Экономическая глобализация - Интервью с профессором Цзо Сюэцзинь


В октябре Китайская Народная Республика отметит свой 55-летний юбилей. Мало кто из политиков и экономистов не обращался в последние годы хотя бы к некоторым аспектам того уникального опыта, который на протяжении жизни одного поколения обрел Китай — страна, инициировавшая одну из самых радикальных реформ в новейшей истории. Но кто как не человек, непосредственно участвовавший в этих реформах, может, анализируя их ход и перспективы, наилучшим образом ответить на многие вопросы, неизбежно остающиеся у всякого, кто изучает жизнь современного Китая.

Профессор Цзо Сюэцзинь (Zuо Xuejin) окончил Шанхайскую академию общественных наук в первые годы экономических реформ, получил докторскую степень в США в конце 1980-х; он известен как автор целого ряда книг — таких, как «ВТО и Китай: развитие в направлении глобализации», «Частное предпринимательство в развитии Центрального и Западного Китая», «Теория и практика экономической “открытости” в Шанхае», — и более 50 других научных работ. Президент Шанхайского эконометрического общества, Шанхайской ассоциации демографических исследований, вице-президент Всекитайской ассоциации демографических исследований и прежде всего — директор Института экономики Шанхайской академии общественных наук, профессор Цзо Сюэцзинь любезно согласился дать интервью нашему журналу. В июле 2004 года с ним беседовал в Шанхае главный редактор журнала «Свободная мысль-XXI» Владислав Иноземцев.



В. Иноземцев. Профессор Цзо Сюэцзинь, удовлетворено ли руководство Китайской Народной Республики результатами проводимых на протяжении последних двух десятилетий экономических реформ? Что, по Вашему мнению, стало основным достижением этого времени?

Цзо Сюэцзинь. Разумеется, мы не можем не гордиться тем, как развивается ныне китайская экономика. В течение четверти века ежегодный прирост ВВП Китая в среднем составлял 9,3 процента, а в расчете на душу населения этот важный показатель увеличился до 8 процентов, что сделало нашу страну наиболее динамично развивающейся в мире.

При этом руководство Коммунистической партии Китая и правительство страны избрали путь осмотрительного и постепенного реформирования существовавшей централизованной экономики. В результате переход от планового хозяйства к рыночному был осуществлен без серьезного экономического спада и, что мы считаем гораздо более важным, без сокращения доходов населения или заметного ухудшения социального и экономического положения его отдельных групп и слоев. Таким образом, нам удалось избежать разрушения экономики, которое часто бывает сопряжено с экономической трансформацией. Надеюсь, наши российские коллеги понимают, сколь сложно было реализовать эту стратегию постепенных перемен в такой большой, экономически неоднородной и национально многообразной стране, как Китай.

Не в меньшей мере мы удовлетворены тем, что экономические реформы не только подняли уровень жизни китайского народа, но и открыли нашу страну внешнему миру. Вы, разумеется, знаете, что в 1960-х и 1970-х КНР была практически изолирована от происходивших в мире социальных и политических перемен. В последние годы мы стремимся идти в ногу со временем, максимально используя все имеющиеся в нашем распоряжении конкурентные преимущества. Современный Китай — основной реципиент прямых иностранных инвестиций. Так, в 2002 году объем прямых зарубежных инвестиций в Китай составил 55 миллиардов долларов. К сотрудничеству с КНР с каждым годом проявляет интерес все больше ведущих глобальных корпораций, а совокупный объем экспортно-импортных операций превышает 50 процентов ВВП. Мы считаем, что в короткий срок построили очень открытую экономику.

В небольшом интервью непросто рассказать обо всех аспектах китайской экономической реформы. Но надо четко указать на то, что главным ее результатом мы считаем стремительный и устойчивый рост благосостояния наших сограждан. Если в 1978 году свыше трети деревенского населения, то есть около 260 миллионов человек, проживало в условиях абсолютной бедности, то сейчас этот показатель снижен более чем в 10 раз, до 26 миллионов, и это несмотря на рост общей численности населения КНР. Это может показаться далеким от идеала, но это очень большое достижение для такой страны, как Китай.

Разумеется, я далек от того, чтобы пытаться создать впечатление об отсутствии у нас серьезных проблем и трудностей. Наиболее актуальная из них — неравномерность экономического развития, нарастание имущественной дифференциации в масштабах всего общества, неравенства между городскими и сельскими жителями, а также разрыва в хозяйственном потенциале отдельных регионов. Не менее остро стоит и экологическая проблема. Решая проблему повышения нашего благосостояния, мы не должны и не можем не заботиться о том, какой мы оставим страну будущим поколениям.



В. Иноземцев. Как Вы отметили, китайская экономика сегодня — наиболее динамично развивающаяся в мире. Не угрожает ли ее экспансия сложившемуся в последние десятилетия мирохозяйственному балансу? Смогут ли рынки развитых стран поглощать все возрастающий китайский экспорт, и не прогнозируете ли Вы возможной протекционистской реакции со стороны США и стран Европейского Союза?

Цзо Сюэцзинь. Многие ученые полагают, что риск нарушения мирового макроэкономического баланса действительно существует. Я не отношусь к их числу. Кстати, общаясь с западными экспертами, я встречал среди них немало таких, кто придерживается аналогичной точки зрения. Учитывая, что мы все действуем в соответствии с требованиями глобализации, следует отметить, что международные корпорации переносят в Китай свои производства в поисках собственной выгоды. Поставки на рынки развитых стран дешевых китайских товаров, основной составляющей стоимости которых является труд, и покупка там высокотехнологичной продукции, прогрессивных технологий, производственного оборудования, а также первичного сырья и энергоносителей выгодны как Китаю, так и его торговым партнерам.

Если говорить о перенасыщенности западных рынков китайскими товарами, то статистика не подтверждает этого предположения. На самом деле во внешней торговле с другими странами Китай имеет и положительное, и отрицательное сальдо. Имея значительное положительное сальдо в торговле с США, Великобританией, Испанией и некоторыми другими странами, Китай допускает дефицит в торговле с Германией, Японией, [Южной] Кореей, Малайзией, Таиландом, Россией и еще рядом государств. Отрицательное сальдо характеризует также и нашу торговлю с Тайванем. Самые свежие статистические данные свидетельствуют, что в январе — мае текущего года объем китайского экспорта составил 207,6 миллиарда долларов, а импорта — 216,3 миллиарда долларов при совокупном отрицательном сальдо торгового баланса в 8,7 миллиарда долларов.

Вопрос состоит в том, что Китай имеет значительное положительное сальдо в торговле с отдельными странами, тем более с США. Так, в прошлом году валовой импорт в Америку из Китая был в 5 раз больше, чем валовой экспорт из КНР, и отрицательное сальдо во внешней торговле Америки с Китаем достигло 124,5 миллиарда долларов. Но эта ситуация представляет собой одно из последствий экономической глобализации. В основе профицита торговли Китая с Соединенными Штатами лежит тот факт, что США никогда уже не смогут быть конкурентоспособными на рынке товаров, в стоимости которых велика доля живого труда. Современной Америке не выгодно производить трудоемкую продукцию на своей территории, поскольку это наносит ущерб благосостоянию ее населения. Поэтому ей придется импортировать из тех стран, где труд дешевле. И если Соединенные Штаты не будут покупать товары у КНР, то им обязательно придется импортировать их из других развивающихся стран — например из Таиланда или Индии. Таким образом, дефицит во внешней торговле Америки ничуть не сократится, просто вместо отрицательного сальдо в торговле с Китаем появится отрицательное сальдо в торговле с другими странами.

Однако проблема протекционизма не просто рассматривается нами как возможная; она существует уже сегодня. При этом важно отметить, что многие упреки в адрес Китая совершенно беспочвенны, так как более половины экспорта приходится на компании иностранного капитала, работающие на территории КНР. Они производят у нас товары, продают их на мировом рынке и вывозят часть из них в собственные же страны. Использование наших конкурентных преимуществ позволяет этим компаниям снижать издержки, и они вряд ли будут рады от этого отказаться; в конечном счете сокращение поставок дешевых товаров из Китая принесло бы убыток прежде всего малоимущим семьям США.

Хотелось бы также заметить, что Китай готов закупать у США гораздо больше высокотехнологичных товаров американского производства, но не мне рассказывать россиянам, с какой опаской относится американское правительство к экспорту наиболее передовых технологий.



В. Иноземцев. В 1990-х Китай стал страной, в которую направляются рекордные объемы капиталовложений из-за рубежа. Какие сектора экономики выигрывают от этого в наибольшей степени?

Цзо Сюэцзинь. Большая часть иностранных инвестиций — около 75 процентов — направляется в обрабатывающую промышленность (manufacturing), в первую очередь в производство текстиля, обуви, одежды, игрушек и других товаров народного потребления, в том числе и высокотехнологичных — бытовой техники и автомобилей. Многие западные предприниматели, ориентированные на экспорт продукции в собственные страны, предпочитают строить заводы, производящие комплектующие для высокотехнологичных продуктов — компьютеров, аудио- и видеотехники, или осуществляют в Китае их конечную сборку.

Значительные зарубежные капиталовложения (большая часть из них — капиталовложения китайцев-эмигрантов) направляются также в строительство и операции с недвижимостью. В последние годы именно эти инвестиции окупаются наиболее быстро и приносят особенно высокие прибыли. Сектор услуг отстает как сфера инвестиционных интересов иностранного капитала; правда, в настоящее время еще существуют некоторые ограничения на вхождение иностранного капитала в Китай. Но с 2001 года, после вступления Китая в ВТО, наше правительство по согласованному графику постепенно либерализирует этот сектор, следствием чего, видимо, станет и рост инвестиций.

Особо хотел бы отметить, что значение иностранных капиталовложений в экономику Китая нередко переоценивается, особенно западными исследователями. Фактически роль зарубежного капитала не столь велика (иностранные капиталовложения составляют в Китае более 10 процентов валовых капиталовложений); главным результатом инвестиций из-за рубежа мы считаем приобщение китайской экономики к новым технологиям, к передовому опыту менеджмента, к каналам торговли на мировом рынке.



В. Иноземцев. Но пока основным конкурентным преимуществом Китая остается все же дешевая рабочая сила. Может ли Китай претендовать на то, чтобы стать ведущей технологической державой в Азии? Что делается в стране для достижения такой цели?

Цзо Сюэцзинь. Действительно, сегодня сравнительно дешевый труд наших граждан дает Китаю относительно большие экономические преимущества. Но не только труд. Огромное внимание уделяется современным инфраструктурным проектам; достаточно посмотреть на систему автомобильных дорог, проложенных во всех прибрежных районах; на развязки и скоростные эстакадные трассы, построенные в крупных городах; на развитие коммуникационных систем. Страна развивается по многим направлениям. Это лишний раз проявилось в том, что Китайская Народная Республика стала недавно третьей в мире страной, успешно осуществившей запуск на околоземную орбиту пилотируемого космического аппарата.

В прибрежных регионах страны создаются многочисленные научные и исследовательские центры; учеба в университетах становится все более престижной. Я не сомневаюсь, что на протяжении ближайших двадцати лет качественные характеристики китайской рабочей силы радикально изменятся. Роль высокотехнологичного сектора в экономике страны резко возрастет.

Однако я не хочу утверждать, что КНР близка к техническому лидерству в Азиатском регионе. Перспектива его обретения зависит от многих факторов, в первую очередь — от государственной поддержки научно-исследовательских и прикладных проектных разработок, от того, как будет финансироваться образование (ныне выделяемые на него 3,5 процента ВВП выглядят явно недостаточными) и насколько будет преодолен имеющий место перекос в сторону совершенствования высшего образования в городах, достигаемого подчас за счет недофинансирования девятилетнего обязательного образования в деревне.

Кроме того, достаточно велик нынешний разрыв в техническом уровне между Китаем и ведущими странами мира. Наши компании не слишком заинтересованы в серьезных вложениях в исследовательские проекты, поскольку покупка западной техники и технологий в большинстве случаев оказывается сейчас дешевле и эффективнее, чем их разработка и освоение собственными силами. Необходима специальная стратегия, которая позволила бы заинтересовать и исследовательские центры, и национальные компании в максимальной координации своих усилий и быстром внедрении полученных результатов в производство. Но не следует строить иллюзий, что эта задача близка к своему решению.



В. Иноземцев. И все же растущая китайская экономика существенно меняет расстановку сил в Азии. Согласно многим прогнозам, к 2015 году Китай обгонит Японию по показателю ВВП и станет самой мощной страной региона. Какой, на Ваш взгляд, может стать реакция американцев на эти процессы?

Цзо Сюэцзинь. Я не слишком склонен доверять таким прогнозам; сегодня, как известно, Япония в 3,5 раза опережает Китай по размеру валового внутреннего продукта[1]. Поэтому даже при сохранении высоких темпов роста нашей экономики и относительно медленном развитии японской для достижения подобного результата одиннадцати лет слишком мало. Но даже если прогноз и окажется верным, нужно учитывать, что Китай в 10 раз превосходит Японию по численности населения, а структура нашей экономики даже через 10—15 лет будет гораздо менее совершенной, чем структура японской.

Что же касается американских опасений относительно роста геополитического влияния КНР, то политики, как мне кажется, склонны излишне драматизировать ситуацию. С одной стороны, наши экономические и политические связи с Америкой критически важны для поступательного развития Китая, и китайское правительство совершенно не стремится к взаимной конфронтации. Когда, например, несколько лет назад американский самолет-разведчик проник в воздушное пространство КНР и был вынужден совершить посадку на нашей военно-воздушной базе, многих удивила искренность руководства Китая в мирном разрешении этого инцидента; поднятая на Западе шумиха была воспринята с недоумением. С другой стороны, история Китая свидетельствует о том, что политика его правителей никогда не была экспансионистской, а имела оборонительный характер. В истории страны случались войны с Кореей, с монголами, но даже в годы процветания Китай усиливал свое влияние на мир благодаря шелку, чаю, фарфору и т. п., а также уникальной традиционной культуре, а не путем военной силы. В течение целого столетия, с середины XIX до середины ХХ века, Китай нередко становился жертвой иностранных агрессоров. Именно поэтому китайский народ категорически не приемлет агрессивных действий. Современный Китай ни для кого не представляет военной и политической угрозы, и спекуляции на эту тему кажутся мне бессмысленными.



В. Иноземцев. Практически став в полной мере глобализированной экономикой, Китай сегодня имеет в своем распоряжении мощные рычаги влияния на мировые финансовые рынки. Валютные резервы Народного банка Китая оцениваются в 460 миллиардов долларов, Гонконга — в 120 миллиардов долларов. Народный банк Китая является одним из основных покупателей долговых обязательств Федерального казначейства США. Но доллар в последнее время не кажется слишком устойчивым, особенно если учитывать американские торговый и бюджетный дефициты. Намерены ли китайские экономисты рекомендовать правительству диверсифицировать валютные резервы? Рассматривается ли возможность превращения китайской национальной валюты, юаня, в основное платежное средство в Азии?

Цзо Сюэцзинь. Валютные резервы Китая действительно велики. Но нужно иметь в виду, что они образуются в результате действия многих факторов: например, в силу положительного сальдо во внешней торговле, притока в страну иностранных инвестиций, причем часть этого притока связана со спекулятивными покупками юаня на основании ревальвации жэньминьби. Согласно некоторым предположениям, давление США на Китай будет способствовать ревальвации нашей валюты по отношению к доллару. Именно исходя из таких предположений все больше иностранных компаний предпочитают хранить выручку от продажи своих товаров внутри страны в китайских банках, не конвертируя ее обратно в доллары или другие иностранные валюты. Одним из таких факторов является и то, что бурный экономический рост способствует увеличению денежной массы; в 2003 году, например, денежный агрегат М1 вырос в Китае на 23 процента, и валютные резервы служат залогом прочности юаня.

Устойчивость доллара, Вы правы, вызывает сомнения. Около 10 лет назад, когда доллар упал до рекордно низких уровней по отношению к японской иене и некоторым европейским валютам, Китай понес существенные финансовые потери. Поэтому диверсификация валютных резервов имеет место, но до сих пор Государственное управление по делам иностранных валют не раскрывает точного соотношения долей отдельных валют в совокупных активах Народного банка Китая, и поэтому дискуссии на эту тему остаются довольно абстрактными. Все чаще многие наши экономисты высказываются в пользу увеличения в валютных резервах долей других основных валют (например евро), в пользу контроля за объемом резервов.

Что касается перспектив юаня как региональной валюты, то я не возражаю против этого, но сомневаюсь в реальности таких перспектив. Юань действительно широко обращается в ряде стран Азии, которые имеют тесные экономические связи с нашей страной, но Китай ни сегодня, ни в обозримом будущем, как я уже говорил, не является и не станет крупнейшей азиатской экономикой. Мы с большим оптимизмом относимся к иному варианту событий, в чем-то сходному с европейским и предполагающему формирование относительно единого азиатского экономического пространства. В свое время я встречался с профессором Робертом Манделлом[2] в Шанхае, и мы обсуждали его предложение при наличии подходящих условий создать азиатское экономическое пространство с применением единой региональной валюты. Создание азиатской зоны экономического сотрудничества, более, разумеется, гетерогенной, чем Европейский Союз, и, соответственно, введение единой региональной валюты — это очень трудная задача, но в отдаленном будущем она может быть решена. Во всех отношениях это кажется нам более перспективным, нежели достижение регионального лидерства и превращение юаня в «азиатский доллар».



В. Иноземцев. В последнее время многие влиятельные западные исследователи словно зациклились на проблемах миграции. Между тем хорошо известно, что в Китае перемещение сельского населения в города приняло огромные масштабы. Какие экономические последствия несет с собой этот процесс и насколько он регулируется китайским правительством?

Цзо Сюэцзинь. Согласно данным V Всекитайской переписи населения, проведенной в 2000 году, 36 процентов граждан КНР живут в городах, а 64 процента — в сельской местности. Китай, таким образом, остается одной из наименее урбанизированных стран Азии. Необходимо отметить, что вследствие использования сортовых семян, химических удобрений и других современных сельскохозяйственных технологий, а также повышения производительности труда сельское население страдает от скрытой безработицы[3] даже в большей мере, нежели городское. Решение проблем безработицы в деревне неизбежно связано с расширением возможностей миграции сельского населения в город. Такая миграция является, кроме того, одним из основных средств преодоления имущественного и социального неравенства между деревней и городом.

По данным V Всекитайской переписи населения, около 110 миллионов человек живут в городах в среднем не более полугода, сохраняя регистрацию по прежнему месту жительства. Миграция большинства из них локализована внутри той или иной провинции, лишь около 30 процентов мигрантов переселяются в другие провинции и регионы страны. После аграрной реформы, состоявшейся в начале 1950-х, абсолютное большинство крестьян получило свои земельные наделы. В связи с этим многие из тех, кто переселился в города, сохраняют тесные связи с местами своего прежнего проживания. У них остается возможность вернуться обратно, если они теряют работу в городе. Поэтому урбанизация в Китае не сопровождается скоплением в городах значительных масс пауперизированного населения, что так заметно, например, в Индии и многих других развивающихся странах.

В то же время в китайских городах существуют большие возможности для преодоления безработицы мигрантов из деревень. Из 740 миллионов занятых две трети работают сегодня в деревнях, половина находит себе применение в сельскохозяйственном производстве и всего лишь 28 процентов рабочей силы занято в сфере услуг, которая медленно развивается вследствие отсталости урбанизации. Таким образом, ускорение миграции рабочей силы из деревни в город и дальнейшая урбанизация Китая способствуют сокращению разрыва в доходах между сельским и городским населением, оттоку рабочей силы из низкопроизводительных секторов экономики, одним из которых является сельское хозяйство, и его перемещению в высокоэффективные сектора и сегменты экономики.



В. Иноземцев. Современный Китай стоит на пороге вступления в сообщество стран со средним уровнем развития, а в таких странах особое значение приобретают вопросы социальной защищенности населения. Как Вы оцениваете китайскую систему социального обеспечения и каковы перспективы преодоления того имущественного и социального неравенства, о котором Вы уже упоминали?

Цзо Сюэцзинь. Социальные проблемы — это наиболее серьезный вызов, с которым нам придется столкнуться в ближайшие годы. В середине 1990-х в Китае постепенно сформировалась система социального обеспечения, охватывающая городских служащих и рабочих. Эта система предусматривает социальное страхование старости, медицинское страхование и страхование от безработицы.

К сожалению, услугами этой системы могут воспользоваться сегодня лишь немногим более 10 процентов всего населения страны. Другая проблема состоит в том, что фонд социального обеспечения, который управляется местными администрациями, не обладает достаточной финансовой устойчивостью.

По некоторым подсчетам, в ближайшие 30 лет скрытый дефицит пенсионного фонда городских служащих и рабочих может достичь 7,6 триллиона юаней, что сопоставимо с размерами китайского ВВП. Это чрезвычайно большая цифра, особенно если учесть, что за пределами действия нынешней системы социального обеспечения остается все сельское население, а оно, как я уже говорил, составляет более 60 процентов всех наших граждан.

Как известно, сегодня в Китае проживает около 1,3 миллиарда человек. Стремительный рост населения обусловлен бумом рождаемости, который наблюдался практически во всех регионах страны в 1950-х и 1960-х. В 1980-е годы руководство Коммунистической партии и правительство страны взяли курс на сдерживание роста населения, и сегодня большинство городских семей имеют одного ребенка, сельские — в среднем около двух. Но это дети тех, кто родился во время бума 1960-х; поэтому через 10—15 лет, когда соответствующая когорта достигнет пенсионного возраста, появится дефицит рабочей силы. Согласно большинству прогнозов, к 2030 году от одной четверти до одной трети граждан КНР (в зависимости от динамики показателей фертильности в ближайшие годы) окажется в возрасте от 65 лет и выше. При сохранении нынешних принципов социального обеспечения и нынешних источников его финансирования это породит серьезные проблемы не только для государственного бюджета, но и в целом для хозяйственного развития страны. Поэтому мы считаем исключительно актуальной задачу изучения вариантов развития и совершенствования системы социального обеспечения, оптимизации уровня оказываемых ею услуг и расширения охвата населения. Кроме того, в целях снижения темпов его старения мы изучаем возможности смягчения политики, ограничивающей деторождение.

Сокращение разрыва в доходах между деревней и городом должно привести к более равному распределению национального богатства в Китае. Поскольку для большинства крестьян рабочая сила является их основным капиталом, необходимо создавать для них все больше рабочих мест, предусматривая в том числе возможность трудиться в городах.

В условиях рыночной экономики доходы труженика не в последнюю очередь зависят и от интеллектуального его капитала. Сейчас в нашем бюджете расходы на образование составляют лишь 3,5 процента ВВП, что уступает международным стандартам. Необходимо умножить бюджетные вложения в сектор образования.

Перед нами стоит задача в кратчайшие сроки обеспечить обязательное девятилетнее образование в сельской местности, включая самые отдаленные и отсталые районы. Каждый ребенок, в том числе и ребенок из бедной семьи, должен иметь реальную возможность окончить девять классов и получить базовые знания, необходимые для успешной работы и дальнейшего обучения. Назрела также потребность в реформе высшей школы, ныне излишне зарегулированной государственными инструкциями, что препятствует притоку дополнительных финансовых средств в эту сферу. Подход к высшему образованию неизбежно должен стать более диверсифицированным, а само образование — важнейшим фактором, обеспечивающим человеку жизненный успех.



В. Иноземцев. И последний вопрос. Сегодня в России многие политики и рядовые граждане высказывают опасения, что быстрая китайская экспансия неизбежно подорвет позиции России в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а китайские мигранты колонизируют российский Дальний Восток. Насколько серьезное влияние могут оказать эти факторы на развитие российско-китайских отношений?

Цзо Сюэцзинь. В 1940-х и 1950-х Советский Союз оказал китайскому народу неоценимую поддержку в войне с японскими оккупантами и в восстановлении народного хозяйства. Советские ученые дали образование нескольким поколениям наших сограждан, а советские специалисты стояли у истоков современной китайской индустрии. Сегодня, несмотря на десятилетия досадной идеологической отчужденности, у нас нет причин не быть друзьями.

Россия и Китай связаны тесными торговыми и экономическими отношениями. Российская Федерация — восьмой по размеру товарооборота (восьмой по импорту и девятой — по экспорту) торговый партнер КНР. Наши страны не конкурируют между собой на мировых рынках. Мы заинтересованы в расширении научно-технического и экономического сотрудничества между нашими странами.

Да, Китай укрепляет и модернизирует свои вооруженные силы (ориентируясь, кстати, на военно-техническое сотрудничество с Российской Федерацией), но отвергает любые проявления агрессии. Россия и Китай неизменно демонстрировали единую позицию по большинству наиболее актуальных международных вопросов; они были оппонентами США в их попытках силовыми методами решить югославскую и иракскую проблемы. Сотрудничество России и Китая чрезвычайно важно для сохранения сложившегося в современном мире баланса сил, особенно сейчас, когда Соединенные Штаты являются единственной глобальной сверхдержавой. Наша согласованная позиция жизненно необходима для поддержания жизнеспособности и эффективности основных международных институтов — таких, как Организация Объединенных Наций. Поэтому нужно забыть о подозрительности наших народов в отношении друг друга и преодолевать ее — все более интенсивным обменом товарами, технологиями и идеями.



    Экономика: Теории - Концепции