---

Разделы На главную История денег и экономики История экономических знаний Формы безналичных денег Международные финансы Экономические концепции Экономические теории Экономика в реальной жизни Экономический анализ и интеграция Макроэкономика Экономика и социальное общество Социальная экономика Социология Кризисная экономика Инфляция в экономике Экономика зарубежных стран Иностранные деньги Государственное регулирование Бюджетная система Политическая экономия Политология Законы денег Налогообложение Аудит Банкротство Теория рынка Конкуренция Международная торговля Товарная биржа Нефть и газ на бирже Логистика Банки - услуги и операции Банки в России Банковский кредит Недвижимость Ипотека в банке Инвестирование Стратегии инвестирования Инвестиционные фонды Ценные бумаги Акции Вексель Облигации Опционы Фьючерсы Биржевая торговля Биржа Forex Фондовый рынок Фондовый рынок России Волны Эллиотта Теория фракталов Торговая теория Ганна Фибоначчи на бирже Графический анализ на бирже Паттерны Биржевой анализ "Крестики-нолики" Японские свечи Технический анализ Математика на бирже Фундаментальный анализ Биржевая торговля Стратегии торговли Механические торговые системы Программирование МТС Управление торговым капиталом Управление портфелем Управление риском Страхование Профессия трейдер Практический трейдинг Технологии инфосистем Информационный рынок Безопасность информации Криптология и криптография Реклама PR - Public Relations Маркетинг Финансовая система Начало бизнеса Предпринимательство Малый бизнес Микроэкономика Торговля Ценообразование Работа в Интернете Сайты, софт, дизайн Управление качеством Управление предприятием Производство продукции Стратегический менеджмент Учебники по менеджменту Системы и организации Теория систем Планирование Статистика финансов Управление персоналом Трудовые отношения Бухгалтерия «1С:Бухгалтерия» Управленческий учет Делопроизводство и офис Автоматизация делопроизводства Рынок труда Карьера Менеджер Лидерство и бизнес карьера Лидерство и карьера Общение и переговоры Общение в бизнесе Бизнес переговоры Инновации в моделировании Экономическое моделирование Нейронные сети Нейролингвистика Логика нейросетей Программирование Пакет Excel Технологии программирования Языки программирования Практическая психология Психологические тренинги Психология в медицине Возрастная психология Ваши скрытые резервы Здоровье и долголетие Работа с эмоциями Пикап Управление временем Гипнотерапия Подсознание Трансовые техники Магия Здоровье советы Спорт для здоровья Йога Религии Эзотерика Мистицизм

---

ПРИНЯТИЕ И НЕПРИНЯТИЕ НАСЛЕДСТВА

§ 1. Принятие наследства

1. Первым условием, необходимым для приобретения наследства наследником, является открытие наследства, под которым понимается наступление таких юридических фактов, которые обусловливают возникновение у данного лица права на приобретение наследства - права наследования. К числу таких юридических фактов советское право относит: смерть гражданина либо признание безвестно отсутствующего гражданина умершим.

При жизни наследодателя или до объявления его как безвестно отсутствующего умершим предполагаемые (эвентуальные) наследники никаких прав на могущее открыться в будущем наследство не имеют. Поэтому они не вправе запретить наследодателю при его жизни распорядиться принадлежащим ему имуществом и, в частности, завещать его. Не вправе они и требовать при жизни наследодателя выдачи вещей из принадлежащего ему имущества (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 15 ноября 1947 г. по делу № 1142).

Но открытие наследства еще не означает, что данное лицо, входящее в круг наследников по закону или указанное наследодателем в завещании, уже вступило в те имущественные отношения, субъектом которых был умерший. Чтобы сделать преемником в имущественных правах наследодателя требуется еще: 1) чтобы данное лицо было призвано к наследованию и 2) чтобы оно выразило свое согласие на приобретение наследства.

Для призвания данного лица к наследованию требуется, в свою очередь, наличие ряда фактов. При этом приходится различать призвание наследника по закону и призвание наследника по завещанию.

Данное лицо может считаться призванным к наследованию по закону: 1) если оно входит в круг наследников по закону, перечисленных в ст. 418 ГК РСФСР и соответствующих статьях ГК других союзных республик, притом такой очереди, которая в данном случае призывается к наследованию ранее других очередей; 2) если умерший не оставил завещания, влекущего за собой устранение возможности наследования по закону (ст. 419 ГК).

Поэтому не считается призванным к наследованию, например, брат наследодателя (наследник по закону третьей очереди), если после умершего

оставались дети, переживший супруг или «иждивенцы» (наследники первой очереди). Не могут считаться призванными к наследованию наследники по закону, например, трудоспособные дети и родители, если наследодатель завещает все свое имущество сестре, и т. д.

Однако наследник по закону последующей очереди окажется призванным к наследованию, если, например, наследник предшествующей очереди откажется от наследства (при наличии двух наследников по закону - взрослого сына и трудоспособной матери - сын сделает заявление об отказе от наследства). Будут призваны к наследованию наследники по закону, если завещание в установленном порядке будет признано недействительным, и т. д.

Для признания данного лица в качестве наследника по завещанию требуется: 1) наличие завещания; 2) вхождение этого лица на момент открытия наследства в круг лиц, в пользу которых может быть сделано завещание (ст. 422 ГК).

Однако ни открытие наследства, ни призвание данного лица к наследованию еще недостаточны для приобретения наследства. Наличие этих фактов вызывает возникновение у данного лица права наследования в смысле права на приобретение наследства, но не делает еще это лицо преемником в имущественных правах наследодателя. Для приобретения данным лицом наследства требуется еще выражение им своего согласия на приобретение наследства. Выражение наследником такого согласия называется принятием наследства.

2. Каким же путем «право на приобретение наследства» приводит к действительному приобретению наследником наследства?

Ответ на этот вопрос дается в ст. 429 и 430 ГК. Согласно ст. 429 ГК, «если присутствующий в месте открытия наследства наследник в течение трех месяцев со дня открытия наследства не заявит надлежащему нотариальному органу об отказе от наследства, он считается принявшим наследство.

Находящиеся налицо наследники могут вступить в управление наследственным имуществом, не дожидаясь явки прочих наследников, каковые, своевременно явившись, могут истребовать свою долю наследственного имущества».

Статья 430 ГК гласит: «Наследники, отсутствующие в месте нахождения наследства, могут принять наследственное имущество лично или через поверенных в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Лица, для которых право наследования возникает на основании третьей части ст. 418, лишь в случае отсутствия других наследников или непринятия ими наследства могут заявить в те же сроки о своем согласии принять наследст-

венное имущество независимо от того, будут ли они призваны к наследованию»¹.

Статья 429 ГК не говорит прямо о необходимости принятия наследства присутствующим наследником, но, по существу, принятие наследства так же необходимо со стороны присутствующего наследника, как и со стороны наследника отсутствующего. Во всяком случае, в ст. 429 ГК не содержится указаний, что присутствующий в месте открытия наследник приобретает наследство в момент открытия наследства в силу закона, помимо выраженного им желания принять наследство. Закон исходит только из презумпции, что присутствующий в месте открытия наследства наследник предполагается принявшим наследство.

По истечении трех месяцев со дня открытия наследства это предположительное принятие наследником наследства превращается в принятие окончательное, если за это время со стороны наследника не последовало прямого отказа от наследства. Презумпция о принятии присутствующим наследником наследства вытекает из вполне обоснованного предположения, что если наследник проживает в месте открытия наследства и, следовательно, знает об открытии наследства и не заявляет о своем отказе от наследства, то тем самым он обнаруживает свое намерение принять наследство. Но это не значит все же, что он уже приобрел наследство в силу закона. Он вправе заявить официально нотариальному органу, что он не желает принимать наследства. Однако вопреки высказанному в нашей литературе взгляду мы думаем, что установленная ст. 429 ГК презумпция не относится к числу так называемых неопровержимых презумпций . В этом отношении прав И. С. Перетерский, писавший еще в 1924 г., что «презумпция эта не является... неопровержимой», и если окажется, что «наследник фактически был лишен возможности заявить об отказе и не совершил никаких действий, свидетельствующих о его желании стать правопреемником наследодателя, то презумпция принятия им наследства отпадает»¹.

О принятии наследства ГК говорит и в ряде других статей (ст. 424, 433 и 434), причем эти статьи, несомненно, имеют применение не только к случаям приобретения наследства отсутствующими, но и присутствующими наследниками.

Во всяком случае, как нам кажется, было бы противно принципам советского права признать, что данное лицо может без своего согласия (или согласия своих законных представителей) приобрести наследство. Только в силу своего желания, выраженного в принятии наследства, наследник приобретает наследство, делается преемником в имущественных правах умершего, несет ответственность по долгам, обременяющим наследство, и т. д. Советское право не признает данное лицо преемником в имуществе только потому, что оно присутствовало в месте открытия наследства к моменту смерти наследодателя, но лишь исходит из презумпции о принятии наследства таким лицом, презумпции, которая при известных условиях может быть им и опровергнута .

3. Как мы видели, ГК делит наследников в отношении принятия наследства на две категории: наследников, «присутствующих» в месте наследства, и наследников «отсутствующих» (ст. 429 и 430 ГК). Такое деление содержат ГК большинства союзных республик. Деление это имеет весьма существенное значение, так как в зависимости от принадлежности наследников к той или иной категории устанавливаются не только различные сроки, но, как мы уже знаем, даже несколько различные способы приобретения наследства. Однако в вопросе о том, кто из наследников должен считаться «присутствующим» и кто «отсутствующим», в судебной практике до последнего времени не замечалось достаточной устойчивости. Вот несколько случаев.

Гражданин Черняцкий обратился в суд с жалобой на отказ нотариуса оформить его право наследования на находящийся в г. Кишиневе дом, завещанный ему его отцом. Нотариус мотивировал отказ тем, что Черняцкий как отсутствующий наследник пропустил шестимесячный срок для принятия наследства. Верховный суд Молдавской ССР признал действия нотариуса правильными. Из обстоятельств дела видно, что дом был завещан гр. Черняцкому в 1938 г. Гражданин Черняцкий проживал в то время с отцом. После смерти отца он остался в этом же доме и не проживал в нем только несколько месяцев (с ноября 1940 г. по июнь 1941 г.) в связи с землетрясением; спустя некоторое время он выехал из Кишинева в порядке эвакуации, а затем вернулся в сентябре 1945 г. В своем определении от 25 декабря 1946 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР указала, что нотариус отказал Чер-няцкому в оформлении права наследования на основании ст. 430 ГК УССР. Между тем, эта статья касается лиц, отсутствующих в месте открытия наследства; Черняцкий же как присутствовавший в месте открытия наследства, в силу ст. 429 ГК УССР, считается лицом, принявшим наследство. Исходя из этого, Судебная коллегия отменила определение Верховного суда Молдавской ССР и возвратила дело на новое рассмотрение¹.

По другому делу Верховный суд Абхазской АССР признал, что поскольку гр. Зуев в момент смерти своей бабки - наследодательницы не находился в месте открытия наследства, он должен быть признан отсутствующим наследником и в связи с пропуском шестимесячного срока считаться отказавшимся от наследства, почему и не имеет права на долю наследственного имущества. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР в своем определении от 30 апреля 1947 г. указала, что «у суда не было оснований считать А. Д. Зуева, проживавшего постоянно в доме своей бабки в г. Сухуми, отсутствующим наследником в силу того, что он временно выехал со своей матерью в Москву» .

По делу Мелик-Нубарова Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР признала решающим фактом для отнесения Мелик-Нубарова к присутствующим наследникам проживание его в доме, принадлежавшем его отцу, ко времени открытия наследства¹. Таким образом, вопрос о признании наследника «присутствующим» или «отсутствующим» разрешается судебными органами далеко не одинаково, и одни и те же фактические обстоятельства, которые дают основания одной судебной инстанции квалифицировать данное лицо как «присутствующего» наследника, приводят другую судебную инстанцию к заключению, что данное лицо является «отсутствующим» наследником. А ведь практические последствия от такой различной квалификации будут весьма значительны.

Значительные разногласия по вопросу, кого считать «присутствующим» и «отсутствующим» наследником, имеются и в нашей литературе. Так, по мнению В. К. Хитёва, «присутствующими» наследниками должны быть признаны только те из них, которые фактически владеют наследственным имуществом; такими наследниками в подавляющем большинстве случаев, полагает В. К. Хитёв, являются те наследники, которые проживали совместно с наследодателем. Поэтому можно предположить, что в качестве «присутствующих» наследников законодатель имел в виду именно наследников, про-

2

живавших совместно с наследодателем .

Г. Н. Амфитеатров считает «присутствующим» наследника, проживающего вместе с наследодателем или живущего в непосредственной к нему близости, например в том же городе . К. А. Граве видит решающий момент для признания наследника «присутствующим» в совпадении его местожительства с последним местожительством наследодателя. Если такого совпадения нет, наследник должен быть признан «отсутствующим». Исходя из этих соображений, К. А. Граве делает вывод, что лишь временно отсутствующий наследник, местожительство которого совпадает с последним местожительством наследодателя, должен быть признан «присутствующим» наследником. Равным образом, по мнению К. А. Граве, фактическое присутствие наследника, местожительство которого не совпадает с последним местожительством наследодателя, в месте открытия наследства в момент смерти наследодателя не превращает такого наследника в «присутствующего».

В связи с изложенными взглядами надо прежде всего указать, что если бы законодатель под «присутствующими» наследниками понимал только наследников, «совместно проживавших с наследодателем», как это полагает

В. К. Хитёв, он так бы и сказал в ст. 429 ГК, чего, однако, сделано не было. А ведь признаком «совместного проживания» законодатель уже пользовался при решении вопроса о переходе предметов домашней обстановки и обихода (ст. 421 ГК). Что же касается толкования понятия «присутствующего» наследника, данного Г. Н. Амфитеатровым, то вряд ли оно может быть признано удовлетворительным ввиду крайней неопределенности признака проживания наследника «в непосредственной близости» с наследодателем. Понятие такого признака дает слишком широкий простор субъективным оценкам в понимании того, что надо считать «непосредственной близостью».

Мы полагаем, что приведенные выше взгляды не вытекают из содержания ст. 429 ГК. Статья 429 ГК не требует совпадения постоянного местожительства наследника с местожительством наследодателя. Не устанавливает ст. 429 ГК и какого-либо срока для проживания наследника в месте открытия наследства как до смерти наследодателя, так и после его смерти. Из закона, во всяком случае, не вытекает, чтобы для признания наследника «присутствующим» требовалось его непрерывное проживание в месте открытия наследства в течение всех трех месяцев, в течение которых он может заявить о своем отказе от наследства. Для признания наследника «присутствующим», по нашему мнению, достаточно, чтобы наследник фактически проживал к моменту смерти наследодателя в месте открытия наследства, хотя бы и не имея там постоянного жительства. Поэтому «присутствующим» будет и тот наследник, который, приехав незадолго до смерти наследодателя в город, где наследодатель имел место постоянного жительства, находился там к моменту смерти наследодателя. И, наоборот, «отсутствующим» наследником будет тот наследник, который, например, выехал в служебную командировку незадолго до смерти наследодателя. Такое понимание ближе к общежитейскому представлению о гражданине, «присутствующем» либо «отсутствующем» в месте открытия наследства. Аналогичного взгляда придерживаются Б. Антимонов, С. Герзон и Б.Шлифер, полагающие, что «присутствие в месте открытия наследства следует понимать в прямом смысле этого выражения, т. е. как физическое присутствие в момент открытия наследства в том населенном пункте, где наследство открылось».

Как нам кажется, изложенное нами понимание наследников в качестве «присутствующих» и «отсутствующих» проводится и в ряде определений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР.

В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР по иску Понагайбо к Иерусалимской сказано: «Народный суд не выяснил, присутствовали ли Понагайбо, ее малолетние дочери и племянницы в месте открытия наследства во время смерти Иерусалимского. Если это обстоятельство имело место, то Понагайбо и ее дочери, не отказавшиеся от своих наследственных прав в течение трех месяцев со дня открытия наследства, должны, в силу ст. 429 ГК, считаться принявшими наследство...» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 14 мая 1941 г., № 472)¹.

Аналогичный взгляд проводится Судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда СССР по делу Киселевских .

Истцы Киселевские (дочь и внук наследодательницы) обратились в 1946 г. в суд с иском о признании за ними права наследования на имущество, оставшееся после смерти гр. Чуваковой, умершей в 1933 г., и об аннулировании нотариального свидетельства о наследовании, по которому право на наследство было признано за тремя сыновьями наследодательницы - Иваном, Василием и Дмитрием Чуваковыми. Затем с самостоятельным иском в дело вступила внучка наследодательницы - Н. Чувакова, которая также просила признать ее наследницей в имуществе, оставшемся после смерти ее бабки. Народный суд Мытищенского района иск Н. Чуваковой удовлетворил, а в иске Киселевским отказал за пропуском срока давности, признав наследниками в спорном имуществе трех сыновей - Ивана, Дмитрия и Василия Чуваковых и внучку наследодательницы Н. Чувакову. Московский областной суд 16 мая 1947 г. решение народного суда оставил в силе. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РСФСР эти решения отменила, передав дело на новое рассмотрение областного суда. В мотивах своего определения Верховный суд указал, что поскольку местом открытия наследства является Мытищенский район, т. е. дачная местность Подмосковья, а истцы к моменту смерти наследодательницы проживали в Москве, то они должны считаться принявшими наследство как присутствовавшие в месте его открытия. При новом рассмотрении дела Московским областным судом иски как Киселевских, так и Н. Чуваковой были удовлетворены, в соответствии с чем наследниками к спорному имуществу были признаны шесть человек, каждый в размере ?₆ части. Решение это было оставлено в силе Верховным судом РСФСР. По протесту Председателя Верховного суда СССР Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР 24 мая 1949 г. вынесла определение, которым оставила в силе решение народного суда Мытищенского района и определение Московского областного суда об отказе в иске гр. Киселевским, а все последующие судебные решения и определения отменила. В этом определении Судебная коллегия подробно остановилась на понятии места открытии наследства, а также на понятии «присутствующих» и «отсутствующих» наследников. Как нам кажется, Судебная коллегия Верховного суда СССР правильно ограничила понятие места открытия наследства «пределами данного города или населенного пункта» и в соответствии с этим признала, что Верховный суд РСФСР придал понятию места открытия наследства «расширительное и притом произвольное толкование». Имея же в виду, что истцы Киселевские в месте открытия наследства не присутствовали, так как постоянно проживали и проживают в Москве, Судебная коллегия признала, что они не могут рассматриваться как наследники, присутствовавшие в месте открытия наследства. Присутствовавшими наследниками Судебная коллегия признала только тех наследников, которые находились «в месте открытия наследства к моменту смерти наследодательницы», т. е. трех сыновей и внучку наследодательницы - Н. Чувакову. Однако Судебная коллегия не выставила в качестве требования для признания наследника присутствующим, чтобы он имел постоянное жительство там, где проживал наследодатель: наследник должен там только находиться к моменту смерти наследодателя.

Та же мысль проводится и в некоторых других определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР. Так например, в определении по иску Мезеновой и Тихоновой к Морозовой Судебная коллегия обратила внимание на то, что «суд, разрешая дело, не исследовал вопроса о месте жительства истиц в момент смерти их матери и не установил, действительно ли истицы присутствовали в месте открытия наследства. Между тем выяснение этого обстоятельства имеет решающее значение для правильного разрешения спора о наследственном имуществе» (определение

Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 23 января 1952 г. по делу № 03/40).

В другом определении Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР указала, что «наследственное имущество находится в г. Ворошиловске Ворошиловградской области, а истицы жили до смерти своей матери и живут в настоящее время в г. Ворошиловграде, т. е. не в месте открытия наследства. В момент открытия наследства никто из перечисленных выше наследников в месте открытия наследства не находился, за исключением одной дочери наследодательницы, ответчицы по делу Шапченко, которая жила вместе со своей матерью. Поэтому ссылка суда на то, что Чеховы в момент открытия наследства находились в месте открытия наследства, является необоснованной» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 12 июля 1952 г. по иску Чеховых к Шапченко).

Как видно из изложенного, принятое ГК РСФСР (и в ГК ряда других союзных республик) деление наследников на «присутствующих» и «отсутствующих» приводит к довольно значительным затруднениям на практике. Было бы целесообразно при пересмотре действующего законодательства отказаться от этого деления, установив общий порядок принятия наследства как для наследников, проживавших в месте открытия наследства к моменту смерти наследодателя (постоянно или временно), так и для наследников, в месте открытия наследства не проживавших.

Срок для принятия наследства должен быть также единым, как для присутствующих, так и для отсутствующих наследников. Учитывая дальность расстояний в нашей стране, этот срок целесообразно несколько удлинить, доведя его до одного года со дня открытия наследства вместо существующего шестимесячного срока.

При этом за основу можно было бы принять приведенную выше ст. 477 ГК Белорусской ССР с заменой недостаточно ясной формулировки «принять в свое ведение все наследственное имущество» более точной формулировкой «вступить в управление или владение наследственным имуществом» (как это сказано в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 11 января 1946 г., № 1/2/у).

4. По своей юридической природе принятие наследства является односторонней сделкой, обладающей обратной силой.

Принятие наследства - это волевой акт, в котором находит свое выражение желание наследника принять наследство. Этот акт является односторонним актом: он представляет собою выражение воли только одного лица -наследника, не требует участия или согласия других лиц и не обращен к кому-либо конкретно. Но этот акт влечет за собой ряд правовых последствий

в отношении как самого наследника, так и иных лиц (других наследников, кредиторов наследодателя и др.).

Принятие наследства - акт добровольный, и никто не может, не изъявив своего согласия, считаться принявшим наследство. Не может и суд признать данное лицо наследником, если оно в той или иной форме не заявило о своем намерении принять наследство. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР в своем определении от 30 сентября 1947 г. указала, что суд неправильно признал наследниками на имущество Столярова его детей Марию, Виталия и Сергея при отсутствии в деле их заявления о признании за ними права наследования.

Обратная сила принятия заключается в том, что наследство считается перешедшим к наследнику не с момента принятия, а с момента открытия наследства. Если наследодатель умер 1 февраля 1945 г., а наследник изъявил свое согласие на принятие наследства 15 мая 1945 г., то тем не менее наследство считается перешедшим к нему 1 февраля 1945 г. По этому моменту определяются все имущественные отношения наследника; в частности, все доходы, полученные от наследственного имущества (например, проценты по вкладам в сберегательные кассы, выигрыши по облигациям займов и т. д.), принадлежат наследнику, принявшему наследство, с момента открытия наследства.

К моменту открытия наследства приурочиваются и все расчеты между наследниками, принявшими наследство (установление размера наследственных долей, ответственность по долгам, обременяющим наследство, и т. д.).

В связи с тем, что момент принятия наследства может отделяться от момента открытия наследства известным промежутком времени, возникает вопрос о правовом положении наследственного имущества в этот промежуток времени.

По мнению О. С. Иоффе, «с наступлением смерти наследодателя всегда имеется определенное лицо, у которого наследственное право возникает немедленно, а если его нет, то наследственное имущество как выморочное поступает в доход государства. Таким образом, нельзя указать ни на один момент во времени, в течение которого наследственная масса существовала бы как совокупность никому не принадлежащих прав, т. е. как бессубъектное право. Конечно, в течение известного времени от отсутствующих наследников может не поступить заявление о принятии наследства или до истечения известного времени присутствующие наследники могут отказаться от принятия наследства, но это имеет значение для осуществления, а не для возникновения наследственных прав. Самое же наследственное право у определен-

ных наследников возникает в момент открытия наследства, т. е. в момент смерти наследодателя. В силу их отказа от принятия наследства или в силу их отсутствия наследственная масса может перейти к наследникам другой очереди или как выморочное имущество поступить в доход государства, но тем не менее она всегда принадлежит определенному субъекту и никогда не является имуществом бессубъектным»¹.

Далее О. С. Иоффе пишет: «Лицо, приобретающее наследственное право, становится собственником наследственного имущества только после осуществления своего права. Но это не означает, что в промежуток времени между моментом смерти наследодателя и осуществлением наследственного права наследственная масса является res nullius, ибо, с одной стороны, факту принятия наследства придается обратная сила, а с другой стороны, хотя наследник и не становится собственником наследственной массы до осуществления своего права, он имеет такое право, которое может превратиться в право собственности» .

Но если наследник, как считает О. С. Иоффе, «не становится собственником наследственной массы до осуществления своего права», то как же наследственная масса с момента открытия наследства принадлежит всегда определенному субъекту? Наследственная масса может ведь принадлежать только собственнику, а наследник, призываемый к наследованию, еще не является собственником. И затем, как же это в силу отказа наследников или их отсутствия наследственная масса может перейти к наследникам другой очереди? Получается что-то вроде права собственности под отменительным условием. Вся «юридическая конструкция» О. С. Иоффе имеет чрезвычайно искусственный характер.

Дело обстоит иначе. Действительно, у наследников (призываемых к наследованию) с момента открытия наследства возникает право наследования, но только как «право на приобретение наследства», право принять наследство или отказаться от него. Однако отсюда вовсе не следует, что до принятия наследства наследником оно уже принадлежит определенному субъекту или само является субъектом права. Для таких «юридических конструкций» в советском праве нет оснований. Субъект права на наследственное имущество устанавливается только в момент принятия наследства наследником, а при отсутствии наследников или отказе их от наследства - в момент перехода наследства как выморочного к государству. Поэтому возможны случаи, когда наследственное имущество в течение известного времени (как правило, непродолжительного), действительно, не будет иметь субъекта. Однако это не значит, что имущество остается без охраны. В случае надобности нотариальная контора назначает хранителя наследственного имущества, а если наследственное имущество нуждается в управлении (например, домовладение), то назначается опекун (ст. 36 Положения о государственном нотариате РСФСР). В Инструкции Министерства юстиции РСФСР от 2 февраля 1948 г. по применению Положения о государственном нотариате подробно регулируются те случаи, когда в составе имущества умершего окажутся облигации государственных займов, валютные ценности, изделия из драгоценных металлов и проч., подлежащие сдаче на хранение в учреждения Госбанка (§ 101). Если же в составе этого имущества окажутся ценные рукописи, литературные труды, письма, имеющие художественное, историческое и научное значение, то они передаются на ответственное хранение или наследникам, или соответствующим организациям (§ 102 Инструкции).

Выше мы уже приводили ст. 3 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию», согласно которой действие Указа было распространено на наследства, открывшиеся до его издания, но не принятые наследниками и не перешедшие в собственность государства. Таким образом, Указ в не возбуждающих никаких сомнений выражениях допускает возможность, чтобы данное наследство оказалось еще не принятым наследниками, т. е. не перешло в их собственность и вместе с тем не стало и собственностью государства. Спрашивается, кто же является субъектом права на такое наследство в этот промежуточный период? Из Указа от 14 марта 1945 г. со всей определенностью следует, что в этот промежуточный период наследство еще никому не принадлежит, оно еще не имеет собственника.

Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 11 января 1946 г. № 1/2/у «временем перехода наследственного имущества в собственность государству как выморочного» признал «день выдачи нотариальной конторой подлежащему финансовому органу свидетельства о выморочности наследственного имущества» (п. 3). Можно не соглашаться с этим выводом Верховного суда СССР и считать, что выдача свидетельства о выморочности наследственного имущества имеет обратную силу, т. е. что право собственности государства на выморочное имущество считается возникшим не с момента выдачи нотариальной конторой подлежащему финансовому органу свидетельства о выморочности, а с момента открытия наследства, - но все же представляется несомненным, что между моментом открытия наследства и выдачей свидетельства о выморочности всегда имеется известный разрыв во времени, в течение которого наследственное имущество не имеет собственника. По общему же правилу, нотариальная контора имеет право выдать такое свидетельство не ранее истечения шести месяцев со дня открытия наследства (ст. 40 Положения о государственном нотариате РСФСР и § 117 Инструкции МЮ РСФСР по его применению). Именно в силу выдачи свидетельства о выморочности наследство и переходит в собственность государства. А это, по правильному замечанию К. А. Граве, означает, что сама выдача указанного свидетельства является актом, имеющим конститутивное значение, т. е. актом, переносящим право собственности на наследственное имущество на государство¹.

Что советское законодательство признает возможным отсутствие у наследственного имущества на известный период субъекта, явствует и из ст. 29 ГПК, предоставляющей возможность предъявления исков к имуществу, оставшемуся после смерти собственника. Если бы наследственное имущество уже принадлежало с момента смерти наследодателя определенному субъекту, то не было бы необходимости и в установлении правила ст. 29 ГПК. Такого рода иски могут быть предъявлены именно потому, что наследство еще не принято наследниками, что у него нет собственника .

Вообще советскому праву известны случаи, когда имущество не имеет субъекта, которому бы оно принадлежало. Об этом прямо сказано в ст. 68 ГК, говорящей о бесхозяйном имуществе, собственник которого неизвестен или которое не имеет собственника. Однако это имущество переходит в собственность государства только с соблюдением особого установленного законом порядка, причем до перехода бесхозяйного имущества в собственность государства может случиться, что некоторое время это имущество не будет иметь собственника. То же самое происходит и с наследственным имуществом с момента открытия наследства до момента его принятия наследниками, а при отсутствии наследников или их отказе от принятия наследства - до момента перехода имущества к государству в качестве выморочного. Но отсюда вовсе не следует, что наследственное имущество в этот промежуточный период должно рассматриваться как совокупность «бессубъектных прав». Субъективное гражданское право всегда приналежит определенному субъекту. Но такого субъекта пока еще нет. Следовательно, данное имущество как совокупность известных реальных ценностей (предметов домашней обстановки, сбережений, жилого дома и т. д.) еще никому не принадлежит. Когда же наступит предусмотренный законом юридический факт (принятие наследства наследником), у данного лица и возникнет право на это имущество, причем этот закон придает принятию обратную силу, относя его к моменту открытия наследства. Однако правило об обратной силе принятия вовсе не является доказательством того, что наследственное имущество в период времени от открытия наследства и до его принятия уже принадлежало определенному субъекту; оно установлено в силу чисто практических соображений, так как именно на момент открытия наследства, характеризующийся наибольшей определенностью, легче и проще всего определить все наследственные правоотношения. Для обоснования обратной силы принятия советским юристам нет надобности прибегать к фикциям, как это делает, например, О. С. Иоффе, утверждающий, что наследственная масса с момента открытия наследства «всегда принадлежит определенному субъекту».

5. Принятие как односторонняя сделка является волеизъявлением. Волеизъявление это направлено на приобретение наследства в целом, а не на отдельные имущественные права, принадлежавшие наследодателю. В силу принятия наследник вступает в права наследодателя и на такое имущество, которое не находится в месте открытия наследства, а может быть и вообще еще не обнаружено. Наследник, принимающий наследство, тем самым как бы объявляет ко всеобщему сведению, что он желает стать преемником во всем имуществе наследодателя. И если в отдельных случаях наследник фактически ограничивается наличием других наследников, то все же акт принятия наследства имеет в виду все наследственное имущество, а не направлен на те или иные доли этого имущества либо на те или иные отдельные предметы, входящие в его состав. Поэтому принятие наследства недробимо. Если же наследник все же изъявит намерение принять только часть наследства, то такое принятие должно рассматриваться как принятие всего наследства.

Как и всякая сделка, принятие требует от лица, его совершающего, наличия дееспособности. Недееспособные (не достигшие 14 лет лица, объявленные в установленном порядке душевнобольными и слабоумными) не могут принимать открывшееся в их пользу наследство. Принятие наследства за них совершают их законные представители - родители, усыновители, опекуны. Лица, обладающие частичной дееспособностью (от 14 до 18 лет), могут принимать наследство только с согласия своих родителей, усыновителей, попечителей.

В случае безвестного отсутствия наследника открывшееся в его пользу наследство принимается опекуном, назначенным над имуществом безвестно отсутствующего, осуществляющим в интересах безвестно отсутствующего принадлежащие ему права (ст. 79 Кодекса законов о браке, семье и опеке

РСФСР). Пока безвестно отсутствующий не объявлен в установленном порядке умершим, он сохраняет свои права наследника, но юридические действия за него совершает опекун.

Статья 430 ГК предоставляет право отсутствующим наследникам принять наследство не только лично, но и через представителей. В этом случае, очевидно, представителями могут быть не только законные представители (родители, опекуны), но и лица, действующие по доверенности от имени наследника.

Принятие бесповоротно и безусловно. Наследник не может взять назад принятие им наследства или принять наследство под каким-нибудь условием. Однако изъявление наследником своей воли на принятие наследства должно быть сознательным и свободным. Поэтому принятие наследства, совершенное наследником, хотя бы и временно находившимся в таком состоянии, когда он не мог понимать значения своих действий, может быть признано недействительным (ст. 31 ГК).

6. Принятие наследства может быть выражено как формальным, так и неформальным способом.

Формальным способом будет подача наследником заявления нотариусу о принятии наследства или о выдаче свидетельства о праве наследования.

Наследник может обратиться к нотариусу с заявлением о принятии наследства, не обращаясь, вместе с тем, с просьбой о выдаче свидетельства о праве наследования, поскольку закон не устанавливает, по общему правилу, для наследника обязанности оформления своих прав на наследство (ст. 435 ГК). Для отсутствующего наследника, не заявившего о выдаче свидетельства о праве наследования, подача указанного заявления представляет собой наиболее надежный способ принятия наследства.

Подача присутствующим наследником заявления нотариусу о принятии наследства (без просьбы о выдаче свидетельства о праве наследования) является, по существу, излишней, так как присутствующий наследник, согласно ст. 429 ГК, предполагается принявшим наследство. Однако, как нам кажется, и присутствующему наследнику не может быть возбранена подача нотариусу подобного заявления. Быть может, присутствующий наследник таким актом хочет устранить в дальнейшем какие-либо сомнения в желании его принять наследство, обеспечить себя от возможных споров. Почему же отказывать присутствующему наследнику в его естественном желании - оформить принятие им наследства путем подачи соответствующего заявления нотариусу?

Свидетельство о праве наследования выдается наследнику, принявшему наследство. Но подача наследником по закону заявления нотариусу о выдаче свидетельства о праве наследования должна быть рассматриваема как очевидное намерение наследника принять наследство. Равным образом должно быть рассматриваемо как намерение принять наследство и представление завещания нотариусу наследником по завещанию для получения свидетельства о праве наследования.

Свидетельство о праве наследования является официальным подтверждением наследственных прав данного лица. Противное может быть установлено только в судебном порядке. Пока же суд своим решением не аннулировал выданное свидетельство о праве наследования, лицо, указанное в нем в качестве наследника, вправе совершать все действия, которые может совершать наследник¹.

Для неформального принятия наследства требуется, чтобы конкретные действия наследника явно свидетельствовали о его намерении принять наследство. Если наследник фактически уже вступил во владение или управление наследственным имуществом, он должен считаться принявшим наследство. В ряде случаев наследник осуществляет управление наследственным имуществом после вступления во владение им. Но возможно управление наследником наследственным имуществом и без вступления во владение этим имуществом, если, например, наследник проживает не там, где находится наследственное имущество. Под управлением наследственным имуществом, имеющим значение принятия наследства, надо понимать все действия наследника, совершаемые им так, как мог бы их совершать собственник в своих интересах, имея в виду сохранение имущества и ведение нормального хозяйства (уплата налогов, производство необходимого ремонта, приобретение корма для скота и т. д.). Управление наследственным имуществом может быть осуществлено наследником и через представителя, например, путем выдачи доверенности другому наследнику или постороннему лицу.

Принятием наследства должно быть признано предъявление иска наследником к другим наследникам или третьим лицам, незаконно завладевшим наследственным имуществом, о выдаче наследнику наследства или соответствующей части его.

Не являются принятием наследства действия призванного к наследованию лица, направленные только к охране наследства, но не свидетельствующие о прямом желании наследника принять наследство (например, принятие на себя обязанности хранителя имущества, выдача средств на похороны наследодателя). Не будет принятием наследства и вступление в управление наследственным имуществом в интересах других наследников, а не в своих личных интересах.

В случае спора имело ли место принятие наследства или нет, вопрос должен решаться судом с учетом всех конкретных обстоятельств данного дела.

7. Существенное значение имеет время принятия наследства. Вопрос о времени принятия наследства получил подробное разъяснение в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 11 января 1946 г. № 1/2/у.

Пленум Верховного суда СССР различает способы установления времени принятия наследства для наследников, фактически вступивших в управление или владение наследственным имуществом, для наследников, присутствующих в месте открытия наследства, и для наследников, отсутствующих в месте открытия наследства.

Для наследников, фактически вступивших в управление или владение наследственным имуществом, временем принятия наследства считается день вступления в управление или владение имуществом. В этом случае Верховный суд СССР не проводит различия между наследниками, присутствующими и отсутствующими в месте открытия наследства. Важен самый факт вступления наследника в управление или владение наследственным имуществом. Как для присутствующих, так и для отсутствующих наследников, вступивших в управление или владение наследственным имуществом, временем принятия наследства признается день их фактического вступления в управление или владение наследственным имуществом; но к отсутствующим наследникам это правило должно применяться в том случае, если они прибыли в место открытия наследства до истечения шести месяцев со дня открытия наследства.

Что касается наследников, присутствующих в месте открытия наследства, но не вступивших в управление или владение им, временем принятия наследства должен считаться день окончания трехмесячного срока со дня открытия наследства, если в течение этого срока не последовало отказа наследников от наследства. В продолжение этого срока наследник может принимать те или иные меры по выяснению состава и ценности оставшегося имущества и даже осуществлять управление этим имуществом в интересах других наследников, но принявшим наследство он будет признан только по истечении трехмесячного срока со дня открытия наследства, если к тому времени он не заявит о своем отказе от наследства.

Для наследников, отсутствующих в месте открытия наследства, временем принятия наследства считается день подачи ими заявления в нотариальную контору по месту открытия наследства о принятии наследства, если такое заявление подано не позднее шести месяцев со дня открытия наследства.

8. Какова правовая природа шестимесячного срока, установленного ст. 430, 433 ГК для заявления отсутствующими наследниками о принятии наследства? По этому вопросу в нашей литературе нет единого мнения.

По мнению одних авторов, установленный ст. 430 и 433 ГК шестимесячный срок для принятия наследства является так называемым специальным сроком, с истечением которого прекращается само право наследования данного лица. Другие авторы относят срок, установленный ст. 430 и 433 ГК, к числу давностных сроков, допускающих возможность его приостановления и продления (ст. 48 и 49 ГК).

Вопрос о правовой природе сроков, установленных для принятия наследства, является частью общего вопроса о правовой природе сроков исковой давности. В ГК РСФСР не содержится указаний, какие сроки допускают и какие не допускают возможность их приостановления, перерыва и продления. Но еще в 20-х годах Верховным судом РСФСР было указано, что продление и перерыв давностного срока, как правило, не применимы к сокращенным срокам давности (постановления Пленума Верховного суда РСФСР от 16 ноября 1925 г., протокол № 19, и от 4 июля 1927 г., протокол № 12)¹. На этой основе впоследствии нашей теорией было создано довольно запутанное учение об общих, сокращенных и специальных сроках исковой давности. В правовой литературе за последнее время был высказан ряд серьезных критических замечаний по этому поводу, с обоснованностью которых нельзя не согласиться. Характер настоящей работы не дает возможности остановиться на этом вопросе сколько-нибудь подробно, но как бы ни трактовать срок для принятия наследства, как специальный или сокращенный, ни из закона (ГК), ни из существа отношений не вытекает, что этот срок исключает возможность его приостановления или продления.

Практика Верховного суда СССР допускает и приостановление, и продление срока, установленного ст. 430 и 433 ГК.

Возможность приостановления течения шестимесячного срока, установленного ст. 430 и 433 ГК для принятия наследства, была признана постановлением Пленума Верховного суда СССР от 15 сентября 1942 г. «О приостановлении в связи с обстоятельствами военного времени течения сроков, указанных для принятия наследства в статьях 430 и 433 ГК РСФСР и соответствующих статьях ГК других союзных республик». Постановление это в настоящее время признано утратившим силу как выполнившее свое назначение. Но тем не менее содержание его представляет несомненный интерес. Согласно этому постановлению, при невозможности в связи с обстоятельствами военного времени явки наследников в пределах указанного срока течение этого срока приостанавливается впредь до прекращения обстоятельств, послуживших основанием для приостановления течения срока на принятие наследства. Вопрос о признании уважительными причин для приостановления течения установленного законом срока для принятия наследства в случаях, предусмотренных в вышеуказанном постановлении Пленума Верховного суда СССР от 15 сентября 1942 г., должен был решаться судом в зависимости от конкретных обстоятельств дела (п. 2 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.).

Но не только обстоятельства военного времени могут служить основанием к приостановлению течения шестимесячного срока, установленного ст. 430 ГК для принятия наследства. Таким основанием, по разъяснению Верховного суда СССР, может быть и такой факт, как отсутствие у несовершеннолетнего ко времени открытия наследства законного представителя (опекуна).

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР при-знала¹, что если в момент открытия наследства наследник был несовершеннолетним и не имел законного опекуна для защиты его интересов, то он вправе добиваться утверждения его в правах наследства, согласно ст. 430 ГК, в течение шести месяцев со дня достижения совершеннолетия. Таким образом, отсутствие у несовершеннолетнего ко времени открытия наследства законного представителя является обстоятельством, дающим основание к приостановлению срока для принятия наследства.

Значительно чаще в судебной практике возникает вопрос о продлении срока, пропущенного для принятия наследства (ст. 49 ГК).

В нашей литературе было высказано со ссылкой на постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 16 ноября 1925 г. (протокол № 19) мнение, что в случае пропуска опекуном срока, установленного для принятия наследства, вина опекуна может создать для него ответственность перед органом опеки или перед подопечным, но не ведет к восстановлению срока на принятие наследства . Однако Верховный суд СССР в интересах детей встал на иную точку зрения. В упоминавшемся деле гр. Д. К. Зуев, принимая наследство в качестве наследника по закону после смерти своей матери гр. Зуевой, не указал, что он принимает наследственное имущество также и за своего малолетнего сына А. Д. Зуева. Когда же впоследствии мать этого малолетнего сына потребовала выдачи причитающейся ему доли в наследстве, то народный суд г. Сухуми в этом отказал, ссылаясь на пропуск им шестимесячного срока, установленного ст. 432 ГК Грузинской ССР. Решение это Верховным судом Абхазской АССР было оставлено в силе. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР, на рассмотрение которой дело поступило по протесту Председателя Верховного суда СССР, указала в своем определении, что суд не учел того обстоятельства, что Зуев А. Д. к моменту открытия наследства был малолетним, а ошибки его опекуна «не могут быть поставлены ему в вину». Исходя из этого, Судебная коллегия признала возможным, в соответствии со ст. 49 ГК, продлить пропущенный по вине опекунов шестимесячный срок для принятия наследства наследнику, бывшему малолетним к моменту открытия наследства¹. В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 16 декабря 1950 г. по иску Жолнеркевич и др. прямо указано, что «ссылка в определении Верховного суда БССР на то, что шестимесячный срок, установленный ст. 478 ГК БССР , не может быть продлен, противоречит закону и указаниям, содержащимся в постановлениях Пленума Верховного суда СССР от 15 сентября 1942 г. № 15/м/16/у и от 20 июня 1947 г. № 9/4...»

В отдельных случаях судебная практика допускает возможность продления срока на предъявление иска о признании прав на наследственное имущество даже в случае истечения общего трехлетнего срока исковой давности. В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 29 апреля 1947 г. указывается, что Молотовский областной суд отказал гр. Ильиной в иске на том основании, что Ильина пропустила срок исковой давности на предъявление иска и что народный суд продлил давностный срок истице без достаточных к тому оснований. Однако, как указывает Судебная коллегия, эта ссылка областного суда недостаточно убедительна. Из материалов дела видно, что бабушка истицы - Нагибина - умерла в январе 1942 г., а истица предъявила иск в мае 1945 г., т. е. на пять месяцев позже установленного ст. 44 срока на предъявление иска. Пропуск срока исковой давности истица объясняет тем, что она в период с 1942 г. по 1945 г. работала в другом районе, что подтверждается документами. При новом рассмотрении дела суду следует подробно проверить все обстоятельства дела и обсудить вопрос, насколько уважительны мотивы пропуска истицей срока исковой давности. Судебная коллегия отменила все решения и определения по данному делу и передала его на новое рассмотрение по существу в

Молотовский областной суд¹. В этом определении Судебная коллегия решает утвердительно вопрос о продлении не шестимесячного срока, а общего трехлетнего срока исковой давности, что нельзя признать правильным, так как закон знает только один срок для принятия наследства отсутствующим наследником - шесть месяцев со дня открытия наследства.

Спорный вопрос о правовой природе срока, установленного ст. 430 и 433 ГК РСФСР, получил разъяснение в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 5 сентября 1952 г. «О судебной практике по применению ст. 430 и 433 ГК РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик». В этом постановлении Верховный суд СССР указал, что, «согласно ст. 430 и 433 ГК РСФСР и соответствующим статьям ГК других союзных республик, пропуск шестимесячного срока на принятие наследства наследником, отсутствовавшим в месте нахождения наследства, влечет для последнего утрату права на наследство». Но «в исключительных случаях, когда пропуск шестимесячного срока произошел по причинам, вызванным особыми обстоятельствами (длительная командировка, продолжительная болезнь и т. п.), вследствие которых наследник был лишен возможности принять наследство в установленный срок, суд на основании ст. 49 ГК РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик может по заявлению заинтересованного наследника продлить этот срок и присудить причитающуюся истцу долю в наследственном имуществе с наследников, к которым перешло имущество, согласно ч. 1 ст. 433 ГК РСФСР и соответствующим статьям ГК союзных республик. При этом наследники, принявшие наследство, если не будет установлено, что они, принимая наследство, действовали недобросовестно, с целью присвоить долю отсутствующего наследника, отвечают перед последним в пределах того наследственного имущества, которое сохранилось у них в наличии на день предъявления к ним иска» .

Таким образом, Верховный суд СССР признал, что: 1) срок на принятие наследства, пропущенный отсутствующим наследником, в случае перехода наследственного имущества к другим наследникам в порядке ч. 1 ст. 433 ГК может быть в исключительных случаях, когда пропуск срока произошел по причинам, вызванным особыми обстоятельствами, продлен судом на основании ст. 49 ГК; 2) таким сроком является шестимесячный срок, а не трехлетний.

С этим выводом Верховного суда мы не можем не согласиться. Конечно, установленный законом срок для принятия наследства отсутствующим наследником должен быть твердо соблюдаться, и суды не должны удовлетворять при отсутствии серьезных оснований ходатайств отсутствующих наследников о продлении им шестимесячного срока на принятие наследства. Но нельзя не учитывать и возможности особых обстоятельств, в силу которых отсутствующие наследники не смогли в установленный законом срок выразить свою волю на принятие наследства. Продление судом в таких исключительных случаях срока на принятие наследства может обеспечить достижение материальной истины, что является целью советского правосудия.

Верховный суд СССР не установил исчерпывающего перечня особых обстоятельств, дающих суду право для продления срока для принятия наследства на основании ст. 49 ГК и, как нам кажется, поступил в этом отношении совершенно правильно; установление такого исчерпывающего перечня в данном случае вряд ли вообще возможно. В случае же какой-нибудь ошибки в этом отношении вышестоящая судебная инстанция всегда может ее исправить.

Наряду с этим мы должны с сожалением отметить, что Верховный суд СССР, говоря о пропуске шестимесячного срока на принятие наследства наследником, отсутствующим в месте нахождения имуще -с т в а , отошел от правильной формулировки, данной в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 11 января 1946 г., согласно которой «отсутствие» и «присутствие» наследника определяются по месту открытия наследства (а не по месту нахождения наследственного имущества)¹.

Поскольку в действующем законодательстве не содержится указаний, в течение какого времени следует допускать продление пропущенного отсутствующими наследниками срока для принятия наследства, следовало бы внести в разрабатываемый в настоящее время ГК СССР правило, по которому продление пропущенного срока не допускается, если со дня открытия наследства прошло более трех лет. Такая мера обеспечила бы в достаточной степени и интересы отсутствующих наследников, которые по уважительным причинам пропустили срок для принятия наследства, и гарантировала бы полностью наследников, принявших наследство, в приобретенных ими правах на наследственное имущество.

9. Согласно ч.2 ст. 430 ГК, «лица, для которых право наследования возникает на основании третьей части ст. 418, лишь в случае отсутствия других наследников или непринятия ими наследства могут заявить в те же сроки о своем согласии принять наследственное имущество независимо от того, будут ли они призваны к наследованию». Таким образом, на основании ч. 2 ст. 430 ГК, тру-доспособные родители (наследники второй очереди), а также братья и сестры (наследники третьей очереди) вправе заявить в течение тех же сроков о своем согласии принять наследство, хотя бы и при наличии наследников первой очереди. Положение, установленное ч. 2 ст. 430, является изъятием из общего правила, согласно которому наследники, не призванные к наследованию, не могут изъявить свою волю на принятие наследства.

В связи с изложенным возникает ряд вопросов. Прежде всего следует установить, какие сроки имеет в виду ч. 2 ст. 430 ГК. Ч. 1 ст. 430 предусматривает только один срок - шесть месяцев со дня открытия наследства (для отсутствующего наследника). Поскольку в ч. 2 ст. 430 говорится о «сроках», следует думать, что ч. 2 ст. 430 ГК имеет в виду и срок, предусмотренный ст. 429 ГК (для присутствующего наследника). В связи с этим приходится сделать вывод, что ч. 2 ст. 430 ГК предполагает два срока, в течение которых наследники второй и третьей очереди вправе заявить о своем согласии принять наследство: три месяца (если наследник является «присутствующим) и шесть месяцев (если наследник является «отсутствующим»). Хотя ст. 429 ГК, исходя из презумпции принятия наследства присутствующими наследниками, считает присутствующего наследника принявшим наследство, если он в течение трех месяцев со дня открытия наследства не заявит нотариальному органу об отказе от наследства, но, при наличии наследников первой очереди, присутствующему наследнику второй и третьей очереди, в соответствии с ч. 2 ст. 430 ГК, следует все же в целях обеспечения своих интересов сделать заявление о своем согласии принять наследство. Такое заявление может быть сделано им нотариальному органу в течение трех месяцев со дня открытия наследства. Отсутствующий наследник второй и третьей очереди вправе сделать заявление о своем согласии принять наследство в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Вместе с тем надо иметь в виду, что согласие наследников второй и третьей очереди принять наследство будет реализовано фактически только в том случае, если они все же будут призваны к наследованию, что предполагает отпадение всех других наследников предшествующих очередей. При таких условиях может получиться, что принятие наследства присутствующим наследником второй или третьей очереди может произойти за пределами трехмесячного срока, установленного ст. 429 ГК (например, если единственный отсутствующий наследник первой очереди умрет через четыре месяца после открытия наследства, не успев выразить свою волю на принятие наследства). Таким образом, в отдельных случаях для присутствующего наследника фактически может получиться удлинение до шести месяцев срока для принятия наследства.

Наследник, назначенный завещателем на случай непринятия наследства другим наследником (ст. 424 ГК), может заявить в те же сроки о принятии им наследства на тот случай, если наследник не примет наследства.

Изложенное здесь показывает, что установление в законе единых сроков для принятия наследства наследниками всех очередей, как призываемых, так и непризываемых к наследованию, должно вызывать на практике затруднения и неудобства. Было бы желательно при пересмотре действующего законодательства установить для наследников второй и третьей очереди особые, дополнительные сроки для принятия ими наследства.

10. Специального внимания заслуживает примечание к ст. 430 ГК. Согласно этому примечанию, доля не родившегося к моменту открытия наследства наследника может быть в течение трех месяцев по его рождении истребована его законным представителем. Здесь устанавливается особый срок - три месяца со дня рождения, который не совпадает ни с предельным трехмесячным сроком со дня открытия наследства, установленным ст. 429 ГК для присутствующих наследников, ни с предельным шестимесячным сроком со дня открытия наследства, установленным ст. 430 ГК для отсутствующих наследников. Окончание срока, предусмотренного примечанием к ст. 430 ГК, может иметь место ранее истечения шестимесячного срока, установленного ст. 430 ГК, так как рождение ребенка может последовать через несколько дней после смерти наследодателя. Но окончание этого срока может и выйти за пределы шестимесячного срока, установленного ст. 430 ГК, если, например, наследник родится спустя семь или восемь месяцев после смерти наследодателя. Таким образом, срок на принятие наследства наследником, родившимся после смерти наследодателя, может не совпасть ни со сроком на принятие наследства присутствующими наследниками, ни со сроком на принятие наследства отсутствующими наследниками. Этот срок, очевидно, имеет самостоятельное значение. Но, надо думать, что он имеет одинаковое значение как для тех наследников, которые родились в месте открытия наследства, так и для тех, которые родиліиэтомуухомямржгтатриваемое примечание помещено под ст. 430 ГК, но по существу оно относится и к ст. 429 ГК. Отсюда следует, что те наследники, которые родились после смерти наследодателя в месте открытия наследства, чтобы приобрести наследство, должны принять его через своих представителей таким же порядком, как и те наследники, которые родились после смерти наследодателя не там, где открылось наследство, а где-нибудь в другом месте. Иначе говоря, в отношении не родившихся к моменту открытия наследников не применяется презумпция о принятии наследства присутствующими наследниками (что, конечно, представляется вполне понятным).

Принятие наследства есть завершающая стадия наследования. С момента принятия наследства призванный к наследованию наследник вступает в имущественные отношения наследодателя, делается субъектом перешедших к нему имущественных прав, несет ответственность по долгам, обременяющим наследство.

§ 2. Непринятие наследником наследства

1. Непринятие наследником наследства может быть выражено различным образом. Непринятие наследником наследства может быть фактическим, когда наследник в течение срока, установленного для принятия наследства, не обнаруживает ни в какой форме своего намерения принять наследство. Но непринятие наследником наследства может быть выражено и явно. Во избежание всякого рода недоразумений и неясностей в своих отношениях с другими наследниками и с кредиторами наследодателя наследник может официально заявить, что он не принимает наследства. Сделанное наследником заявление о нежелании принять наследство и представляет собою так называемый отказ от наследства.

При наличии каких же условий может быть заявлен отказ от наследства?

Так как право наследования возникает у наследника только с момента открытия наследства, то предполагаемые наследники не вправе при жизни наследодателя отказаться от наследства.

Отказ от наследства, сделанный еще до открытия наследства, не может быть признан имеющим юридическое значение. Такой отказ должен быть признан недействительным как в том случае, когда он был сделан путем одностороннего волеизъявления, так и в форме договора об отказе от наследства, заключенного возможным (эвентуальным) наследником с собственником (наследодателем) или с другими возможными наследниками.

Специального внимания заслуживает вопрос о тех случаях, когда собственник при жизни выделяет возможному наследнику какую-то часть своего имущества в качестве наследственной доли. В этом случае возможный наследник получает наследственную долю как бы вперед. Можно ли считать, что он, соглашаясь на такой выдел, заранее отказывается от участия в наследстве, которое может впоследствии открыться? Советское законодательство не регулирует этого вопроса, а между тем он, несомненно, имеет практическое значение. Нам казалось бы, что, поскольку может быть точно установлено, что такой выдел имел действительно характер выдела вперед наследственной доли и поскольку размер выделенной доли не меньше той наследственной доли, которая должна была бы причитаться наследнику в открывшемся наследстве, - нет оснований к допущению такого наследника к участию в открывшемся наследстве. Однако в данном случае устранение такого наследника от участия в открывшемся наследстве явится следствием не его отказа от наследства, совершенного при жизни наследодателя, а выдела ему вперед наследственной доли.

Отказ от наследства может быть сделан только после открытия наследства. Однако отказ от наследства может быть сделан наследником по закону и такой очереди, которая еще не призывается к наследованию. От наследства может отказаться до своего призвания и наследник, назначенный завещателем на случай, если бы назначенный по завещанию наследник не принял его, так называемый подназначенный наследник (ст. 424 ГК).

2. Приняв наследство, наследник делается преемником в имущественных правах умершего, может распоряжаться наследственным имуществом, продавать, дарить его и т. д.. Но, заявив о своем отказе от наследства и не становясь преемником в имущественных правах умершего, он уже не вправе распоряжаться наследственным имуществом; в частности, он не может отказаться от своей доли в пользу другого лица. Как разъяснил Верховный суд РСФСР еще в 1926 г., «отказ от наследства, предусмотренный 2-й частью 429 ст. ГК РСФСР, имеет в виду категорическое и безоговорочное заявление об отказе во вступление в наследование; поэтому заявления одного или нескольких из наследников об отречении от своей доли наследства в пользу других законных наследников либо вовсе не должны приниматься во внимание, либо могут с соблюдением требований соответствующих законов рассматриваться как заявление о переуступке своей доли другим наследникам и во всяком случае не могут рассматриваться как отказ от наследства» (протокол № 20 от 10 декабря 1926 г.)¹. Та же мысль, но в более четкой форме получила подтверждение в постановлении Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г., признавшего, что «отказ наследника от своей доли наследства в пользу какого-либо из других наследников не допускается, отказ может быть только безусловным» (п. 5 постановления Пленума). Не имея права отказаться от своей доли в пользу другого наследника, наследник тем более не вправе уступить ее какому-либо третьему лицу, не являющемуся наследником .

Не может отказаться от наследства наследник, уже принявший наследство, поскольку принятие наследства является, по общему правилу, бесповоротным и безусловным.

Нельзя также заявлять об отказе только от части наследства, так как принятие наследства недробимо. Противоположный взгляд К. А. Граве противоречит сущности наследства как определенной совокупности имущественных прав умершего, не подлежащей дроблению по усмотрению наследника.

Предельным сроком для отказа от наследства надо считать для присутствующих наследников три месяца со дня открытия наследства, а для отсутствующих наследников - шесть месяцев со дня открытия наследства.

3. Отказ от наследства представляет собой одностороннюю сделку, к которой применяется ряд положений, установленных для сделок. В частно -сти, отказ от наследства требует от лица, отказывающегося от наследства, дееспособности. Лица недееспособные не могут заявлять об отказе от наследства.

Возможен ли отказ через представителя? ГК допускает только принятие наследства через представителей (ст. 430 ГК). Поскольку дело идет о представителе дееспособного наследника, казалось бы, нет препятствий и к допущению отказа от наследства через представителя. Если дееспособный наследник может принять наследство через представителя, почему же он не может отказаться от наследства при посредстве представителя. Но, разумеется, полномочия представителя на отказ от наследства должны получить вполне четкое выражение в той доверенности, которая будет выдана наследником представителю.

Согласно ст. 86 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР, опекуну не предоставлено право отказа от наследства, открывшегося в пользу его подопечного; в этом случае для отказа от наследства требуется согласие органов опеки и попечительства. Это правило распространяется и на попечителей (ст. 90 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР). Так как родители признаются законными опекунами и попечителями своих детей, то на них должны быть в полной мере распространены ограничения в отношении отказа от наследства, установленные ст. 86 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР.

Отказ от наследства, совершенный наследником, находившимся, хотя бы и временно, в таком состоянии, что он не мог понимать значения своих действий, а также отказ от наследства, совершенный под влиянием обмана, насилия или угрозы, может быть признан недействительным в судебном порядке (ст. 31 и 32 ГК).

Что касается отказа от наследства, совершенного под влиянием существенного заблуждения (ст. 32 ГК), то следовало бы различать заблуждение наследника в составе и ценности наследства и заблуждение в иных обстоятельствах. Отказ наследника от наследства под влиянием заблуждения в составе ценности наследства не может быть оспорен. Наследник по ошибке полагал, что у наследодателя не осталось почти никакого имущества, а в

действительности после умершего остались ценные вещи. Но ведь никто не принуждал наследника отказываться от наследства, а если он на это решился, то пусть и несет невыгодные для него последствия своего отказа. Другое дело, если наследник ошибочно полагал, например, что его отказ приведет к увеличению доли одного наследника, в действительности же произошло увеличение долей других наследников. Сын наследодателя отказался от наследства в пользу своей нетрудоспособной матери, не зная, что отказ в пользу другого наследника не допускается (п. 5 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.). В силу его отказа от наследства причитавшаяся ему доля в наследстве подлежит распределению между всеми наследниками по закону первой очереди, в число которых входит не только его нетрудоспособная мать, но и его взрослые и трудоспособные братья и сестры (дети наследодателя). В данном случае, как нам кажется, отказ от наследства, совершенный под влиянием заблуждения, может быть оспорен. Но подобные случаи, естественно, на практике встречаться весьма редко. Наиболее же часты случаи заблуждения наследника в составе и ценности наследства. Но такого рода заблуждение, как мы уже говорили, не должно служить основанием к оспариванию отказа от наследства.

Отказ от наследства требует соблюдения известных формальностей. Согласно ст. 429 ГК, отказ от наследства присутствующим наследником должен быть сделан путем письменного заявления нотариальному органу. Хотя в ГК РСФСР ничего не говорится о порядке отказа от наследства отсутствующим наследником, но можно считать, что он вправе заявить о своем отказе тем же способом, т. е. путем подачи соответствующего заявления нотариальному органу по месту открытия наследства.

4. Последствием отказа от наследства является переход доли отказавшегося законного наследника по приращению к другим наследникам по закону той очереди, к которой принадлежал наследник, заявивший о своем отказе от принятия наследства. Если таких наследников не окажется или они не примут наследства, то доля отказавшегося наследника переходит к наследникам следующей очереди. В тех случаях, когда наследников по закону вовсе нет, доля отказавшегося наследника переходит к государству (ст. 433 ГК, п. 4 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.).

Если было оставлено завещание, то надо различать два случая: а) когда завещателем на случай непринятия наследником наследства был назначен другой наследник; б) когда завещателем наследник на этот случай не был назначен. В первом случае доля отказавшегося наследника поступает к под-назначенному наследнику. Во втором же случае, если из текста завещания

можно установить, что завещатель имел в виду оставить все свое имущество лицам, назначенным им в завещании наследниками, доля наследника, отказавшегося от наследства, поступит по приращению¹ к остальным наследникам по завещанию. Если же из текста завещания такого вывода сделать нельзя, то доля отказавшегося наследника поступит по приращению к наследникам по закону.

Приведенное выше постановление Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г. не затрагивает чрезвычайно важного вопроса о последствиях отказа наследника от наследства для его нисходящих. Устраняются ли они также от участия в наследстве? Как было разъяснено Верховным судом СССР, внуки и правнуки наследодателя призываются к наследованию по праву представления только в тех случаях, когда их родители умерли д о открытия наследства (п. 8 постановления Пленума Верховного суда СССР от 20 июня 1947 г.). В тех же случаях призывается к наследованию по праву представления и потомство усыновленных . Отказ же от наследства может быть совершен только после открытия наследства. В связи с этим на поставленный выше вопрос надо ответить в том смысле, что в силу отказа наследника от наследства его нисходящие (дети, внуки) устраняются от наследования. Поэтому, если, например, после умершего наследодателя остались три взрослые дочери, причем одна из них, имевшая детей, отказалась от наследства, то причитавшаяся ей наследственная доля поступит не к ее детям, а к двум другим дочерям наследодателя - наследницам по закону. Иное положение может сложиться при наследовании по завещанию. При наследовании по завещанию возможен случай, когда доля наследника, отказавшегося от наследства, поступит к его нисходящим, однако все же не по праву представления, а по приращению. Если наследодатель завещал, например, все свое имущество сыну и внукам (детям сына), а сын отказался от наследства, то его доля по приращению перейдет к внукам. Такой вывод вытекает непосредственно из содержания ст. 433 ГК РСФСР, согласно которой в случае «отказа от принятия наследства (за исключением случаев, предусмотренных ст. 424)... доля переходит к другим наследникам по закону... если только в завещании не указано, что завещатель оставляет все свое имущество назначенным им наследникам».

5. Имеет ли отказ от наследства бесповоротное значение? Наследник подал нотариусу заявление об отказе от наследства, а затем, до истечения сроков, предусмотренных ст. 429 и 430 ГК, подал нотариусу другое заявление, в котором сообщил, что он берет свой отказ от наследства обратно; или

наследник подал нотариусу заявление об отказе от наследства, а затем фактически вступил в управление и владение наследственным имуществом.

Мы считаем, что как принятие наследства является бесповоротным, так же бесповоротным должен быть признан и отказ наследника от наследства.

Правило о бесповоротности отказа от наследства неприменимо, разумеется, к случаям, когда наследник оспаривает в судебном порядке заявленный им отказ от наследства вследствие пороков воли (как совершенный под влиянием обмана, насилия и т. д.). Такое оспаривание отказа возможно не только до, но и после принятия наследства другими наследниками.

6. На практике может возникнуть вопрос, вправе ли назначенный завещателем наследник отказаться от наследства, а затем принять его в качестве наследника по закону. Мы склоняемся к отрицательному решению этого вопроса¹. При помощи такого маневра наследник по завещанию (если он был единственным наследником по завещанию) или наследники по завещанию (если их было несколько) могут аннулировать волю завещателя о судьбе наследственного имущества, а если на них завещателем было возложено выполнение известных обязательств (завещательных отказов), то освободиться от их выполнения. Поэтому наследник по завещанию, отказавшийся от наследства, не может наследовать завещанное ему имущество в качестве наследника по закону. Но на часть имущества, оставшуюся вне завещательных распоряжений, его отказ не распространяется, если только он в своем отказе прямо не заявит, что вообще отказывается от наследства.

7. Те же последствия, что и при формальном отказе от наследства, имеют место при фактическом непринятии наследником наследства, когда наследник, не подавая нотариусу формального заявления об отказе, просто не является за получением наследства. Такие случаи на практике бывают нередко. В отношении отсутствующих в месте открытия наследства наследников факт непринятия ими наследства может быть легко доказан, поскольку ст. 430 ГК РСФСР требует от отсутствующих наследников принятия наследства лично или через представителей; если они этого в течение шести месяцев со дня открытия наследства не сделали, то становится очевидным, что они наследства не приняли. Значительные затруднения могут возникнуть в отношении присутствующих в месте открытия наследства наследников. В отношении присутствующих наследников, как известно, действует презумпция о принятии ими наследства. Правда, как мы полагаем, презумпция эта не является неопровержимой, но тем не менее присутствующий наследник в силу одного факта своего присутствия в месте открытия наследства к моменту его открытия считается принявшим наследство. Значит, простое проявле-

ние им незаинтересованности в наследственном имуществе не может, при действии ст. 429 ГК, служить доказательством непринятия им наследства. Если он действительно не хочет принять наследство, он должен, в соответствии со ст. 429 ГК, заявить нотариусу об отказе от наследства. На практике все же бывают случаи, когда присутствующие наследники фактически во владение или управление наследственным имуществом не вступают, и суды иногда признают их доли перешедшими к другим наследникам. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР от 30 апреля 1947 г. установила, что «Солдатова и Шабанова в момент открытия наследства проживали в г. Нальчике, т. е. месте открытия наследства, но в течение четырех лет к управлению имуществом не приступали и своих прав на это имущество не осуществили. Поэтому, в силу ст. 433 ГК, они утратили право на имущество, оставшееся после смерти их матери Зацепилиной... Поскольку в управление имуществом вступили фактически принявшие его наследники Галкина и Зацепилин», то, по определению Судебной коллегии, «все наследственное имущество должно быть признано за ними»¹.

В этом определении вызывают возражения соображения Судебной коллегии о том, что невступление гр. Солдатовой и Шабановой в течение четырех лет в управление наследственным имуществом влечет утрату их права на наследство. Гр. Солдатова и Шабанова, проживавшие в г.Нальчике в момент открытия наследства, являлись присутствовавшими наследниками и должны были, в соответствии со ст. 429 ГК, быть признаны принявшими наследство по истечении трех месяцев со дня его открытия (отказа от его принятия они не заявляли). Поэтому нет оснований в данном случае для применения ст. 433 ГК, которая имеет в виду случаи неявки наследников или отказа их от принятия наследства, т. е. случаи непринятия наследниками наследства. При отсутствии же заботы и надзора по поводу сохранности строения и возможности гибели его местный совет может в порядке предъявления гражданского иска возбудить вопрос о признании строения бесхозяйственно содержимым, причем лишь по вынесении судом соответствующего решения такое строение может быть изъято у владельца (постановление Пленума Верховного суда РСФСР от 3-14 августа 1934 г., протокол № 37) . Но в таких случаях имущество изымается от личного собственника и передается государству, а не поступает к другим наследникам.

В рассматривавшемся выше случае дело шло о наследниках, присутствовавших в месте открытия наследства, но не вступивших в управление наследственным имуществом. Но Судебная коллегия по гражданским делам

Верховного суда СССР сделала аналогичные выводы даже в отношении наследников, присутствовавших в месте открытия наследства и вступивших в управление наследственным имуществом.

Обстоятельства данного дела в интересующей нас части таковы: сестры М. С. Теплова и Зункова в 1945 г. получили свидетельство о праве наследования на дом в г. Павлодаре, а в 1947 г. предъявили иск о выселении из этого дома Петушковой - жены их брата, умершего на фронте, на том основании, что истица Зункова не имеет квартиры и нуждается в жилой площади. Петушкова предъявила встречный иск о признании недействительным свидетельства о праве наследования, выданного нотариусом Тепловой и Зунковой. Судебная коллегия по гражданским делам Павлодарского областного суда в иске Тепловой и Зунковой о выселении Петушковой отказала, а заявленный Петушковой встречный иск удовлетворила, свидетельство о праве наследования признала недействительным, а наследниками в имуществе погибшего на фронте П. С. Теплова признала его жену Петушкову и сына его, Ю. П. Теплова; тем же решением Павлодарского областного суда было постановлено выселить М. С. Теплову из половины дома. Верховный суд Казахской ССР отменил решение в части выселения Тепловой, а в остальном решение оставил в силе. По протесту Генерального прокурора СССР дело было рассмотрено Судебной коллегией Верховного суда СССР. Судебная коллегия признала, что «в материалах дела имеются данные, что после смерти Х. К. Тепловой с 1931 г. наследственным домом владели фактически принявшие наследство истицы Теп-лова, Зункова и их брат, умерший на фронте П. С. Теплов, хотя все они надлежащим образом не оформили свои наследственные права, причем Зункова с 1938 г. прекратила управлять имуществом и выехала из Павлодара». По мнению Судебной коллегии, «суд должен был выяснить, имеет ли Зункова право требовать признания ее наследницей через 15 лет после смерти наследодателя к имуществу, которым она фактически много лет не управляла и о нем не заботилась, и не являются ли наследниками спорного дома после смерти Х. К. Тепловой лишь ее внуки - истица М. С. Теплова и умерший на фронте П. С. Теп-лов, которые фактически приняли наследство и управляли им. В последнем случае правопреемником на долю П. С. Теплова также в порядке наследования имеют право его жена Петушкова и сын Ю. П. Теплов, которые фактически и проживают в половинной части дома, оплачивая все налоги и сборы». Ввиду изложенного Судебная коллегия определила отменить все решения и определения и направить дело на новое рассмотрение в Павлодарский областной суд (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 10 мая 1950 г. по делу № 36/464).

В связи с определением Судебной коллегии надо прежде всего указать, что действующее законодательство не требует обязательного оформления

заинтересованными лицами своего права наследования (ст. 435 ГК). Поэтому непонятно, почему Судебная коллегия специально оговаривает, что заинтересованные по делу лица «надлежащим образом» не оформили своих наследственных прав. Но уже совершенно непонятным является вывод Судебной коллегии, что при указанных условиях суду следовало выяснить, имеет ли право требовать Зункова признания ее наследницей через 15 лет после смерти наследодателя. Как видно из обстоятельств дела, изложенных в рассматриваемом определении Судебной коллегии, Зункова вовсе не требовала признать ее наследницей. Да и для чего ей было предъявлять такие требования? Как указывается в определении Судебной коллегии, после смерти Х. К. Тепловой в 1931 г. наследство фактически приняли ее внуки -М. С. Теплова, Зункова и их брат П.С.Теплов, причем все они вместе управляли имуществом до 1938 г. (т. е. в течение семи лет), после чего Зункова выехала из г. Павлодара. Но если это так, то, согласно ст. 429 ГК, Зункова, как не заявившая в трехмесячный срок о своем отказе от наследства, должна считаться полноправным преемником в соответствующей доле наследственного имущества, участником в праве собственности на дом, принадлежавшем ранее Х. К. Тепловой. То же обстоятельство, что через семь лет после смерти наследодательницы Х. К. Тепловой Зункова выехала из Павлодара и «перестала управлять имуществом», вовсе не означает, что она перестала быть собственником в известной доле этого имущества. Получение ею в 1945 г. вместе со своей сестрой М.С.Тепловой у нотариуса свидетельства о праве наследования ясно показывает, что она считала себя полноправной наследницей (что и соответствовало действительности).

Оформление же права наследования для наследников, принявших наследство, как неоднократно разъяснял Верховный суд СССР, никаким сроком не ограничено (см., например, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 7 октября 1950 г. по делу № 36/1026 и от 26 сентября 1951 г. по делу № 36/828).

Поскольку М. С. Теплова, Зункова и впоследствии умерший на фронте их брат П. С. Теплов фактически приняли в 1931 г. наследство, все они в равных долях должны считаться собственниками спорного дома. Но так как П. С. Теплов умер на фронте, причитающаяся ему наследственная доля должна в порядке наследования поступить к его жене Петушковой и к сыну Ю. П. Теплову. В иске об их выселении как не имеющем под собой каких-либо законных оснований, разумеется, должно быть отказано.

Анализируя это определение Судебной коллегии, а также аналогичное определение по делу Дунаевых, Н. В. Рабинович замечает, что в этих опре-

делениях содержится новое, несколько необычное указание, что лица, фактически принявшие наследство, тем не менее не могут быть признаны имеющими право на наследственное имущество, если они после этого длительное время не осуществляли своих прав на наследственное имущество и последнее находилось в распоряжении других наследников. Н. В. Рабинович пишет далее, что Верховный суд считает, очевидно, что такое имущество не должно быть признано бесхозяйным, хотя хозяин (наследник) фактически от него отказался после принятия наследства, и что оно должно перейти к остальным наследникам точно так же, как к ним переходит доля наследства, которую один из наследников не принял или от которой он отказался до принятия наследства (ст. 433 ГК). По существу, замечает Н. В. Рабинович, действительно нет разницы между данным положением вещей и таким, когда наследник, не отказавшийся от наследства или даже принявший наследство, вскоре после этого теряет связь с наследственным имуществом и своих прав по отношению к нему не осуществляет. Основное, что, по мнению Н. В. Рабинович, в подобных случаях определяет права сонаследника на спорное имущество, - это то, что один из наследников не осуществляет своих прав по управлению и распоряжению своей собственностью¹. С таким выводом Н. В. Рабинович мы не можем согласиться.

Но советское законодательство не устанавливает нормы, обязывающей гражданина осуществлять свои права по управлению и распоряжению своей собственностью; управление собственностью можно осуществлять и через другое лицо. Не знает советское законодательство и нормы, в силу которой собственник, выбывший на долгое время с места своего постоянного жительства и в течение этого времени не осуществляющий правомочий собственника, утрачивает принадлежащее ему право собственности. Разве, например, лицо, находящееся в длительной заграничной командировке, не осуществляет правомочий собственника, теряет право собственности на оставленное им в СССР имущество?

Вместе с тем, надо иметь в виду, что наше право не знает и института приобретательной давности. Сколько бы времени собственник не отсутствовал, гражданин, во владении которого находилось имущество, принадлежащее этому собственнику, не делается собственником данного имущества.

Вся проблема, как нам кажется, должна решаться по-иному. Присутствующие наследники, по точному смыслу ст. 429 ГК, должны считаться принявшими наследство независимо от того, вступили ли они или не вступили в управление или владение наследственным имуществом . Различие имеется только в порядке исчисления времени принятия наследства. Для наследников, присутствующих в месте открытия наследства и вступивших в управление наследственным имуществом, временем принятия наследства признается день вступления их в управление или владение наследственным имуществом. Для наследников же, присутствующих в месте открытия наследства, но не вступивших в управление или владение наследственным имуществом, временем принятия наследства является день окончания трехмесячного срока со дня открытия наследства, если в течение этого срока не последовало отказа наследников от наследства (п. 2 постановления Пленума Верховного суда СССР от 11 января 1946 г. № 1/2/у). С этого момента они являются такими же собственниками наследственного имущества, как и присутствующие наследники, вступившие ранее в управление этим имуществом. В дальнейшем их взаимоотношения должны определяться уже не по нормам наследственного права, а по правилам об общей собственности (ст. 6165 ГК), пока между ними не произойдет раздел. Как правильно указывала М. В. Зимелева, советское право «предоставляет отдельному участнику общей собственности как возможность выхода из нее, так и возможность длительного закрепления отношений общей собственности»¹. Поэтому сам по себе факт непредъявления участником общей собственности требования о выделе ему соответствующей доли вовсе не доказывает, что он утратил право собственности на эту долю, хотя бы прошло и много времени с момента возникновения общей собственности. С другой стороны, наследник, вступивший во владение или управление наследственным имуществом в качестве участника общей собственности, имеет несомненное право требовать от присутствующего наследника, не вступившего в управление наследственным имуществом, возвращения произведенных расходов по управлению наследственным имуществом, по уплате налогов и т. д. в пределах, разумеется, соответствующих давностных сроков для предъявления таких требований.

Во всяком случае, право участника общей собственности для требования о выделе причитающейся ему доли никаким сроком не ограничено. Но если с момента заявленного им требования о выделе, не удовлетворенного другим или другими участниками общей собственности, пройдет три года, он должен считаться утратившим право на иск, так как, по общему правилу, срок давности по вещным искам начинает течь только с момента нарушения права . Однако, как признано судебной практикой, при наличии уважительных причин пропущенный срок давности может быть восстановлен.

По иску Бабаева и других к Джурабаевой Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда СССР признала, что «хотя с момента регистрации наследственного имущества за мужем ответчицы Джурабаевой Хай-ри - Джурабаевым Махмудом прошло свыше трех лет, однако пропущенный срок подлежит восстановлению в порядке ст. 49 ГК Таджикской ССР, поскольку истцы не знали о переводе дома на имя мужа ответчицы» (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда СССР от 20 декабря 1944 г. по делу № 36/826)¹.

Изложенное здесь еще раз показывает, к каким большим затруднениям на практике приводит принятое в ГК деление наследников на «присутствующих» и «отсутствующих» и как назрела необходимость пересмотра этого деления в законодательном порядке.

8. Последний вопрос, на котором следует остановиться, - это вопрос о праве кредиторов наследников оспорить отказ наследников от наследства или фактическое непринятие ими наследства. Могут ли кредиторы наследников, считая, что отказ или фактическое непринятие наследства наследниками наносит ущерб их материальным интересам, просить суд признать такой отказ или непринятие недействительными и допустить обращение своих взысканий на наследственное имущество, которое должно было бы перейти к наследникам? Вопрос этот привлекал к себе большое внимание в русской дореволюционной науке гражданского права и судебной практике и разрешался в положительном смысле . В советских условиях подобные случаи встречаются крайне редко. Действующее советское законодательство такого права кредиторам наследников не предоставляет (ст. 434 ГК имеет в виду кредиторов наследодателя). Но и по существу предоставление такого права кредиторам наследников надо признать нецелесообразным. Принятие наследства, как нами уже отмечалось, - акт добровольный, и наследник не может быть обязан к принятию наследства, если он этого не желает. Вообще же нет оснований к созданию для кредиторов наследников дополнительного обеспечения их претензий за счет наследственного имущества. Вместе с тем, надо иметь в виду, что предоставление права кредиторам наследника оспорить его отказ от наследства могло бы привести к невыгодным последствиям для кредиторов наследодателя, поскольку право на удовлетворение из наследственного имущества получили бы не только кредиторы наследодателя, но и кредиторы наследника.

---