какое приказывали ему выпустить политики с другой стороны Лондона. Подчинение и в конечном счете национализация Английского банка представляли собой крупную победу политики над банковской системой и правительства над деньгами.
Освальд Шпенглер, историк и философ, который пережил переходный период от викторианской до современной эпохи, писал, что в XX веке возникновение сильных правительств, названное им цезаризмом, окончательно разрушает диктатуру денег. Он рассматривал возрождение государственной власти в качестве необходимого противоядия против власти богачей и интересов рынка: После того как в течение длительного времени экономика мирового города и его интересы господствовали над созидательной силой политики, стало ясно, что политическая сторона жизни в конце концов из них двоих сильнее. Он предсказал закат эпохи денег: Меч побеждает деньги.
Единственное, что вам нужно сделать, это трижды щелкнуть каблуками и приказать башмакам вести вас туда, куда вам надо.
Л.Фрэнк Баум
К счастью, остров Манхэттен расположен на твердых сланцевых пластах. Менее прочная порода, к тому же продырявленная, как сито, многочисленными подземными тоннелями метро, системами водоснабжения, канализации и электрических кабелей, могла бы и не выдержать такого огромного числа небоскребов. Хотя некоторые названия улиц Брод-стрит и Бродвей, например, предполагают простор, в наш автомобильный век улицы стали напоминать узкие тропинки.
Они прорезают участки из гранита, мрамора и отвесных скал из песчаника, воздвигнутые величайшими финансовыми институтами мира Токийским банком, Федеральным резервным банком, банком Чейз Манхэттен, банком Сити, коммерческим банком Моргана, Американской биржей, Независимой строительной компанией, Мировым торговым центром, Гановерским банком промышленников и крупными биржами Биржей хлопка, Биржей кофе, сахара и какао, Торговой биржей и Товарной биржей. В центре финансового квартала пульсирует сердце самого капитализма Нью-Йоркская фондовая биржа.
Даже в самую ненастную погоду служащие с Нью-Йоркской фондовой биржи выстраиваются на тротуаре, чтобы покурить и перекусить во время затишья на этажах, где располагается биржа. Вереницы туристов со всего мира идут сквозь их строй, чтобы пройти повторную проверку служб безопасности, прежде чем их впустят в галерею.

ОТ РИСКОВАННЫХ ОПЕРАЦИЙ ДО ЗЕЛЕНЫХ ДОЛЛАРОВ

Тайна Топлитцзее

Элиас Базна был не единственным агентом, с которым фашисты расплатились фальшивыми деньгами. Юлиус Мадер в своей книге Бандитские сокровища описывает судьбу нескольких агентов СД, услуги которых были оплачены банкнотами с денежного станка Заксенхаузена.
После войны миллионы с фабрики фальшивок в Заксенхаузене пригодились для того, чтобы кое-кто смог вести сомнительное, но безбедное существование. Однако, несомненно, основную часть продукции с этой фабрики поместили на тайное хранение весьма оригинальным способом.

Тайна Топлитцзее

Возникшее на месте соляных копей в 22 км к югу от Эбензее озеро Топлитцзее относится к самым незначительным водоемам этого региона. Его длина около 2 км, ширина до 400 м. Озеро окружено со всех сторон горными склонами, оно довольно глубокое, максимальная глубина 103 м.
В первые майские дни судьбоносного 1945 года на озере вел ловлю рыбак. Неожиданно возле своей лодки он заметил плавающую бумагу с непонятными знаками. Выловив ее, рыболов сообразил, что ему попалась иностранная банкнота. На следующий день, высушив и разгладив купюру, он отнес ее в банк в Бад-Аусзее, и там ему аккуратно отсчитали крупную сумму в австрийских шиллингах оказалось, что улов составил 20 ф. ст.
Внезапно разбогатевший человек оказался азартным рыбаком. Он решил внимательнее изучить место лова, и удача не покинула его. После того как рыбак в третий или четвертый раз явился в банк со своим уловом, это вызвало подозрения.
В конце концов около кассы его встретили два офицера армии США, и рыбаку пришлось раскрыть свою тайну.
Пресса подхватила сенсацию, и вскоре достоянием гласности стало использование СД Топлитцзее в качестве сейфа для своих вкладов. Муссировалась и идея о том, что здесь спрятано золото, награбленное СС, так называемые сокровища Нибелунгов.
Тревожная информация на ту же тему стекалась и в штаб-квартиру англо-американских войск во Франкфурте-на-Майне. Уже в концлагере Эбензее освобожденные узники команды фальшивомонетчиков рассказывали американцам о своей лагерной судьбе. Но они не имели представления о том, куда делись гробоподобные ящики, в которых хранились фальшивые деньги. Примерно в это же время пришла радиограмма из района Бад-Аусзее о том, что удалось обнаружить грузовик, в котором оказались ящики, наполненные фунтами стерлингов.
Майор Джордж Макнэлли, опытный эксперт по фальшивым деньгам, незамедлительно отправился на место, чтобы изучить обстановку и продолжить поиски. В грузовике было 23 ящика, в которых находился 21 млн. ф. ст. Находка рыбака указала на место хранения нацистских фальшивых денег. От населения поступали подтверждающие эту версию сообщения.
Нашлись свидетели, видевшие, как в озеро сбрасывали сотни ящиков. Группа водолазов американских военных моряков приступила к работе. После того как один из них был поднят на поверхность мертвым, водолазные работы были прекращены.
Это был первый из восьми до 1963 года таинственных случаев, когда люди гибли при попытке поднять на поверхность утопленные ящики.
Завеса тайны над озером-убийцей была приподнята уже летом 1959 года. Команда аквалангистов, финансируемая известным западногерманским еженедельником Штерн, получила лицензию на проведение водолазных работ на Топлитцзее в течение пяти недель. Работы шли довольно успешно, было поднято несколько ящиков с 55 тыс. ф. ст., но были найдены ящики и с другим содержимым: с секретными делами ведомства Кальтенбруннера.
Тут же редакция журнала получила несколько анонимных писем, после чего работы были прекращены за две недели до истечения срока лицензии.
Секретные неофашистские организации, которые обосновались во многих западных странах, не собирались спокойно взирать на то, как секреты рейха предавались бы гласности; здесь был проявлен, очевидно, и более осязаемый личный интерес немного числа доселе благонадежных граждан, прошлое которых да и успехи в настоящем могли бы получить совсем другое освещение.
В 1963 году лицензию на подъем найденного в Топлитцзее намеревался получить австриец Альбрехт Гайсвинклер, бывший партизан. Некая международная неофашистская организация с красноречивым названием Паук тут же стала угрожать ему убийством. Угрозы, вероятно, последовали и в адрес правительства федеральной земли Штирии в Граце.
В лицензии Гайсвинклеру было отказано.
И после этого предпринимались попытки погружаться в воды Топлитцзее, но всегда можно было почувствовать твердую направляющую или мешающую руку некоего сомнительного господина Шмида, именитого профессора в области теории хозяйства и управления. В свои времена профессор д-р Шмид был штандартенфюрером СД. До декабря 1964 года этот примерный гражданин был директором одного из промышленных предприятий в Вене.
Точку по крайней мере пока что в этом деле поставил осенью 1984 года некий Ганс Фрикке. О его предприятии сообщила Нойе Рур-цайтунг 15 ноября 1984 г.: Немецкий исследователь Ганс Фрикке обнаружил банкноты фунтов стерлингов на глубине 80 м, куда он погрузился на своей мини-подводной лодке. По его словам, фальшивые деньги, используя которые национал-социалисты стремились ослабить британскую валюту, представляют большую научную ценность. Находка в своем роде уникальна.
Еще никогда наука не располагала возможностью исследовать бумагу, а значит, целлюлозу, которая в течение десятилетий хранилась бы в подобных условиях.
Вода на глубине озера не имеет кислорода, и при первых пробах на денежных купюрах были обнаружены неизвестные бактерии, которые питались целлюлозой. К тому же банкноты удивительно хорошо сохранились. Газета сообщала и о поднятых минах, о полуразрушенных деталях различного рода вооружений, в том числе ракет Фау-1 и Фау-2 с их подводными пусковыми установками, которые австрийские саперы надеялись понадежнее укрыть.
О секретных документах имперского управления безопасности не было сказано ни слова, хотя жестяные ящики, в которых они хранились, никак не могли рассыпаться от ржавчины: без кислорода этот процесс идет очень медленно.
Летом 1985 года западногерманское телевидение показало и фильм, снятый Фрикке, который сопровождался тем же комментарием. Как и прежде, папки с таинственными документами были слишком горячи, никто не хотел обжечь пальцы.

Дорожные чеки паломников в Палестину

Январь 1947 года. Париж. Следы фашистской оккупации заметны повсюду.
Четвертой республике еще всего два года.
Жизнь в Париже во многом схожа с жизнью в столицах других европейских стран, хотя здесь нет таких удручающих разрушений, как в Варшаве, Берлине или Будапеште. Жизнь берет свое. Все жизненно важные товары рационированы.
Французский франк на рынке стоит немного, хотя маленькому человеку с улицы не хватает и его. Курс франка к доллару составляет примерно 200 к 1. Торговцы в маленьких уютных лавках на когда-то бурлящих улицах Монмартра или где-то в других знаменитых или безвестных уголках Парижа могут предложить только то, что распределяется по карточкам, или не пользующиеся спросом безделушки. Большинство магазинов вообще закрыто.
Из когда-то первоклассных, известных гостеприимством отелей и ресторанов почти не доносится голосов французских шансонье. В развлечениях доминируют джаз, буги-вуги, мелодии Гленна Миллера...
К новому жизнеощущению относится также черный рынок, на котором есть все. Бриллиантовые колье, украшения из золота, персидские ковры обмениваются на продукты питания и возбуждающие средства (кофе, табак и пр.). На черном рынке за доллар дают 250 и больше франков.
К самым тяжелым последствиям войны относится и массовая безработица. Многие из тех, кто в годы войны боролся в Сопротивлении, видят, что общество платит им холодным безразличием. В эти годы всеобщей послевоенной нужды растет число всякого рода мошенников, подделывающих все, что с аппетитом проглатывается черным рынком.
Фальсифицируется все, что имеет спрос: американские доллары, швейцарские франки, продуктовые карточки, разного рода разрешающие документы. Но это сфера деятельности самых квалифицированных мошенников. Другие поступают проще: продают глину в восстановленных банках из-под американских консервов или самодельные сигареты в восстановленных и искусно запечатанных американских пачках, как Лаки страйк или Кэмел. Не подделывают только французский франк.
Эта валюта слишком обесценена, чтобы ради нее подвергаться риску, и серьезному: грешник, попавший в объятия правосудия, в худшем случае может получить пожизненное заключение.
К чести тех, кто в свое время поставил свой имитационный дар на службу Сопротивлению, надо сказать, что не они развернули предприятия по производству всевозможных фальшивок. Для этого требовались люди иного склада: опытные стратеги, разбиравшиеся в перипетиях экономической жизни, люди с выраженным деловым чутьем и хваткой, способные наладить не только масштабное производство фальшивок, но и их сбыт. Те же, кто был готов обратить свои деловые качества в наличные деньги, знали, что со времен Сопротивления во Франции было предостаточно разнообразной техники, с помощью которой можно изготовлять разные фальшивые документы и деньги, и что есть много безработных экспертов.
Среди великих, кто с полным правом мог гордиться тем, что именно он является душой того или иного явно сомнительного предприятия, был и Збигнев Пославский, поляк в изгнании, со слегка седеющими волосами, официант по профессии. Ему было почти 50. В 20-х годах он работал в гостиничных ресторанах, познакомился с нравами высшего общества, за особые услуги получал щедрые чаевые и жил безбедно.
Но те, кому он угождал, жили лучше.
Збигнев не долго спорил с судьбой и подыскал себе новое амплуа, которое давало бы больше возможностей для реализации его способностей. Он подкладывал бомбы, решая таким образом проблемы конкурентной борьбы своих заказчиков. Скоро он стал пользоваться большим спросом. Война прервала карьеру Пославского.
Вот и сейчас, в январе 1947 года, у него не было достойного занятия.
Утром 17 января Збигнев Пославский расположился у окна своей скорее плохо, чем хорошо меблированной квартиры, которую он снимал, и лениво перелистывал бульварную газетенку, знакомясь с сенсационными сообщениями о том, что дамские юбки стали укорачиваться, что Ага-хан помпезно отпраздновал в Бомбее свой день рождения, об очередном разводе одного из министров.
Перед обедом приходит гость, которого Пославски ждет. Это молодой человек 30 с небольшим лет. Збигнев! знает его всего пару дней и связывает с ним некоторые планы на будущее.
Гость называет себя Джолли. Пожалуй, никто в Париже не знает ни его настоящего имени, ни фамилии. Уже это для Збигнева означает, что он нашел себе стоящего партнера. У Джолли демисезонное пальто, сшитое у хорошего портного, он носит богемноэкстравагантный галстук с изображением обнаженной дамы и на нем ковбойская шляпа, дающая понять, что он американец. Во всем остальном он мало отличается от хозяина комнаты, если не обращать внимания на его фальшивый паспорт, который дает ему право считаться торговцем восточных ковров и табака.
Во всяком случае оба немало повидали на своем веку.
Джолли говорит на плохом французском, зато Збигнев изъясняется по-английски лучше. Оба хорошо понимают друг друга, когда разговор вращается вокруг событий мировой политики, о положении на Ближнем Востоке. Сейчас там речь идет о праве евреев на национальное существование.
По всему миру возникают сионистские организации, и в это время каждый думающий человек должен ощущать моральную обязанность в оказании помощи евреям в Палестине. Збигнев крещеный католик, Джолли квакер, но оба только в детстве видели церковь изнутри.
После общих тем собеседники углубляются в детали. Существуют крупные склады оружия, оставленные вермахтом и американской армией. Есть возможность, даже моральная обязанность доставить это оружие в Палестину.
За соответствующую плату, конечно, уточнил с широкой улыбкой Джолли, добавив, что у него есть необходимые связи для того, чтобы военное имущество двинулось в путь.
У Збигнева тоже есть знакомые евреи, которых он знает еще с довоенных времен. Они с удовольствием вложат кое-какие средства, чтобы помочь своим братьям и сестрам в Палестине. Оба согласны с тем, что это будет лишь скромный начальный капитал для крупного в будущем прибыльного дела по переброске оружия.
И вот в тот январский день 1947 года появляется план предприятия по фальсификации, который в ближайшие два года будет беспокоить не только Сюртэ. Было решено заняться подделкой дорожных чеков Америкэн экспресс компани (АМЭККО).
Подобные дорожные чеки, распространенные сейчас практически во всех странах, являются кредитными долговыми обязательствами и одновременно, оборотными средствами. По сравнению с наличными деньгами они в большей степени застрахованы от воровства: тот, кто получает их в филиале АМЭККО, туристическом агентстве или в банке, должен расписаться в верхнем углу. Когда же в стране назначения чеки обмениваются на наличные, то служащий банка или гостиницы просит предъявить паспорт или другой документ и повторить подпись.
Большая часть мошенничеств с этими чеками облегчалась тем, что подпись на них ставилась не в момент обмена, а заранее.
Через неделю после принятия стратегического решения в квартире Пославского Джолли оказывается в филиале АМЭККО на рю Скриб, где приобретает 10 стодолларовых чеков. Служащий за окошком почти не следит за американцем, упражняющимся в собственной подписи, и Джолли без труда пролистывает два чека.
Начало положено: на руках два неподписанных чека. Збигнев тоже не теряет времени даром. У него сохранились прекрасные связи с преступным миром Парижа. Он находит Даниэля Бернхайма, человека, рано избравшего скользкий путь и, по собственному признанию, растерявшего всю свою шевелюру за решеткой. Ему 30 с небольшим, но он знает всех нужных людей.
Палестинский план приводит Даниэля в восторг, и он привлекает новых людей. Появляется Жан, молчаливый наборщик, не последний человек в производстве фальшивых денег; Альберт, который, в свою очередь, находит Анри Перрье. Анри становится сердцем всего предприятия.
Ему далеко за 40, он крепок, широкоплеч, скор на руку, сломанный нос след мрачных дел, участником которых он был. Анри вполне оправдывает свою репутацию грубияна, хотя его полицейское досье выглядит вполне респектабельно. Во всяком случае это именно тот человек, который нужен борцам за Палестину.
Перрье считается организатором крупных афер с фальшивыми деньгами и документами.
15 марта 1947 г. на квартире Пославского собирается расширенное совещание группы. Апартаменты для такого важного мероприятия явно малоподходящие, стульев всем не хватает. Хозяин припас для этого случая бутылку коньяка и для начала выступил с зажигательной речью о международной обстановке в целом и о трудностях на Ближнем Востоке в частности.
Планируемое участниками совещания предприятие докладчик называет необходимым промежуточным этапом на пути выполнения ими патриотического и одновременно космополитического долга...
Перрье, преодолевая зевоту, слушает нудную проповедь, но когда Бернхайм вдруг начинает одобрительно аплодировать, Анри становится не по себе. Кончай молоть ерунду, давай о деле. А ты, Жан, уже успел набраться. Я привык делать дела с настоящими мужчинами, а не с размазнями и пьянчугами, на бульдожьей физиономии Перрье появляется гримаса, говорящая о том, что любые возражения неуместны. Джолли извлекает из своего бумажника один из добытых им чистых чеков и молча протягивает его мастеру.
Тот недолго проверяет чек и без всяких предисловий называет свою цену: 750 тыс. франков, 1/3 сразу, 1/3 по востребованию, когда понадобится покупать бумагу, 1/3 когда первая партия дорожных чеков окажется за воротами типографии. Все остальное ваше дело, меня это не касается, с этими словами мэтр покидает собрание, оставив борцов за Палестину в тяжелых раздумьях о мобилизации средств.
Джолли и Пославский продолжают розыск спонсоров, которые должны найтись прежде всего в еврейских и близко к ним стоящих кругах. Большинство адресов из записной книжки Пославского оказываются бесполезными. Прежних предприятий больше нет, за время фашистской оккупации их владельцы или уничтожены, или депортированы, или ограблены.
В конце концов одного идеалиста все же удается найти. Это доселе никому не известный Альфонс Луп из Ниццы, владелец небольшой фабрики щеток всех видов.
Экскурсы Пославского в международную политику оказывают на Альфонса Лупа куда большее впечатление, чем на Перрье. Он просит лишь об одном: чтобы в ходе этой великой акции не забыли о его щетках. Только тогда он станет действительно убежденным сионистом.
Альфонс Луп отсчитывает на благие цели 160 тыс. франков и отдает гарантированно настоящий бриллиант в золотой оправе.
Бриллиант, конечно, фальшивый, но Перрье принимает и его.
Анри Перрье человек честный, по крайней мере, так о нем говорят в уголовном мире. Но он, конечно, не так прост, чтобы таскать каштаны из огня для каких-то любителей. Однако дело прежде всего: надо найти гравера, печатника и технику пресс. Гравером может стать Мишель Сути, бывший сокамерник одного из друзей Перрье.
Сути с радостью соглашается обсудить детали, с улыбкой рассматривает чек, пару раз кивает и возвращает его Перрье: Ничего не выйдет. Перрье думает, что ослышался. На плутовском лице Сути все та же жизнерадостная улыбка: Вот водяные знаки, месье, их нельзя подделать, а без этого все остальное сущая ерунда.
Я в этом не участвую.
Перрье не из тех, кого ломает первая неудача. В конце концов он узнает адрес некоего Пьера Жанина, во время оккупации подделавшего сотни документов и спасшего не одну жизнь. До этого у Жанина не было никаких осложнений с уголовной полицией.
Каким образом Перрье удалось завербовать этого невысокого оживленного человека, никто так никогда и не выяснил. Пьер Жанин был гением в своем деле. Используя только ему известные методы, он так искусно подделывал водяные знаки, что ненатренированный глаз не отличал фальшивки от оригинала.
Оставалась еще техника. И этот вопрос удалось решить. В распоряжении Перрье оказывается офсетный пресс американского происхождения, заказанный сразу после войны в США одной из французских государственных организаций, но никогда не прибывший по назначению. Какую роль при этом сыграли Перрье и его друзья, установить так и не удалось.
Во всяком случае хозяин дома, в подвале которого оказался с иголочки новый пресс в заводской упаковке, согласился за определенную плату сдать его в аренду.
К концу мая 1947 года все приготовления закончены. В продуктовом магазине с баром, расположенном на окраине Парижа, банда на три недели арендует подвал, где устанавливается пресс. Вскоре туда доставляются и рулоны бумаги.
Мишель Сути к тому времени уже приготовил четыре типографские пластины. Три следующие недели каждую ночь в подвале кипит работа, шума не слышно сверху несутся ритмы буги-вуги, заглушающие все остальное. Работающие в подвале внимательно следят за тем, что происходит над ними, перерывы в работе оркестра наверх; и пресса внизу синхронизированы.
19 июня производство прекращено, подвал освобождается от пресса, 6 тыс. чеков по 100 долл. каждый размещаются в багажниках двух легковых автомобилей и прибывают на склад хозяйственного магазина, принадлежащего любовнице Альфонса Лупа из Ниццы. Там же на следующий день появляется Анри Перрье, с тем чтобы получить последний платеж. Джолли встречает его и объясняет, 'что деньги еще не поступили. Перрье, не говоря ни слова, вскрывает упаковку с чеками, отсчитывает 1 тыс. чеков, кладет их в свой портфель и так же безмолвно закрывает за собой дверь.
При черном курсе 250 франков за доллар это совсем неплохой кусок. Теперь же начинается самая трудная часть любой аферы с фальшивыми деньгами: проверка на надежность и сбыт.

ТИХООКЕАНСКИЙ ДОЛЛАР

С открытием шахт в Яхимове население быстро увеличилось до 18 000 жителей, которые вырубили на окружающих горах деревья, использовавшиеся как крепеж в шахтах, а также для изготовления древесного угля, на котором плавили серебряную руду. Работа в шахтах практически прекратилась, когда в 1568 году разразилась чума и унесла жизни почти тысячи жителей. К следующему веку шахтеры стали строгими последователями нового протестантства, захлестнувшего германские государства, включая соседнюю Саксонию, но богемская монархия начала жестокую кампанию по насильному обращению в католицизм. Многие жители деревни бежали или были убиты, и к 1613 году население сократилось до 529 человек.
В 1627 году правительство закрыло протестантскую церковь на год, а затем открыло ее уже как католическую; оно закрыло также деревенскую школу, называя ее гнездом протестантства. Деревня и шахты уже никогда не оправились, и правительство в конце концов перевело в 1651 году официальный монетный двор в Прагу.
Монеты из Яхимова распространились по всему миру, оказывая влияние даже на названия многих европейских монет. Поначалу, например, талер был большой серебряной монетой, равной трем немецким маркам, но впоследствии дал свое имя любой большой серебряной монете. Слово проникло в итальянский язык как 1а11его, в голландский как аааЫег, в датский и шведский как аа1ег, на Гавайи как аа1а, на Самоа как *а1а, в эфиопский язык как Ыап и в английский как ао11аг.
Оно составило часть названия шведского пкзсЫег и датского пзсЫег.
- Талер стал общим названием для валюты потому, что многие германские государства и муниципалитеты использовали его. В XVI веке примерно 1500 различных типов талеров выпускалось в странах, говорящих на немецком языке, и нумизматы-ученые подсчитали, что от первых талеров, отчеканенных в Яхимове, до 1900 года около 10 000 различных талеров было выпущено для повседневного использования и по случаю памятных дат.
Монета с изображением портрета Марии Терезии стала настолько популярной, особенно в Северной Африке и на Ближнем Востоке, что даже после ее смерти правительство продолжало чеканить ее с датой 1780 год, годом ее смерти. Монета пережила не только свою тезку, но и империю, которая ее породила. В 1805 году, когда Наполеон уничтожил Священную Римскую империю, монетный двор в Гюнцбурге был закрыт, но монетный двор в Вене продолжал выпускать монеты, как и раньше, с той же датой 1780 год, и даже под маркой закрытого монетного двора.
Австро-венгерское правительство продолжало чеканить талер на протяжении XIX века до тех пор, пока империя не рухнула в конце Первой мировой войны. Новая Австрийская республика продолжала выпускать талер Марии Терезии до захвата страны Гитлером в 1937 году.
Когда Муссолини завоевал Абиссинию (Эфиопию), он обнаружил, что экономика в большой степени зависела от талера Марии Терезии. В самом деле, аборигены настолько не хотели принять никакую замену ему, что Рим вынужден был чеканить свои собственные талеры с 1935 по 1937 год. Позже Брюссель, Прага, Ленинград, Лондон, Рим и Бомбей также начали делать их, а после Второй мировой войны новая республика Австрия возобновила производство этих монет с 1956 вплоть до 1975 года.
Нумизматы-историки подсчитали, что в целом 800 миллионов серебряных талеров Марии Терезии было выпущено между 1780 и 1975 годами, все они датированы 1780 годом.
Другие страны начали копировать рисунок талера Ма-
Несмотря на широкое применение доллара, или талера, начиная с XVI века, ни одна из ведущих стран не приняла его как официальную и единственную валюту до возникновения Соединенных Штатов. Может показаться, что подчиненные Британии тринадцать американских колоний будут приучены к британской валюте фунтам, кронам, шиллингам и пенсам, но колонии в Северной Америке страдали от недостатка британских монет. Меркантильные соображения, преобладавшие тогда в Лондоне, диктовали увеличение количества золота и серебра в Британии и ограничение, если это было практически оправдано, ее экспорта, даже в свои собственные колонии. Начиная с 1695 года, Британия запретила вывоз монет куда бы то ни было, включая свои собственные колонии.
В результате американские колонии были вынуждены пользоваться иными иностранными монетами, а не британскими, в результате чего туда пошел поток монет из соседней испанской колонии Мексики, которая располагала одним из самых больших монетных дворов мира.
Благодаря богатству, добываемому в Мексике и Перу, испанские монеты стали наиболее распространенными в мире. Испанское слово геа1 породило па1, который использовался в Омане и Йемене, в то время как альтернативное написание пуа1 использовалось в Саудовской Аравии и Катаре. Народы, говорящие по-английски, однако, отказались от использования слова геа1 в любой из его вариаций, предпочитая уже знакомое слово ао11аг.
Наиболее распространенной испанской монетой в британских колониях в 1776 году был доллар-столб, названный так потому, что лицевая его сторона изображала восточную и западную полусферы с колонной с каждой стороны. В испанской имперской иконографии колонны являли собой Геркулесовы столбы или узкий пролив, отделяющий Испанию от Марокко и соединяющий Средиземное море с Атлантическим океаном. Лозунг, свисающий с колонны, содержал слова р1из шЧга, означающие больше за пределами.
Испанские власти начали выпускать эту монету почти сразу же после открытия монетного двора в Мексике с намерением разрекламировать открытие Америки, которая была р1из иНга, землей за пределами Геркулесовых столбов.
Некоторые думают, что современное изображение доллара происходит от этого доллара-колонны. Согласно их объяснению, две параллельные линии изображают две колонны, а 8 символизирует форму лозунга, свисающего с них. Независимо от того, было ли обозначение доллара инспирировано этой монетой или нет, доллар-столб совершенно определенно может быть назван первым американским серебряным долларом.
Используя слово доллар, конгресс прибег к его массовому употреблению, но ни Томас Джефферсон, ни Александр Гамильтон не проявили склонности к этому названию. И все же они не предложили никакой альтернативы. Они написали законы со ссылками на валюту, как на доллар, или единицу, видимо, имея в виду, что позже появится более удачное слово. Единица никогда не использовалась за пределами текста закона, и люди продолжали пользоваться словом доллар. Признав доллар официальной валютой Соединенных Штатов, конгресс узаконил то, что уже стало обычной практикой в большей части колоний.
Практически не имея доступа к золоту или серебру, американское правительство не могло чеканить свои монеты, а только переплавляло монеты других стран и выпускало их как американские; вместо этого американские власти позволили испанскому доллару продолжать оставаться де-факто валютой новой нации. После того как Мексика получила независимость от Испании в 1821 году, мексиканское правительство выпустило свои собственные песо с немного большим содержанием серебра, нежели старые испанские реалы. Новый мексиканский песо или мексиканский доллар, как его обычно называли немедленно стал в Соединенных Штатах законным платежным средством и оставался таковым на протяжении почти всего XIX века.
В 1787 году США выпустили свои первые монеты. Медные монеты номиналом в полцента, цент и два цента имели девиз Занимайтесь своим бизнесом. Солнце висело над солнечными часами с надписью Гщ*ю, что означало я лечу.
Благодаря этой надписи монеты стали известны как летающие центы.
Другая сторона монет изображала цепь из тринадцати соединенных кружков, каждый из которых содержал название одного из тринадцати объединенных штатов. В центре цепи была надпись Мы едины, и впервые за всю историю монет была названа страна Соединенные Штаты. Изображение цепи пришло от ирокезов, которые отображали единство своих пяти племен в поясе-ожерелье из ракушек, составленном из сомкнутых звеньев и известном как великая цепь дружбы.
Использовав такие эмблемы, как цепь, в дополнение к орлу, звездам или бюсту Свободы, колонисты приняли важное решение, отличавшее американские доллары от европейских монет. Поскольку европейские монеты изображали монархов, например, Георга III на британских монетах, и Карл оса III на испанских, некоторые американцы думали, что их монеты должны иметь изображение президента Джорджа Вашингтона. Большинство, однако, отвергло эту идею. Большинство обретших независимость американцев считало, что использование изображения президента, пусть даже Джорджа Вашингтона, уж слишком отдавало эли-тизмом и роялизмом.
Они настаивали на том, что деньги свободного демократического народа должны нести надписи и аллегорические фигуры, а не портреты политиков.
В 1909 году, когда исполнилось сто лет со дня рождения Линкольна и когда он стал популярным и гораздо менее противоречивой фигурой, монетный двор выпустил пенни с его изображением. К этому времени американцы изменили свое отношение к личности Линкольна и считали его историческим персонажем, а не политиком. Американцы африканского происхождения особенно ассоциировали Линкольна со свободой, поскольку он издал Декларацию освобождения рабов.
Они восприняли пенни с Линкольном с огромным энтузиазмом, она заменила пенни с изображением женщины-индианки.
Со времени появления пенни Линкольна американские монетные дворы выпустили монеты с портретами президентов Томаса Джефферсона, Джорджа Вашингтона, Джона Кеннеди, Дуайта Эйзенхауэра и Франклина Рузвельта, а также таких американцев, как Сюзан Б. Энтони и Букер Т. Вашингтон. Американское казначейство выпустило и бумажные деньги с изображениями президентов, а также с портретом Бенджамина Франклина и других.

ТИХООКЕАНСКИЙ ДОЛЛАР

По всему Карибскому бассейну мексиканский доллар играл первостепенную роль, так же как в Соединенных Штатах. Практически все бывшие британские колонии в этом регионе приняли его как свою валюту. Доллар стал названием валюты Антигуа, Барбадоса, Бермудских островов, Доминики, Тринидада и Тобаго, Ямайки и др.
Хотя слово доллар родилось в Европе и распространилось на все континенты, оно редко использовалось как официальное название европейской валюты до 1991 года, когда Словения получила независимость от Югославии, и избрала 1о1аг, как вариант доллара, своей национальной валютой. Новое название четко отделило Словению в монетарном плане от югославских, турецких, итальянских и австрийских соседей и бывших правителей.
Британская коммерческая политика предполагала, что только некоторые из ее колоний примут фунт как свою национальную валюту до или после получения независимости. После получения независимости от Британии только Кипр, Египет, Израиль и Судан, которые попали под британское правление довольно поздно, сохранили фунт как свою национальную валюту. Восточно-африканские народы Кении, Танзании, Уганды и Сомали взяли английское слово шиллинг.
Из британских колоний в Африке только Зимбабве избрала своей валютой доллар.
Испанские и мексиканские доллары стали настолько тесно связаны с коммерцией в бассейне Тихого океана, что в XIX веке другие страны также начали чеканить свои монеты, которые были известны как торговые доллары. Актом конгресса от 12 февраля 1873 года Соединенные Штаты выпустили специальные торговые доллары для американской торговли с Китаем, но они служили в целом для торговли с любой азиатской страной. Англия начала выпускать такие торговые доллары в 1895 году, снабдив их надписями на английском, китайском и арабском языках.
Сегодня в бассейне Тихого океана американские территории и присоединенные содружества Гуама и Федеральных штатов Микронезии продолжают использовать доллар как свою валюту. Кроме того, название доллар было принято тихоокеанскими странами Австралией, Новой Зеландией, Фиджи, Островами Кука, Кирибати, Брунеем, Сингапуром, Гонконгом, Соломоновыми островами, Токелау, Тувалу, Маршалловыми островами и Западным Самоа. В противоположность доллару франк стал второй распространенной валютой в южной части Тихого океана, но использовался только во французских колониях, таких как Новая Каледония, Французская Полинезия, на островах Уоллис и Футуна. В восточной части Тихого океана большинство латиноамериканских стран, от Чили до Мексики, использовали песо, происходящее от тех же самых испанских реалов, как и доллар.
Таким образом, и доллар, и песо потомки одной и той же матери, несмотря на разницу в именах.

ПОСЛЕДНИЙ СЕРЕБРЯНЫЙ ДОЛЛАР

Достигнув своей наивысшей популярности в начале XX века, американский серебряный доллар начал умирать. В 1935 годуг во время Великой депрессии, американское казначейство прекратило чеканку серебряных долларов; затем с принятием Акта о монетах 1965 года, было прекращено использование серебра в американских монетах, которое было заменено медью с окисью никеля.
В Африке только Либерия, одна из самых старых независимых стран континента, и Зимбабве, получившая независимость сравнительно поздно, назвали свою национальную валюту долларом. В Либерии, основанной эмансипированными американскими рабами в 1822 году, первой валютой стали американские монеты, которые поселенцы принесли с собой на свою новую родину. Хотя использование доллара поддерживалось другими монетами различных колониальных держав, в Африке, например, Британии, хождение доллара в Либерии продолжалось до 1943 года, когда правительство запретило использование всех зарубежных валют, кроме доллара США.
Начиная с 1960 года Либерия получила собственные доллары, чеканившиеся в королевском монетном дворе в Лондоне, но она продолжала пользоваться американскими бумажными долларами всех номиналов выше одного доллара. Либерия стала одной из последних стран, которая закрыла последнюю главу истории, начавшейся около четырех веков назад в отдаленных шахтах Яхимова.
Начиная с 1987 года правительство Либерии начало изымать серебряные доллары и выпускать вместо них медноникелевые, которые выглядели как старые серебряные доллары, несли на себе дату 1968 год, но не содержали никакого серебра. Эти подделанные доллары выпускались и использовались с 1968 по 1990 год. Чтобы извлечь наибольшую выгоду из зарубежной торговли, либерийское правительство выпустило в 1989 году свой доллар в честь Кеннеди.
На нем была неправильная надпись тетопат вместо тетогшт, что увеличило ценность монеты для коллекционеров, но ничего не дало для уважения либерийской валюты.

Дьявольская чеканка

Проблема с бумажными деньгами состоит в том, что они даются меньшинству людей, которые ими манипулируют и одурачивают целое поколение людей, которое трудилось и экономило.
Адам Смит (Джордж Гудман)
На одном конце Четырнадцатой улицы Вашингтона, округ Колумбия, проститутки и торговцы наркотиками нагло предлагают свой товар днем и ночью. На другом конце, около Белого дома и моста, ведущего в Вирджинию, днем и ночью федеральное правительство печатает деньги в помещениях Бюро гравировки и печати, которое является частью казначейства, рекламирующего себя для туристов в качестве фабрики, производящей деньги.
По утрам в будние дни туристы начинают тянуться к этому зданию задолго до открытия фабрики в 9 часов, чтобы увидеть, как Америка печатает свои бумажные деньги. При входе в здание службы безопасности проверяют посетителей, после чего те проходят в ветхий деревянный коридор. Президент, вице-президент и секретари казначейства улыбаются посетителям сверху, с огромных цветных фотографий.
Кульминацией осмотра фотографий и картин, на которых представлена подробная история бумажных денег в Соединенных Штатах, является изображение в полный рост фигуры президента Линкольна, подписывающего закон о наделении федерального правительства полномочиями печатать деньги.
В конце длинного коридора посетителям показывают короткий видеофильм об истории бумажных денег, а после его просмотра гиды делят туристов на небольшие группы, прежде чем провести в рабочие помещения. Эти небольшие группы направляются в специально предназначенные для посетителей застекленные галереи, откуда можно наблюдать, как печатают листы с долларами, как их осматривают, разрезают и складывают, и одновремен-
Печатные станки производят немцы и итальянцы.
Примерно половину всех банкнот, напечатанных за день, составляют однодолларовые купюры, а 95% банкнот используется для замены изношенных.
Срок жизни банкноты в среднем составляет от восемнадцати месяцев для однодолларовой купюры до целых девяти лет для сотенной купюры. Банкноту можно сложить четыре тысячи раз, прежде чем она порвется.
В Бюро гравировки работает примерно три тысячи человек.
490 банкнот весят один фунт, а если сложить 14 500 ООО банкнот, то получится штабель высотой в одну милю.
Монеты и бумажные банкноты составляют всего 8% всех долларов в мире. Остальные представляют собой просто цифры в бухгалтерских книгах или слабые электронные сигналы в компьютерной микросхеме.
В конце процесса рабочие складывают банкноты в пачки по 100 штук, а затем их упаковывают по 4 тысячи. Эти упаковки грузят в мешки, чтобы перевезти в подвалы, откуда их будут отправлять в разные учреждения Федеральных резервов по всему государству для распределения по банкам и среди народа. По ходу дела любопытные посетители задают гидам вопросы с подковыркой, вроде:
В. Почему многие сотрудники слушают музыку через наушники?
О. Чтобы заглушить шум печатных станков, машин для разрезания и складывания долларов.
В. Почему некоторые из них едят?
О. У них перерыв.
В. Почему некоторые из контролеров такие толстые?
Двадцатый век стал эрой бумажных денег. Никогда ранее не производилось так много бумажных денег во многих странах и такой стоимости. За непрерывно действующими станками Казначейства США лежал длительный процесс завоевания бумажными деньгами доверия среди обычных людей.

ДЕНЬГИ ИЗ ШЕЛКОВИЦЫ

Китайская экономика всегда развивалась по своим собственным монетарным правилам, которые обычно устанавливались и претворялись в жизнь сильным государством с огромным бюрократическим аппаратом и сильной армией. Вне зависимости от того, кто правил в Китае император-диктатор, соперничающие между собой военачальники или коммунистическая партия, коммерция там почти всегда находилась под контролем, скорее, государственных, чем рыночных сил. При такой системе золотые и серебряные монеты редко играли какую-либо роль.
На протяжении большей части истории Китая императорское правительство выпускало простые жетоны, обычно употреблявшиеся вместо денег и сделанные из латуни или меди. Эти жетоны имели квадратное отверстие в середине, чтобы их можно было связывать вместе по сто штук.
Не случайно печатные устройства, бумажное производство и бумажные деньги впервые появились в Китае, поскольку изобретение бумажных денег зависело от наличия больших запасов бумаги и от надежной печатной технологии. Предположительно в I или II веках н. э. Цай Лунь впервые изготовил бумагу из коры шелковичного дерева, листьями которого питались гусеницы шелкопряда в процессе производства шелка, весьма прибыльного для Китая, но реально производство бумаги возникло, вероятно, много веков спустя. Бумажная технология, как представляется, ограничивалась одним Китаем в течение, по крайней мере, тысячелетия. О том, что бумажные деньги находились в обращении в Китае, упоминалось уже в начале правления династии Тан, и тому сохранились некоторые свидетельства, но никаких образцов бумаги той эпохи не было обнаружено.
Бумажная технология не нашла широкого распространения до тех пор, пока не были возобновлены завоевательные походы и не был проложен Великий шелковый торговый путь, когда купцы завезли бумагу в Персию, персы передали ее арабам, а те, в свою очередь, завезли ее в Испанию, где к 1276 году были построены первые европейские бумагоделательные фабрики.
Использование бумажных денег в Китае достигло своего пика при правлении монгольских императоров. Им нужно было управлять крупнейшей империей в мировой истории, и, как любой правитель большой бюрократии, они нашли в бумаге неоценимые достоинства. Бумажные банкноты значительно облегчили сбор налогов и управление империей, в то же время заметно сократив необходимость транспортировки огромного количества тяжелых монет.

Трагедия тамплиеров

23 декабря 1305 г. Климент V освобождает Филиппа от проклятия Бонифация и дает ему отпущение грехов, связанных с многочисленным вымогательством церковных денег и манипуляциями с монетами. Он превозносит милостью божьей короля Франции как самую яркую звезду среди всех католических монархов. Филипп, отнюдь не глухой к лести, отвечает тем, что объявляет себя защитником тех епископов и аббатств, по отношению к которым Климент V был слишком жесток, но сам начинает собирать с них налоги и принудительные займы. Король легко раздает ответные дары грамоты о предоставлении привилегий и свобод и так же легко о них забывает.
Его законники должны позаботиться о лазейках, а они свое дело знают.
За третьим грехом нападением на Священный престол непосредственно следует четвертый.

Трагедия тамплиеров

Уже год, как воцарился мир. 18 августа 1304 г. войска Филиппа разгромили у Монс-эн-Певель ополчение Фландрии, а спустя год (в июне 1305 г.) с ней был заключен выгодный для Франции мир. На Фландрию накладывалась контрибуция в 400 000 нл. Герцогство Ретель (не относящееся к Фландрии) должно было ежегодно выплачивать французской короне 20 000 нл.
До тех пор, пока контрибуция не будет выплачена, Лилль, Дуэ и Бетюн остаются оккупированными. И все-таки Фландрии удалось, признав верховую власть французского короля, отстоять свой полунезависимый статус.
Спустя год после подписания мира его величество император Королевства, самый просвященный монарх в Европе, помазанник божий, наследник Карла Великого и Людовика Святого, наместник бога во Франции решил вернуться к чеканке хороших денег. Об этом объявили герольды, посланные во все провинции. Вес серебряных монет, выпускавшихся с 1 октября 1306 г., увеличивался.
В церквах служили благодарственные молебны, но восторженных толп они не собирали. Слишком долгое время подданные подвергались мощному давлению, чтобы не почувствовать сразу нового удара.
Нельзя не признать следующее. Повышение стоимости денег, очевидно, произошло совершенно внезапно. Люди, которые обзавелись имуществом или получили кредиты во времена, когда стоимость денег была завышена, должны были теперь платить проценты и возвращать долги деньгами, которые стоили лишь треть того, что на них недавно чеканилось.
Летописцы сообщают, что Филипп любил, облачившись простолюдином, затесаться в толпу, походить по базарам, послушать, о чем толкует народ. Его не останавливали даже сообщения о происходивших то здесь, то там беспорядках. Однажды вблизи замка ордена тамплиеров его узнают, и король оказывается в опасном положении.
Слышатся угрозы, сжимаются кулаки, короля окружают, сначала осторожно, потом все увереннее толпа смыкается вокруг него. Филипп Красивый бледнеет, стоит без движения, его взгляд замирает.
Спасение приходит в последний момент. Появляется группа людей в белых накидках, с красными крестами на груди. Своими щитами они сдерживают толпу, по образовавшемуся проходу король шествует в замок тамплиеров, давших ему убежище.
Позднее король узнает, что волнения охватили и другие города, в том числе Шалон. В Париже чернь ворвалась и дом префекта Этьена Барбе и похитила его.

Христианнейший император Франции перестает понимать людей.

Наконец он совершил доброе дело, а его народ отвечает покушением на жизнь непогрешимого величества. Разносу подвергаются советники короля и ответственные за поддержание порядка.
Филипп жестоко отомстил парижанам за их, как считал король, неслыханную дерзость. На улицах без разбору хватали мужчин, у которых инквизиторы мучительными пытками добивались признания в принадлежности к бунтовщикам, после чего их вздергивали на виселицах, установленных у городских ворот.
Советникам Филиппа приходится с головой уйти в работу, чтобы найти способы отрегулировать в виде законов последствия утяжеления монет для кредитной системы страны и поземельных платежей. На это ушло немало времени. Чтобы доставить предписания властей во все провинции, гонцам требовались недели, а уже из провинций предписания направлялись во все уголки государства.
В беспокойные дни накануне введения нового денежного масштаба Гийому Ногаре пришла мысль о том, в какое русло можно направить брожение народа. Во всяком случае именно Ногаре играл главную роль в развернувшемся в 1306 году изгнании евреев из Франции. Еврейские погромы происходили и ранее, при Капетингах.
Были произведены массовые сожжения людей на Еврейском острове, расположенном на Иль-де-ля-Сите.
На этот раз коварный министр сделал ставку на особую ненависть к евреям, особенно к ростовщикам и менялам из их числа, простых людей, считавших последних причастными к финансовому обнищанию королевства. Имущество евреев конфискуется, долговые обязательства переходят во владение короны и бесчисленных продажных чиновников. Доходы казны относительно невелики.
До 1310 года эта акция приносит около 200 000 нл, хотя в военное время порой удавалось выжать у евреев такую же сумму за год.
Спустя год, 13 октября 1307 г., последовало событие, которое на целые столетия разделило историков на два враждебных лагеря, удар по ордену тамплиеров.
Орден рыцарей храма Иерусалима был основан в 1119 году для защиты паломников и святынь Палестины. Члены ордена, помимо прочего, должны были дать обет избегать любых контактов с женщинами, даже с ближайшими родственницами. Они целиком посвящали себя служению Иисусу Христу. 20 тыс. рыцарей ордена, облаченные в белые балахоны с красным крестом на груди, полегли в крестовых походах, принеся своему ордену несметные богатства. За свою службу орден собирал золото со всей Европы.
К тому же орден был крупнейшим землевладельцем. Вскоре верхушка ордена нашла ему новое поле деятельности. Орден тамплиеров превратился в самого крупного банкира своего времени. Могущественнейшие из монархов Европы были его клиентами. Когда-то очень жесткие для членов ордена самоограничения быстро смягчились, сказались и позаимствованные на Востоке привычки и воззрения.
Выражение ругается, как тамплиер вошло в Париже в поговорку.
Филипп IV, как и его предшественники, долгие годы рассматривал замок тамплиеров в Париже в качестве своего банка, который занимался финансовыми делами двора. Сокровища французской короны также хранились у тамплиеров.
Хотя орден тамплиеров подчинялся исключительно Священному престолу в Риме, он оказался готовым вступить в августе 1303 года в союз с Филиппом против Бонифация VIII, того, кто сейчас возглавляет Римскую церковь, выступая на стороне короля даже тогда, когда в Риме требовали устранения Филиппа.
Король Филипп IV отплатил за услуги тамплиеров черной неблагодарностью. Три года спустя современники считают, что план возник тогда, когда рыцари ордена тамплиеров спасли короля от натиска толпы и доставили его в замок тамплиеров и он был уязвлен пышной роскошью его внутреннего убранства, король задумывает, вероятно, самую грязную интригу времени своего правления. В июле 1306 года король настоял на том, чтобы папа отозвал великого магистра ордена Жака де Молей с Кипра (где находилась штаб-квартира ордена) и направил его во Францию, где ему предстояло ответить перед судом.
Климент V, как утверждают, дал свое согласие при условии, что только он единолично может решать судьбу тамплиеров, которые в любом случае должны быть выданы Ватикану.
13 октября 1307 г. по воле короля проводится молниеносная акция по захвату замка тамплиеров в Париже. 140 находившихся там тамплиеров были арестованы. На следующий день начались допросы и пытки.
Самое малое, в чем должны были признаться подвергаемые изощренным пыткам тамплиеры, это в контактах с нечистой силой. Если же кто-то на суде отказывался от вырванных под пытками признаний, то сразу же попадал в руки палача. За 1309 год 54 рыцаря ордена были заживо сожжены как вероотступники.
Папа Климент V в 1312 году распустил орден тамплиеров во всех странах. В марте 1313 года на медленном огне сгорает великий магистр ордена. Его при этом произнесенное проклятие папа Климент, Гийом Ногаре и король умрут в течение года сбывается. Климент умирает 20 апреля 1314 р., Ногаре умирает четыре недели спустя, отравленный бывшим тамплиером.
Филипп проживет чуть дольше отпущенного магистром срока. Его настигает серия апоплексических ударов, и он умирает 29 ноября 1314 г.
По сравнению с тем, что тамплиеры в свое время сделали для французской короны, финансовые результаты насильственного устранения ордена для Филиппа были более чем скромными. Климент V, комментировавший казни тамплиеров словами: Король заставляет вспомнить кротость своих предков, воспротивился желанию Филиппа создать новый орден под своим главенством, что означало бы передачу всего имущества разгромленного ордена расточительному королю Франции. Клименту удалось вернуть имущество ордена его госпиталю.
Выигрыш королевской казны от разгрома ордена тамплиеров составил около четверти миллиона ливров.
Разгром ордена тамплиеров это, вероятно, самый тяжкий грех Филиппа Красивого.
Ни одно из предпринятых неблаговидных действий не пошло на пользу королевству. Вырванная с фламандцев контрибуция в 400 000 ливров не окупила расходов на войну с Англией и Фландрией, составивших по крайней мере 4 млн. нл. Изгнанием евреев Филипп перекрыл надежный источник ежегодных поступлений в казну.
Ликвидация ордена тамплиеров лишила его надежного финансиста и кредитора.
Кошельки баронов также оставались недоступными для казны: налогообложение дворянства осуществлялось лишь в военное время. Климент V в 1310 году характеризовал французское королевство как денежный вакуум. У Филиппа имелся еще один выход: ухудшение золотых монет, которые до сих пор оставались неприкосновенными. Он распоряжается с 22 января 1310 г. вместо монет достоинством в 44 ливра чеканить из того же веса золота 55 ливров, 10 солей и 4 денье.
Речь шла о самых распространенных монетах флоринах с изображением ягненка, имевших хождение в зажиточных кругах, среди крупных купцов, особенно ломбардцев, которые, подвергшись репрессиям и арестам в годы войны, больше не оказывали никакого сопротивления.
Через год король предпринимает последнюю попытку пополнить свою казну за счет махинаций с монетами. I Он объявляет, что буржуа монета достоинством в 1 денье ; по новой системе обращения отныне имеет достоинство в 1 денье по старой парижской системе. Как мы помним, соотношение между старыми и новыми деньгами составляло 5:4, теперь гражданин должен был всюду платить на 20 % больше.
Вероятно, этим маневром король был обязан второму по могуществу человеку во Франции Ангеррану де Мариньи, на которого спустя год Филипп подложил решение всех финансовых вопросов.
Казалось, что народ только и ждал новой аферы. Разразилась буря протестов, и в 1313 году Филипп был вынужден отступить.
Кончина короля Филиппа (29 ноября 1314 г.) унесла с собой и то, что всю жизнь поддерживало его абсолютную власть: его божественную миссию. Достоянием гласности становятся измены двух невесток короля. За казнью Жака де Молей вскорости следуют казни и любовников невесток, также принадлежавших к высшей знати.
Божественный нимб над королевским домом померк окончательно.
Жоффруа Парижский в 13131319 годах составил состоящую из 8 000 стихов хронику, описывающую события 13001316 годов. Жоффруа, лицо духовное, изложил в ней, соблюдая необходимую осторожность, мнение простого народа о своем короле: Ты брал сотую часть, ты брал пятидесятую, ты брал так много займов, король... В твоих закромах должны быть деньги тамплиеров, евреев и ростовщиков. Ты обложил налогами и податями ломбардцев. Никогда до тебя короли не обращались так плохо со своим народом...
На смертном одре короля охватило раскаяние... В его время больной была вся Франция, и у народа мало причин для того, чтобы оплакивать его кончину.
Как и многие его современники, Жоффруа объясняет действия короля грехами его советников. Даже Бернар Сэссэ вплоть до своего ареста считал, что именно советники несут ответственность за ошибочную политику Филиппа. На процессе о государственной измене Бернара Сэссэ в ноябре 1301 года один из свидетелей дал показания, что он сам часто слышал, как епископ заявлял, что король на охоте, когда ему лучше было бы заседать в королевском совете.
У него нет хороших советников, люди короля оказывают справедливости сомнительные услуги.
Подобные суждения всегда имели хождение в народе. Применительно к Филиппу они частично оправданы. Такие же его подданные, как Флоте, Ногаре, Мариньи, как личности были на голову выше Филиппа. Но они знали его программу и всеми силами способствовали ее претворению в жизнь. Последнее слово при этом, конечно, оставалось за властителем.
Основная цель Филиппа IV, состоявшая в объединении Франции под его единым началом, в создании четкой системы управления, весьма прогрессией ная в то время, не была реализована и оказалась дискредитированной так же, как и средства, которыми Филиш пользовался. После смерти Филиппа IV, как это часто бывает, анафеме было предано и то, чего король успел достичь в объединении королевства и в государственном управлении. Почти символичной для новой политики была) казнь Мариньи, последовавшая в 1315 году.

Король определяет, что такое деньги

Вавилонское изгнание, переселение папы в Авиньон, избавило французских монархов от тягостного вмешательства папского престола в их дела. Махинации с монетами, принесшие Филиппу дурную славу, стали при его сыновьях, правивших до 1328 года, но особенно при представителях династии Валуа, пришедших к власти вслед за ними, правом короля. Филипп VI (правивший в 1328 1350 гг.) выразил воззрения заката Римской империи о том, что высшая власть императора распространяется и на денежное хозяйство, следующим образом: Ни у кого не должно быть сомнений в том, что только Мы и Наше королевское величество определяем порядок чеканки монет, их изготовление, вид, запасы, только Мы издаем ордонансы о том, по какой цене они поступают в обращение,: исходя из своих собственных интересов и желаний.
То, за что Филипп IV получил ругательное прозвище: фальшивомонетчик, ныне превратилось в предписанную законом прерогативу короля. Уже второй Валуа на французском троне Иоанн II (правивший в 13501364 гг.) продемонстрировал, что Филипп Красивый был всего лишь начинающим любителем. Только за четыре месяца (с 27 ноября 1359 г. по 31 марта 1360 г.) самая ходовая серебряная монета менялась восемь раз. Таким образом из одного веса серебра вместо первоначальных 12 изготавливалось 102 монеты. Но воздадим Иоанну Доброму, а под этим именем он вошел в историю, должное.
В эти месяцы король находился у своих родственников в Англии, и не совсем по своей воле. Шла Столетняя война (1337 1453 гг.). 19 сентября 1356 г. в битве при Моперти Иоанн Добрый потерял победу и свободу, как сообщают хроники.
Король Эдуард III Английский (правивший в 1327 1377 гг.) взял своего кузена к себе (Иоанн был внуком Карла Валуа, брата Филиппа Красивого. Эдуард был внуком Филиппа по материнской линии. Претензии Эдуарда на французский престол явились поводом для начала Столетней войны), чтобы продиктовать ему свои условия мира: отказ от владения несколькими провинциями и выплата контрибуции в 3 млн. золотых монет таким был для Франции мир, подписанный в 1360 году в Бретиньи.
Иоанн вернулся во Францию, не встретив там никого, кто готовил бы ему теплый прием.
Во время недобровольного отсутствия Иоанна у власти но Франции был дофин, впоследствии ставший королем Карлом V (Мудрым). Успехи его правления были весьма сомнительны. Опустошения, принесенные войной, жестокие налоги и принудительное рекрутирование вызывали крестьянские восстания и выступления в городах, которые в июне 1358 года были жестоко подавлены лишь при вмешательстве Карла Злого, короля Наварры.
После того, как спокойствие было, таким образом, восстановлено, дофин распорядился заняться чеканкой неполновесных монет.
В начале 1364 года Иоанн Добрый, подавленный, вернулся в Англию, где вскоре и умер. Он не смог выполнить условия мирного договора. Территориальные претензии Эдуарда были в целом удовлетворены, хуже обстояли дела с денежными выплатами из-за хозяйственной разрухи во Франции.
Преемник Иоанна, к которому военная фортуна была благосклоннее, оставил в память о себе не только королевскую библиотеку, но и Бастилию, которая, правда, стала королевской тюрьмой лишь спустя три столетия.
Подделка монет продолжалась во Франции в течение всей Столетней войны. Только Карл VII (правивший в 14221461 гг.) позаботился о том, чтобы упорядочить монетные дела. К 1430 году цена серебра настолько поднялась, что монетные аферы, характерные для разгара махинаций Филиппа Красивого в 1305 году, теперь считались нормой.
Иначе обстояли дела с чеканкой золотых монет. Если рекорд Филиппа IV составлял 55 флоринов из исходного веса золота (марки), то при Карле VII из него же чеканили от 80 до 100 флоринов, что считалось нормальным. Монеты стали меньше.
Позднее, при Бурбонах, сомнительные игры с монетами возобновляются. Людовик XIV Король-Солнце, правивший в 1651 1715 годах, превращает поддержание роскоши своего двора в государственную политику. И во всей Европе, даже в самых мелких графствах, он нашел последователей. Ремесла и начатки промышленности развиваются по двум основным направлениям: производство предметов роскоши и удовлетворение
потребностей непрекращающихся войн. Но для Молоха государственной казны этого недостаточно. В 1693 году Король-Солнце возвращается к давно апробированной практике выпуска новых монет. (Изъятие из обращения старых и стертых монет и замена их новыми практиковались еще в XI веке в Богемии в связи с приходом к власти новых правителей. Очень скоро власти предержащие усмотрели в этом прекрасную возможность получения дохода путем увеличения платы за чеканку большего количества монет из одного и того же объема.) Людовик изъял из обращения луидоры (луидор золотой Людовик), а потом, облегчив, вернул их на рынок с более высокой номинальной стоимостью.
Это была та же игра, которой охотно развлекался Филипп Красивый.
Против нарушений правил чеканки монет, ведущих к обогащению властителей, выступил в своем труде Принципы государя знаменитый философ Фома Аквинский (12251274 гг.). Он писал, что монета предназначена исключительно для того, чтобы содействовать хозяйственному обороту. Фома Аквинский был фанатичным поборником папских притязаний на мировое господство. И более поздние представители этих рациональных взглядов и требований, не совместимых с жаждой обогащения мирских правителей и заключавшихся в подчинении денег исключительно экономическим задачам, происходили из рядов духовенства: Николай Орезмский, епископ в Лисо (умер в 1382 г.), Габриэль Биэль, аббат и профессор в Тюбингене (умер в 1495 г.).
Их представления сводились к тому, что все деньги должны быть полноценными и служить исключительно мерилом находящихся в обращении товаров. Обесцененные монеты допустимы лишь в годы войны, только с согласия народа и должны рассматриваться как разновидность кредитных денег, которые после окончания военных тягот подлежат полноценному обмену. Однако подобные воззрения оставались гласом вопиющего в пустыне.

Фальшивомонетчики крупные и помельче

История знает немного высокопоставленных фальшивомонетчиков, которые были привлечены к ответственности по закону. Виновными почти всегда признавались исполнители: монетных дел мастера и их подручные или случайные любители. Хотя было, правда, и туманное золотое время, когда мышеловка захлопывалась не только за маленьким человеком, в Англии XII века.
Правом чеканки монет пользовались тогда король и крупные лендлорды, герцоги, графы, бароны. Они должны были изображать на деньгах своих монетных дворов собственную печать или геральдический знак. Однако искушение пополнить кассы не вполне праведным образом было слишком велико.
При этом содержание металла в монетах фальсифицировалось, а сами они получали опознавательные знаки монет господина другой территории.

Три ошибки

Для того чтобы добиться благосклонности вышестоящих или сохранить ее, кое-кто совершает такие поступки, которые, по его же недавнему мнению, мог совершить только кто-то другой. Девиз: должно было быть сделано. Отт поручил Фетцнеру отполировать требуемые монеты. Фетцнер, оставаясь пока невиновным, выполняет указания шефа.
Между тем само это указание было явным нарушением закона. Прежние заказы федерального министерства финансов были давно выполнены, соответствующие расчеты произведены.
Когда несколько недель спустя Хаак и Термер снова оказываются на монетном дворе в Карлсруэ, Отт вручает своему куратору 14 недостающих по списку монет по их номинальной стоимости за 13,86 марок. Неужели эксперт, к тому же нумизмат в узкой области (коллекционирование монет, выпускаемых в ФРГ), действительно не представлял реальную ценность купленных им монет? Так утверждает Хаак.
Но в его же отделе имелся каталог Йегер. Хаак этого не отрицает, но говорит, что он использовался только для получения справок о том, сколько было выпущено тех или иных монет.
Где нет доказательств, там лучший прокурор не сможет опровергнуть наигранную неосведомленность. Среди монет, приобретенных Хааком за 13 марок 86 пфеннигов, была уже упомянутая двушка, а также монета в 50 пфеннигов, выпускавшаяся в 1950 году, на которой выгравирована надпись: Банк германских земель. Эти монеты в кругах коллекционеров оценивались в 1800 и 340 марок соответственно.
По словам Хаака, Отт утверждал, что эти монеты остались от выполненного заказа Музея денег федерального банка. Снова большой вопросительный знак. Что это за остатки?
Термеру тоже досталось по одному экземпляру обеих раритетных монет. Отт вручил их со словами: Господин Термер, вот две монеты, они весьма редкие. Я хотел бы их подарить вам на память.
Ответом Термера была вымученная улыбка и крепкое рукопожатие. Он принял подарок для того, чтобы, вернувшись домой, забросить монеты в какую-нибудь коробку из-под обуви. Термер не был коллекционером.
Хааку с большим трудом удалось избежать обвинений в подстрекательстве к изготовлению фальшивых монет. До создания в Бад-Хомбурге в 1968 году специализированной организации, занимающейся рассылкой монет для коллекционеров, четыре предприятия в ФРГ, где чеканились монеты, могли самостоятельно производить рассылку и расчеты по согласованию с федеральным банком. Таким образом, некоторые экземпляры ранее изготовленных монет могли действительно находиться на монетных дворах.
Это спасло, мнимо простодушного чиновника, занимавшего высокий пост, эксперта и собирателя западногерманских монет, который, как следовало из его заявлений, оказывается, не имел никакого представления о том, что он собирал.
Директор Отт поручил Фетцнеру довести желанные монеты до зеркального блеска. Это свидетельствовало как бы странно ни звучало о незнании директором коллекционных образцов монет. Зеркальный блеск появился на западногерманских монетах лишь с 1952 года.
Строго говоря, указанный факт в суде мог быть истолкован в пользу Отта.
Основной аргумент обвиняемых и их адвокатов состоял в том, что за каждую из дочеканенных раритетных монет, которые формально находились в обращении, из оборота изымалась и пускалась в переплав нормальная монета. Сумма денег, находившихся в обращении, оставалась неизменной. Таким образом, ни о каком фальшивомонетничестве, предусмотренном § 146, не может быть и речи.
После этого суд обратился к конкретным обстоятельствам дела. В 1968 году директор Отт распорядился отчеканить для Музея денег федерального банка в зеркальном исполнении по 20 экземпляров каждого вида монет, изготовленных до этого момента в Карлсруэ. Хайлингу он объяснил, что соответствующий заказ был выдан федеральным министерством финансов, правда, в устной форме.
Хайлинг в суде утверждал, что выразил сомнения относительно подобных действий, но Отт уверил его, что письменный заказ последует позже.
Подобный заказ так никогда и не дошел до Стефани-штрассе, 28. К тому же все вызванные в суд представители федерального банка, в том числе и заведующий Музеем денег, решительно отрицали, что когда-либо, выдавали такой заказ. Так возникла очень сомнительная ситуация, которая не была выяснена до конца и позволила создать картонную коробку с ее таинственным содержимым.
Упомянутый заказ охватывал 73 типа монет, его общая номинальная стоимость составляла 2020 марок. Так как не все необходимые для дела штампы сохранились, был приглашен юный практикант, который должен был восполнить недостающие. Молодой человек, ко всеобщему удовлетворению, справился с порученным делом.
Ко времени судебного разбирательства в Карлсруэ он, при всей деликатности ситуации, оказался в штате экспертов федерального банка по фальшивым деньгам.
Конечно, к нему так же мало относились какие бы то ни было претензии, как и к тому человеку, который отчеканил эти монеты и личность которого уже нельзя было установить. Разумеется, Хайлинг незаконно увеличил заказ своего шефа, распорядившись изготовить каждого типа монет на несколько экземпляров больше для сувениров своим родственникам или друзьям. При этом заместитель директора настаивал на том, что им были пущены в переплав монеты того же достоинства, изъятые им из обращения. Все было сделано с холодной корректностью.
Так как официальный заказ федерального министерства финансов заставил себя ждать, изготовленные зеркальные монеты были упакованы в уже известную нам коробку, помещенную в одно из четырех хранилищ и всеми забытую.
Немногим позже коробка, чтобы избежать встреч с ревизорами, перекочевала в помещение, где находился сейф под номером 1, которым распоряжался Фетцнер и где регулярных проверок содержимого практически не бывало. В 1973 году Хайлинг распорядился отчеканить еще 15 двушек, которые оказались в той же самой коробке.
В конце декабря 1974 года Хайлинг, замещая своего шефа, принял участие в совещании руководителей предприятия по производству монет. Между делом в разговоре с одним из высокопоставленных коллег федерального банка он поинтересовался дальнейшей судьбой монет для коллекционеров, сделанных по заказу Музея денег. Его собеседник ничего не знал, эту историю он слышал впервые.
Явился ли этот мимолетный разговор решающим толчком для последующего развития событий, сказать трудно, но, вернувшись с совещания, Хайлинг тут же отправился в комнату, на бронированной двери которой стояла цифра 1, и занялся таинственной коробкой. Управляющий хранилищем, отвечая в суде на вопрос, не показались ли ему странными действия Хайлинга, чистосердечно заявил: в том, что к нему поднялся господин заместитель директора, ничего необычного не было.
Вообще на монетном дворе в Карлсруэ порядок понимали по-своему. Здесь царила этакая швабская уютность, никто никого ничем особенно не обременял. Вовсе не было, например, контроля на входе и выходе. В суде, отвечая на вопрос, кто же все-таки имел доступ к ключам от бронированных помещений, Клаус Фетцнер заявил: Кто раньше приходил, тот и брал ключи.
Директор монетного двора Отт в другом случае, извиняясь, вынужден был признать: У нас, вы уже заметили, все соблюдалось не очень точно.
В этих условиях Стефан Хайлинг не слишком рисковал, распоряжаясь коробкой с немалыми ценностями, как своей собственностью. Прежде всего бравый замдиректора, по-видимому, совершенно официально распорядился увеличить количество коллекционных монет. Их штампы хранились все в той же коробке. Затем он похищает для начала четыре комплекта.
Хотя что значит похищает? Стефан Хайлинг решительно протестует против подобной квалификации его действий. За каждую коллекционную монету он уплатил, пустив монеты, которыми была внесена плата, в переплав.
Эти пояснения Хайлинга, всячески поддержанные защитниками трех главных обвиняемых адвокатами Эг-глером (защищал Хайлинга), Лезером (защищал Отта) и д-ром Кеммерером, доставили суду немало головной боли, но к этому мы еще вернемся.
На вопрос суда, почему замдиректора не посвятил в это, по убеждению последнего, законное дело своего шефа, Хайлинг отвечал, что был зол на директора, так как тот собирался отправить его досрочно на пенсию.
В рождественские дни 1974 года Клаус Фетцнер привлекается чем не подарок? к реализации многообещающих планов Хайлинга. Есть штампы, есть оборудование, Фетцнер признанный мастер чеканки. Чего же еще не хватает для того, чтобы широко развернуться?
Теперь столь вожделенные в кругах коллекционеров монеты можно изготовлять в свое удовольствие.
Находится и дилер, который берется снабжать рынок ценным товаром. Это 39-летний разъездной монтер Мау-рич. Установлена и твердая такса, по которой он расплачивается с Хайлингом и Фетцнером за каждую проданную монету.
Всего Маурич, по его показаниям, принял к продаже 500 монет, предоставленных ему предприимчивым дуэтом. За это он выплатил Хайлингу 35 тыс., а Фетцнеру 28 тыс. марок. Свою собственную прибыль Маурич оценил в 11 тыс. марок.

Три ошибки

Хайлинг и Фетцнер допустили три ошибки, совершенно непростительные для служащих предприятия, где производятся деньги.
Первая ошибка это монета в две марки, заказ на чеканку которой поступил на монетные дворы Карлсруэ и Гамбурга в 1959 году. Штампы поступили из Мюнхена. По каким-то причинам заказ вскоре был аннулирован. В результате монет серии М.р.
1959 G вообще не должно было быть.
Но в коробке нашлись образцы этих монет. И дуэт Хайлинг Фетцнер, не задумываясь, запустил их в свое производство. Ошибка была обнаружена тогда, когда исправить ее было уже невозможно.
Маурич уже продал первые несуществующие монеты.
Вторая ошибка это монеты в 50 пфеннигов 1950 года выпуска. При их изготовлении для лицевой стороны; использовали старый штамп с гравировкой Банк немецких земель, для обратной стороны использовали более поздний штамп. К тому же при более поздней дочеканке применяли технологию зеркальной полировки, упустив из виду, что зеркальные коллекционные монеты появились только в 1952 году.
50-пфенниговые монеты 1950 года в зеркальном исполнении это был абсолютный уникум.
Представитель обвинения д-р Адольф Мюллер, руководитель отдела по борьбе с хозяйственными преступлениями прокуратуры Карлсруэ, в своем выступлении счел вполне доказанным обвинение трех сидящих на скамье подсудимых господ в фальшивомонетничестве в соответствии с § 146 уголовного кодекса. Но подделываются только те деньги, которые могут иметь курс. Никто не подделывает деньги, чтобы выкупить их за ту же цену. А в этом Хайлинг и Фетцнер были очень точны.
За каждую монету собственного производства они вносили ее номинальный эквивалент в обычных монетах, которые шли на переплав. В своем роде это был уникальный случай в истории фальшивомонетничества, против которого буква закона оказалась бессильной. Фальшивомонетчики из Карлсруэ действовали вполне в духе незабвенного Беккера, но по существу все происходило совсем иначе на государственном монетном предприятии с использованием штампов, являющихся собственностью государства.
Прокурор стоял на своем. Он опирался на то, что законного заказа на дочеканку монет не было, об этом говорили свидетели: директор федерального банка д-р Вешке, который курировал работу всех четырех монетных дворов ФРГ, а также эксперты по фальшивым деньгам того же банка.
Кроме того, на каждой денежной купюре, выпускаемой федеральным банком, мелким шрифтом написано: Подделка банкнот, приобретение и распространение фальшивых банкнот караются лишением свободы на срок не менее двух лет. То же самое относится и к находящимся в обращении монетам. Диапазон наказания, конкретную меру которого определяет суд, широк: от указанных 2 до 15 лет лишения свободы, если доказана подделка находящихся в обращении денег. Ни одна кассирша супермаркета не признала бы деньги, о которых шли дебаты, как настоящие.
Самое же главное состояло в том, что незаконно дочеканенные монеты пользовались большим спросом в кругах нумизматов, здесь их курс превышал номинал.
Действия по конфискации у похитителей и ставших известными покупателей способствовали тому, что монеты Хайлинга Фетцнера превратились в раритет с резко подскочившим на них спросом.
Прокурор потребовал приговорить обвиняемых к следующим срокам лишения свободы:
Клауса Фетцнера к трем годам и трем месяцам, Стефана Хайлинга к четырем годам, Вилли Отта к трем годам.
Речи адвокатов сводились к требованию освободить их подзащитных. Их аргументация сводилась к следующему. Обвиняемые по существу не знали своего правового статуса, причем то же самое можно сказать, как показывает судебное расследование, и о чиновниках федерального министерства финансов. Нанесение имущественного ущерба ни государству, ни коллекционерам не доказано.
Обвинения в фальшивомонетничестве не обоснованы уже хотя бы потому, что любые деньги, производимые на государственном монетном дворе, если незаконность их изготовления не доказана (а таких доказательств, по мнению защиты, представлено не было), должны быть признаны настоящими.
Приговор земельного суда в Карлсруэ от 11 октября 1976 г. гласил:
Клаус Фетцнер за продолжительное воровство и мошенничество осуждается к 10 месяцам лишения свободы. При внесении штрафа в 5 тыс. марок лишение свободы заменяется условным сроком заключения в три года.
За аналогичные преступления Стефан Хайлинг приговаривается к 11 месяцам лишения свободы и штрафу в 4800 марок. При внесении дополнительного штрафа в 5 тыс. марок лишение свободы заменяется условным сроком заключения в три года.
Вилли Отт приговаривается к денежному штрафу в 7200 марок.
Маурич избежал наказания, так как был выдвинут довод, что он мог догадываться, но не знал наверняка, что имеет дело с фальшивыми деньгами, его можно обвинить лишь в попытке обмана.
Приговор для обвиняемых был чрезвычайно благоприятным.
Но осужденные последовали примеру прокурора и подали апелляцию. Трудно предположить, что они всерьез рассчитывали на то, что им удастся выйти из воды совершенно сухими; чем они руководствовались не вполне понятно.
Федеральный суд рассмотрел апелляцию и направил дело на пересмотр в I большую уголовную палату земельного суда в Карлсруэ. Первое разбирательство проходило в III уголовной палате того же земельного суда в Карлс-РУЭ.
Третий судебный раунд проходил в Карлсруэ с 1 по 14 июня 1978 г. Интерес к этому делу заметно угас. В зале находились лишь немногие любопытные и несколько представителей прессы. Суд руководствовался в данном случае тем, что основной критерий, являлись ли спорные деньги, изготавливаемые монетным двором в Карлсруэ, фальшивыми, состоит в том, было или нет разрешение на их выпуск со стороны хозяина монет федерального министерства финансов.
В результате приговор звучит так.
Вилли Отт 11 месяцев тюрьмы с заменой на три года условно при выплате штрафа в 10 тыс. марок.
Клаус Фетцнер 10 месяцев тюрьмы с заменой на три года условно при выплате штрафа в 3 тыс. марок.
Основные неприятности ожидали Стефана Хайлинга. Он осужден к 18 месяцам тюрьмы без возможности замены этого срока на условный и к штрафу в 3600 марок, что означало потерю всех привилегий, которыми обладал чиновник его ранга, и утрату права на пенсию.
Возникшая в начале 1975 года с помощью газет гора скандала века родила мышь. Относительно серьезно пострадал лишь Стефан Хайлинг.
В кругу коллекционеров не было слишком большого зла к дуэту фальшивомонетчиков из Карлсруэ. Несмотря, а точнее благодаря, официальному запрету на их продукцию, цены на монеты Хайлинга уже к первому раунду судебного разбирательства достигли заоблачных высот.

Весы - оружие капиталиста

Автор - АЛЕКСЕЙ СПМЕЛЬНИКОВ
На картине художника Квентина Патсейса богатый купец взвешивает монеты. Лицо его озабочено. Супруга купца родом листает молитвенник, но глаза ее искоса все-таки внимательно следят за золотом. Судя по старинным картинам и гравюрам, взвешивание - излюбленный сюжет мастеров Возрождения, когда они хотели изобразить человека, прямо или косвенно связанного с финансами. Весы - Воистину символ коммерческой деятельности той эпохи.
Две беды подстерегали любую монету Средневековья -вес и проба. Технология изготовления денег была очень примитивной. Слитки золота и серебра плющили молотами. Потом из пластинки благородного металла вырезали специальными ножницами монетные заготовки. На нее ставили металлический чекан, на конце которого был штемпель - негатив изображения, которое Должно быть на монете.
Мастер брал и руки молот, удар -и одна сторона монеты отчеканена. Ее переворачивали, брали другой штемпель, удар и монета, наконец, готова.
Конечно, при такой работе производительность была очень низкой. Даже в одной и той же мастерской монеты получались разными по форме и весу, изображение не покрывало всей поверхности.

Варить фальшивомонетчиков заживо

Ювелиры, менялы и торговцы, все те, кто по роду своей деятельности имел дело с денежной массой, быстро превратили эти огрехи в средство для наживы. Они сортировали монеты по весу - более легкие пускали в оборот, более полновесные удерживали, чтобы обточить или обработать царской водкой. Добытое золото плавили в слитки.
Оно или возвращалось в монетные мастерские, или продавалось за границу.
По закону фальшивомонетчиков должны были варить заживо, но поймать таких коммерсантов было почти невозможно. Их полулегальное ремесло процветало. В Германии их называли kipper (обрезчик) и wiper (взвесчик), во Франции billoneurs (от billon -нископробное серебро, порченые деньги).
В свое время Николай Коперник сказал: Хорошие деньги вытесняются плохими. Томас Грешем сформулировал на этом основании закон. Бели в условиях монетно-денежного хозяйства в определенной сфере обращения монеты начинают выпускаться ухудшенной пробы, то вначале население принимает ее наравне с находящейся в обращении монетой более высокой пробы. И пока разница в их стоимости не становится общеизвестной, более доброкачественные монеты изымаются из обращения скупщиками в целях наживы.
Ухудшенные монеты проникают за границу, в соседние сферы обращения, где происходит тот же процесс.
Вот почему весы и были необходимым инструментом коммерции. И если обрезка и обточка монеты были болезнью хронической, но не смертельной, то добавление В монету посторонних сплавов соірясало финансы подобно малярийной лихорадке.

Что есть сеньор без сеньоража?

Кроме королевских, в одной только Франции было около 50 монетных дворов, на которых выпускали свою монету местные феодалы. Серебро для производства покупалось по цене более низкой, чем в готовой монете. Разница, как подразумевалось, шла на оплату чеканки монеты и на небольшой доход в казну сеньора. Этот доход назывался сеньораж.
Без него и выпускать монеты было бы бессмысленно. Вопрос лишь в том, насколько сеньораж можно увеличить.
А увеличить его можно было только одним путем - снижением пробы драгоценных металлов, содержащихся в монете. Удельным владетелям было трудно отказаться от подобного соблазна. Некоторые из них умудрялись таким образом получать до 50% прибыли с каждого выпуска.
Собственного сеньора не потащишь на суд. Подданным оставалось только смиріпъся и попытаться решить свои трудности за счет соседей. Король французский был вынужден воздерживаться от чеканки полноценной монеты из доброкачественного сплава, поскольку такая монета тотчас же исчезала.
Целая армия иностранных торгашей накидывалась на страну. Они всучивали деревенским простакам ущербную монету, а хорошую вывозили полными сундуками. От окончательной порчи монет спасало, как это ни странно, тоже несовершенное производства денег. Давление от удара молота по монете при чеканке было небольшим, поэтому требовалось достаточно ковкое золото и серебро.
Добавление же большого количества примесей делало металл слишком твердым, и рисунок на монете не прочеканивался.

С экономическими законами не шутят

Феодальные государи совершенно искренно считали, что выпуск монеты является частью их наследственного имущества, как земли и леса, как замки и города Посему они вправе сами решать, каким будет вес монеты и ее проба, какой будет ее курс по отношению к монетам иных сеньоров, т.е. какова будет номинальная стоимость отчеканенных денег.
Король сам не махал молотом, но мастерам было приятно видеть его, одетым в костюм простого горожанина.
Но вот незадача - эти мерзавцы-купцы совершенно не желали принимать такие красивые, свежеотчека-НеННЫе монеты. Мало того, Даже собственные подпашные в нарушении всех законов оценивали монету в два-три раза дешевле. Доходило до того, что запутавшийся в экономических экспериментах сеньор сам отказывался принимать в качестве налогов новую монету, а требовал монеты старого чекана или иностранные.
Жесткие экономические правила пригибали к земле не одну венценосную голову. Финансисты не стеснялись делать выговоры даже королям Франции, когда те, чисто по рассеянности, забывали возвращать взятые в долг деньги. Вот что писали королю Франциску: Мы поражены тем, что Вы так дурно выполняете свои обещания, что Вы отказываетесь от данных Вами ранее обязательств с печатями. От этого Ваше Королевское Величество, когда дело будет предано гласности, может понести превеликий ущерб не только в нашей стране, но также во владениях всех германских государей, что было бы для нас весьма при-скорбно,
Но короли, как дети, все играли в опасные игрушки и думали: авось, пронесет. Королю Иоанну Доброму нужно было попасть в плен к англичанам, стране пережить Жакерию, разруху и чуму для того, чтобы его сын Карл Мудрый раз и навсегда зарекся уменьшать содержание серебра в монетах.
А ведь не нужно было придумывать ничего нового. Еще при Людовике IX, почти сто лег до того, чтобы преодолеть финансовый кризис, ввели понятие королевское серебро. Новая крупная монета Гро де Турнуа
(большой денарий, грош турский) 958-й пробы (на 1000 г сплава - 958 граммов чистого серебра) легко вытеснила из королевского домена все скверные подделки феодалов и распространилась не только по всему королевству, но и по всей Европе.

Система секретных точек

Чтобы вернуть доверие населения к собственной монете, Карл отказывается от сеньоража (кроме покрытия производства). Стоимость монеты приближается к стоимости содержащегося в ней золота или серебра. Правительство получает твердую, надежную валюту.
Расчетный курс становится следующим: 1 франк = 1 ливр = 20 солей, 1 бланк = 10 денье. Помимо конного франка, начинается выпуск пешего франка (по изображению на аверсе стоящего короля) и экю с короной, ставшего позже основой денежной системы государства.
Постепенно хорошие деньги стали вытеснять из обращения не только монеты феодалов, почувствовавших себя за время Столетней войны независимыми государями, но также английские агнельдоры и итальянские флорины. Хорошие деньги нужно было хорошо защищать. С 1389 г. была введена система секретных точек (аннелетов). Согласно нее, для каждого монетного двора в легенде реверса возле определенной буквы проставлялась точка.
Парижу соответствовала 18-я, Руану - 16-я и т.д. На монетные дворы король начинает рассылать образцы штемпелей, изготовлен-ные и:і свинца,
Дабы предотвратить злонамеренное обрезание монеты, в мастерских стали применять следующую технологию: захваіив щипцами несколько кружков, отбивали гурт, пока им не будет придана почти правильная круглая форма. Затем зубилом наносились насечки. К 1577 году научились по гурту делать выпуклую надпись при помощи винтовой машины.
Однако со временем выяснилось, что одних хороших монет для поднятия благосостояния явно недостаточно. Нужно развивать промышленность и торговлю. Людовик XI приглашает итальянцев для создания шелковой мануфактуры, немцев - для открытия рудников. В Лионе он создает крупные ярмарки, которые успешно соперничают с ярмарками в Женеве.
Он пытается превратить Марсель в центр крупной средиземноморской торговли.
Людовик дает право горожанам вооружаться, чтобы они могли защищать свои интересы от притязаний сеньоров. Он подтвердил все привилегии, которые имели ремесленные цехи, и во многие из них записался членом. Разумеется, король сам не махал молотом и не кроил сукно, но мастерам было приятно видеть его на цеховых собраниях, одетым в костюм простого горожанина.
Король отменил береговое право феодалов. Он всеми своими поступками старался показать, что купец для него важнее герцогов и графов. Старшина парижского купечества Тристан Пустынник получил от него должность генерала-профоса и стал одним из ближайших его советников.
Говоря современным языком, король проводил меркантилистскую (протекционистскую) политику.
В результате такой политики французская экономика в XV веке ожила. Внешнеполитическое положение государства становится более прочным. С конца XV века Франции уже претендует на одно из первых мест в системе сложившихся к тому времени в Западной Европе межгосударственных отношений.

Золото Франции

В своей книге Ответы на парадоксы г-на де Малет-руа касательно денежного обращения мэтр Боден писал: Испанец неодолимой силой обстоятельств вынужден ехать во Францию, чтобы купитъ зерно, полотно, сукно, краски, бумагу, книги, изделии из дерева -все, что сделано руками. Ради этого испанец вначале отправляется на край света за золотом, серебром, пряностями, чтобы затем купить у нас перечисленные драгоценные товары. Равным образом англичанин, шотландец, все обитатели Норвегии, Швеции, Дании и Балтийского побережья, располагающие бесчисленным множеством рудников, роют землю в поисках металлов.
Чтобы потом купить наши вина, наш шафран, наш чернослив, наши краски и нашу соль.
В постоянных войнах, которые вели между собою Франция и Испания, французы могли позволить себе роскошь проигрывать битвы, выкупать королей из плена, платить контрибуции. Так или иначе, деньги все равно возвращались обратно через руки купцов. Все сокровища, которые конкистадоры привозили из Перу и Мексики, рано или поздно перекочевывали в Париж - столицу мира.
Для этого французские банкиры только чуть-чуть повышали цену на золото по отношению к серебру, и оно само притекало из Италии И Испании, оставляя В руках спекулянтов немалую прибыль.
Обращение иностранной монеты вжилось в повседневный быт. Читая романы Александра Дюма, только диву даешься, как лихо славные мушкетеры пересчитывают испанские золотые эскудо (которые в повседневном жаргоне именовались пистолями) на экю и луидоры. Конечно, Три мушкетера - произведение художественное, и с исторической точки зрения автор порою допускал некие вольности, но именно в этом вопросе Дюма был до мелочности достоверен. Впрочем, поскольку львиная доля золота поступала именно в пистолях, французские короли просто перечеканивали свою коронную монету золотой Луи из двойного эскудо Филиппа II.
И считать так легче, и государственная гордость сохранена.

ЗОЛОТОЙ КРЕСТ И ЧАРОДЕЙ ИЗ СТРАНЫ 03

С самого начала история государственного строительства в Соединенных Штатах разворачивалась, скорее, вокруг денег и коммерции, чем вокруг армии, правительства или правящего класса. Основанное без европейской феодальной системы с ее церковной и рыцарской культурой, американское общество опиралось, как ни одно общество в истории до него, на твердую основу монетарных отношений. Французский социолог, аристократ Алексис де Токвиль, писал об Америке в начале XIX века: Я, действительно, не знаю другой такой страны, где любовь к деньгам перевешивала бы все другие человеческие привязанности.
Именно это вскоре создало самую динамичную экономику в мировой истории.
Столетием позже после де Токвиля это чувство, должно быть, разделял президент Калвин Кулидж, который 17 января 1925 года сказал, выступая перед Американским сообществом редакторов газет, что главное дело американского народа это бизнес.
Современная система бумажных денег в Соединенных Штатах является во многом продуктом Гражданской войны. После первого катастрофического, грабительского вторжения в процесс печатания денег и выпуска обесцененных бумажных денег в период американской революции Соединенные Штаты не печатали деньги в течение почти столетия, за одним исключением, сделанным в короткий период войны 1812 года.
В первой половине X I X века в Соединенных Штатах происходила в течение длительного времени борьба за контроль над деньгами. Дважды они предоставляли национальному банку полномочия и дважды лишали его этих полномочий. Верховный суд постановил, что отдельные суверенные штаты могут наделять свои банки правом выпускать собственные банкноты, и, следовательно, почти все бумажные деньги, находившиеся в обращении, поступали в виде этих банкнот от штатов. Почти всегда испытывавшие отчаянную нехватку монет в условиях отсутствия государственных бумажных денег, американцы, особенно в фортах, были вынуждены искать им замену в какой-то форме, поэтому банки предложили практически единственно возможную замену в виде собственных банкнот. К несчастью, как это всегда бывает с новыми развивающимися системами, американцы время от времени испытывали на себе укусы бессовестных и не подчинявшихся определенным правилам банкиров, которые обманывали их на миллионы долларов в депозитах и обесцененных бумажных деньгах.
В то время как в континентальной Европе престиж профессии банкира, уважение к ней и ее ответственность достигли ранее неведомых высот общественного доверия и поддержки, в Соединенных Штатах банкиров стали еще больше презирать и не доверять им, считая, что они занимаются таким позорным, хотя и необходимым делом.
Эпоха свободной банковской системы, или рисковая банковская система, как ее называют клеветники, завершилась в Соединенных Штатах, когда конгресс издал Акт об учреждении государственного банка в 1863 году и тем самым обложил налогом банкноты, выпускавшиеся банками штатов, начиная с 1864 года. Этот акт способствовал созданию настоящей государственной валютной системы под контролем федерального правительства и банков, наделенных федеральными правами. Но в следующие несколько лет федеральное правительство скомпрометировало эту монополию, выпустив зеленые спины (бумажные доллары) в переизбытке.
Во время правления президента Авраама Линкольна и государственного казначея Салмона Портленда Чейза федеральному правительству были нужны деньги для выплат армии, но ему не хватало средств. Как многие правительства до и после этого, Соединенные Штаты обратились к печатным станкам как к решению проблемы и выпустили бумажные деньги, не обеспеченные ни золотом, ни серебром. В соответствии с первым Актом о законном платежном средстве, подписанным президентом Линкольном 25 февраля 1862 года, правительство напечатало банкноты на 150 миллионов долларов в деноминациях пять долларов и больше.
Это привело к образованию многоярусной валютной системы, при которой Соединенные Штаты требовали, чтобы налоги на импорт оплачивались серебряными или золотыми монетами, и соглашались выплачивать проценты по всем обязательствам правительства монетами, но платили солдатам и кредиторам второсортными зелеными, которые поступали из казначейства Соединенных Штатов и не были обеспечены ничем, кроме обещаний.
В то время как федеральное правительство сталкивалось с серьезными монетарными проблемами при финансировании войны, Конфедерация штатов Америки сталкивалась с куда более суровыми трудностями. Этимологически название дикси пошло от десятидолларовых банкнот, впервые выпущенных в тридцатые годы Банком Луизианы в Новом Орлеане и напечатанных на английском и французском языках. Поскольку сИх в переводе с французского означает десять, десятидолларовые купюры стали называть дикси. В песенке, написанной Дэном Эм-метом в 1860 году была такая фраза: Хотелось бы мне жить в стране Дикси. Так, Конфедерацию стали называть Дикси.
Обоснована ли эта этимология или нет, она очень подходила к прозвищу южан, произошедшему от названия бумажных денег, потому что эти деньги сыграли весьма важную роль в короткой истории Конфедерации штатов Америки и ее полном крушении.
Федеральное правительство вышло победителем из Гражданской войны не просто потому, что нанесло поражение Югу, но также потому, что ему в конечном счете удалось установить контроль над всеми штатами и над государственными деньгами. Оно отменило право штатов регулировать выпуск банкнот через банки штатов, подчинило себе многие банки, выпускавшие собственные деньги для всей страны, и нанесло военное, политическое и экономическое поражение Югу. После окончания Гражданской войны федеральный доллар стал безраздельно господствовать в Соединенных Штатах, и с этих пор федеральное правительство и банки, учреждавшиеся на федеральном уровне, контролировали деньги нации.

ЗОЛОТОЙ КРЕСТ И ЧАРОДЕЙ ИЗ СТРАНЫ 03

Популизм стал чрезвычайно привлекательным в южных штатах, которые, как представляется, были самыми бедными и где недовольство было самым сильным. Люди чувствовали себя загнанными в ловушку между банкирами республиканского Севера и только что получившими свободу рабами, с которыми они были вынуждены конкурировать на открытых рынках рабочей силы. Популистские политики понимали, что они мало что могут сделать для установления контроля за банкирами и за богатой элитой, но во вновь освобожденных рабах они нашли козлов отпущения за все свои проблемы и недовольство.
Стремление популистов получить больший доступ к денежным запасам, особенно в штатах бывшей Конфедерации, дополнялось их выступлениями за радикально новую систему расовой сегрегации.
Хотя популисты проиграли все национальные выборы, им удалось установить контроль над всеми южными и некоторыми западными штатами. К 90-м годам XIX века популистам на юге удалось отстранить всех афро-американцев и людей смешанных браков, так же как и всех республиканцев, от политических должностей, жестко ограничив число представителей не белого населения с правом голоса. Захватив Юг, популисты провели сегрегацию в школах, в жилых районах, в общественных помещениях и на всех видах общественного транспорта. Они ввели запрет на смешанные в расовом отношении браки, лишили детей от смешанных браков наследства белых родителей и причислили к неграм всех, в ком была хотя бы одна шестнадцатая часть африканской крови.
Законодательные институты сегрегации, которые они создали, просуществовали более полувека, с 1890-х годов до принятия федерального Закона о гражданских правах в 1964 году, много лет спустя после того, как большинство людей забыло о том, как именно возникла эта система.
Хотя Уильям Дженнингс Брайан продолжал баллотироваться на выборах, он так и не победил на них. Только после избрания на выборах впервые после Гражданской войны президента от Демократической партии Вудро Вильсона Брайан занял высокую должность, став в 1913 году государственным секретарем. Впрочем, уже в 1915 году он подал в отставку, когда стало ясно, что Вильсон ведет Соединенные Штаты к участию в войне в Европе, а стойкий изоляционист Брайан выступал против этого так же неистово, как и против золотого стандарта.
Наиболее памятным литературным произведением, появившимся в Соединенных Штатах в результате дебатов по вопросу о золоте и серебре, была книга под названием - Удивительный чародей из страны Оз, опубликованная в 1900 году журналистом Л. Фрэнком Баумом, который совершенно не доверял власти городских финансистов и поддерживал идею двойного стандарта, основанного как на золоте, так и на серебре. Воспользовавшись большими правами литератора, он обобщил и высмеял дебаты о деньгах и историю эпохи в очаровательном рассказе о наивной, но доброй девушке с фермы в Канзасе по имени Дороти, которая была олицетворением среднестатистического сельского жителя Америки. Похоже, что прототипом этой героини Для Баума послужил популистский оратор Лесли Келси по прозвищу Канзасский торнадо.
От жителей Изумрудного города, управляемого Чародеем, требовали, чтобы они носили позолоченные очки в золотой оправе. За пределами города Злая ведьма с Запада поработила желтокожих Винки (моргающих) намек на империалистические цели Республиканской администрации, которая захватила у Испании Филиппины и отказалась предоставить им независимость.
В конце концов все добрые американские граждане разоблачают мошенничество чародея и его ведьм и все заканчивается хорошо в биметаллическом монетарном мире из серебра и золота. По ходу дела фермер Пугало узнает, что он очень умен, лев обретает храбрость, а рабочий Оловянный Дровосек получает новый источник силы в инструменте, сделанном из двух металлов, в золотом топоре с серебряным лезвием, который не заржавеет до тех пор, пока есть серебряная банка масла, отделанная золотом и драгоценными камнями. В книге волшебные серебряные тапочки Дороти возвращают ее обратно в Канзас, но в фильме, где играет актриса Джуди Гарленд в детском возрасте, волшебные тапочки цвета красного рубина, более выразительного на экране по сравнению с серебряным.
В то время, однако, мало кто понял, что эта книга, которую они восприняли как сказку для детей, имеет отношение к монетарной политике США начала XX века. В том же году, когда Баум опубликовал свою сказку-аллегорию, конгресс принял Закон о золотом стандарте 1900 года, еще более привязав Соединенные Штаты к валюте, основанной на единственном товаре золоте.
Деньги это источник жизненной силы нации.
Джонатан Свифт
В холмистом северном Кентукки, на строго охраняемой военной базе, правительство США хранит свои самые большие запасы золота. Хранилище слитков в Форте Нокс содержит примерно 4600 тонн чистого золота с рыночной ценой около 58 млрд. долларов. Эти запасы вместе с 1781 тонной в Вест Пойнте, 1368 тоннами в Денвере и чуть меньше 1000 тонн в других частях Федеральных резервов, составляют в целом около 8000 тонн золота с рыночной стоимостью приблизительно 104 млрд. долларов.
В отличие от монетных дворов, которые чеканят монеты, и Управления гравирования, которое печатает бумажные деньги, хранители золотых запасов в Форте Нокс не принимают посетителей. Туристов не пускают даже на территорию военной базы, не говоря уже об охраняемом складе, управляемом Казначейством и расположенном в центре базы. Из-за такого обеспечения безопасности само название Форт Нокс стало синонимом богатства и надежности.
Поскольку золото не гниет, не ржавеет и не портится, золотые слитки, хранящиеся в Форте Нокс сегодня, могли быть найдены во время раскопок сотни или даже тысячи лет тому назад. Из них можно было сделать множество предметов, и на протяжении веков их можно было не раз переплавить. Некоторые из них, возможно, ведут свою историю из далекого прошлого от золотых рудников Нубии в Африке и Лидии в Малой Азии. Почти наверняка часть из них представляет собой добычу, награбленную у ацтеков Мексики Эрнаном Кортесом и у инков Перу Франсиско Писарро.
Частично это золото, возможно, некогда было византийскими монетами или частью головного убора, который носили в древней империи Гана. Часть была намыта в Юконе в XIX веке ирландскими и шотландскими золотоискателями, а часть поднята из глубины рудников Южной Африки племенами зулу и коса. Вся история золота на земле теперь хранится в этих помещениях.
Многие из нас рассматривают эти золотые запасы, с психологической точки зрения, как подтверждение какой-то надежности долларов, которые мы носим в своих карманах и кошельках. Считается, что золото в Форте Нокс и Федеральных резервах представляет американскую монетарную систему. Наше правительство даже не пытается опровергнуть это убеждение, но на самом деле это лишь один из многих мифов, связанных с деньгами, который сегодня поддерживают рациональные и хорошо информированные люди. По правде говоря, золото в Форте Нокс и Федеральных резервах реально не имеет ничего общего с американским долларом.
С тех пор как президент Ричард Никсон разорвал последнюю связь между долларом и золотом, за американским долларом не стоит ни одна унция золота нигде на свете. Эти груды золота так же, как правительственные склады, заполненные соевыми бобами, никелем и старой мебелью, являются частью богатства американского правительства, но не частью монетарной системы. Доллар опирается на золото в Форте Нокс не более, чем на правительственные запасы сыра, хранящегося в рефрижераторах на складах.
В соответствии с законодательным актом, учреждавшим американскую валютную систему в 1792 году, любой человек мог принести золото или серебро на монетный двор, где должно было взять пробу принесенного таким образом слитка, а из него должно было отчеканить монеты как можно быстрее после принятия оного, и все это бесплатно для человека или нескольких человек, которыми он и был принесен. Чтобы поощрить людей к тому, чтобы они несли свои слитки для переплавки их в монеты, правительство США даже не взимало налог за свои услуги. Эти бесплатные услуги имели целью стимулировать рудокопов и прочих людей, чтобы они превращали свои драгоценные металлы в монеты как можно быстрее и легче, увеличивая таким образом количество денег в обращении в новой стране.
Соединенные Штаты извлекли деньги из слитков и прочих товаров с помощью двух главных мер: первая была принята президентом Франклином Рузвельтом в 1933 году, вторая президентом Ричардом Никсоном в 1971 году. Рузвельт отреагировал на крах фондовой биржи в 1929 году, который повлек за собой наплыв в банки требований о возвращении вкладов, потому что вкладчики стремились обменять свои бумажные деньги на золото, как им это и было гарантировано правительством. Одна из первых акций Рузвельта на посту президента было направлена на то, чтобы отменить в Соединенных Штатах золотой стандарт, стимулировать развитие экономики и повысить способность правительства делать займы для финансирования своей экономической и социальной политики.
Законодательным актом от 9 марта 1933 года по созданию условий для выхода из чрезвычайного положения, сложившегося в банковской системе государства, и для других целей конгресс предоставил Рузвельту полномочия для предотвращения накопительства золота. В соответствии с указом Рузвельта и во исполнение закона, спустя месяц граждане и жители США уже больше не могли компенсировать свои доллары золотом, хотя для внешнего мира Соединенные Штаты продолжали оставаться страной, опирающейся на золотой стандарт, поэтому другие страны и иностранные банки по-прежнему могли конвертировать свои доллары в золото по мере необходимости.
Те, кто добровольно сдавал свое золото в Казначейство в течение девяти месяцев с момента издания указа Рузвельта, получали компенсацию в 20,67 доллара за унцию в бумажных банкнотах. Через год после конфискации золота, принадлежавшего частным владельцам, 31 января 1934 года федеральное правительство провело девальвацию бумажных денег, изменив курс с 20,67 до 35 долларов за каждую унцию золота. Таким образом, те кто подчинился закону и обменял золото на бумагу, потеряли 41% от стоимости золота.
Изменение официальной цены на золото увеличило номинальную стоимость правительственных золотых запасов и тем самым позволило выпустить дополнительно 3 миллиарда долларов в бумажной валюте.
В 1934 году, через год после национализации золота, президент Рузвельт издал еще один закон о национализации серебра по такому же принципу. Разрешалось иметь драгоценности и серебро в определенном количестве для применения его в промышленности или искусстве, но остатки нужно было сдать правительству. Многие из монет США того времени все еще содержали серебро, и Рузвельт не мог отобрать их, не нанеся тем самым большого ущерба коммерции, но правительство позже начало постепенно изымать из обращения серебряные монеты и заменять их монетами из неблагородных металлов. Национализируя серебро, правительство сразу же конфисковало 111 ООО ООО миллионов унций серебра.
Оно возместило владельцам их стоимость в размере примерно 50 центов за унцию. Прежде чем закон был отменен в 1963 году, правительство приобрело более 3 200 000 000 унций серебра.
Для того чтобы разместить где-то новые запасы драгоценных металлов, собранных у американского народа, Казначейство соорудило массивный склад в Форте Нокс стоимостью в 560 000 долларов. Здание из гранита внутри отделано бетоном на стальных рамах состоит из 16 000 кубических футов гранита, 4200 кубических ярдов бетона, 750 тонн арматуры и 670 тонн строительной стали. У облицованного мрамором входа золотыми буквами выгравирована надпись Хранилище Соединенных Штатов с золотой печатью Казначейства.
Сложное сооружение и его широко рекламируемая прочность в равной мере являются символом стабильности валюты США и действительно охраняют находящееся в нем золото. Работы по сооружению хранилища были завершены в декабре 1936 года, и с января по июнь следующего года монетный двор занимался перевозкой туда золота. Американцам не разрешалось иметь золотые монеты до 31 декабря 1974 года, когда президент Джералд Форд подписал соответствующий билль.
К тому времени доллар не имел фиксированной стоимости в золоте.

ГЛУПОСТЬ НИКСОНА

Отягощенные внутренними экономическими проблемами, когда война во Вьетнаме вызвала страшное напряжение в экономике, США переживали суровую инфляцию. Президенту Никсону, как и президенту Джонсону, было трудно выбить из конгресса достаточное количество денег на войну во Вьетнаме. Конгресс не повышал налоги для оплаты войны. Столкнувшись с непопулярной войной, финансировать которую у американского народа не было никакого желания, Никсон и Джонсон финансировали ее тем способом, каким это делали все правители многие века путем займов.
Они заняли миллиарды долларов, и по мере их расходования, за счет резкого увеличения денежных резервов развивалась инфляция. Соединенные Штаты уже больше не могли компенсировать свои деньги на мировом рынке золотом.
Чтобы получить еще больше денег, необходимых для войны, Никсон придумал смелую новую экономическую политику, которую он разработал вместе с секретарем Казначейства Джоном Конноли, бывшим губернатором Техаса. Единственно, чем прославился Конноли на своей государственной должности, было то, что он по воле случая оказался сидящим рядом с президентом Джоном Ф. Кеннеди в Далласе в тот роковой день 1963 года, когда на того было совершено покушение, и он был ранен. У Конноли была репутация жесткого политика, некоего слабого подобия более известного техасского политика
Несмотря на действия Никсона, многие американцы до сих пор убеждены, что их деньги обеспечены золотом в Форте Нокс. Они не понимают, что золото не имеет никакого отношения к их деньгам, что фактически за американским долларом не стоит ни золото, ни серебро. В период между декретами Франклина Рузвельта в 1933 году и действиями Ричарда Никсона в 1971 Соединенные Штаты отошли от доллара, основанного на драгоценных металлах, и перешли к доллару, основанному лишь на правительственных указах. Сегодняшний американский доллар это не более, чем просто бумажка, не обеспеченная золотом, опирающаяся на указ правительства и доверие людей к этому указу.
Доллары, за которыми стояли золотые банкноты и серебряные сертификаты, давно уступили место банкноте Федерального резерва. Фраза Подлежит оплате по требованию предъявителя была заменена на В Бога мы веруем.





    История: Деньги - Экономика

• История денег
  
• История русских денег
  
  
• Информационные технологии в экономике
  
• История экономики России
  
• История экономической мысли
  

---

---