НАСЛЕДОВАНИЕ ПО ЗАКОНУ

§ 1. Круг наследников по закону

1. При наследовании по закону возникают два основных вопроса: кто может быть наследником по закону и в каком порядке наследники по закону призываются к наследованию.

В соответствии с этим мы и остановимся сначала на выяснении вопроса, кто может быть наследником по закону согласно советскому праву.

На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и ст. 418 ГК РСФСР в редакции от 12 июня 1945 г. (и соответствующих статей ГК союзных республик), наследниками по закону являются: дети (и другие прямые нисходящие - внуки, правнуки); усыновленные (и их нисходящие); переживший супруг; родители, братья и сестры умершего; нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего не менее одногЕакодакруЕтасиерииков по закону, допускаемый советским правом со времени издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию».

По сравнению с правилами закона, действовавшими до издания Указа от 14 марта 1945 г., Указ расширяет круг наследников по закону, устанавливая две новые категории наследников по закону - родителей умершего и его братьев и сестер. Но все же круг наследников по закону является довольно узким; в основном - это близкие родственники умершего и его переживший супруг. При этом не принимается во внимание, жили ли наследники совместно с наследодателем или не жили. Это обстоятельство может иметь значение в известных случаях только для установления размера причитающейся данному наследнику доли в наследственном имуществе, но не затрагивает его прав как наследника.

Основным критерием при установлении круга наследников по закону является факт близкого родства наследника с наследодателем (если не считать супруга и так называемых иждивенцев, которые могут быть и не родственниками): для наследников по нисходящей линии - по общему правилу, не далее 3-й степени (наследование праправнуков - явление крайне редкое), для наследников по восходящей линии - 1-я степень (родители) и для наследников по боковой линии - 2-я степень (братья и сестры). Таким образом, при установлении круга наследников по закону советское право исходит, главным образом, из соображений родственной близости наследника с наследодателем.

2. Ближайшими наследниками являются дети. Их и имеет в виду, в первую очередь, законодатель, когда указывает, кто может быть наследником по закону.

Доказательством, что ребенок происходит от данных родителей является запись о рождении в книгах записи актов гражданского состояния (ст. 25 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР и соответствующие статьи кодексов законов о браке других союзных республик). Поэтому для установления прав детей в качестве наследников надо обратиться к их записям о рождении.

Если родители ребенка состоят в зарегистрированном браке, то они оба записываются в книгу записей о рождении, и ребенок является наследником после них обоих, т. е. и после отца, и после матери; при этом не имеет значения, был ли брак зарегистрирован до или после издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. («Ведомости Верховного Совета СССР», 1944, № 37).

Дети являются наследниками после своих обоих родителей и в ряде других случаев.

Ребенок мог быть рожден от родителей, не состоявших в зарегистрированном браке. Но если затем мать вступает в зарегистрированный брак с лицом, от которого она родила ребенка и которое признает себя его отцом, ребенок приравнивается во всех отношениях к детям, родившимся в зарегистрированном браке (ст. 28 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР). В таком случае делается соответствующая отметка в книге записей актов гражданского состояния, и выписка из этой книги служит доказательством рождения ребенка от данных отца и матери, в силу чего он является наследником после них обоих.

Ребенок мог родиться до издания Указа от 8 июля 1944 г. от родителей, не состоявших между собой в зарегистрированном браке; но если лицо, с которым мать состояла в незарегистрированном браке, было записано его отцом в книге записей актов гражданского состояния, то ребенок является наследником и после отца, и после матери (ст. 30 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР).

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 ноября 1944 г. («Ведомости Верховного Совета СССР», 1944, № 60) было установлено, что в тех случаях, когда фактические брачные отношения, существовавшие до издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г., не могут быть зарегистрированы, согласно ст. 19 Указа, вследствие смерти или вследствие пропажи на фронте одного из лиц, состоявших в таких отношениях, то другой стороне предоставляется право обратиться в народный суд с заявлением о признании ее супругом умершего или пропавшего без вести лица. В связи с этим возникает вопрос о правах детей, рожденных до издания Указа от 8 июля 1944 г. Приобретают ли они право наследования после обоих родителей или не приобретают? В самом Указе от 10 ноября 1944 г. об этом ничего сказано не было. В директивном же письме НКЮ СССР от 16 ноября 1944 г., № Д-41 делалось предложение судам в случае признания заявления подлежащим удовлетворению - выносить определение о признании заявителя (заявительницы) супругом умершего или пропавшего без вести лица, но никаких других вопросов (о праве на пенсию, пособие, наследство и т. п.) в определении не касаться¹. Некоторые советские авторы решали этот вопрос в том смысле, что признание на основании Указа от 10 ноября 1944 г. заявителя супругом дает основания к приобретению наследственных прав в имуществе лица, погибшего или пропавшего без вести на фронте, только для самого супруга, но не для детей, рожденных до 8 июля 1944 г. во время существования между супругами фактических брачных отношений. Такой вывод надо считать необоснованным, и судебная практика в этом вопросе пошла по другому пути. Постановлением Пленума Верховного суда от 4 августа 1950 г. № 14/10/у «О судебной практике по делам о взыскании средств на содержание детей» было разъяснено судам, что если, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 ноября 1944 г., «мать ребенка признана судом женой умершего или пропавшего без вести лица, то дети, родившиеся от этого брака, считаются детьми умершего или пропавшего без вести на фронте лица» (п. 5 постановления Пленума). Поэтому такие дети также наследуют и после отца, и после матери.

Согласно постановлению Пленума Верховного суда СССР от 16 сентября 1949 г. № 12/8/у «О судебной практике по делам о расторжении брака», «права детей, рожденных в браке, признанном впоследствии недействительным, приравниваются к правам детей, рожденных в действительном зарегистрированном браке» (п. 11). В соответствии с этим, дети, рожденные в браке, признанном впоследствии недействительным, являются наследниками после обоих родителей.

Специального внимания заслуживает вопрос о наследственных правах детей, рожденных вне брака.

Буржуазное право исходит из положения о правовом неравенстве брачных и так называемых внебрачных детей. Классовый эгоизм буржуа не допускает уравнения внебрачных детей с брачными детьми, так как такое уравнение могло бы повести к нежелательному для буржуа вторжению «посторонних лиц» в его собственность. Этим и объясняются многочисленные ограничения в правовом положении внебрачных детей по буржуазному праву, в том числе и в области наследственного права. Так например, в Англии внебрачные дети наследуют только после своей матери, если у нее нет законных детей. Если же у матери имеются дети, рожденные в законном браке, внебрачные дети от наследования устраняются¹.

Принципиально иначе решается этот вопрос о правовом положении ребенка, рожденного вне брака, в СССР.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. установил, что при регистрации в органах записи актов гражданского состояния рождения ребенка от матери, не состоящей в зарегистрированном браке, ребенок записывается по фамилии матери с присвоением ему отчества по указанию матери (ст. 21 Указа и соответственно ст. 27 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР). Таким образом, поскольку в записи о рождении ребенка указана лишь мать, ребенок наследует только после своей матери. В этом может заключаться для ребенка, рожденного вне брака, известная материальная невыгода. Но эта невыгода компенсируется той материальной помощью, которую Советское государство оказывает матери ребенка, рожденного вне брака. Одиноким (не состоящим в зарегистрированном браке) матерям выплачивается государственное пособие. Одинокая мать, если она того пожелает, может поместить рожденного ею ребенка на воспитание в детское учреждение, причем содержание и воспитание ребенка в таком случае полностью производится за государственный счет с тем, что одинокой матери предоставляется право в любой момент взять ребенка обратно. «Никакого умаления достоинства личности как гражданина, как члена социалистического общества в отношении ребенка, рожденного матерью, не состоящей в браке, в нашем государстве не допускается»¹.

Для признания наследниками детей, происхождение которых от данных родителей надлежащим образом установлено, не требуется еще каких-либо дополнительных условий, например, совместного проживания с родителями и т. п.

Гр. Богданова предъявила иск в качестве наследницы в имуществе своей умершей матери. Народный суд в иске отказал, и Судебная коллегия Верховного суда Грузинской ССР решение народного суда оставила в силе. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, куда дело поступило по протесту Председателя Верховного суда СССР, решение народного суда и определение Судебной коллегии Верховного суда Грузинской ССР отменила, признав, что суд неправильно отказал Богдановой в иске по тем соображениям, что она 18 лет жила отдельно от матери и не находилась на ее иждивении, так как, согласно ст. 418 ГК Грузинской ССР, для получения наследства не является обязательным совместное проживание детей с родителями и нахождение детей на иждивении родителей (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 25 октября 1941 г. по делу № 983).

О наследовании внуков и правнуков умершего будет сказано несколько позже (см. § 2 наст. главы).

3. Закон включает в число детей, являющихся наследниками, и усыновленных (ст. 418 ГК). Институт усыновления чрезвычайно развит в СССР. Особенно в широких масштабах стало применяться усыновление во время Великой Отечественной войны и в послевоенный период, когда трудящиеся нашей страны приняли на усыновление значительное количество детей, лишившихся своих родителей.

Усыновленные и их потомство по отношению к усыновителю и усыновители по отношению к усыновленным и их потомству в личных и имущественных правах и обязанностях приравниваются к родственникам по происхождению (ст. 64 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР).

Вполне естественно поэтому, что усыновленный приобретает те же наследственные права в отношении умершего гражданина (его усыновителя), что и родные дети этого гражданина. Таким образом, у родных детей и усыновленных имеются одинаковые права на наследственное имущество, оставшееся после смерти этого гражданина.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда УССР отменила определение областного суда, сославшись на то, что А. Т. Лукомская и Г. Т. и Т. Т. Великоцкие не имеют права наследовать имущество, оставшееся после Е. Г. Великоцкой, так как они не являются ее родными детьми. Рассмотрев настоящее дело по протесту Генерального прокурора СССР, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР установила, что в деле имеется копия решения народного суда, согласно которому Г. Т. Великоцкий, Т. Т. Великоцкая и А. Т. Лукомская признаны усыновленными с 1919 г. Т. Великоцким и их мачехой Е. Г. Великоцкой. При наличии такого решения утверждение Судебной коллегии Верховного суда УССР о том, что указанные выше лица не имеют права наследовать в имуществе Великоцкой Е. Г., является необоснованным (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 1 марта 1950 Вопрос о праве наследования усыновленного после усыновителя в тех случаях, когда усыновление надлежащим образом оформлено, не вызывает сомнений, но до последнего времени считался спорным вопрос, утрачивает ли усыновленный право наследования после своих родителей. Вопрос о правовых взаимоотношениях усыновленных с их родителями получил исчерпывающее разъяснение в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 13 октября 1950 г. по делу Колпаковой. Пленум Верховного суда СССР разъяснил, что с момента усыновления всякая правовая связь между усыновленным и его родителями прекращается и никаких имущественных и лично -правовых притязаний, основываемых на факте кровного родства, ни усыновленный к родителю, ни родитель к усыновленному заявлять в судебном порядке не могут. Отсюда следует сделать вывод, что усыновленный утрачивает после своих родителей и право наследования. Но утрачивает ли усыновленный право наследования и после других своих родственников? Этот вопрос решается прямо только Кодексом законов о браке, семье и опеке Грузинской ССР, устанавливающим, что усыновленные и их потомство утрачивают все права и освобождаются от всех обязанностей по отношению к другим своим родственникам по происхождению (ст. 73). Такое решение вопроса нам кажется вполне последовательным. Присоединяясь к нему, мы высказываемся за то, чтобы в будущем ГК СССР было предусмотрено, что усыновленный утрачивает право наследования не только после своих родителей, но и после других своих родственников по происхождению.

О наследовании нисходящих усыновленного - его детей, внуков см. § 2 наст. главы.

4. В связи с наследованием усыновленных стоит вопрос о наследовании детей, фактически принятых на воспитание и содержание, но формально не усыновленных (ст. 42³ Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР).

Пленум Верховного суда СССР разъяснил, что если при жизни усыновителя или усыновленного усыновление не было оформлено в надлежащем порядке, то по просьбе заинтересованного лица факт усыновления может быть установлен судом в порядке особого производства (постановление Пленума Верховного суда СССР от 29 июня 1945 г. № 9/8/у «О порядке судебного установления фактов, от которых зависит возникновение, изменение или прекращение личных или имущественных прав граждан»). В случае установления судом факта усыновления лицо, фактически принятое на воспитание и содержание, приобретает право наследования после лица, принявшего его на воспитание и содержание. Однако такие правовые последствия могут иметь место только при наличии прямого соглашения между сторонами о принятии одной из сторон ребенка на постоянное воспитание с иждивением или же при наличии между ними таких фактических отношений, из которых явствует, что в течение длительного времени лицо, не несущее по закону обязанностей по воспитанию и содержанию детей, фактически постоянно (одно или с родителями) воспитывало ребенка, заботилось о нем и содержало его (постановление Пленума Верховного суда СССР от 17 ноября 1950 г. по делу Корниловой с Сайдасановым).

Верховный суд СССР разъяснил также, что если заявление об установлении факта усыновления сделано в целях получения наследственного имущества, уже находящегося во владении другого лица, то такое дело подлежит рассмотрению в общеисковом порядке с вызовом заинтересованных лиц. Гр. Рыхальский обратился в суд с заявлением об установлении факта усыновления его Д. Рыхальским и Е. Рыхальской в целях получения оставшегося после их смерти наследственного имущества. Судебная коллегия Верховного суда СССР указала, что поскольку по данному делу стоит вопрос не только о признании Т. Рыхальского усыновленным, но и о признании его права на наследственное имущество, находящееся в настоящее время во владении Кондратьевых и Ракович, это дело подлежит рассмотрению в общеисковом порядке, а не в порядке особого производства, и суду следует вызвать Н. и С. Кондратьевых и Е. Ракович, которые уже оформили право наследования на имущество, оставшееся после смерти Д. и Е. Рыхальских (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 24 мая 1949 г. по делу № 36/505).

5. Пасынки и падчерицы не являются наследниками после своих отчима и мачехи. Наследниками после отчима или мачехи они могут быть только в тех случаях, если они были ими усыновлены или находились у них на иждиве-

нии (п.7 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.). Гражданка Кудасова предъявила в народном суде г. Саратова иск о признании за ее дочерью Галиной права наследования на часть дома, оставшегося после смерти Б. А. Гордеева. Обстоятельства этого дела таковы: бабка дочери истицы Строганова находилась в браке с умершим Б. А. Гордеевым, причем при вступлении ее в брак с Гордеевым у нее был сын В. Строганов от другого брака, ставший пасынком Б. А. Гордееву; от брака Строганова В. с Кудасовой родилась дочь Галина, в пользу которой истица и просила присудить долю в имуществе, оставшемся после смерти Гордеева, являвшегося, по утверждению истицы, дедом Галины. Народный суд вынес решение о признании Галины наследницей в половине дома; решение это было Саратовским областным судом оставлено в силе. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, рассмотрев по протесту Председателя Верховного суда СССР настоящее дело, нашла, что В. Строганов и его дети в силу ст. 418 ГК могли бы претендовать на получение наследственной доли в имуществе лишь в том случае, если бы В. Строганов был усыновлен Гордеевым. Но в материалах дела по этому вопросу нет никаких данных. При этих условиях суду при новом рассмотрении дела необходимо проверить, был ли В. Строганов усыновлен Гордеевым. Установление этого обстоятельства имеет значение для признания за дочерью истицы Галиной права на получение наследственной доли в имуществе, оставшемся после смерти Гордеева. На основании изложенного Судебная коллегия отменила решение народного суда и определение областного суда и дело передала на новое рассмотрение в Саратовский областной суд (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 27 октября 1944 г. по делу № 600). Таким образом, Верховный суд правильно поставил вопрос о праве наследования дочери истицы Галины в зависимость от того, был ли ее отец (муж истицы) усыновлен Гордеевым.

6. В СССР широкое применение имеет так называемый патронат - принятие на воспитание детей, оставшихся без родителей. Но в то время как при усыновлении усыновленный приравнивается во всех личных и имущественных правах и обязанностях к родным детям усыновителя, приобретает все права и обязанности родного ребенка, при патронате между воспитателем и патронируемым ребенком не возникает прав и обязанностей, вытекающих из семейного союза. Правовые отношения между усыновителем и ребенком устанавливаются без указания срока; при патронате правовые отношения между ребенком и лицом, проявившим желание взять ребенка на воспитание, устанавливаются по особому договору только на определенный срок

(как правило, до достижения ребенком 14 лет). Ребенок, принятый на воспитание по договору патроната, не получает фамилии воспитателя, сохраняя фамилию отца, не имеет права на получение алиментов с воспитателя, если последний откажется от воспитания, не приобретет права наследования в имуществе воспитателя и его родственников.

Не приобретает также права наследования в имуществе опекуна ребенок, находящийся под опекой. Опекун призван охранять личность и имущество недееспособного, он совершает от его имени те сделки, которые мог бы совершать сам подопечный, если бы обладал дееспособностью (при этом для ряда более важных сделок требуется согласие органов опеки и попечительства). Но опекун все же не приравнивается к родителю, как это имеет место в отношении усыновителя, поэтому подопечный не является наследником после опекуна.

7. Как и дети умершего, его переживший супруг является его ближайшим наследником.

До издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. в тех союзных республиках, в которых регистрация брака не считалась обязательной (РСФСР, БССР и большинство других союзных республик), судебная практика пошла по пути уравнения наследственных прав фактического и зарегистрированного супруга, при том, разумеется, условии, что фактический брак отвечал требованиям, предусмотренным законом (ст. 11 и 12 Брачно-семейного кодекса РСФСР в редакции, действовавшей до издания Указа от 8 июля 1944 г., и соответствующие статьи брачно-семейных кодексов других союзных республик, признававших фактические браки). Судебной же практикой было признано, что лицо, состоявшее с умершим в фактических брачных отношениях, не может считаться его наследником, если ко времени открытия наследства у умершего был супруг, состоявший с ним в зарегистрированном и не расторгнутом браке¹. В тех же союзных республиках, которые признавали только зарегистрированные браки (Азербайджанская ССР, Туркменская ССР и др.), фактический супруг не приобретал в случае смерти другого супруга право наследования; исключением в этом отношении была УССР, законодательство которой признавало только зарегистрированный брак, но судебная практика пошла по пути признания фактического брака и защиты вытекающих из него отношений, в том числе и наследственных.

На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г., только зарегистрированный брак порождает права и обязанности супругов; наследовать после умершего супруга может лишь лицо, состоявшее с ним в зарегистрированном браке.

Как нами указывалось, закон приравнивает к зарегистрированным бракам церковные браки, заключенные в союзных республиках до образования в них органов записи актов гражданского состояния; поэтому переживший супруг, состоявший в таком браке, является законным наследником после умершего супруга (ср. определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 19 октября 1946 г. по делу № 718)¹.

С изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г., признавшего законную силу только за зарегистрированным браком, наследование друг после друга лиц, состоявших в фактических брачных отношениях, по общему правилу, исключается. Это положение применяется как к тем случаям, когда фактические брачные отношения возникли после издания Указа от 8 июля 1944 г., так и к тем случаям, когда такие отношения возникли до издания Указа от 8 июля 1944 г. Но, если лица, фактически состоявшие в брачных отношениях до издания Указа от 8 июля 1944 г., оформили свои отношения путем регистрации брака, то в случае смерти кого-либо из них переживший супруг признается его наследником.

На основании вышеупомянутого Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10 ноября 1944 г. «О порядке признания фактических брачных отношений в случае смерти или пропажи без вести на фронте одного из супругов», фактические брачные отношения, возникшие до издания Указа от 8 июля 1944 г., могут быть установлены судом. В этом случае лицо, признанное супругом умершего, призывается к наследованию. Но при этом надо иметь в виду, что, согласно постановлению Пленума Верховного суда СССР от 16 ноября 1951 г. по делу Калошина, Указ от 10 ноября 1944 г. может быть применен в тех отдельных случаях, когда смерть или пропажа без вести одного из супругов произошла в период Отечественной войны или хотя бы и после окончания Отечественной войны, но фактические брачные отношения, возникшие задолго до издания Указа от 8 июля 1944 г., супруги по независящим от них причинам не могли после издания этого Указа оформить в органах ЗАГСа. Если же они имели возможность оформить свои фактические брачные отношения путем регистрации брака, но этого не сделали, то переживший фактический супруг не может быть признан наследником умершего.

Для признания пережившего супруга наследником не требуется, чтобы до момента смерти другого супруга супруги проживали совместно. Они могли проживать и раздельно (в разных квартирах и даже в разных населенных пунктах).

Судебная практика твердо стоит на той точке зрения, что пока брак не расторгнут, переживший супруг является наследником.

В апреле 1948 г. умер В. С. Кордзадзе. На имущество, оставшееся после смерти Кордзадзе, заявили свои права в порядке наследования: 1) П. Салад-зе, с которой Кордзадзе находился в зарегистрированном браке с 1926 г., но с которой, не расторгнув брака, прекратил совместную жизнь в 1936 г.; 2) Автандил, родившийся в 1928 г. от брака Кордзадзе с Саладзе; 3) М. Невзорова, с которой Кордзадзе находился в фактических брачных отношениях с 1936 г. по день смерти; 4) трое детей, родившихся у Невзоровой от Кордзадзе: Тамара, родившаяся в 1937 г., Тереза, родившаяся в 1938 г., и Этери, родившаяся в 1945 г. Народный суд г. Еревана признал наследниками Невзорову и четырех детей Кордзадзе (от Саладзе и от Невзоровой); в иске Саладзе народный суд отказал. Верховный суд Армянской ССР оставил в силе решение народного суда со следующим изменением: наследственное имущество подлежит разделу между тремя наследниками - сыном Автандилом и дочерьми Тамарой и Терезой, родившимися хотя и вне брака, но до издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, рассмотрев по протесту Председателя Верховного суда СССР настоящее дело, нашла, что суд неосновательно исключил из числа наследников П. Саладзе, брак которой с Кордзадзе не был расторгнут в установленном порядке и которая поэтому сохранила все права, предоставленные по закону лицам, состоящим в зарегистрированном браке, в том числе и право наследовать после умершего супруга. Судебная коллегия признала, что поскольку из материала дела видно, что дом, входящий в состав наследственного имущества, был построен в 1940 г. совместно Кордзадзе с Невзоровой, последняя имеет право, в силу ст. 65 ГК, на соответствующую долю в доме как общей собственности ее с Кордзадзе. За выделом доли Невзоровой, остальная часть дома должна считаться наследственным имуществом, которое после смерти наследодателя Кордзадзе должно поступить к его наследникам: Саладзе, как пережившему супругу умершего, и его четверым детям, поскольку он записан их отцом в свидетельствах о рождении. По изложенным основаниям Судебная коллегия отменила решение народного суда г. Еревана и определение Верховного суда Армянской ССР и дело передала на новое рассмотрение Верховному суду Армянской ССР по первой инстанции.

В случае развода разведенный супруг теряет право наследования в имуществе своего прежнего супруга. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР по иску Щербакова к Харитонову признала: «Материалами дела установлено, что супруги Щербаковы были разведены, и имущество между ними было разделено. Поэтому Щербаков не имеет, на основании ст. 418 ГК, права на получение имущества, оставшегося после смерти бывшей жены» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 28 ноября 1941 г. по делу № 1138)¹. Во всяком случае, суды должны при рассмотрении соответствующих дел тщательно выяснять, находилось ли заинтересованное лицо в разводе с умершим или не находилось. Так, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР отнесла к числу оснований, вызывающих необходимость в пересмотре дела, то, что «суд не выяснил, являлась ли Рухадзе женой умершего Умур-шатяна, так как ответчик утверждает, что Рухадзе находилась в разводе с Умуршатяном» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 10 июля 1945 г. по делу № 525).

При рассмотрении вопроса о праве наследования пережившего супруга существенное значение имеет время прекращения брака в силу развода. Вопрос о времени прекращения брака получил разрешение в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 16 сентября 1949 г., № 12/8/у «О судебной практике по делам о расторжении брака». Согласно п.10 указанного постановления Пленума Верховного суда СССР, «регистрация развода в органах ЗАГСа может производиться после вступления решения в законную силу. С момента внесения записи о разводе в книгу регистрации разводов брак считается прекращенным».

Таким образом, брак считается прекратившимся не с момента вступления решения о разводе в законную силу, а с момента записи о разводе в книгах записи актов гражданского состояния. С этого момента разведенные супруги утрачивают взаимное право наследования.

На практике возник вопрос, как поступать в тех случаях, если один из супругов умрет после вступления решения в законную силу, но до момента регистрации развода в органах записи актов гражданского состояния. Может ли в таком случае другой супруг считать себя наследником по закону в качестве пережившего супруга? Существующая Инструкция НКЮ СССР от 27 ноября 1944 г. указаний по этому поводу не содержит. На практике, конечно, могут быть случаи, когда развод не был зарегистрирован в органах ЗАГСа только по случайным причинам; но все же, в точном соответствии с вышеуказанным постановлением Пленума Верховного суда СССР от 16 сентября 1949 г., № 12/8/у, в таких случаях брак должен считаться нерас-торгнутым. Поэтому, если один из супругов умрет в период между моментом вступления в законную силу решения о разводе и моментом регистрации развода в органах записи актов гражданского состояния, переживший супруг сохраняет право наследования в имуществе умершего.

Брак может быть признан недействительным в случае нарушения условий, установленных законодательством для заключения брака (ст. 6 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР и соответствующие статьи кодексов законов о браке, семье и опеке других союзных республик), например, при заключении брака с лицом, уже состоявшим в другом зарегистрированном браке. Брак может быть признан недействительным и в случае его фиктивности, т. е. когда все формальные требования закона для заключения брака были соблюдены, но в действительности лица вступили в брак, не имея намерения к установлению между ними прав и обязанностей супругов (например, в целях получения жилплощади). Недействительный брак не может повести к возникновению тех прав и обязанностей, которые возникают для супругов из действительного брака. Поэтому лица, вступившие в брак, признанный впоследствии недействительным, не могут обладать и правом наследования, принадлежащим пережившему супругу в действительном браке.

8. Вопрос о наследовании родителей имеет в СССР свою историю. Еще декрет ВЦИК «Об отмене наследования» от 27 апреля 1918 г. (СУ РСФСР, 1918, № 34, ст. 456), заложивший основы советского наследственного права, допуская возможность призвания к наследованию восходящих умершего, тем самым признавал родителей в качестве наследников (ст. IX декрета). ГК РСФСР 1922 г. не указывает родителей в числе наследников по закону. Однако это не означает, что родители вовсе устранялись от наследования. ГК ввел новую категорию наследников по закону - нетрудоспособных и неимущих лиц, фактически находившихся на полном иждивении умершего не менее одного года до его смерти (ст. 418 ГК в первоначальной редакции). Об этой категории наследников речь будет идти несколько позже. Сейчас же можно только указать, что если родители умершего отвечали признакам, установленным ст. 418 ГК для «иждивенца», то они могли призываться к наследованию. Таким образом, родители могли наследовать после своих детей лишь в качестве их «иждивенцев». Только ГК Белорусской ССР прямо разрешал наследование родителей, но все же не по закону, а только по завещанию (ст. 460 ГК Белорусской ССР).

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» установленный ГК порядок был изменен. Указ признал родителей самостоятельной категорией наследников по закону, независимо от того, являлись ли они или не являлись «иждивенцами» умершего. На основании Указа от 14 марта 1945 г. ГК всех союзных республик включили родителей в круг наследников по закону, что вполне соответствует той естественной близости, которая существует между родителями и детьми.

Однако не всегда оба родителя призываются к наследованию после своих детей. В данном случае должно применяться то же правило, что и при наследовании детей после родителей. Для призвания к наследованию по закону отца или матери требуется установление их правовой связи с детьми, доказательством чего является запись о рождении в книгах записи актов гражданского состояния. Если и отец, и мать записаны в книгу записей о рождении, оба они призываются к наследованию после смерти их ребенка. Если же в записи о рождении указана только мать, то в качестве родителя-наследника может быть призвана к наследованию только мать.

При наследовании по закону родителей существенное значение имеет и факт их нетрудоспособности. Нетрудоспособный родитель призывается к наследованию прежде трудоспособного родителя. В силу этого родители не всегда призываются к наследованию вместе (см. далее, § 2).

9. Ст. 418 ГК не указывает усыновителей в числе наследников по закону. Но, поскольку усыновители приравниваются по отношению к усыновленному в личных и имущественных правах и обязанностях к родственникам по происхождению (ст. 64 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР), усыновители являются наследниками после усыновленных.

Могут ли вместе с усыновителями наследовать и родители усыновленного? Очевидно, этот вопрос должен разрешаться аналогично разрешению вопроса о наследовании усыновленного после своих родителей.

Поскольку в силу усыновления всякая правовая связь между усыновленным и его родителями прекращается, родители усыновленного должны утрачивать право наследования после его смерти. В соответствии с высказанным нами мнением, что усыновленный должен утрачивать право наследования не только после своих родителей, но и после других своих родственников, следовало бы признать, что равным образом должны утрачивать право наследования и родственники усыновленного после его смерти.

Указ от 14 марта 1945 г. включил в круг наследников по закону родителей, что явилось, несомненно, вполне обоснованным мероприятием. Нам казалось бы, что следовало пойти несколько дальше по расширению круга наследников по закону в отношении родственников по восходящей линии, включив в круг наследников по закону также дедов и бабок. По действующему законодательству, деды и бабки являются наследниками по закону, поскольку они подпадают под категорию «иждивенцев» наследодателя. Но почему же не признать за ними самостоятельное право наследования? Ведь они являются достаточно близкими родственниками умершего. И если допускаются при наличии известных условий к наследованию внуки и даже правнуки, то почему надо исключать из круга наследников по закону дедов и бабок? Но, включив дедов и бабок в круг наследников по закону, надо установить порядок их призвания -не вместе с родителями умершего, а в следующую за ними очередь.

10. Братья и сестры наследодателя являются его наследниками по боковой линии и притом единственными наследниками по боковой линии. Наследование других родственников по боковой линии - племянников, двоюродных братьев и сестер, дядей и теток и т. д. - не допускается. Братьями и сестрами, так сказать, замыкается круг наследников по закону по советскому праву.

Советское законодательство не устанавливает при наследовании по закону какого-либо приоритета в пользу так называемых полнородных братьев и сестер (имеющих общих отца и мать) перед неполнородными, единоутробными (имеющими общую мать, но разных отцов) и единокровными (имеющими общего отца, но разных матерей). И те, и другие обладают правом наследования один после другого и притом независимо от того, имеются ли одновременно и полнородные, и неполнородные братья и сестры. Поэтому, если, например, имеются брат Василий и сестра Елена, рожденные матерью в первом браке, и брат Иван и сестра Ольга, рожденные той же матерью во втором браке, то в случае смерти кого-либо из братьев или сестер при отсутствии других законных наследников первой и второй очереди к наследованию после умершего призываются одновременно все оставшиеся в живых его братья и сестры, независимо от того, являются ли они полнородными или неполнородными. Следовательно, в случае смерти брата Василия будут призваны в качестве наследников не только полнородная сестра его Елена, но и неполнородные (в данном случае единоутробные) брат Иван и сестра Ольга. Так же обстоит дело и при наследовании единокровных братьев и сестер. И в этом случае закон не устанавливает какого-либо преимущества в пользу полнокровных братьев и сестер.

Гр. Рейман и Шерман обратились в суд с иском о признании их наследниками дома, оставшегося в г. Полоцке после смерти их сестры Табачниковой. Спорный дом был занят погрузочной конторой ст. Полоцк Западной ж. д. Народный суд г. Полоцка иск Рейман и Шерман удовлетворил, но Верховный суд БССР решение народного суда отменил на том основании, что истицы не являются наследниками. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, рассмотрев настоящее дело по протесту Председателя Верховного суда СССР, признала, что «поскольку Табачниковы (муж и жена) жили вместе и спорный дом был нажит ими при совместной жизни, следует прийти к выводу, что если не весь дом целиком, то часть его принадлежала сестре истиц и поэтому они вправе на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. претендовать на дом в порядке наследования» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 29 марта 1947 г. по делу № 36/242)¹.

Так называемые сводные братья и сестры, не состоящие в родстве друг с другом, правом наследования один после другого не обладают. Поэтому, например, если у вдовца (или разведенного) имелись дети от первого брака, а затем он женится на вдове (или разведенной), также имеющей детей от первого брака, то эти дети не приобретают права наследования друг после друга.

Статья 418 ГК предусматривает наследование после умершего его братьев и сестер, но не лиц, усыновленных отцом или матерью умершего. Эта норма закона находится в соответствии со ст. 64 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР, в силу которой усыновленные и их потомство приравниваются в своих личных и имущественных правах и обязанностях к родственникам по происхождению только в отношении к усыновителям, а не к их родственникам. Практика, однако, иногда признает усыновленных наследниками детей усыновителя и обратно. Считая, в принципе, целесообразным полное уравнение усыновленного в правах и обязанностях с детьми усыновителя, мы все же думаем, что это может быть достигнуто только в законодательном порядке.

11. Наследниками по закону являются также лица, находившиеся на иждивении наследодателя (его «иждивенцы»).

В число иждивенцев могут войти родственники умершего, не включенные в число наследников по закону (например, двоюродные братья и сестры, дед и бабка и т. д.), а также и не родственники.

По ст. 418 ГК в редакции, действовавшей до издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию», для включения в число наследников по закону данного лица в качестве иждивенца требовалось, чтобы это лицо: 1) было нетрудоспособным и неимущим и 2) находилось на полном иждивении наследодателя не менее одного года до его смерти.

На основании ст. 1 Указа от 14 марта 1945 г. и ст. 418 ГК (в новой редакции) круг иждивенцев - наследников умершего - определяется иначе. Теперь для признания лица имеющим право быть наследником в качестве иждивенца требуется только, чтобы это лицо было: 1) нетрудоспособным и 2) состояло на иждивении умершего не менее одного года до его смерти. Таким образом, Указ от 14 марта 1945 г. (а также ст. 418 ГК в новой редакции) не требует, чтобы иждивенец был «неимущим» и находился на «полном» иждивении умершего.

Как указывается в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 19 мая 1945 г. по иску Анисимовой к Перовскому горфо, «новый закон о праве наследования не ставит обязательным условием для иждивенцев полное иждивение, совместное проживание и нуждаемость»¹. Рост материального благосостояния трудящихся СССР, естественно, исключает возможность существования неимущих граждан. Но данное лицо может быть признано состоящим на иждивении наследодателя, если материальная помощь последнего являлась основным источником существования этого лица, оказывалась ему систематически.

Гражданка Силина предъявила в народном суде иск о признании ее наследницей в имуществе, оставшемся после смерти ее племянницы Креслин. Народный суд г. Москвы постановил признать Силину наследницей в имуществе Креслин. Московский городской суд решение народного суда оставил в силе. Но Судебная коллегия Верховного суда РСФСР решение народного суда и определение городского суда отменила и в иске Силиной отказала. По протесту Председателя Верховного суда СССР дело поступило на рассмотрение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР, которая признала, что определение Верховного суда РСФСР подлежит отмене на следующем основании. Материалами дела подтверждается заявление Силиной, что она с 1935 г. находилась на иждивении Креслин. Свидетель Горшков показал, что ему как бывшему мужу Креслин известны взаимоотношения Креслин с Силиной и он знает, что Креслин с 1935 г. систематически помогала своей тетке Силиной. Другая свидетельница, Хвицкая, знавшая Силину и Креслин в течение 10 лет, также удостоверила, что Крес-лин систематически оказывала Силиной денежную помощь. При наличии таких данных Судебная коллегия Верховного суда СССР признала неосновательным указание Судебной коллегии Верховного суда РСФСР, что Силина не находилась на иждивении Креслин (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 5 февраля 1942 г. по делу № 15).

С другой стороны, отдельные случаи нерегулярной материальной помощи не могут считаться признаком иждивения. В этом отношении представляет интерес дело по иску И. к Д-вой о признании ее малолетней дочери Ольги наследницей в имуществе, оставшемся после смерти мужа ответчицы Д-ва. Дело это разбиралось в ряде судебных инстанций и после того, как определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР был отклонен протест Председателя Верховного суда СССР, Председатель Верховного суда СССР внес протест в Пленум Верховного суда СССР. Рассмотрев протест Председателя Верховного суда СССР, Пленум Верховного суда СССР признал протест подлежащим удовлетворению. В постановлении Пленума от 1 апреля 1949 г. указывается, что суд неосновательно признал Ольгу И. наследницей после умершего Д-ва. Ольга И. родилась в 1945 г., после издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. Мать Ольги И. с Д-вым в зарегистрированном браке не состояла. Д-в Ольгу И. не усыновлял и отцом ее в книгах записи актов гражданского состояния записан не был. По делу не установлено, что помощь, которую Д-в оказывал И., была основным средством существования И. Поэтому отдельные нерегулярные случаи материальной поддержки, оказываемой Д-вым, не могут считаться доказательством иждивенчества и не создают для Ольги И. права на получение наследства, тем более, что она находилась и находится на иждивении своей матери. Ввиду изложенного Пленум Верховного суда СССР постановил оставить по данному делу в силе решение Московского городского суда, которым в иске И. отказано (постановление Пленума Верховного суда СССР от 1 апреля 1949 г.).

Для признания данного лица имеющим право наследования в качестве «иждивенца» требуется еще, чтобы это лицо состояло на иждивении наследодателя не менее одного года до его смерти.

В 1943 г. в г. Сталинграде умерла гр. Макарова, и наследником ее был признан, по решению народного суда г. Сталинграда, ее муж Макаров. В 1947 г. сестра Макаровой - Россиева - предъявила иск к Макарову о признании ее наследницей в части имущества, оставшегося после смерти ее сестры, по тем основаниям, что умершая Макарова являлась ее воспитательницей с трехлетнего возраста и фактически ее усыновила, а ответчик Макаров брачные отношения с ее сестрой прекратил задолго до смерти последней. Из материалов дела усматривается, что Россиева действительно воспитывалась с трехлетнего возраста у своей сестры Макаровой, но с 1906 г. от нее ушла и с тех пор на иждивении сестры не состояла. Документов, свидетельствующих об усыновлении истицы ее сестрой, в деле не имеется. При наличии означенных обстоятельств, как указала в своем определении Судебная коллегия, у суда не было достаточных оснований для признания истицы наследницей в спорном имуществе (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 21 июня 1949 г. по делу № 36/723).

В случае открытия наследства после признания умершим безвестно отсутствующего лица необходимо, чтобы иждивенцы находились на его иждивении не менее одного года до момента получения от него последних известий (постановление Президиума Верховного суда РСФСР от 16-17 сентября 1935 г., протокол № 67)¹. Но во всяком случае требуется, чтобы признание лица умершим было оформлено в установленном порядке.

Верховный суд СССР признал, что, поскольку в деле нет данных о том, что А. К. Аджабханян в установленном порядке был признан умершим, одного лишь извещения райвоенкомата о безвестной пропаже Аджабханяна недостаточно, чтобы суд мог признать его имущество наследственным (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 9 июня 1949 г. по делу № 36/638).

Таким образом, для иждивения, являющегося основанием для признания данного лица наследником, требуется наличие следующих признаков: 1) лицо, бывшее на иждивении у наследодателя, должно быть нетрудоспособным; 2) материальная помощь, оказывавшаяся наследодателем, должна была служить основным источником существования иждивенца; 3) материальная помощь должна была оказываться ему систематически; 4) лицо должно было состоять на иждивении у наследодателя не менее одного года до его смерти.

Для признания данного лица иждивенцем не должно считаться препятствием наличие у него известного имущества, если это имущество не может служить для него основным источником существования. Не является препятствием для признания иждивенцем получение им пенсии. Не имеет значения для решения вопроса об иждивенчестве и факт проживания наследодателя и лица, получающего от него помощь, в разных местах (городах, квартирах и т. д.). В приведенном выше определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР (от 5 февраля 1943 г., № 15) указывается, что проживание Силиной и Креслин на разных квартирах не имеет значения для решения вопроса об иждивенчестве Силиной, так как совместное проживание наследодателя и лица, получавшего от него помощь, не является по закону условием для признания иждивенца наследником. Что же касается получаемой Силиной пенсии, то это не исключает фактического состояния ее на иждивении Креслин.

Не превращает в иждивенца получение данным лицом средств на содержание с причинителя вреда по судебному решению. В определении по иску Кадыровой к Галеевой Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР признала, что получение Кадыровыми в течение ряда лет, по судебному решению, средств на свое содержание от Галеева не превращает их в иждивенцев последнего, имеющих по ст. 418 ГК право наследования в его имуществе (Галеев был осужден за убийство Кадырова и, по приговору суда, с Галеева были присуждены периодические платежи на содержание двух несовершеннолетних детей Кадырова)¹.

При установлении факта иждивения весьма важное значение имеет установление нетрудоспособности лица, заявившего свои права на наследство. Поскольку в действующем гражданско-правовом законодательстве не содержится указаний о порядке установления нетрудоспособности иждивенца, обычно нетрудоспособность иждивенца устанавливается применительно к правилам нашего законодательства по социальному страхованию о назначении пенсий по инвалидности и по случаю потери кормильца. Мы думаем, однако, что нет оснований автоматически применять это законодательство, рассчитанное на совершенно иные отношения, к случаям признания данного лица нетрудоспособным в целях включения его в число наследников по закону. К тому же это законодательство крайне устарело. Нельзя не учитывать при установлении нетрудоспособности, дающей право на получение наследства, и огромной роли трудоустройства инвалидов, являющегося одним из существенных способов обеспечения средств к жизни гражданам, у которых понижена трудоспособность, позволяющего включить этих граждан в общественно-производительный труд.

В нашей литературе был высказан взгляд, согласно которому при определении нетрудоспособности по советскому гражданскому праву необходимо отказаться от заранее установленных категорий, существующих в пенсионном законодательстве, и при выяснении нетрудоспособности руководствоваться только фактическим состоянием здоровья лица на основании соответствующего медицинского освидетельствования. С этим взглядом следует согласиться.

Во всяком случае, как нам кажется, один факт достижения данным лицом известного возраста (60 лет для мужчины и 55 лет для женщины) еще не является достаточным основанием для признания его нетрудоспособным с точки зрения наследственного права. Нет, в частности, как нам кажется, оснований и к включению, вопреки мнению некоторых авторов, в число наследников по закону инвалидов 3-й группы, подавляющее большинство которых продолжает работать¹.

Мы думаем, что факт нетрудоспособности, дающий основание к включению данного лица в круг лиц, призываемых к наследованию, должен быть в каждом конкретном случае установлен соответствующей врачебнотрудовой экспертизой. Причем, если этой экспертизой будет установлено, что данное лицо трудоспособность утратило частично и может при соответствующих условиях работать, то нет оснований к включению его в число наследников по закону. Следует при выработке проекта ГК СССР разработать правила, определяющие условия и порядок признания лица нетрудоспособным для включения его в число наследников по закону.

Для признания данного лица наследником по признаку «нетрудоспособности» требуется «стойкая» нетрудоспособность. «Временная» потеря трудоспособности («временная» нетрудоспособность) для этого недостаточна. Нетрудоспособность иждивенца должна иметь место к моменту открытия наследства.

Факт нахождения данного лица на иждивении наследодателя не менее одного года до его смерти должен быть подтвержден соответствующими документами (справка домоуправления или сельского совета и др.). В случае, если заинтересованное лицо не может получить документов, удостоверяющих факт нахождения его на иждивении наследодателя, а также в том случае, если невозможно восстановить утраченные или уничтоженные документы, заинтересованное лицо может обратиться в суд с просьбой об установлении факта нахождения его на иждивении наследодателя (см. п. «б» ст. 2 постановления Пленума Верховного суда СССР от 29 июня 1945 г. № 9/8/у).

Несмотря на то, что закон точно указывает, кто может быть призван к наследованию в качестве наследника по закону, суды иногда расширяют или сужают круг наследников по закону. Вышестоящим судебным инстанциям приходится исправлять такие ошибки.

Народный суд Заонежского района признал Алферова, являвшегося опекуном Лупиной, наследником имущества, оставшегося после смерти Лупиной. Верховный суд Карело-Финской ССР решение народного суда оставил в силе. По протесту Председателя Верховного суда СССР Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, рассмотрев настоящее дело, разъяснила, что, кроме лиц, являющихся наследниками по закону в силу Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г., «другие родственники, в частности племянницы, а также опекуны и лица, на иждивении которых находился умерший, в круг лиц, призываемых к наследованию по закону, не входят... Решение народного суда о признании Алферова наследником и определение Верховного суда Карело-Финской ССР не основаны на законе и не могут быть оставлены в силе» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 24 декабря 1946 г. по делу № 36/862)¹.

§ 2. Порядок призвания наследников по закону

До издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» ближайший родственник (например, сын) не устранял от наследования более отдаленных родственников (внуков); все они призывались к наследованию совместно.

Указ от 14 марта 1945 г. не только расширил круг наследников по закону, но и в корне изменил ранее действовавший порядок призвания наследников по закону с учетом степени родственной близости наследников с умершим и состояния их трудоспособности. Исходя из этого, Указ от 14 марта 1945 г. ввел в советское право ранее ему неизвестные очередность призвания наследников по закону и так называемое право представления.

1. Согласно Указу от 14 марта 1945 г. и ст. 418 ГК в новой редакции наследники по закону делятся на три очереди. Наследниками первой очереди являются: дети, усыновленные, переживший супруг, нетрудоспособные родители, а также другие нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего не менее одного года до его смерти. Внуки и правнуки наследодателя, а также нисходящие усыновленного, наследуют только по праву представления (см. далее). Но в этом случае они также входят в число наследников первой очереди. К наследникам по закону второй очереди относятся трудоспособные родители; к наследникам третьей очереди - братья и сестры наследодателя.

При наличии кого-либо из наследников первой очереди наследники второй и третьей очереди к наследованию не призываются. В случае отсутствия наследников первой очереди или непринятия ими наследства должны призываться наследники второй очереди. При отсутствии наследников и первой, и второй очереди призываются наследники третьей очереди. За полным отсутствием наследников всех трех очередей наследственное имущество переходит как выморочное к государству.

Казалось бы, что вопрос об отнесении наследников к той или иной очереди не должен вызывать на практике затруднений, кроме одного случая, о котором мы скажем дальше. Тем не менее, на практике иногда встречаются случаи, когда суды не соблюдают установленной законом очередности призвания наследников, например, при наличии наследников первой очереди признают право наследования только за наследниками третьей очереди или одновременно и за наследниками первой, и третьей очереди.

Но один случай, вызывающий иногда затруднения на практике, объясняется, как нам кажется, недостаточно четкой редакцией закона.

В ч. 3 ст. 418 ГК сказано, что «в случае отсутствия указанных наследников (наследников первой очереди. - В. С.) или непринятия ими наследства наследниками по закону являются трудоспособные родители, а при их отсутствии - братья и сестры умершего». В последнем случае закон говорит только об «отсутствии» наследников, а о «непринятии» умалчивает. Отсюда иногда делается вывод, что к наследникам третьей очереди наследство может поступить только в случае отсутствия наследников предыдущих очередей, но не в случае непринятия ими наследства. Такой вывод и был сделан по одному судебному делу.

Житомирский областной суд отказал в иске К. Вахер о праве собственности на дом, оставшийся после смерти супругов Юфа, а дом признал принадлежащим государству. Это решение было оставлено в силе Судебной коллегией Верховного суда УССР. По протесту Генерального прокурора СССР дело было рассмотрено Судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда СССР. Из обстоятельств дела усматривается, что Житомирский областной суд, признав установленным, что дом принадлежал умершим супругам Юфа, отказывая в иске Вахер, считал, что Вахер не может наследовать имущество, оставшееся после смерти Юфа, так как прямыми их наследниками являются родители, последние же наследство не приняли, и имущество как бесхозяйное в 1943 г. перешло в доход государства. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, согласившись с протестом Генерального прокурора СССР, признала, что приведенные в определении доводы нельзя признать обоснованными, так как наследство открылось не в 1943 г., а в 1945 г., т. е. тогда, когда было установлено, что наследодатели умерли. То обстоятельство, что родители не приняли наследства, не лишает братьев и сестер Юфа (наследников третьей очереди) права наследовать оставшееся имущество. Доводы суда о том, что с декабря 1943 г. спорное домовладение находится непосредственно в ведении районного жилищного управления, не обоснованы, так как пока собственники дома не были признаны умершими, их дом не мог быть передан в чью-либо собственность. По этим соображениям Судебная коллегия Верховного суда СССР отменила решение Житомирского областного суда и определение Судебной коллегии Верховного суда УССР, передав дело в Верховный суд УССР на новое рассмотрение по первой инстанции (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 20 октября 1949 г.). Таким образом, Судебная коллегия признала, что непринятие наследства наследниками первой и второй очереди (в зависимости от нетрудоспособности или трудоспособности родители могут быть наследниками по закону первой или второй очереди) не лишает права наследников третьей очереди наследовать оставшееся после наследодателя имущество. Судебная коллегия правильно применила ч. 3 ст. 418 ГК, исходя не из ее буквального текста, а из общего смысла: у законодателя не было оснований устанавливать два различных порядка при призвании к наследованию наследников второй и третьей очереди.

В связи с призванием к наследованию братьев и сестер надо иметь в виду, что возможны случаи, когда братья и сестры могут попасть в первую очередь наследников по закону. Это может быть в том случае, если нетрудоспособные братья или сестры умершего состояли у него на иждивении не менее одного года до его смерти. Но в этом случае они будут наследовать уже не как брат и сестра, а как «иждивенцы» наследодателя (ч.1 ст. 418 ГК).

2. В пределах каждой очереди наследство делится между наследниками по закону на равные доли (ст. 420 ГК). Как указывается в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР по иску Ягодкиной и других о праве наследования, «согласно ст. 420 ГК, наследственное имущество делится поголовно на равные доли между всеми наследниками. Суд же все имущество разделил на две неравные части, в то время как всего наследников было признано восемь человек» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 27 июня 1945 г. по делу № 460)¹.

При наличии в числе наследников по закону пережившего супруга применяются следующие правила: переживший супруг имеет право на долю в совместно нажитом в браке с наследодателем имуществе, согласно правилам ст. 10 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР (и соответствующих статей кодексов о браке, семье и опеке других союзных республик), и на равную долю с другими наследниками в остальной части имущества, переходящей по наследству. Таким образом, после смерти кого-либо из супругов сначала устанавливается доля пережившего супруга в совместно нажитом во время брака имуществе (обычно половина), а оставшаяся часть имущества подлежит разделу на равные части между наследниками по закону, в число которых входит и переживший супруг.

В народном суде 1-го участка Железнодорожного района г. Киева, а затем в Киевском областном суде и в Верховном суде УССР рассматривалось дело по иску Стариковых к Швец (их сестре) о праве собственности на дом, оставшийся после смерти их родителей, и о признании недействительным договора дарения этого дома. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, рассмотрев по протесту Председателя Верховного суда СССР настоящее дело, признала, что все состоявшиеся судебные решения подлежат отмене по следующим основаниям: как усматривается из обстоятельств дела, дом был приобретен родителями истцов и ответчицы Л. Т. Стариковым и Ф. Т. Стариковой в период их супружеской жизни. Согласно ст. 125 Кодекса законов о браке, семье и опеке УССР, совместно нажитое имущество принадлежит обоим супругам. Поэтому, в силу ст. 418 ГК, имущество, оставшееся после смерти Ф. Т. Стариковой, принадлежит всем ее наследникам, т. е. пережившему супругу и детям. Отец истцов и ответчицы Л. Т. Стариков в 1945 г. по договору дарения передал весь дом ответчице Швец и тем самым лишил наследства остальных наследников на часть дома, принадлежащую их матери Ф. Т. Стариковой, чего Л. Т. Стариков не имел права делать. Он мог дарить своей дочери Швец лишь половину дома, ему принадлежащую, и ?₅ часть (в опубликованном определении ошибочно сказано ?₄) из половины дома, оставшуюся ему после смерти Ф. Т. Стариковой, а всего - ^б/і₀ дома. Остальная часть дома принадлежит детям, в том числе ответчице Швец принадлежит ¹/₁₀ часть дома по наследству плюс ^б/₁₀ дома по договору дарения ее отца Л. Т. Старикова, а всего, следовательно, Швец должна получить ⁷/₁₀ части спорного дома (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 8 февраля 1947 г. по делу № 36/150)¹. Как мы видим из этого определения, Судебной коллегии пришлось сделать довольно сложный арифметический расчет, чтобы установить долю каждого из наследников в спорном имуществе. Но Судебная коллегия правильно подошла к своему решению, исключив сначала половину дома, лично принадлежавшую Л. Т. Старикову, и разделив другую половину на пять частей по числу наследников после смерти Ф. Т. Стариковой (Л. Т. Стариков и четверо детей).

Некоторые особенности имеются при наследовании по закону предметов домашней обстановки и обихода. В изъятие из общего правила о равенстве долей наследников по закону ст. 421 ГК предоставляет некоторые преимущества наследникам, совместно проживавшим с умершим. Они имеют право на имущество, относящееся к обычной домашней обстановке и обиходу (за исключением предметов роскоши), сверх причитающейся им, согласно ст. 420 ГК, доли из имущества умершего.

Таким образом, наследники по закону, проживавшие вместе с наследодателем, имеют право на предметы обычной домашней обстановки и обихода сверх причитающихся им наследственных долей из оставшегося наследственного имущества.

Однако наследники, проживавшие совместно с наследодателем, получают сверх причитающейся им наследственной доли имущество, относящееся к обычной домашней обстановке и обиходу, только в том случае, если они призваны к наследованию. Если же к наследованию призваны другие наследники, то имущество переходит к призванным наследникам, хотя бы они и не проживали совместно с наследодателем, и делится между ними в порядке, установленном ст. 420 ГК (п. 3 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г. «О применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и других вопросах наследования»). Это означает, что пока не исчерпана возможность призвания наследников первой очереди наследники второй или третьей очереди, хотя бы проживавшие совместно с умершим, не имеют права на имущество, относящееся к обычной домашней обстановке и обиходу; так же решается вопрос и между наследниками второй и третьей очереТдаик.им образом, если, например, совместно с наследодателем проживала его сестра (наследник третьей очереди), а его родители, хотя бы и трудоспособные (наследники второй очереди), с ним вместе не проживали, оставшаяся после смерти наследодателя обычная домашняя обстановка перейдет к родителям, поскольку они призываются к наследованию ранее сестры наследодателя.

К числу предметов домашней обстановки и обихода следует относить вещи, предназначенные для удовлетворения обычных потребностей граждан, как например, мебель, посуда, платье, белье и т. п. Не относятся к предметам обычной домашней обстановки и обихода вещи, необходимые для осуществления профессиональной деятельности наследодателя (например, пишущая машинка машинистки, хирургические инструменты врача и т. д.).

Под действие ст. 421 ГК не подпадают так называемые предметы роскоши (особо ценные предметы), которые включаются в состав наследственного имущества на общих основаниях (например, ценная мебель, дорогие картины и т. п.)¹.

Судебная практика признала, что не подпадают под действие ст. 421 ГК жилые строения, хотя бы и незначительной стоимости (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 29 мая 1942 г. по делу № 527).

В случае сомнения, следует ли отнести тот или иной объект к предметам домашней обстановки и обихода или к предметам роскоши, вопрос должен быть разрешен судом (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 25 ноября 1942 г. по делу № 960).

Если наследников, совместно проживавших с наследодателем, не окажется, то при разделе между наследниками по закону наследственного имущества, относящегося к обычной домашней обстановке и обиходу, применяются общие правила ст. 420 ГК, т. е. это имущество делится между ними на равные доли.

3. Выше мы указывали, что внуки и правнуки наследодателя могут наследовать лишь по праву представления. При наследовании по праву представления внуки и правнуки наследодателя призываются к наследованию только в тех случаях, если их родители умерли до открытия наследства, и получают из наследственного имущества ту долю, которая причиталась бы их умершим родителям, если бы они были живы в момент открытия наследства (п. 8 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.).

Непременным условием для наследования по праву представления является смерть наследника ранее смерти самого наследодателя. Если, например, дочь умрет ранее своих отца или матери, то та доля в имуществе отца или матери, которая причиталась бы ей по закону, переходит к внукам наследодателя (детям дочери). Если же к моменту открытия наследства не окажется в живых ни дочери, ни внуков наследодателя, то доля дочери перейдет к правнукам наследодателя (ст. 418 ГК). Но если к моменту открытия наследства дочь будет в живых, то только она и будет призвана к наследованию, внуки же в этом случае призываться к наследованию не будут. Равным образом устраняются от наследования правнуки при жизни своих родителей - внуков наследодателя.

Внуки наследодателя, призванные к наследованию по праву представления, делят между собой поровну ту долю, которая причиталась бы их умершему родителю (ч. 2 ст. 420 ГК). Поэтому, если у наследодателя было трое сыновей, из которых один сын, имевший двух дочерей, умер ранее наследодателя, то дочери сына получат вместе ?₃ наследства, на долю же каждой из дочерей придется ¹/₆ часть наследства (7₃ : 2 = ¹/₆).

Аналогично решается вопрос в отношении правнуков (что на практике, конечно, встречается сравнительно редко): правнуки делят между собой поровну ту долю, которая причиталась бы их умершему родителю. У наследодателя было две дочери, Мария и Елена. У дочери Марии было двое сыновей (внуков наследодателя), а у дочери Елены - сын и две дочери (внук и внучки наследодателя). Один из сыновей дочери Марии женился и от этого брака у него было двое детей (правнуков наследодателя). Еще до смерти наследодателя умерли и его дочь Мария, и ее женатый сын (внук наследодателя), а также другая дочь - Елена. Наследство должно быть поделено следующим образом: если бы дочери Мария и Елена дожили до дня смерти наследодателя, каждая из них получила бы ¹/₂ наследственного имущества. Каждая из этих половин наследственного имущества делится на следующие части: доживший до открытия наследства сын Марии (внук наследодателя) получает ¹/₄ часть наследства (¹/₂ : 2 = ¹/₄), ее два внука (правнуки наследодателя) получают по ¹/₈ части наследства (¹/₄ : 2 = ¹/₈), сын и дочери Елены (внук и внучки наследодателя) получают по ¹/₆ части имущества (¹/₂ : 3 = ¹/₆).

Право представления применяется и в отношении усыновленных. Поэтому, если усыновленный умрет ранее усыновителя, то наследственная доля, которая причиталась бы усыновленному, если бы он дожил до открытия наследства, перейдет по праву представления к детям усыновленного, которые и разделят ее между собой на равные части.

На потомство других наследников право представления не распространяется (п.8 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.). Поэтому, например, если сестра умрет ранее наследодателя, ее дети (племянники и племянницы наследодателя) к наследству не призываются; не призываются к наследованию и дети нетрудоспособного лица, состоявшего на иждивении наследодателя не менее одного года до его смерти, если это лицо умерло ранее наследодателя.

Наследование по праву представления допускается только при наследовании по закону. Это прямо вытекает из ст. 418 и 420 ГК, предусматривающих круг наследников по закону и условия их призвания к наследованию, а также порядок раздела между наследниками доли, которая причиталась бы их умершему родителю. Возможности наследовать по праву представления при наследовании по завещанию советское право не предусматривает.

Таковы основные черты призвания к наследованию по праву представления.

Хотя термин «право представления» уже довольно прочно укрепился и в нашей литературе, и в судебной практике (ср., например, вышеупомянутое постановление Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.), нельзя признать, чтобы он находился в соответствии с действительными отношениями, возникающими при призвании к наследованию внуков и правнуков наследодателя и потомства лица, усыновленного наследодателем.

Когда мы говорим о праве представления, то создается представление, будто бы нисходящий наследник умершего являлся его представителем до открытия наследства. Но в действительности ни о каком представительстве в данном случае говорить не приходится. Нисходящий наследник лица, умершего до открытия наследства (внук или правнук наследодателя) является не представителем своего восходящего, выбывшего из порядка наследования, а прямым законным наследником наследодателя. Он наследует непосредственно тому, кому должен был наследовать его восходящий. Как иногда говорят, нисходящий наследник умершего до открытия наследства только вступает на его место и в его степень. Если у наследника, умершего до открытия наследства, имеется несколько нисходящих (например, внуков), то все они, вступая в его степень, получают вместе ту часть наследства, которая бы ему причиталась, доживи он до открытия наследства.

При наследовании по праву представления не происходит никакого правопреемства между наследником, выбывшим в силу смерти до открытия наследства, и его прямым нисходящим. В этом случае не происходит передачи какого-либо права от этого наследника к его прямым нисходящим. Но в силу выбытия наследника его нисходящие делаются непосредственными наследниками того лица, наследовать которому должен был бы их восходящий (отец, мать, дед, бабка). Они наследуют не по праву, принадлежавшему их восходящему, а по праву, принадлежащему им самим. Отсюда и то последствие, что наследники по праву представления несут ответственность только по долгам самого наследодателя. За долги их восходящего, умершего до открытия наследства, они не отвечают. Поэтому внуки, наследующие по праву представления, несут ответственность по долгам их деда, но не их отца. За долги отца они будут отвечать только в том случае, если в порядке самостоятельного призвания к оставшемуся после отца наследству они приняли это наследство.

Таким образом, наследование по праву представления является только особым порядком призвания к наследованию наследников по закону.

Так как при наследовании по праву представления наиболее характерным является то, что нисходящие наследника, умершего до открытия наследства, получают вместе ту долю, которую мог бы получить наследник, если бы дожил до открытия наследства, то, быть может, правильнее было бы назвать наследование внуков и правнуков и потомства усыновленного поколенным преемством¹. Но, поскольку в нашей теории и практике принят термин «право представления», мы будем пользоваться этим термином.

С наследованием по праву представления не надо смешивать тот случай, когда наследник умрет после открытия наследства, не успев в течение установленных законом сроков выразить своей воли на принятие наследства или на отказ от него. В этом случае право на принятие наследства или на отказ от него, принадлежащее этому наследнику, переходит к его собственным наследникам, среди которых могут оказаться и такие лица, которые не являются наследниками после смерти наследодателя (например, жена сына, умершего после открытия наследства). В данном случае будет иметь место не наследование по праву представления, а переход по наследству права наследования; это - два самостоятельных института наследственного права, между которыми существуют значительные правовые различия².

Случаи наследования по праву представления довольно часто доходят до рассмотрения судов. Однако не всегда суды правильно понимают этот институт советского наследственного права. Так например, по делу Морозовой к Сидориной Судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда СССР было установлено, что «суд, признав право наследования спорного имущества за Морозовой и ее дочерью Глагольевой, нарушил ст. 418 ГК, в силу которой при жизни детей наследодателя за внуками не может быть признано право наследования» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 19 марта 1948 г. по делу № 193)³. Суд, таким образом, не учел, что внуки могут призываться к наследованию только по праву представления, т. е. в тех случаях, когда их отец или мать (дети наследодателя) умерли до открытия наследства. Если же их родители (дети наследодателя) были к моменту открытия наследства живы, наследование внуков по праву представления исключается.

М. К. Бакланова предъявила иск к Т. В. Баклановой о наследственном имуществе, оставшемся после смерти родителей истицы, ссылаясь при этом

на то, что она - единственный наследник после своих родителей, а ответчица, являющаяся женой ее умершего брата, незаконно завладела этим имуществом, в частности - домом. Народный суд 2-го участка Успенского района Ворошиловградской области требования истицы в части дома признал обоснованными, считая, что ответчица имеет право на долю в спорном доме лишь в размере ¹/₆ части, т. е. в пределах доли, полагавшейся в порядке наследования после смерти матери ныне умершему мужу ответчицы, являвшемуся братом истицы; в отношении остальных требований истицы суд в удовлетворении отказал. По кассационной жалобе ответчицы это решение было отменено Ворошиловградским областным судом. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, на рассмотрение которой это дело поступило по протесту Председателя Верховного суда СССР, в своем определении от 31 декабря 1948 г. признала, что определение Ворошилов-градского областного суда и все последующие решения и определения, вынесенные по настоящему делу, подлежат отмене по следующим основаниям. Из обстоятельств дела видно, что спорное домовладение принадлежало родителям истицы. После смерти в 1943 г. ее матери половина дома явилась наследством, на которое имели право отец истицы как переживший супруг, истица и ее ныне умерший брат - муж ответчицы, так что наследственная доля каждого из указанных наследников определялась в размере ¹/₆ части, в соответствии с чем народный суд и признал право ответчицы на наследственное имущество, оставшееся после смерти ее мужа. На имущество же, оставшееся после смерти отца истицы, последовавшей в 1945 г., ответчица права не имеет, поскольку ее муж умер в 1944 г., т. е. до открытия наследства, а призвание к наследованию по праву представления Указом от 14 марта 1945 г. ограничено прямыми нисходящими родственниками наследодателя. Таким образом, как указала Судебная коллегия, народный суд правильно признал, что доля ответчицы в спорном доме ограничивается лишь той долей, которую получил ее муж в порядке наследования после смерти своей матери, т. е. в размере ¹/₆ части, а оставшиеся ⁵/₆ частей дома принадлежат истице в порядке наследования после смерти своих родителей, причем после отца истица, как это видно из дела, являлась единственной наследницей. Судебная коллегия подтвердила общий принцип, что наследование по праву представления допускается только в случаях, прямо предусмотренных законом.

4. Как быть в том случае, когда данное лицо является наследником по праву представления, а вместе с тем удовлетворяет тем признакам, которые установлены законом для «иждивенца». Практически призвание данного лица к наследованию по праву представления или в качестве «иждивенца» может иметь в отдельных случаях для данного лица существенное значение, так как в связи с этим может по-разному определиться размер причитающейся ему доли в наследственном имуществе.

У наследодателя было два сына, из которых один умер еще до открытия наследства. Несовершеннолетняя дочь умершего сына находилась более года на иждивении деда (наследодателя). Наследуя по праву представления, она получит ту долю в наследственном имуществе, которая причиталась бы ее отцу, если бы он дожил до открытия наследства (в данном случае - ?₂). Но если бы кроме несовершеннолетней дочери у умершего сына было еще трое детей, то она, наследуя по праву представления, должна будет получить только четвертую часть наследственной доли, причитавшейся ее отцу (?₂ : 4 = ¹/₈); наследуя же как «иждивенец» наследодателя, она могла бы получить ¹/₃ наследственного имущества, ¹/₃ могли бы получить вместе по праву представления остальные дети умершего сына и ¹/₃ - доживший до открытия наследства сын. Как видно из этого примера, то или иное основание призвания к наследованию может иметь значение не только для заинтересованного наследника, но и для других наследников, размер долей которых может соответственно измениться.

Есть взгляд, по которому разрешение подобной коллизии дается ч. 2 ст. 418 ГК, устанавливающей единственный порядок призвания к наследованию внуков наследодателя в случае смерти их восходящих до открытия наследства только по праву представления, что исключает возможность призвания к наследованию внуков наследодателя в качестве «иждивенцев». Однако, как нам кажется, правильней все же будет признать, что нетрудоспособные внуки наследодателя в указанных выше случаях должны призываться к наследованию именно в качестве «иждивенцев», а не по праву представления. Ведь если бы сын наследодателя дожил до открытия наследства (что исключает наследование для внуков по праву представления), внук-«иждивенец» был бы все же призван к наследованию наравне с другими наследниками, перечисленными в ч. 1 ст. 418 ГК. Приобретя же право наследования в качестве «иждивенца», он должен призываться в качестве «иждивенца» и в том случае, когда его отец (сын наследодателя) не доживет до открытия наследства. Аналогично должен решаться вопрос и в отношении правнуков. Но, во всяком случае, нет оснований предоставлять наследнику право выбора между призванием к наследованию по праву представления и призванием к наследованию в качестве «иждивенца». Здесь должна быть полная определенность.