Глава 2 Экономический рост и рыночные преобразования: прямые и обратные связи
Первые признаки оживления российской экономики после затяжного спада появились лишь на исходе 1990-х годов. Экономическому спаду предшествовала стагнация советской экономики 1980-х годов, завершившаяся абсолютным снижением макроэкономических показателей в 1990 году. Этот год и явился своеобразной точкой отсчета для последующего экономического спада, при этом альтернативы рыночным преобразованиям не было уже в силу того, что рыночные отношения развивались в недрах социалистической экономики на протяжении десятилетий. Этому, с одной стороны, способствовало все более широкое допущение товарно-денежных отношений (ТДО) в процессе реформирования советской экономики начиная с 1957 г. и кончая прорыночным законодательством, принятым на последнем этапе перестройки, с другой — ТДО развивались исподволь в форме теневой экономики, все более разраставшейся и постепенно сраставшейся с официальной. Развитие ТДО в обоих направлениях вело к подрыву отношений планомерности, органически присущих отношениям государственной собственности, к неуклонному перерождению социалистической плановой экономики. Обеспечить повышение эффективности функционирования национальной экономики они, однако, не могли, так как допускались и развивались в совершенно неадекватной для них экономической среде всеобщего огосударствления экономики. Хозрасчетные предприятия, будучи государственными, так и не превратились в подлинных товаропроизводителей.
Итак, рыночная природа предстоящей трансформации была предопределена всем предшествующим развитием. Более того,
российская
это вполне соответствовало объективным закономерностям общественного развития: и на исходе XX века рыночная экономика остается наиболее эффективным типом хозяйствования, что обусловлено ее адекватностью не только индустриальному, но и постиндустриальному этапу развития.
2.1. Экономика переходного периода — экономика трансформационного спада
Однако прошло почти десять лет, прежде чем забрезжили первые признаки экономического подъема, однако по-иному и быть не могло. Между различными экономическими системами лежит длительная полоса переходного периода, которая по определению неспособна обеспечить немедленный экономический подъем. Так происходит в любой переходной экономике, а их было немало в многовековой истории человечества. Не составляет исключения и переходный период от плановой к рыночной экономике. Трансформационного спада не удалось избежать ни одной из постсоциалистических стран, однако глубина и продолжительность спада во всех странах была разная. Россия относится в этом смысле к числу рекордсменов и по его продолжительности, и по его разрушительной силе.Каковы же причины, порождающие спад в экономике переходного периода? Наиболее очевидная — отсутствие собственника в реальном секторе экономики, обусловленное преобразованием отношений собственника, неизбежным при смене экономических систем. Инвестиционная деятельность, как известно, обеспечивавшая экономический рост, образует функцию именно собственника объектов реального сектора экономики, позволяющую ему сохранить его социальный статус приумножением и качественным совершенствованием этих объектов, используя различные доступные ему источники инвестиционных средств, собственных — прежде всего. Но коль скоро слой новых собственников едва складывается, то и инвестиционный процесс едва теплится.
Не менее важно и то, что всякой переходной экономике имманентно присуща политическая, правовая, социальная, психологическая и другая нестабильность. Это сдерживает инвестиционную активность вновь нарождающегося класса собственников. К тому же у них есть альтернатива: благоприятный инвестиционный климат давно сложился в развитых странах, а преодоление национальных границ в условиях внешней открытости не представляет особых трудностей.
В странах, вступающих на путь создания рыночной экономики, переходный период по своему содержанию предстает процессом первоначального накопления капитала (ПНК). В этот период происходит интенсивный процесс первичного капиталовложения, специфика которого также становится фактором трансформационного спада. И суть ее состоит в следующем. Формирование слоя собственников осуществляется путем присвоения ранее созданных объектов государственной собственности. Такое присвоение требует предварительного накопления денежного капитала даже в условиях проведения ваучерной, т.е. бесплатной приватизации, так как сразу вслед за ней немедленно начинается передел поровну поделенной — не лучшей и не большей — части государственной собственности. Как говорил А. Маршалл, «равенство может быть только разовым». Тем более и в еще больших размерах требуется денежный капитал для участия в денежной приватизации, к тому же протекающей в острой конкурентной борьбе за присвоение наиболее эффективных и перспективных объектов государственной собственности. Хотя и здесь были исключения: бывшая советская номенклатура, сохранив в своих руках политическую власть, воспользовалась ею для прямого и непосредственного присвоения основных производственных фондов, минуя длительную стадию предварительного накопления денежного капитала, при этом — в наиболее перспективных отраслях. Иными словами, при образовании денежного и промышленного капитала персонифицирующегося в собственниках объектов экономики, были задействованы многообразные и хорошо известные истории способы, включая неправовые. Очевидно, что в подобных условиях при разделе и переделе объектов присвоения широко используются методы насилия, объектом которого становится «здоровье и жизнь личности как собственника» (фон Л. Мизес).
Этим и объясняется огромная армия телохранителей вокруг крупных собственников, что порождает еще более изощренные формы насилия. Насильственные методы борьбы, когда убийства в России превратились в бытовое явление, уничтожают и без того тонкий слой предпринимателей, которые, по утверждению Й. Шумпетера, являются «носителями экономической динамики». Естественно, это негативно влияет на экономический рост.
Для накопления денежного капитала «дойной коровой» становятся не только сбережения населения, казнокрадство и пр., но и сам реальный сектор экономики. Через механизм вновь созданной финансовой системы безвозвратно выкачиваются финансовые ресурсы предприятий в целях их последующей «прокрутки», что еще более ухудшает их и без того тяжелое финансовое положение, усиливает разрушительные процессы в реальном секторе.
По мере накопления денежных ресурсов появляется возможность овладения объектами реального сектора национальной экономики, экономически перспективными не только с точки зрения состояния внутреннего рынка, но и внешнего, коль скоро российская экономика интегрируется в мировой рынок. Такое накопление становится лишь предпосылкой экономического подъема, реализующейся по мере превращения денежного капитала в промышленный.
Между образованием денежного и промышленного капитала складывается, как правило, временной интервал, который и характеризуется экономическим спадом, и тем более продолжительным, чем большая часть денежного капитала устремляется за рубеж, где инвестиционный климат лучше, чем на родине. А родина у капитала, как известно, там, где его можно сохранить и приумножить.
Множество присущих переходной экономике факторов исключает или существенно ограничивает немедленный экономический рост. Более того, возникает прямо противоположное явление — экономический спад, именуемый Я. Корнай трансформационным, разной продолжительности и разрушительности, что определяется конкретно-историческими условиями той или иной страны. Переход от спада к росту происходит постепенно по мере накопления и функционирования капитала, формирования благоприятного инвестиционного климата как фактора, сдерживающего отток отечественного и способствующего притоку иностранного капитала в страну.
Все эти явления в полной мере проявились в российской экономике, где с конца 1980-х годов шло накопление денежного капитала прежде всего за счет активизации торгово-посреднической деятельности, приносящей огромные прибыли в стране хронического товарного дефицита, финансово-спекулятивной деятельности, породившей соответствующие институты (коммерческие банки, биржи и пр.), обеспечившие быстрое личное обогащение в огромных масштабах, что и привело к появлению так называемых олигархов. Особенного успеха добились те финансовые структуры, которые сумели пробиться к обслуживанию государственных финансовых потоков (как, например, уполномоченные коммерческие банки), приобщиться к казне в целях расхищения государственных средств, включая внешние займы, гуманитарную помощь, целевые субсидии, например, направленные в свое время на восстановление Чечни. Именно в России эмиграция денежного капитала приобрела массовый характер, питаемая к тому же необходимостью отмывания «грязных» денег, хотя собственно «чистых» в переходную эпоху по определению быть не может. Так, количество экономических преступлений, согласно данным Генпрокуратуры РФ, примерно равно количеству актов приватизации государственного имущества. Трансформационный спад в этих условиях — вполне естественное состояние национальной экономики.
Феномен китайской реформы, отчетливо носящей рыночный характер при всей ее специфике, не только не допустил трансформационного спада, но и обеспечил самые высокие и устойчивые темпы экономического роста. Главной причиной этого стало формирование рыночного сектора не за счет свертывания государственного, но наряду с последним. Это было достигнуто официальным разрешением частной предпринимательской деятельности в различных сферах экономики, включая промышленность.
Неменьшее значение имела политика привлечения прямых иностранных инвестиций в созданные государством специальные экономические зоны (СЭЗ), где заведомо создавались очаги рыночной экономики, дававшие огромный демонстрационный эффект с далеко идущими последствиями. Большое значение имела аграрная реформа, с которой начались радикальные преобразования в КНР. Деколлективизация сельского хозяйства, семейный подряд явились факторами широкого развития рыночных отношений, коль скоро сельское население страны составляет более 70%.
При таких предпосылках государственный сектор не утрачивал своего собственника, государственная собственность не подвергалась разделу и переделу, приватизация, объявленная мерой «буржуазной либерализации», не проводилась. Частный собственник в готовом виде привлекался в СЭЗ из-за рубежа, а также формировался внутри страны за счет предпринимателей, развернувших свою деятельность на основе соответствующего законодательства. Экономическое пространство, занимаемое государственной собственностью, осталось незыблемым. Частный сектор осваивал новое пространство, постепенно наращивая свою экономическую мощь вследствие более высокой эффективности функционирования рыночной экономики, имманентно присущей ей.
2.2. Трансформационный спад и экономический кризис: общее и особенное
В современной экономической науке трансформационный спад зачастую отождествляется с экономическим кризисом, хотя основания для такого отождествления носят чисто внешний характер: абсолютное снижение макроэкономических показателей, рост безработицы и повышение инфляции, социальная нестабильность. Но этими проявлениями сходство и ограничивается.Трансформационный спад — явление переходной экономики, и именно в ней заложены только ей присущие причины, порождающие такой спад. И главная из них — временное исчезновение подлинного собственника в реальном секторе национальной экономики как главного действующего лица всякой экономической системы.
В ожесточенной конкурентной борьбе за наиболее выгодные сферы приложения накопленного денежного капитала формируется слой собственников, функцией которого является преодоление трансформационного спада и обеспечение последующего экономического роста. По мере овладения капиталом реальным сектором экономики формируется адекватная ему финансовая система, основная функция которой — обслуживание движения товарных и денежных потоков, порождаемых ведущим сектором.
С завершением переходного периода и становлением рыночной экономики (критерием завершения является полное овладение новыми собственниками реальным сектором экономики) вступает в свои права циклическая форма движения макровоспроизводства в качестве всеобщей, в рамках которой кризис становится циклообразующей фазой. И только тогда вступает в свои права антикризисное государственное регулирование. Другими словами, периодически повторяющийся экономический кризис— явление рыночной экономики. Его причина — накопленные в пределах цикла противоречия экстенсивного и интенсивного экономического роста, разрешаемые путем массового внедрения техники и технологии нового этапа научно-технического прогресса, обеспечиваемого достижениями в области фундаментальных наук. Так происходит дальнейшее повышение эффективности функционирования национальной экономики, приводящее к росту душевого ВВП, углублению социальной направленности рыночной экономики.
Поэтому несостоятельными оказываются попытки решать проблему трансформационного спада методами монетаризма, кейнсианства и т.п. Все эти теории дают адекватное отражение иной экономической реальности, реальности зрелой рыночной экономики. Теория переходной экономики, в том числе трансформационного спада, лишь создается.
В равной мере несостоятельно использование опыта латиноамериканских стран по финансовому оздоровлению их уже рыночных экономик, оказавшихся перед необходимостью погашения огромной внешней задолженности и воспользовавшихся в этих целях предложенной международными организациями монетаристской моделью, равно как и услугами советников извне. В постсоциалистических странах решается совершенно иная проблема — проблема становления рыночной экономики.
Уникальность трансформационного спада, переживаемого посг-социалистическими странами, актуализирует практическую значимость оригинальных исследований отечественной экономической науки, способной дать адекватное отражение происходящих в национальной экономике процессов. В свою очередь, это может явиться теоретической основой выработки рекомендаций, способствующих успешному преодолению трансформационного спада.
2.3. Факторы, определяющие глубину и продолжительность трансформационного спада в российской экономике
Глубина и продолжительность трансформационного спада в разных странах разная, но при этом наибольшая — в России и странах СНГ, наименьшая — в странах Центральной и Восточной Европы и Балтии. В последней группе стран в наименьшей мере трансформационный спад поразил Польшу, Венгрию, Чехию, Словению. Наиболее существенными факторами, смягчившими трансформационный спад, стали следующие:
— унаследование от прошлого менее деформированной макроструктуры;
— сохранение рыночного менталитета соответственно готовности населения к рыночным преобразованиям;
— более раннее начало прорыночных преобразований (в Венгрии — с 1960-х, в Польше — с 1980-х годов);
— наличие сохранившегося частного сектора, готового к рыночным условиям хозяйствования;
— более высокий исходный жизненный уровень;
— более ощутимая помощь Запада;
— более обдуманное и менее поспешное проведение рыночных преобразований.
Под воздействием этих факторов трансформационный спад, равно как и его разрушительная сила, оказались менее значительными. Уже через 2—3 года после официального начала рыночной реформы отмечается экономический подъем, а 1994 год стал годом подъема в большинстве из них, хотя темпы экономического роста и их устойчивость оказались разными. Тем не менее экономической катастрофы, подобной российской, избежать удалось даже наименее удачливым из них.
В России трансформационный спад принял беспрецедентные в мировой истории масштабы: вдвое упало производство ВВП, особенно в промышленности, на три четверти сократились масштабы капитальных вложений, в результате чего износ основного производственного оборудования составил к концу 1990-х годов 70% в промышленности и около 90% — в агро-промышленном комплексе (АПК).
Наиболее значимые причины катастрофического трансформационного спада в России:
— глубокая гипертрофия унаследованной макроструктуры;
— дезинтеграционный кризис вследствие распада мировой социалистической системы;
— стремительный характер преобразования отношений собственности;
— технико-технологическая отсталость гражданских отраслей промышленности и АПК — в особенности, что в полной мере выявилось при либерализации внешнеэкономической деятельности;
— массовый отток денежного капитала за рубеж.
Унаследованная макроструктура характеризуется приоритетным развитием отраслей оборонно-промышленного комплекса (ОПК), который обслуживали девять отраслевых министерств и фундаментальная наука. В нем была занята треть наиболее высококвалифицированной рабочей силы промышленности. Расходы на оборону фактически составляли 15—20%, в США — около 6%.
Завершение глобального политического противостояния систем и окончание холодной войны обусловили резкое сокращение про-
49
4 — Заказ № 1368
изводства вооружений и военной техники. Конверсия ОПК, сопровождалась глубокими разрушительными процессами ввиду слабой проработанности государственных программ и скудости государственного финансирования, не превышавшего 35% от запланированного уровня. Задолженность государства оборонному комплексу составила, по разным оценкам, от 20 до 100 млрд. долл. Сокращение осуществлялось в огромных масштабах: так, только за 1992—1996 годы военное производство сократилось в 6 раз, общий объем производства ОПК — в 7 раз, из военной сферы выбыло около 3 млн. работников. Ввиду особого положения ОПК в унаследованной макроструктуре разрушительные последствия в нем распространились на народное хозяйство в целом.
Еще совсем недавно государство было практически единственным собственником, оно монополизировало и функции управления. Им был вытравлен предпринимательский дух, оно сформировало чиновничество, способное лишь к неукоснительному исполнению директив свыше. При таких исходных предпосылках чиновничество обладало слабой адаптацией к рыночным условиям хозяйствования, не говоря уже о том, что имело весьма смутное представление о рыночной экономике вообще. Сложилась ситуация, при которой не только не было преемника в качестве собственника, но и управленческий персонал был неспособен хозяйствовать в новых для него условиях, объективно чрезвычайно сложных. Экономический спад при таких условиях стал неизбежен.
Либерализация внешнеэкономической деятельности внесла свой вклад в разорение отечественной промышленности. При сложившемся в начале 1990-х годов официальном курсе рубля импорт иностранных товаров оказался чрезвычайно выгодным. Хлынувший в страну поток иностранных товаров в полной мере выявил неконкурентоспособность российских товаров, что привело к массовому разорению не только отдельных предприятий, но и целых отраслей, особенно легкой промышленности, АПК. Едва ли не половина внутреннего рынка была потеряна для отечественной промышленности.
Трансформационный спад был усугублен сформировавшимся за годы социализма менталитетом: широкие слои населения утратили в условиях жесткого административно-командного управления способность к самостоятельному хозяйствованию, на смену ей пришли социальная пассивность, иждивенчество, патернализм. И для старшего поколения такая утрата оказалась безвозвратной, а более молодому поколению приходилось овладевать этой способностью при резко изменившихся условиях, под их давлением.
Вновь нарождающийся предпринимательский слой унаследовал формы и методы самостоятельного ведения хозяйства, наработанные теневиками в годы подпольной, теневой деятельности. Нормы морали в стране, где на протяжении десятилетий на полную мощность работал карательный аппарат, сея психологию всеобщего страха перед всесильным государством, в стране с разрушенной в предшествующий период духовно-нравственной средой, оказались попранными. И это также давало разрушительный эффект. К тому же была фактически под запретом религия, являющаяся институтом нравственности. Но ведь, как известно, «две великие силы формируют историю — религия и экономика» (А. Маршалл).
В свою очередь, всеобщая криминализация экономической деятельности явилась мощным фактором оттока отечественного капитала за границу, что еще более углубило инвестиционный голод в стране, чрезвычайно ограничило приток прямых иностранных инвестиций. Так, даже в 1999 году на долю России пришлось всего 3,4 млрд. долл. Прямых иностранных инвестиций из общей суммы в 644 млрд, долл., а накопленные за 1990-е годы составляют всего 12,8 млрд, долл., что в 100 раз меньше, чем в КНР.
Огромным разрушительным потенциалом обладала и проводимая в рамках либеральной модели рыночной трансформации финансовая и кредитно-денежная политика в качестве приоритетной, хотя в условиях предстоящей реструктуризации роль таковой принадлежит промышленной, структурной.
Итак, исторические предпосылки рыночной трансформации российской экономики, специфические особенности ее переходного состояния явились причиной глубокого и затяжного трансформационного спада.
2.4. Противоречия финансовой стабилизации и экономического роста
Российское государство, сбросив с себя бремя собственника объектов реального сектора экономики в первые же годы, оставаясь им при этом формально, юридически, озадачилось проведе-нием антиинфляционной политики. Потребность в ней была вызвана им самим. Отпуск цен в январе 1992 г. в условиях высокомонополизированной экономики естественным образом сопровождался их резким повышением и соответствующим сокращением масштабов производства. Такая акция государства диктовалась принятой моделью реформирования, проводимой в ее рамках либерализацией экономической деятельности. Антиинфляционная политика была направлена на достижение финансовой стабилизации как предпосылки экономического роста. Фискальные интересы государства при этом оказались, однако, приоритетными: предстояло в первую очередь ликвидировать дефицит федерального бюджета и погасить внешнюю задолженность.Результаты проведения этой политики оказались прямо противоположными поставленным целям. Не только не была достигнута финансовая стабилизация, а тем более экономический рост, но разразился сильнейший финансовый кризис, под обломками которого оказалась и проводившаяся до 1998 года политика, и финансовые институты, под нее созданные.
Негативное воздействие финансовой и кредитно-денежной политики государства на состояние реального сектора заключалось в следующем:
— завышенные относительно уровня рентабельности налоговые ставки поглощали едва ли не полностью прибыль предприятий, что резко ограничивало их инвестиционный потенциал. Под воздействием этого обстоятельства предприятия либо разорялись, либо уходили в теневую экономику;
— высокие налоги порождали их низкую собираемость, вследствие чего подрыв инвестиционной активности на микроуровне не компенсировался ее развертыванием на макроуровне;
— для борьбы с инфляцией проводились денежные рестрикции, в результате чего коэффициент монетизации ВВП упал до критических 10—12%, что явилось одной из важных причин кризиса неплатежей, в наибольшей мере поразившего именно реальный сектор экономики. Дефицит оборотных средств поставил предприятия в еще более трудное финансовое положение, породил широкое распространение бартера и обращение всякого рода денежных суррогатов;
— различными способами осуществлялось изъятие денежных средств предприятий и их финансово-спекулятивная прокрутка с последующим вывозом за границу;
— непрерывное повышение ставки рефинансирования чрезвычайно удорожало банковский кредит, в силу чего он оказался недоступным большинству предприятий, хотя потребность в нем была чрезвычайно высока.
Итак, антиинфляционная политика государства внесла немалую лепту в разорение реального сектора экономики, в истощение его скудного инвестиционного потенциала. На грани полного разорения оказались целые отрасли, к тому же поставленные в условия неравной конкуренции с иностранными фирмами при наличии внешней открытости.
Разразившийся в августе 1998 года финансовый кризис показал, что финансовая стабилизация не может быть достигнута ценой разорения реального сектора, составляющего основу всякой национальной экономики на любом историческом этапе ее развития. Была резко изменена ориентация при разработке экономической стратегии развития на предстоящее десятилетие, по-иному расставлены акценты в экономической политике, в способах взаимодействия государства и частного бизнеса.
2.5. Факторы экономического роста на исходе 1990-х годов
Экономический рост обеспечивается деятельностью промышленного капитала по мере овладения им реальным сектором национальной экономики. Таково его назначение. Созданию благоприятных предпосылок для его формирования и должно способствовать государство, озадаченное проблемой преодоления трансформационного спада и экономического роста.Наиболее быстро становление промышленного капитала протекало в экспорториентированных отраслях, преимущественно в отраслях топливно-энергетического комплекса как наиболее прибыльных, дорога на внешние рынки для продукции которых была проторена начиная с 1970-х годов. Именно здесь суперсовременные рыночные структуры типа Государственного газового концерна (1989) создавались на базе соответствующих отраслевых министерств еще в советский период, в годы перестройки путем прямого превращения основных производственных фондов в промышленный капитал, минуя предварительную стадию накопления денежного капитала. Этот процесс был продолжен и в последующие годы — годы рыночной трансформации под эгидой лидеров этого комплекса, успешно завершивших дело, начатое в годы спонтанной приватизации.
Наряду с этим на протяжении 1990-х годов протекал интенсивный процесс накопления традиционными способами денежного капитала, необходимого для участия в денежной приватизации оставшихся в государственной собственности объектов реального сектора.
Сфера деятельности промышленного капитала — реальный сектор экономики, возрождение которого и составляет историческую миссию российского капитала. Такое возрождение возможно лишь на основе глобальной реструктуризации макроструктуры, унаследованной в крайне деформированном состоянии. Под ее осуществление необходима долгосрочная программа преобразований, направляющая инвестиционную деятельность российского бизнеса, несущая в себе оптимальное сочетание интересов государства и капитала, без чего невозможно ее успешное выполнение. Такая программа ныне разработана и представлена в облике «Стратегия развития Российской Федерации до 2010 года». Она ориентирована на обеспечение устойчивого экономического роста. В реализации этой задачи определенная роль отводится и государству, в связи с чем его экономическая политика претерпевает существенные изменения. Более продуманной и взвешенной становится финансовая и кредитно-денежная политика, но на первый план по значимости выдвигается структурная политика.
Финансовый кризис 1998 года ознаменовался завершением первого, наиболее дикого этапа накопления денежного капитала. Потенциал финансовой системы как механизма такого накопления в значительной мере оказался исчерпанным. Дальнейшее обогащение возможно на пути превращения накопленного денежного капитала в промышленный, т.е. не методами перераспределения, а непосредственно созиданием в отраслях и сферах реального сектора. И даже вывезенный ранее капитал ныне готов вернуться в страну при условии государственных гарантий его неприкосновенности независимо от его происхождения.
Представляется, что самой прочной основой начавшегося в 1999 году экономического подъема является именно это обстоятельство: денежный капитал устремляется в реальный сектор, превращаясь таким образом в промышленный. И в этом усматривается необратимость начавшегося роста. Взамен обанкротившихся финансово-промышленных групп создаются интегрированные корпоративные структуры, нацеленные на экономический рост. Стремительно возрождается и легкая промышленность, не требующая значительных капиталов, обладающая высокой скоростью оборота, относительно низкими рисками. Возрождается авиакосмический комплекс, восстанавливающий свои позиции на мировых рынках.
Наряду с этим срабатывают и другие факторы: рост мировых цен на энергоносители, уже давший огромный положительный эффект, хотя сам по себе и носит конъюнктурный характер, а также девальвация рубля под воздействием финансового кризиса, создавшая протекционистскую крышу для отечественной промышленности, вновь обретшей в результате внутренний рынок.
Произошедшие за последние годы сдвиги в реальном секторе экономики представляются необратимыми. Трансформационный спад в значительной мере выполнил свою разрушительную функцию, расчистив тем самым экономическое пространство для созидательной деятельности промышленного капитала, сформировавшегося за последнее десятилетие. Немаловажное значение имеет и фактор политической стабилизации, способность новых властных структур успешно бороться с криминалом, формировать надежную правовую базу, разрабатывать стратегические программы, взаимодействовать с частным бизнесом, не создавая тепличных условий для отдельных его представителей.
Все эти обстоятельства дают основания говорить о завершении трансформационного спада в российской экономике, о создании устойчивых предпосылок для экономического роста.
Выводы
Всякий переходный период характеризуется спадом деловой активности. Это объясняется сменой форм собственности, вследствие чего исчезает фигура собственника, функцией которого является инвестиционная деятельность. Свертывание инвестиционной деятельности государства и первоначальное, т.е. невоспроизводственное накопление капитала новыми собственниками порождает инвестиционный вакуум, что и обусловливает трансформационный спад.Трансформационный и экономический кризис как фаза промышленного цикла имеют одинаковые внешние формы проявления, но порождены разными причинами. Поэтому способы их преодоления разные. В этом смысле не пригодны рецепты западных ученых по преодолению экономического кризиса, так как они разработаны применительно к иной экономической реальности.
Трансформационный спад в России усугублен рядом обстоятельств среди которых наиболее существенными представляются следующие:
— дезинтеграционный кризис, на долю которого приходится около 35 % промышленного спада;
— унаследованный инвестиционный кризис как дефицит капиталообразований;
— запоздалое вступление на путь экономических преобразований, что стимулирует отток накопленного капитала за рубеж;
— избранная модель реформирования, обусловившая приоритетность кредитно-денежной и финансовой политики, а не промышленной;
— предварительное накопление денежного капитала, осуществившееся в том числе за счет и в ущерб реального сектора экономики.
Преодоление трансформационного спада возможно лишь на основе глубокой реструктуризации народного хозяйства, являющегося исторической функцией российского капитала. Однако, это возможно лишь при наличии долгосрочной программы преобразований, разработка которой составляет функцию государства.
Словарь
Дезинтеграционный кризис — кризис как следствие распада единого народнохозяйственного комплекса.Инвестиционный вакуум — феномен переходной экономики, испытывающей дефицит капиталовложений.
Промышленный кризис — кризис, развернутый в реальном секторе экономики.
Реструктуризация — преобразования унаследованной макроструктуры, на основе достижений научно технического развития.
Трансформационный спад — экономический спад, присущий странам, создающим рыночную экономику на месте административно-командной, утратившим механизм координации народнохозяйственных связей.
