Р. Ф. Пустовийт - Формирование предпринимательской институциональной среды в постсоциалистических странах
Первоочередным шагом к пониманию дальнейшей стратегии развития предпринимательства в постсоциалистических странах есть анализ роли эффективности функционирования институциональной среды. Она является критической для фундаментальных процессов, которые происходят в рыночной экономике, непосредственно в бизнесе, и нуждается в определенном теоретическом анализе.
Общеизвестно, что именно институциональная среда, под которой понимают формальные правила поведения и взаимодействия [30,с.4], а с точки зрения предпринимательства - совокупность формальных и неформальных рамок, которые структуризируют деятельность предпринимателей, является фундаментальным звеном рыночных трансформаций. Но потенциальному развитию конкурентных бизнесовых рынков во время институциональных изменений может помешать несоответствие институциональной среды, которая унаследована от предыдущих административно-командных экономик, рыночноориентированным институтам. Данной точки зрения придерживаются такие украинские ученые, как В. Геец, В. Лагутин, И. Бочан, Л. Бестелесная. Так, академик НАН Украины В. Геец считает, что в Украине не только не произошло прогрессивных и институциональных изменений, а, наоборот, украинская экономика все больше деградировала и стала напоминать экономику рентного типа [6, с.4]. Похожая ситуация наблюдается и в Российской Федерации. Об этом свидетельствуют публикации В. Радаева, М. Дерябиной, А. Олейника, которые акцентируют внимание на институциональных условиях, что привели к невиданным бюрократическим барьерам, коррупции чиновников, применению насилия в предпринимательской сфере, уклонению от уплаты налогов и криминализации бизнеса [8, 17, 18, 21].
Действительно, исходя из перечисленных фактов, необходимо согласиться с таким утверждением Д. Норта о роли институтов как определяющего фактора долгосрочного функционирования экономи-
Пустовийт Роберт Фридрихович, к.пед.н., Черкасский государственный технологический университет, г.Черкассы, Украина.
© Пустовийт Р.Ф., 2005
ки, что если когда-нибудь нам удастся создать динамическую теорию изменений - то есть того, чего сейчас не хватает экономической науке и чего несовершенно коснулась марксистская теория, - то она должна строиться на модели институциональных изменений [14, с.137].
Подтверждают этот вывод лауреата Нобелевской премии факты, наблюдаемые в странах Центральной и Восточной Европы, а также и Балтии, когда экономический рост является результатом реформ в институциональной среде стран, в частности, в предпринимательской. Такая ситуация способствует росту благосостояние большинства населения, а не узкой прослойки. Хотя анализ опыта институциональных реформ в вышеупомянутых странах свидетельствует о том, что наблюдается, главным образом, импорт институтов, а в некоторых случаях имитация элементов рыночной инфраструктуры развитых стран, которая иногда не приводит к ожидаемым эффектам, однако статистика динамики изменений ВВП демонстрирует четкую взаимозависимость между началом институциональных реформ и экономическим ростом (рис.1, 2) [13, с. 8].
странах в 1991-2003 гг.
Венгрии за период 1990-2002 гг.
Так же, как и в России и Украине, в Венгрии во времена социализма существовали "двойная экономика" и "двойная мораль общества", когда официальная экономика функционировала наряду с неформальной и неприятие законов и моральных правил было общепринятым явлением. Так же, как и украинцы, большинство венгров, в отличие от граждан западных стран, ожидали от страны стабильного социального обеспечения, которое оценивали во времена социализма очень высоко.
ВВП Украины и других стран в 1999 году по паритету _ покупательной способности (ППС)_
дол.
В даном контексте заслуживает внимания вывод американских ученых А. Керолха и А. Бучхольдз о связи институциональной среды с социально-экономическими процессами, которые происходят в стране [25, с.8]. Отсюда они трансформируют институциональную среду в макроокружение (the macroenvironment) и, наряду с социальными и технологическими сегментами, акцентируют внимание на таких, как:
- экономический, который концентрируется на характерных чертах и направлениях развития, в которых функционируют экономические субъекты и предприниматели. К количественным характеристикам этого сегмента относят ВВП, показатели инфляции, безработицы, среднестатистическую зарплату, учетную ставку и т. д.;
- политический, который определяет, каким образом организованы законотворческая деятельность, политические и выборные процессы и все аспекты взаимосвязей между предпринимателями, политической элитой и правительством.
Как итоговый фактор при этом выделяют регуляторную и фискальную политику относительно бизнеса, порядок получения лицензий, разрешений.
Из приведенной выше информации вытекают такие два вопроса:
1) Какие сегменты институциональной среды влияют на то, что в странах, которые имеют сравнительно высокий ВВП на душу населения, большинство граждан бедные?
2) Какие сегменты институциональной среды влияют на качество экономического развития благодаря предпринимательству как ключевому фактору?
Что касается ответа на первый вопрос, то, по мнению венгерского ученого К. Мижея, основным фактором выступает справедливость распределения богатства в стране. Так, например, в Украине коэффициент Джинни, начиная с 1993 года, вырос в 1,5 раза и составляет 0,359, что характеризует неравномерное распределение доходов. Ещё более угрожающая тенденция наблюдается в Российской Федерации, когда, начиная с середины 1980-х годов, в течение последующего десятилетия страна за неравностью доходов почти приблизилась к странам Латинской Америки (рис.З) [13, с.8].
С обретением независимости в начале трансформационных преобразований в странах СНГ процесс стратификации превратился во взрывную поляризацию общества, в результате чего не только не удалось создать новый "средний класс" - гарант общественной стабильности, но и стремительными темпами возросло социальное напряжение между бедными и богатыми. По международным критериям, бедным считают общество, у которого реальный доход не превышает 1 доллара в день, хотя отмеченный критерий не может быть применён для использования в развитых странах, где как доходы, так и стоимость жизни являются более высокими. Поэтому, границей бедности для развитых стран считают доход в 14,5 доллара, а для
восточноевропейских - 4 доллара в день.
несправедливость)
Доля теневого сектора экономики стран по отношению к ВВП в _% (по данным 2002 года)_
Франция,
Геомания
и
PQ
Н
К
Ч
40
37
60
70
50
46
Основными причинами такой бизнес-ситуации и искажения формальных норм в институциональной среде в некоторых постсоциалистических странах являются следующие:
1. Чрезмерная налоговая нагрузка
По оценкам специалистов, именно это вынуждает 55 % предпринимателей полностью или частично уходить в неформальный сектор. Исследования, которые проводились в развитых странах, засвидетельствовали прямую зависимость между совокупным уровнем налогообложения доходов и масштабами существования теневой экономики. Например, в Греции, Италии, Бельгии и Швеции, где в виде налогов изымают 72-78 %, теневой сектор является очень существенным. В США и Швейцарии, где налоговый пресс составляет соответственно 41,4 и 39,7 %, масштабы тенизации незначительные.
Но при этом имеем следующий парадокс. Украину, как и Россию, относят к странам с либеральным налоговым режимом (табл.З) [3, с.7]. Поэтому наряду с хрестоматийными факторами зависимости: налоги - неформальный сектор, существуют и другие, так называемые "неофициальные налоги": взятки налоговикам и другим работникам контролирующих структур, плата за возмещение НДС (20-40% от возвращенной суммы), репрессивные действия налоговой службы или предоставление льготного режима предпринимателям в зависимости от неформальных отношений по принципу "свой-чужой".
ТаблицаЗ
%
нагрузки (пункты)
предпочтение так называемому классическому пути: уменьшают налоги с целью стимулирования экономики и ее выхода из тени. Подтверждением этого вывода может служить Словакия. В 2004 году в Словакии были снижены налоги на прибыль предприятий и налог на доходы физических лиц. Как результат, достаточно большое количество ТНК из Азии и Германии избрали эту страну для переноса своих производственных мощностей, в большинстве - в отрасли автомобилестроения.
2. Проблемы асимметричной информации
Как хорошо известно институционалистам, если индивиды, исходя из неоклассической теории, стремятся к максимизации полезности, а фирмы - к максимизации прибыли, то надо признать, что в реальной жизни и первые, и вторые имеют ограниченные возможности получения и анализа полной информации для принятия оптимального решения, а предприниматели вследствие этого не способны предусмотреть всех возможных ситуаций как ex ante, так и ex post.
В особенности данное влияние касается рынка совершенной конкуренции, ключевыми признаками которого являются прозрачность рыночных отношений и полная доступность информации о рыночных процессах.
Что касается прозрачности, то О. Уильямсон был одним из первых, кто поставил ее под сомнение и предложил институциональному анализу концепцию оппортунизма, когда люди-агенты не выполняют своих обещаний и отступают от принятого соглашения, если это отвечает их целям [5, с.393]. Такое поведение экономических субъектов объясняется тем, что в случае возможности получения максимальной прибыли они будут преследовать корыстные цели и отклонятся от условий контракта, поставляя, например, товары и услуги худшего качества, чем то, которое обусловлено ex ante, по более высокой цене. Понятно, когда люди располагают полной информацией, то подобные действия становятся невозможными.
Вообще в ситуации, когда один или небольшое количество участников рынка владеют информацией, которая необходима для принятия бизнес-решений относительно покупок, инвестиций, заключения соглашений, а другие рыночные игроки, например, учитывая оппозиционное отношение к властным структурам, не имеют доступа к реальным данным, такое положение приводит к криминализации рынка и преимуществу неформальных отношений над формальными нормами. Ведь при таких условиях получить объективную информацию невозможно. Об этом красноречиво свидетельствует институциональный процесс в постсоциалистических странах, когда коррупция порождает новую коррупцию, а деятельность госслужащих в большинстве случаев определяется обслуживанием интересов политико-финансовых групп.
Согласно последнему отчету Мирового банка и Европейского банка реконструкции и развития, в котором представлен анализ исследования 6500 предприятий 36 стран с переходной экономикой в рамках исследования бизнес-среды (BEEPS) на предмет анализа тенденции коррупции в отношениях между бизнесом и властью, имеем такие основные показатели:
- частота разнообразных видов взяточничества;
- ежегодная доля от доходов, которая расходуется на взятки;
- представление о степени влияния коррупции на функционирование предприятий.
Как засвидетельствовал анализ [10, с.5], почти в половине стран с переходной экономикой на протяжении 1999-2002 годов наблюдается снижение частоты случаев взяточничества и влияния коррупции на бизнес.
Наряду с этим, уровень коррупции в большинстве постсоциалистических стран СНГ в большинстве секторов экономики остается сравнительно высоким. Как правило, предприниматели в этих странах до сих пор считают коррупцию одной из самых серьезных преград бизнесу.
3. Несовершенство политико-экономического сектора
Именно этот фактор приводит к тому, что принятие экономических решений непосредственно привязывается к бизнес-интересам тех, кому оно выгодно.
В силу таких обстоятельств нет никаких гарантий, что институциональные контракты будут способствовать социально-экономическому развитию стран и увеличивать благосостояние большинства населения страны, а не отдельных "групп влияния". Об этом красноречиво свидетельствует приватизационный процесс в Украине. Ведь необходимым условием прозрачности и эффективности функционирования рынка приватизации является четкая спецификация прав собственности, которая позволяет принять наиболее эффективные и оптимальные решения и минимизирует трансакционные издержки.
К сожалению, в Украине и в начале приватизационного процесса, и сейчас имеет место противоположная тенденция - размывание прав собственности, когда они точно не установлены, попадают под разные ограничения и неудовлетворительно защищены для большинства участников приватизационного и фондового рынков, что повышает и так уже значительные трансакционные издержки. Как следствие, приватизация почти каждого привлекательного предприятия заканчивается исками в суд и блокированием приватизационного процесса. Приватизация была и остается закрытой для большинства украинцев и многих инвесторов. Нужно также подчеркнуть, что после первичной спецификации частных прав собственности в Украине сформировались мощные финансово-промышленные группы.
Чаще всего преградой становятся дополнительные условия, которые выдвигают участникам конкурса. Никто не отрицает, что должны быть разумные и общепринятые, как в развитых странах, требования, например, обеспечение социальной защиты тех, кто работает, погашение задолженностей, сохранение профиля роботы. Но Фонд государственного имущества Украины иногда настолько конкретизирует требования, что возникают подозрения о лоббировании интересов определенных финансово-политических групп. Такой вывод относим к процессу приватизации таких предприятий, как „Бал-цем", „Запорожсталь", „ЗАлК", „СевГок". Приватизация „Криворож-стали" подтвердила это подозрение, когда дополнительным условием было выдвинуто наличие у участников производства одного миллиона тонн украинского кокса. Учитывая, что строительство коксовой батареи такой мощности оценивают в 72 млн дол., сравним эту цифру с данными табл.4 [12, с.9]. Как видим, потери для государственного бюджета за недополученные инвестиции определяют в пределах от 0,5 до 1 млрд дол., и еще раз напомним вывод Д. Норта, что трансакционные издержки на политических и экономических рынках являются платой за неэффективные права собственности.
Из опыта приватизационного процесса в Украине и России институциональная теория должна дать ответ на такие два вопроса: 1) Какие причины влияют на продуцирование прав собственности относительно соотношения „затраты-выгоды" как для страны в целом, так и для отдельных участников приватизационного рынка? 2) Как идентифицировать общий механизм изменений и процесс развития прав собственности в условиях предыдущего соотношения, если существующие контрактные договора, касающиеся прав собственности, являются неудовлетворительными и не могут обеспечить их эффективное использование для повышения общественного благосостояния?
Заявки на конкурс по продаже 93 % акций комбината _„Криворожсталь"_
стартовой ценой, млрд грн
К примеру, в Чехии во время приватизационного процесса была сформирована общенациональная идея относительно влияния, в том числе и морального, на сомнительные теневые имущественные соглашения. Однако, принятие такого плана полностью не исключает элементы коррупции и незаконной приватизации, хотя и сможет сделать предпринимательские действия более социально ответственными и предугадать, учитывая прозрачные процедуры, возможные приватизационные действия [24, с.32].
В целом затронутые анализом проблемы, которые возникли в предпринимательской институциональной среде в постсоциалистических странах, можно выделить, учитывая некоторые рейтинги. На наш взгляд, наиболее удачными и взаимодополняющими друг друга есть такие два рейтинга:
I. Агрегированные факторы конкурентоспособности, к которым относим:
- открытость и прозрачность экономики;
- политику и роль государства;
- развитие финансовой системы;
- эффективность производственной и социальной инфраструктуры;
- степень инновационности технологического развития;
- уровень квалификации и эффективности труда;
- развитость судовой системы и других правовых институтов, которые определяют характер политики государства (от либеральной до административно-командной);
- глубину институциональных изменений в странах с переходной экономикой;
- уровень развития малых предприятий и степень их поддержки [19, с. 120].
II. Уровень экономической свободы, который определяется такими показателями:
- защита частной собственности, которую должно обеспечить государство;
- право свободного выбора;
- право свободной конкуренции;
- независимость судов;
- количество и уровень налогов;
- уровень влияния государства на экономику;
- уровень защиты интеллектуальной собственности;
- наличие или отсутствие скрытых таможенных барьеров.
Проанализируем далее в свете вышеизложенного данные Американского исследовательского института, эксперты которого исследовали рейтинги экономической свободы в 2001 году (табл.5) [4, с.16].
Такая безусловно низкая позиция и Украины и России в данном рейтинге обусловлена господством политики и власти в этих странах над экономикой и предпринимательством. Как свидетельствуют реалии, во всех странах СНГ политическая элита имеет возможности (в некоторых странах в большей степени, в некоторых - в меньшей) реализовывать свои бизнес-интересы с помощью неформальных способов в противовес задекларированным. Например, некоторые отрасли, в основном, ориентированные на экспорт (нефтегазовый и металлургический комплексы), обслуживают интересы некоторых политических и бизнес-групп, и государственная власть предоставляет этим хозяйственным сферам льготные условия для функционирования. Это приводит к деформации отраслевой структуры экономики и является прямым следствием отхода от формальных правил в институциональной среде и перехода к обслуживанию неформальных интересов заинтересованных групп. Такое положение, к сожалению, стало институциональной нормой в постсоветских странах.
Таблица 5
Было бы очень упрощённо определять эффективность государства лишь с точки зрения сокращения расходов на государственный аппарат, потому что эффективность функционирования государства не может быть определена упрощённой моделью "расходы - производство", а имеет множество различных параметров, которые очень часто не поддаются экономическому измерению.
Это подтверждается следующей информацией. Доля чиновников среди всего занятого населения выглядит таким образом: в Швеции - 32 %, во Франции - 25 %, в Германии - 14,5 %, в Украине - 8 %. Как видим, не существует никакой зависимости между количеством чиновников и уровнем регуляторного вмешательства в предпринимательскую деятельность. Поэтому, наверное, следует говорить о субъективном факторе в процессе принятия разрешительных процедур относительно бизнеса и объективности работы государственных институтов. Отсюда на вопрос, почему в странах ЦВЕ ситуация с деятельностью предпринимателей в институциональной среде намного лучше, чем в постсоциалистических странах бывшего СССР, можно ответить следующим образом.
Как утверждает К. Мейер, высокие трансакционные издержки, которые существуют в постсоциалистических странах Восточной Европы (имеются в виду страны бывшего СССР), определяются отсутствием соответствующих навыков у бюрократии, которая не заинтересована в их снижении, а стремится только к сохранению квазиренты. Также следует обратить внимание на отсутствие независимой судебной системы и слабую защиту интеллектуальной собственности [27, с.358]. В этом случае говорим о такой форме оппортунизма, как рвачество, которое обусловлено наличием специфического актива, который даёт возможность их владельцу эксплуатировать других ради получения квазиренты.
Власть и ее бюрократический аппарат создали в постсоциалистических странах СНГ вертикальную систему непрозрачных и недемократических полномочий как потенциальную возможность получения незаконного богатства. Именно этим и объясняется главная причина торможения экономического развития в данных странах. Предприниматели для получения сервисной услуги государственного аппарата вынуждены прибегать не только к прямым денежным затратам (официальным и неофициальным), но и несут издержки при осуществлении специфических операций, которые требуют дополнительного времени и ресурсов, например, на проведение переговоров для осуществления незаконной трансакции. Подтверждение этому -ситуация, которая сложилась в Украине вокруг НДС.
Иной подход наблюдаем в Польше, которая стала катализатором перемен в Центральной и Восточной Европе и достигла значительного прогресса при проведении институциональных реформ [28], они и позволили ей достичь высоких западноевропейских стандартов. Прежде всего, в Польше начали решать институциональные проблемы дерегуляции, минимизации государственного вмешательства в бизнес, сокращения численности чиновников, пересмотра уровня зарплат, перераспределения доходов и управленческих полномочий от центра к регионам. Численность воеводств в Польше была сокращена с 49 до 16, а управленческие полномочия переданы поветам. Последние получили право объединять несколько гмин и не только распоряжаться частью бюджетных ресурсов, но и создавать предприятия, подписывать договора, брать кредиты и т.д.
Однако, нельзя утверждать, что институциональные преобразования в странах ЦВЕ происходили без проблем. Так, например, в той же Польше претворение в жизнь экономики "шоковой терапии" (план Бальцеровича), помимо всего прочего, предусматривало следующее: снижение производства на 5%; снижение реальных доходов населения на 20%; повышение уровня безработицы на 400 тыс. человек; уменьшение бюджетных дотаций и налоговых льгот; сдерживание потребительского спроса путём ограничительной доходной политики; отказ от политики кредитных преференций. За счёт таких жёстких ограничений предполагалась реализация программы экономической стабилизации, прежде всего, в плане радикального снижения инфляции и бюджетного дефицита. Но реальность засвидетельствовала, что поляки во время осуществления предложенных реформ в середине 1990-х годов фактически пришли к провалу "шоковой программы". Прежде всего, это касалось значительной пассивности государства в сфере социально-институциональной политики, которая привела к невиданному уровню безработицы, особенно в восточных воеводствах. Весьма негативное влияние на функционирование польских предприятий имела их высокая задолженность. На конец февраля 2002 года государственные и частные предприятия были должны только иностранным кредиторам около 60 млрд. дол. [11, с. 158]. Уровень эффективности функционирования в металлургической и горнодобывающей отраслях оценивается как финансово провальный, медленно растет динамика экономического подъема химической и пищевой отраслей.
С другой стороны, наблюдались заметные успехи в создании в Польше институциональной среды для дальнейшего развития предпринимательства с помощью иностранных фирм. Польша является лидером в привлечении иностранных инвестиций, новейшего технологического оборудования, высококвалифицированных кадров и доступа к мировой сети сервиса. Привлечение инвесторов с заметным участием иностранного капитала является общегосударственной программой. В результате, несмотря на то, что в 2001 году приблизительно 40 % экономических субъектов понесли убытки, в целом Польша продолжает сохранять высокую позитивную динамику роста ВВП, средней заработной платы и имеет высокие показатели эффективности предпринимательства в таких сферах, как телекоммуникации, автотранспорт, торговля, туризм, банковское дело, страхование.
Данные табл. 6 свидетельствуют о том, что трансформационные процессы в Венгрии проходили так же тяжело, как и в Польше [1, с. 190-191].
Результаты "шоковой терапии" в Венгрии существенно снизили жизненный уровень населения страны. Но, начиная с 1997 года, реальные доходы стали расти. Важно подчеркнуть, что ключевым фактором экономических успехов в Венгрии, наряду с макроэкономическими факторами, стало развитие малого и среднего бизнеса. Например, в этой стране на конец 1990-х годов больше 80 % ВВП производилось в частном секторе.
Показатели экономического развития Венгрии за 1990-1997гг.
Так, в России в 2000 году малыми предприятиями было произведено продукции на 150-170 млрд, руб, что с учетом теневого сектора составило лишь 5-6 % совокупного объема промышленной продукции. Доля малых предприятий в объеме продукции в отдельных отраслях характеризовалась такими показателями: 9-12 % - в пищевой, 9-11 %- в легкой промышленности [19, с.120].
В Беларуси на начало 1998 года функционировало 23,1 тыс. малых предприятий, на которых работало приблизительно 232 тыс. рабочих. С учетом 120 тыс. предпринимателей - физических лиц это составляло менее 6 % от совокупного количества занятых в производстве. В то же время, вклад малых предприятий в ВВП экономики Беларуси составил лишь 8 %, и только 17 % предпринимателей непосредственно занимаются производством [23, с. 172]. На сегодня локомотивом белорусской экономики являются крупные предприятия, но они еще не в состоянии адаптироваться к рынку, независимо от того, являются ли они формально приватизированными или остаются в собственности государства. Понятно, что такие предприятия в условиях политико-экономической ситуации, которая существует в Беларуси, последними реагируют на рыночную конъюнктуру относительно спроса, предложения и конкуренции. С другой стороны, критическая масса предпринимателей, которые ориентированы на рынок, остается ограниченной.
В Украине доля малых предприятий в совокупном объеме производства страны составляет 11 %, их удельный вес в балансовой прибыли лишь - 1,8 %, общее количество малых предприятий в Украине на 10 тыс. жителей в 9 раз меньше, чем в соседней Польше. В целом, в Польше функционирует 5 млн. субъектов малого бизнеса. При таких обстоятельствах основная задача государства состоит в определении приоритетов относительно практических шагов по поддержке предпринимателей, прежде всего, институциональной, путем снижения налогового давления, повышения их информированности и культуры.
По утверждению Дж. Куина, за последние два десятилетия в развитых экономиках наблюдается повышенное внимание к хозяйственной деятельности средних и малых предприятий. Например, известный статистический справочник "Stan Worth and Grey" подчеркивает динамический рост в Великобритании доли малого и среднего бизнеса в ВВП страны в сравнении с периодом 60-70-х годов. Она возросла более, чем на четверть. В таких условиях правительство понимает, что игнорировать малый бизнес неразумно, и эта сфера становится все более важной в экономической и социальной деятельности страны [29, с. 119]. Данный вывод подтверждают Дж. Крисман и Р. Арчер, которые акцентируют внимание на том, что в США в малом бизнесе работает почти 60 % работоспособного населения, которое производит 45 % ВВП. Предприниматели претворяют в жизнь большинство нововведений и изобретений. За последние годы две трети инновационных технологий было предложено именно малым бизнесом. Поэтому, чем дальше, тем сложнее оставлять без внимания достижения предпринимателей в таких сферах, как занятость, инновации, уровень благосостояния [26, с.48].
Подтверждает этот вывод следующая взаимосвязь между предпринимательством и экономическим ростом, которой придерживается российский институционалист Р. Нуреев: повышение среднего денежного дохода - повышение покупательной способности населения - повышение спроса как стимула для расширения предпринимательской активности - углубление первичного мультипликационного эффекта [15, с. 150].
Подобная взаимосвязь, с одной стороны, повышает темпы роста благосостояния, а с другой - количество предпринимателей, которые обеспечат дальнейший рост ВВП. Но при этом самым важным фактором осуществления подобного сценария, без сомнения, становится эффективная, а точнее, упрощенная регуляторная политика относительно предпринимателей. При анализе этого сегмента институциональной среды можно согласиться с методикой Всемирного банка, в которой анализируются следующие показатели качества регулятивных процедур в предпринимательской сфере:
- создание новой компании;
- наём и увольнение работников;
- получение кредитов;
- ликвидация (банкротство) предприятия;
- регистрация прав на недвижимое имущество;
- защита инвесторов.
В 2004 году Всемирный банк на основе данной методики провел исследование в 145 странах мира. Позитивным, учитывая предложенный анализ, является тот факт, что экспертов заинтересовали и другие факторы, которые учитывают объективность ограничений и требований, прописаны в законодательстве стран, а также реальная эффективность институциональных реформ, а именно, - какие из институциональных изменений являются важными для стимулирования экономики, а какие тормозят предпринимательскую деятельность (табл.7) [2, с. 12].
В среднем, для создания новой компании в развитых странах нужно выполнить 6 процедур, по времени затраты составляют 27 дней, а по средствам - 8% дохода на душу населения. Чтобы открыть бизнес в бедных странах, нужно в среднем осуществить 11 процедур, затратить 59 дней и заплатить средства, которые равны 122 % дохода на душу населения.
Некоторые показатели эффективности предпринимательской деятельности в отдельных странах
-стоимость, % от дохода на душу
-количество процедур;
-коэффициент возврата, % от
Как утверждает Ф. Хайек, главные проблемы в экономике начинаются тогда, когда мы отвечаем на вопросы о правах собственности, возможных контрактах и контрактах, которые интерпретируются как формальные или неформальные в каждодневных договорах. Действительно, эффективность функционирования рыночной системы зависит, в первую очередь, от четкости спецификации прав собственности, что вынуждает хозяйственных агентов принимать эффективные решения [20]. В противоположной ситуации, которую определяем как "размывание прав собственности", нарушаются "правила игры", что не позволяет стабилизировать экономические отношения между участниками рынка и минимизировать негативные внешние экстерналии.
Предложенный анализ относительно применения регулятивной политики государства к бизнесу был бы довольно поверхностным без учета специфических факторов институциональной среды конкретной страны. Действительно, часто институты создают для минимизации стоимости трансакций, но, вместе с этим, имеется достаточно примеров, в особенности, в регулятивной политике государства, когда этот процесс приводит к противоположным результатам.
Динамические институциональные изменения в постсоциалистических странах ЦВЕ и Балтии свидетельствуют о политической воле власти в этих государствах в попытках создать цивилизованные и прозрачные "правила игры" для бизнеса. Имея более совершенное правовое поле и институциональную среду развития предпринимательства, страны ЦВЕ продолжают проводить реформы для усовершенствования регулятивных механизмов. По утверждению аналитиков Всемирного банка, лучшими реформаторами в 2003 году, наряду с Бельгией, Финляндией, Португалией и Испанией, были названы такие страны, как Словакия, Польша и Литва.
Таким образом, можно сделать следующий вывод. Добились значительного прогресса те постсоциалистические страны, которые создали в короткие термины "институциональный каркас" рыночной экономики, то есть те институты, которые гарантируют стабильность, дальновидность, прозрачность рыночных правил и процедур и минимизируют влияние теневых и криминальных факторов. В первую очередь, это касается соответствующей институциональной среды для становления и развития предпринимательства, основою которого являются, в первую очередь, частная собственность и надлежащее оформление прав собственности, что позволяет превращать активы в источник капитала [7, с. 19]. Это является главным критерием эффективности институциональных основ государства и рыночных принципов развития предпринимательства.
Литература
1. Аламші Л., Ланкер 3. Економічна політика та механізм фінансування суб’ектів підприемницькоі діяльності в Угорщині // Регіональна економіка. -1999. - №1. - с. 190-194.2. Алексеев А. Регуляторная политика как путь к процветанию // Зеркало недели. - 2004. - №36. - с. 12.
3. Брыль Р. Налоги давят - экономика растет // Украинская Инвестиционная Газета. - 2004. - №22. - с.7.
4. Брыль Р. Трудная дорога к экономической свободе // Украинская Инвестиционная Газета. - 2004. - №32. - с. 16.
5. Вільямсон О. Економічні інституціі капіталізму: фірми, маркетинг, укладання контрактів. - К.: Арт Ек, 2001. - 472 с.
6. Геець В. Соціогуманітарні складові переходу до соціально-оріентованоі економіки в Украіні // Економіка Украіни. - 2000. - №1. -с.4-12.
7. Де Сото Э. Загадка капитала. Почему капитализм торжествует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире: Пер. с англ. -М: ЗАО "Олимп-Бизнес", 2004. -272 с.
8. Дерябина М. Институциональные аспекты постсоциалистического переходного периода // Вопросы экономики. - 2001. -№2.-с. 108-124.
9. Калугин В. Тень, закрывающая Солнце // Бизнес. - 2003. -№22. - с.36-43.
10. Корупція: ефект доміно//Урядовий кур’ер. -2004. -№71. -с.5
11. Ліманський А. Економічна ефективність функціонування підприемств Полыці та Украіни в умовах трансформаціі польськоі економіки в 90-х роках // Регіональна економіка. - 2003. - №3. -с.155-161.
12. Маскалевич И. Криворожсталь: Президентская премия // Зеркало недели. 2004. - №27. - с.9
13. Мижей К. Экономические реформы в Украине // Зеркало недели. - 2004. -№28. - с.8.
14. Норт Д. Інституціі, інституційна зміна та функціонування економіки. -К.: Основи, 2000. - 198 с.
15. Нуреев Р. Теория развития: кейнсианские модели становления рыночной экономики // Вопросы экономики. - 2004. - с. 137-156.
16. Окун М.А. Рівність та ефективність. Великий компроміс: Пер. з англ,- К.: Інститут Пилипа Орлика. - 1991. - 153 с.
17. Олейник А. "Бизнес по понятиям": об институциональной модели российского капитализма // Вопросы экономики. - 2001. -№5. - с.4-25.
18. Олейник А. Дефицит права // Вопросы экономики. - 2002. - №4. - с.23-45.
19. Орлов А. Перспективы развития малого бизнеса в России // Вопросы экономики. - 2002. - № 7. - с. 119-126
20. Пороховский А. Экономически эффективное государство: американский опыт // Вопросы экономики. - 1998. - №3. - с.81-90.
21. Радаев В.В. Российский бизнес: структура акционных издержек // Общественные науки и современность. -1996. - №6. - с.5-18.
22. Ревенко А. Наш ВВП вперед лети . - Дзеркало тижня. -2003. - 13 січня. - с. 6.
23. Слонимский А.А.Препятствия в развитии малых предприятий Беларуси и необходимые мероприятия по их поддержке // Регіональна економіка. - 1999. -№1. - с.171-182.
24. Business Ethics in East Central Europe /Р. Koslovski (Ed.). -Berlin: Spinger, 1997. - 156 p.
25. Carrol A.B., Buchholtz A. Business and Society: Ethics and Management. - Cincinnati: South-Western College Publishing, 2000. -750 p.
26. Chrisman J. James, Archer W. Richard. Small Business Social Responsibility: Some Perspations and Insights // American Journal of Small Business. - 1982. - Vol. IX, №2, Fall. - 46-58 p.
27. Meyer K.E. Institutions Transaction Costs, and Entry Mode Choice in Eastern Europe // Journal of International Business. -2001. -2-nd Quarter, Vol. 32, issue 2. - pp.357-368.
28. Michaels D. Poland Tries to Take Agvantage of Russian Woes // The Wall Street Journal. - 1998. - October 26.
29. Quinn J.J. Personal Ethics and Business Ethics: The Ethical Attitudes of Managers of Small Business // Journal of Business Ethics. -Feb.1997. - pp.119-127.
30. Rao K.P. The Economics of Transaction Costs. Theory, Methods and Application - New York: Palgrave MacMillan, 2003. -195 p.
Экономика: Знания - Циклы - Макроэкономика
- Введение в экономику
- Виды экономик
- Экология в экономике
- Экономическая теория
- Экономическая география
- Экономические знания
- Экономика России
- Циклы в экономике
- Макроэкономика
- Макроэкономика в России