Бокщанин А. А. - ЗАРОЖДЕНИЕ АДМИНИСТРАТИВНО-УПРАВЛЕНЧЕСКОГО АППАРАТА В ДРЕВНЕМ КИТАЕ

Появление людей, профессионально связанных с теми или иными управленческими функциями в родоплеменных объединениях, непосредственно соприкасается с процессами возникновения ранних государственных структур. Существует мнение, что начатки того, что можно назвать административным аппаратом, появляются раньше, чем раннее государство. В свою очередь, появление последнего влечет за собой быстрое и заметное усиление роли администрации в жизни человеческого общества. Управление как таковое не только выделяется в особый род деятельности, но и постоянно приобретает характер некоей системы.
Эта система усложняется, совершенствуется и разветвляется. В ней, в частности, как считает Л.С.Васильев, уже просматриваются несколько уровней: центральный (общегосударственный), региональный и местный. Дальнейшее усложнение административного аппарата, рационализации управления (специализация и разграничение функций управленцев, выработка определенных норм принятия решений и их осуществления и т.д.) служит одним из существенных признаков раннегосударственных форм и перехода их в собственно государственные. Сказанное выше относится к процессу формирования государственности вообще и к зарождению ее в конкретном, интересующем нас древнекитайском обществе.
Не вдаваясь в исследование отмеченного процесса в целом (ибо данная проблема составляет отдельный предмет изучения специального научного направления), постараемся выявить и проанализировать сохранившиеся данные о самых ранних стадиях государственно-административных структур в Китае.
Сведения о древнейшем периоде китайской истории в древнекитайских и более поздних письменных памятниках носят в значительной степени легендарный, полумифический характер. В этих сказаниях заметна совершенно явная тенденция к модернизации исторической действительности - перенесению реальных институтов и порядков более позднего периода на почву доисторических времен.
Но сведения о первичных шагах государственной администрации, которые здесь встречаются, представляют, тем не менее, определенный интерес, ибо при должном критическом подходе могут помочь восстановить некоторые детали сложного и длительного процесса ее нарождения.
Согласно традиции, истоки которой восходят к древнекитайским трактатам "Чжуан-цзы", "Хуайнань-цзы" и летописи "Люй ши чунь-цю" и которая была связана воедино ученым Сыма Чжэнем в VIII в. н.э., начало китайской государственности (а следовательно и администрирования - А.Б.) было положено периодом Трех властителей (сань хуан) - Фу-си (иначе Пао-си, Тай-хао), Нюй-гуа (иначе Нюй-ва, Нюй-си), Шэнь-нуна. Иногда их персональный состав варьируется и включает Суй-жэня или же Хуан-ди при отсутствии Нюй-гуа, но в любом случае все Три властителя сохраняют чисто мифологические черты. Фу-си и Нюй-гуа описываются как существа, имевшие тело змеи и голову человека, Шэнь-нун - тело человека и голову быка. Все они предстают как герои, обучавшие народ определенным нравственным и производственно-культурным навыкам.
Но в интересующем нас аспекте важно отметить, что традиция сохранила представление об их единовластном правлении, иначе говоря переносила представление о монархической форме организации власти на самые ранние времена появления китайской государственности. Насколько можно судить по описанию их правления, эта власть еще не была строго наследственной, но имела отношение к определенной возвышенности рода, из которого каждый из них происходил. Например, легенда повествует о "принятии" Фу-си власти от осуществлявшего ее прежде "рода Суй-жэня". Нюй-гуа относится к тому же роду Фэн, что и Фу-си, но ее "выдвижение" на престол сопрягается с объективными обстоятельствами -началом нового цикла круговорота стихий (металла, дерева, земли, воды, огня).
С тем же круговоротом стихий связывается и приход к власти Шэнь-нуна, не имевшего отношения ни к роду Суй-жэня, ни к роду Фэн. После Шэнь-нуна традиция фиксирует преемственность в передаче престола по мужской линии, хотя в перечислении имен восьми поколений его потомков есть варианты.
Затем, согласно преданию, "возвышается" род Сюань-юаня, который известен как правитель под именем Хуан-ди, открывающей собой новый период древнейшей китайской государственности - период Пяти императоров (у ди).
Приход Хуан-ди к власти связывается традицией опять-таки с круговоротом стихий, как можно видеть, универсальным средством объяснения неординарного, то есть не легитимного случая возвышения нового правителя, а также с волей Неба (верховного божества), проявлявшейся в знамениях. Впоследствии именно этот второй мотив станет основным для оправдания нелегитимного перехода власти в традиционном китайском историописании. Вместе с тем, по версии автора первой систематизированной истории Китая с древнейших времен (деяний Пяти императоров) Сыма Цяня (145 или 135 - около 86 гг. н.э.) захват власти Хуан-ди произошел в результате его военных успехов на фоне ослабления и непопулярной внутренней политики правящего до него рода Шэнь-нуна. В состав Пяти императоров разные пласты традиции включают разные имена . В классическом труде Сыма Цяня это Хуан-ди, Чжуань-сюй, Ку, Чжи, Яо, Шунь.
Как видим, их шестеро, а не пятеро. Но Чжи якобы не зарекомендовал себя хорошим правителем и поэтому не вошел в почитаемую Пятерку.
Последний момент представляется весьма знаменательным в плане традиционных легендарных представлений о древнейших китайских правителях. Некоторые из них как бы выпадают из традиционного ряда.
Это все потомки Шэнь-нуна, правившие вплоть до возвышения Хуан-ди, это Чжи и, наконец, это не упомянутые по именам потомки Фу-си, которые, как явствует из версии Сыма Чжэня, сменились несколько раз после него до воцарения Нюй-гуа . Другие же, наоборот, канонизируются путем группировки в определенные схемы - Три властителя и Пять императоров. В какой-то степени это объясняется характерной для китайской культуры систематизацией явлений по количественным сочетаниям.
Известно, что цифры 3 и 5, равно как 9 и некоторые другие, несли в себе некую благоприятную символику. Недаром Яо, Шунь и наследовавший им основатель легендарной династии Ся Юй также группируются традицией в Тройку мудрых правителей. Но, представляется, что определяющим в данном случае является не символика цифр, а издавна присущая традиционному китайскому историописанию дидактическая установка, побуждавшая выделять "образцовых" властителей в качестве примера для подражания и "порочных" государей в целях предостережения. Остальные же, не попадавшие ни в ту, ни в другую категорию, как бы выпадали из общего ряда, не привлекая к себе внимания летописцев.
Что же касается упомянутого "нехорошего" Чжи, то он, не вписываясь в образцовую Пятерку, не проявил себя, согласно традиции, и явным "злодеем", то есть опять-таки просто выпал из внимания историографии.
Мифологизация древнейших правителей - характерная черта всей древнекитайской историографической традиции, воспринятая и передаваемая из века в век последующими комментаторами и интерпретаторами древнейшего периода истории страны. Это явление отмечалось многими исследователями и освещалось в разных работах, начиная с А.Масперо. Отмечалось также, что в данном случае правильнее говорить не о мифологизации властителей, а наоборот -о превращении изначальных богов и мифических героев в функциональных правителей страны и народа в процессе историзации мифов. Это - процесс, как справедливо подчеркивает изучавшая названную проблему Э.М.Яншина, имел глубокие корни в переосмыслении древнейших, и в частности мифологических, представлений о ходе формирования изначальных форм социальной и государственной организации, а отнюдь не являлся результатом нарочитой фальсификации создателями древнекитайских этико-политических учений (в особенности конфуцианцами), в трудах которых описываемое явление получало яркое отражение и известную канонизацию.
В результате широко наблюдается совпадение или же дублирование наименований китайских богов и героев с именами и должностными обязанностями (функциями) древних правителей и "чиновников". Отсюда такое характерное для Китая явление, как теофорное происхождение обозначения целого ряда общественных обязанностей.
Отмеченную специфику китайской историографической традиции необходимо учитывать при изучении тех сведений, которые непосредственно относятся к формированию начатков чиновно-административной системы в легендарные периоды Трех властителей и Пяти императоров. Традиция повествует, что "чиновники" существовали уже во времена Фу-си и именовались "драконовыми управителями" (лун ши). Применительно ко временам правления Нюй-гуа называется сановник, обязанностью которого было ведать наказаниями.
При этом сообщается, что на этот пост был выдвинут один из "чжухоу" (буквально: "все [носящие титул] хоу"). Этот термин имеет собирательный характер и в последующем обозначал различного положения владетельную знать, обладавшую какими-либо административными правами в пределах того или иного района (территории). Здесь нашло свое отражение такое характерное для ранних стадий государственности явление, как сохранение дробной субструктуры в рамках формирующегося политического единства, а именно - сохранение властных полномочий глав отдельных родоплеменных коллективов наряду с выделением верховного вождя достаточно крупного конгломерата подобных объединений. Называется и имя выдвиженца - Гун-гун.
Мифологическое сказание сопрягает его имя с первой попыткой захватить престол военной силой, а также со связанным с этим крушением мироустроения и неким подобием всемирного потопа.
Во времена Шэнь-нуна также упоминаются "чиновники", названия должностей которых включали, по воле государя, слово "огонь". При наследниках Шэнь-нуна опять-таки отмечается существование "чжухоу", которые вышли из-под контроля единодержавного властителя, вели междоусобные войны и притесняли народ.
При Хуан-ди упоминаются не только "чжухоу", но и разнообразные чиновники (бай гуань), а также двое (левый и правый, т.е. старший и младший) "великих правителей". Их обязанностью было "наблюдать за всеми владениями", то есть контролировать власть на местах. Для наименования должностей "всех чиновников", согласно легенде, тогда использовался термин "облачные управители"(юныни), что объясняется увиденным Хуан-ди небесным знамением.
Именовавшийся "синим облаком" ведал церемониалом, "красное облако" -военными делами, "белое облако" - судопроизводством, "черное облако" -общественными работами. Вероятное рационалистическое объяснение "облачной" символики следует искать в распространенном переносном значении
слова "облака" в китайском языке - "высокий, высший", благодаря чему термин "облачные управители" можно переводить как "высшие чиновники" . Если цветовая символика здесь отражает глубинные пласты мистического сознания древних китайцев и связана с мантическои практикой , то распределение обязанностей "облачных управителей" почти полностью аналогично функциям появившихся гораздо позже, уже в императорском Китае, Шести Ведомств (отсутствует лишь функция аттестации чиновников, осуществлявшаяся Ведомством Чинов, а землеустройство превращается в налогово-финансовую службу). Таким образом, здесь просматриваются и определенные древнейшие истоки, и явная модернизация - перенесение реальных, но более поздних по времени институтов в доисторический легендарный период.
Интересно отметить, что термин "облачные управители" как бы продолжает и замыкает ряд необычных чиновников - "драконовых управителей" времен Фу-си и "огненных чиновников" времен Шэнь-нуна. В этом проявилась определенная мистификация нарождающихся администраторов легендарной традицией.
Кроме того, со временами легендарного Хуан-ди связывается и первое упоминание о персональных служебных назначениях: сообщается, что он назначил "управлять народом" неких Фэн-хоу, Ли-шу, Чан-сяня и Да-хуна. Конкретное содержание данного "управления" не раскрывается. Предание связывает перечисленные имена с ближайшими помощниками Хуан-ди, но вместе с тем они упоминаются и как авторы различных трактатов периода Хань (II -1 вв. до н.э.) . С деятельностью Хуан-ди сопрягается и пожалование владений некоторым
Упоминания о "чиновниках и помощниках" не мешают легендарной традиции сводить весь процесс "мудрого управления" народом к персональной деятельности самого властителя. Хуан-ди приписывается слежение за своевременностью полевых работ, посадкой полезных деревьев, разведением животных и птиц, правильностью астрономических наблюдений и календарных исчислений, добычей строительных материалов, металлов и драгоценностей, бережным отношением к используемым ресурсам, что лишний раз свидетельствует о мифичности данного персонажа.
Один из последующих Пяти императоров - правитель Яо поручил своим легендарным помощникам Си и Хэ определять необходимые сроки сельскохозяйственных работ, исходя из наблюдения за небесными светилами. Аналогичные обязанности были возложены еще на четырех человек - Си-чжуна, Си-шу, Хэ-чжуна и Хэ-шу, посланных соответственно в восточную, южную, западную и северную часть подвластных Яо земель. Результатом их деятельности называется создание совершенного календарного цикла, что облегчало деятельность "всех чиновников" по управлению народом. Упоминаются также помощники Яо, называвшиеся "сыюэ" - буквально "четыре горы".
Их имена не называются. Известный китайский мыслитель XII в. Чжу Си, комментируя это сообщение, предполагал, что здесь имеются в виду управители над всеми "чжухоу", поставленные в районах "четырех гор", сопрягаемых опять-таки со всей страной, то есть четырьмя сторонами света. Возможно предположить, что в обоих случаях имеются в виду одни и те же "управители" территорий, воспринимаемых как четыре стороны света из некоей центральной точки, в данном случае ставки государя. Такое предположение вполне логично вытекает из легендарного характера обоих сообщений.
Лишним подтверждением тому является парность перечисленных четырех имен и совпадение компонентов их имен с именами "помощников" Си и Хэ (по преданию, все они были братьями). Согласно исследованиям А.Масперо, упомянутые Си, Хэ и их братья - это результат трансформации женского божества солнца Сихэ в легендарных "чиновников".
Забегая вперед отметим, что трансформация на этом не остановилась и впоследствии имена Си и Хэ превратились в название чиновной должности "сихэ", существовавшей опять-таки в легендарные, но более поздние времена (при династии Ся).
Что же касается рассмотрения подвластного (равно как и всего вообще) пространства через призму деления на четыре стороны света, то это очень характерно для китайской культурной традиции с самых древних времен и вплоть до Нового времени.
При Яо упоминается также "управитель работ" (гун-гун). Из текста источников ясно, что имеются в виду крупные общественные работы, например борьба с наводнениями. Этот термин интерпретируется одновременно и как имя данного персонажа. Здесь происходит смешение в разных вариантах легендарной традиции чисто мифического героя Гун-гуна, восходящего к наименованию некоего чудовища, и действовавшего не только при Нюй-гуа (как отмечалось выше), но и при Фу-си, Шэнь-нуне, Хуан-ди и Чжуань-сюе (втором из Пяти императоров) как противоборствующий с ними персонаж, с одноименным сановником опять-таки легендарных, но более поздних времен (Яо и преемника последнего - Шуня).
При этом четкого размежевания имени и должности легендарная традиция не дает. Вокруг назначения Гун-гуна отмечаются разногласия: Яо намеревался его назначить, но анонимные "помощники" возражали, предлагая другую кандидатуру.
В результате Гун-гун получил нечто вроде испытательного срока, в течение которого он не оправдал возлагавшихся на него надежд, и пост управителя работ достался креатуре "помощников" - некоему Гу ню, который, однако, также не справился со своими обязанностями.
Наконец, Яо приписывается выдвижение целой плеяды государственных деятелей, обязанности которых при нем не были четко установлены и распределены. Последнее было сделано преемником Яо - Шунем, который, согласно легенде, получил бразды правления еще при жизни своего предшественника.
Начальником земляных, ирригационных работ был поставлен Юй (он же Воюй), смотрителем земледельческих, сельскохозяйственных работ - Ци (он же Хоу-цзи), блюстителем нравов и правил поведения - Се, старшим судьей - Гао-яо, управителем непосредственных владений государя - Чуй, надзирателем за лугами и лесами - И (некто Чжу-ху и Сюн-ни были назначены его помощниками, есть версия, что это - четыре человека по числу односложных компонентов их имен), ведающего обрядами и жертвоприношениями - Бо-и, ведающим музыкой (игравшей ритуальную роль) - Куй, глашатаем и устроителем приемов гостей -Лун. Из списка "выдвиженцев Яо" здесь отсутствует лишь один - Пэн-цзу, зато появляются двое (или четверо по другой версии) помощников начальника. Однако в контексте данной статьи важны не персонажи, а сама система распределения обязанностей государственных (царских) служащих.
Она предстает достаточно дифференцированной. Естественно, для доисторических времен она выглядит модернизированной и складывалась отнюдь не по мановению руки какого-либо одного правителя.
Но, зная о стойкости традиций в китайской цивилизации, можно предположить, что близкие к данному перечню функций официальные лица появились в реальности на достаточно ранних этапах формирования китайского общества и государства.
Всего же древние тексты говорят о 22 помощниках Шуня, работа которых раз в три года проверялась самим государем, в результате чего они повышались или же понижались в должности. Конфуций называет 5 сановников, которые при Шуне управляли страной, считал их главными (подразумеваются Юй, Цзи, Ци, Гао-яо, Бо-и).
Отдельно упоминаются 4 "помощника" - передний, задний, левый и правый (которые иногда трактуются как люди "сопровождающие" правителя). В последнем случае легко узнается все та же схема администрирования, связанная с районированием пространства по четырем сторонам света, хотя и в несколько измененном виде. Еще одним подтверждением существования отмеченной схемы на ранних стадиях древнекитайской государственности служит повествование о поездках Шуня сначала в восточные, а затем в южные, западные и северные владения, где он унифицировал порядок взаимоотношений местных "вождей" с центральным двором. Такие объезды подвластных ему территорий он, согласно легенде, совершал затем 1 раз в каждые 5 лет, а в остальные 4 года местные "чжухоу" сами прибывали к нему с ежегодным визитом.
Они должны были подробно докладывать владыке о положении дел в своих районах и в зависимости от успехов награждались "повозками и одеждой".
Среди приведенных выше данных весьма интересно терминологическое разделение местных управителей на уже упоминавшихся "чжухоу" и "вождей". Это, как представляется, отнюдь не плод невнимательности древних авторов к употребляемой ими терминологии, а отражение начальных стадий расслоения, усложнения структуры местной власти в складывавшемся китайском государстве. "Вожди", естественно, стояли на более низкой ступени социальной и властной иерархии, нежели признанные с помощью титулатуры (хотя это могло быть и чисто условным) "чжухоу".
В том же отношении интересны данные о выдвижении Шунем шестнадцати родов, которые "приумножали свои совершенства и не роняли своего имени". Половине из них было поручено "управлять землями", а другой половине -"распространять правила поведения" опять-таки во всех четырех сторонах света.
Это, в свою очередь, является косвенным свидетельством постепенного процесса нарождения низового уровня местной власти, хотя сам характер текста несет явную печать аллегоричности и легендарности.
В текстах древних источников о временах Шуня наряду с "чжухоу" встречаются упоминания о "чиновниках", "всех чиновниках" и "сановниках" (гуань, бай гуань, чэнь). При этом появляется столь характерная для последующей традиции сентенция, уподобляющая государственное устройство строению человеческого тела, а именно: государь - это голова, а сановники или же чиновники - это его руки и ноги, глаза и уши.
Более того, появляется разделение чиновников на "близких" и "далеких", что в общем и целом соответствовало хорошо известной по более поздним источникам дифференциации чиновничества на "внутреннее" (столичное) и "внешнее" (провинциальное, то есть местное). Встречается также деление должностных лиц на "сановников", "высших чиновников" и "рядовых чиновников". Все это свидетельствует о процессе постепенной дифференциации администраторов на различные по своему весу и положению прослойки.
Отнесение же этого процесса к мифическим временам, конечно же, также плод модернизации древности позднейшими авторами.
Некоторые китайские ученые были склонны принимать на веру сообщения источников об упорядочении и четком распределении Шунем обязанностей своих помощников и установлении некоего служебного регламента для администрации. Здесь, однако, требуется определенная осторожность.
В этом плане любопытно, например, отметить переплетение или же дублирование одних и тех же функций на разных властных этажах. Например, упорядочением и распространением пяти правил поведения (или же ритуалов) занимался сам Шунь, назначенный им блюстителем нравов Се и, наконец, означенные выше 8 "умелых" родов.
Некоторые "чжухоу" могли выступать не только местными управителями, но и выполнять должностные функции в центральной администрации, как, например, управители племенем чжоу, исполнявшие обязанность "начальника земледельческих работ". При этом из текста следует, что эта должность стала для них наследственной.
Первым "начальником земледельческих работ" - хоуцзи - по традиции называется Ци - сын одной из жен "императора" Ку, зачатый, однако, ею чудесным образом: она зачала его, наступив на след великана. Выдвижение его на этот пост связывается с деятельностью Яо - сыном Ку от другой жены, подтверждение, а также наделение земельным владением - с деятельностью Шуня. Действовал он и при следующем государе - Юе. Легенда гласит, что он с детства имел тяготение к взращиванию зерна, конопли и бобов и умел получать высокие урожаи.
Своей деятельностью на упомянутом посту он так прославился, что его должностные функции (которые можно переводить как "Владычествующий над просом") стали его именем - Хоу-цзи. Здесь, как справедливо отмечалось целым рядом исследователей, мы имеем один из классических примеров превращения духа зерна (проса) и божественного покровителя жатвы в администратора-чиновника. Кроме того, Хоу-цзи вошел в традицию и как родоначальник -мифический предок правителей (ванов) племени чжоу, позже, в конце XI в. до н.э., объединивших Китай под своей властью и основавших династию Чжоу. Повествование о Хоу-цзи в сохранившейся письменной традиции весьма противоречиво.
Например, в ряде ранних текстов Хоу-цзи называется одним из наиболее древних правителей страны, как бы подменяя Хуан-ди. Это можно объяснить нестыковкой различных пластов традиции - шан-иньского и чжоуского, - позже слившихся воедино.
Помимо того, можно найти упоминания о некоем предтече Хоу-цзи: один из сыновей легендарного Хуан-ди по имени Чжу уже в возрасте семи лет умел успешно выращивать хлеба и овощи.

Династия, как и государство

В этом случае Хоу-цзи выступает как достойный продолжатель его дела. Должность "управителя земледелием" - хоуту - упоминается традицией и применительно к более ранним, чем соотносимым с деятельностью Хоу-цзи временам. В частности, сообщается о Гоу-луне, который, занимая эту должность, возглавлял связанных с вопросами земледелия чиновников при Хуан-ди. Гоу-лун по традиции был сыном легендарного Гун-гуна, действовавшего во времена Нюй-гуа.
Его должность опять-таки переходит в его имя собственное - Хоу-ту и сопрягается с духом земли. Таким образом, приоритет Хоу-цзи здесь как бы утрачивается.
Но отмеченная противоречивость, прояснение которой не входит в задачу настоящей статьи, не мешает констатировать тот факт, что представления о необходимости администрирования столь важной сферы хозяйствования в древнем обществе, каковой являлось земледелие, возникает в Китае на весьма ранней стадии формирования государственности.
В сообщениях источников об упорядочении администрации большая роль, как и в случае с Хуан-ди, отводится самому правителю: Шунь выправил сезонный календарь и счет дней, унифицировал музыкальные тоны, меры длины, веса и объема, установил размеры и состав подношений центральному двору от местных властителей, чиновников и народа. Как видим, в данном случае правитель сближается с мифологизированным творцом и учителем людей.
Явно модернизированы и несколько противоречивы и сообщения о территориальном районировании подвластных Шуню владений. Его помощник Юй "установил 9 областей, каждая из которых приносила дары сообразно с занятиями населения".
Он же установил также деление всех окружавших столицу правителя пространств на концентрические пояса по 500 ли каждый (ли - немного меньше 0,6 км), опять-таки по принципу разности взимаемых с них налогов и повинностей. Самому же Шуню приписывается разделение страны на 12 областей и назначение начальников, которым поручалось управление ими.
Если деление территорий на концентрические пояса достаточно архаично и может соответствовать ранним представлениям китайцев о районировании своих владений и окружающего пространства, то административное деление страны на области - реальность гораздо более позднего времени. Однако следует учесть, что "9 областей" Юя - это не столько административные единицы, сколько достаточно обширные хозяйственно-культурные регионы, и этим они отличаются от упомянутых 12 областей с их административным начальником.
Заканчивая с данными источников по интересующей нас проблематике, относящимися к легендарному времени Шуня, интересно отметить еще две детали. Во-первых, есть упоминание о вручении Шунем "знаков власти" всем подчинявшимся ему "старейшинам и вождям". Такими символами власти были в Древнем Китае специальные жезлы, градация которых была разработана позднее -в чжоуском Китае ХІ-ІІІ вв. до н.э.
Но сам по себе факт, что призываемые к администрированию деятели получали определенные наглядные символы своих полномочий, вполне мог иметь место и на ранних этапах зарождения управленческого аппарата. Во-вторых, любопытна ремарка о том, что для наказания провинившихся чиновников применялась плеть.
Насколько это соответствовало или нет характеру взаимоотношений между высшими и низшими звеньями властной структуры судить трудно, тем более что о каких-либо законодательных нормах в столь ранний период государственности вряд ли может идти речь.
Если подытожить изложенные выше данные об администрации и администрировании, относимые традицией ко временам легендарного Шуня, то обращает внимание их количественный рост по сравнению с аналогичными данными, соотносимыми с другими мифическими героями. Возможно, что это чистая случайность, вполне допустимая при легендарном характере текстов. Но можно также предположить, что здесь нашла косвенное отражение та неравномерность, с которой могло протекать складывание протогосударственных и раннегосударственных структур.
Данный процесс теоретически мог убыстряться и замедляться с ходом постепенного накопления необходимых предпосылок для последующего качественного сдвига. Один из таких сдвигов и мог быть отражен в применении ко времени Шуня.
Деятельность следующего мифологизированного правителя - Юя во многом переплетается с мероприятиями Шуня, что объясняется легендой о привлечении упомянутого выше героя к власти еще при жизни предшествующего монарха. Юй, наряду с Шунем, следил за правильностью календарных исчислений, совершил объезд всей страны, устанавливал повинности, помогал назначать управителей 12 областей, ведал землеустройством и обеспечением населения продовольствием. Кроме того, еще при Шуне Юй наладил работу Шести управлений (лю фу) и Трех дел (санъ ши), а также помог установить институт Пяти начальников (у чжан). Согласно комментариям Чжу Си, Шесть управлений были должны регулировать использование ресурсов, получаемых от воды, огня, металлов, дерева, земли и зерновых культур.
Три дела - это основные направления политики государства: исправление нравов, получение материальных выгод, обеспечение зажиточности населения. Каждое из этих "дел" должно было курироваться соответствующим начальником.
Что же касается Пяти начальников, то это не 5 человек, а своеобразная система так называемого "слабого" или же "мягкого" управления зарубежными краями, известная в последующей политической практике Китая. В данном случае имеется в виду установление Юем на территориях за пределами Девяти областей (синонима собственно Китая), делившихся по принципу четырех сторон света, по 5 начальников в каждой из сторон, а также успешное "направление" этих начальников на путь истинный (в понимании китайской традиции).
Как видим, здесь мы имеем дело не с реальными административными структурами, а с определенными традиционными представлениями, закодированными в виде учреждений и должностей. Пять из шести названных выше ресурсов - это хорошо известные в древнекитайской философии представления о "пяти первоэлементах" (у син). Здесь добавлен лишь один новый "элемент" - зерно.
Три дела и Пять начальников - это идеализированные принципы образцовой внутренней и внешней политики. Поэтому приведенные данные можно считать еще одним подтверждением мифологического характера описания Юя и его деятельности.
В восшествии Юя на престол после смерти Шуня большую роль сыграли "чжухоу", которые встали на его сторону, когда он намеревался, согласно считавшемуся хорошим тоном обычаю, уступить бразды правления сыну последнего. Примечателен мотив о разделении власти по воле самого Юя: он поручил вести "дела управления" упоминавшемуся еще в связи с Яо и Шунем Гао-яо. Когда же тот вскоре умер, то дела управления страной были поручены И. В повествованиях о Юе употребляется термин "сановники", а также впервые -"заслуженные сановники" (гун чэнь).
Последний служил позже для обозначения титулованной знати. С деятельностью сына и наследника Юя - Ци связано упоминание о шести "цинах" - согласно комментарию Чжу Си, главах шести "сян" - административно-территориальных единиц.
В мирное время им полагалось следить за правильным наущением и соблюдением требуемых запретов подвластным им населением, в военное - они должны были выступить в поход вместе с государем, ведя ополчение своего "сяна" - 12500 воинов.
Справедливости ради сразу же отметим, что появление должности (и титула) "цин" относится в реальности к последующему историческому периоду Шан-Инь, а административных единиц "сян" - к более позднему времени Чжоу.
Личность самого Юя в легендарных текстах, с одной стороны, явно мифологизируется: голос его послужил основой для установления музыкальных тонов, тело - мер длины и веса. С другой - подается как образец и пример во всем.
С именем Юя китайская традиция связывает основание в стране первой династии властителей имперского типа. Династия, как и государство, именуется Ся. Многие китайские историки, в том числе и современные, рассматривали и рассматривают ее как вполне реальную. Однако данные письменных источников (более позднего, чем Ся времени) пока не нашли никаких весомых подтверждений в археологических открытиях.
Ряд исследователей, и в частности отечественных китаеведов, не отрицая возможности существования какого-либо родоплеменного объединения, носившего наименование Ся, не склонны, однако, считать, что в предполагаемый период Ся (ХХІ-Х?І вв. до н.э.) в Китае сложились сколько-нибудь устоявшиеся государственные порядки. Не вдаваясь в подробности этого спорного вопроса, отметим, что письменные данные китайских источников о названной династии носят во многом явный отпечаток модернизации и легендарности . Это в полной мере относится и к описанию административного аппарата при Ся, употребляемой для этого терминологии. Поэтому данный период в интересующем нас аспекте можно также относить к мифическим или полулегендарным временам.
Следует сказать, что сами китайские ученые, ввиду недостаточности материала и модернизированности сведений в источниках, говорят о невозможности ясно разобраться с ситуацией относительно Ся вообще и государственным строем того периода в частности . Но это не исключает таких попыток, результаты которых относятся к следующему.
Правитель Ся называется "хоу", как и прочие родоплеменные вожди. Социальная организация Ся представляла собой некий конгломерат племен и народностей. Их главы имели наследственную власть либо избирались верхушкой данных коллективов, а не назначались властителем Ся.
Что же касается "разнообразных чиновников" (бай гуань), которые упоминаются в древних текстах применительно к данному периоду, то китайские историки все же считают это модернизацией. Но тем не менее они называют непреложным сам факт существования каких-то немногочисленных и не наделенных четкими полномочиями чиновников при Ся.
При этом под термином "чиновники" подразумеваются люди, которые в отличие от вождей и персон, несших некие организаторские функции при родовом строе, были освобождены от физического труда и жили за счет поступавшей дани и налогов.
В частности, ко временам Ся китайские исследователи относят институт "четырех помощников" (сы фу чэнь) или же "четырех начальников" (сы лин), которые идентифицируются с упоминавшимися выше "передним, задним, левым и правым" помощниками, сопровождающими властителя. Называются также якобы существовавшие в то время "три управителя" (сань чжэн), ведавший календарными исчислениями применительно к сельскохозяйственным работам - "сихэ", ведавшие письмоводительством - "тайши-линчжун", учителя-наставники - "гуаньши", глашатаи - "цзюжэнь", ведавший судом - "дали", главный сборщик налогов и дани - "сэжэнь", управляющий повозками (выездами государя) - "чэчжэн", помощник полководец, иносказательно "человек шести дел" (т.е. командир шести армий) -"лю ши чжэ жэнь", заклинатель змей - "юйлун", различные музыканты - "ту", благодаря сакральному назначению музыки также причислявшиеся к чиновникам, домашние (дворцовые) слуги государя - "чэнь", иначе "мэнту".
Упомянутые должности частично повторяют то, что легендарная традиция относит к более ранним временам (4 советника, "сихэ" - трансформация мифических персонажей Си и Хэ), частично предвосхищают более поздние реалии, в частности последующего периода династии Шан (Инь), относя их ко временам Ся. Недаром некоторые китайские исследователи склонны рассматривать упомянутые династии Ся и Шан как нечто типологически единое, где существовали одинаковые, характерные для раннего этапа государственных образований социальные и административные порядки.
Но и тот, и другой из отличительных моментов говорит в пользу нереальности предполагаемой династии Ся, являющейся как бы продолжением и завершением легендарного периода китайской истории.
Подводя итоги приведенным выше данным о государственноадминистративном управлении, относящимся к легендарному периоду китайской истории, несмотря на отмеченную модернизацию и определенную дидактическую направленность текстов, можно подметить некоторые характерные черты, отразившие процесс становления ранне государственных структур. На самых ранних стадиях этого процесса выявляется некая опосредованная связь возникавшего администрирования с пространственными представлениями древних людей и природными условиями. Это сказывается прежде всего в делении подконтрольного пространства и соответствующих администраторов по четырем сторонам света без установления сколько-нибудь определенных его пределов. Это просматривается в сопряжении администраторов с облаками и горами.
Это прослеживается и в первостепенной важности астрономических и календарных наблюдений не только в сакральных целях, но и для нужд организации руководства земледельческими работами. В какой-то степени это проявляется и в историзации связанной с природной средой деятельности мифических героев (например, руководство Юем масштабными ирригационными работами, наделение мифического созидателя Государя-просо Хоу-цзи конкретной административной должностью при Яо и Шуне и т.п.).
Для упомянутых ранних стадий характерным моментом является совпадение должности и имени отдельных деятелей, как это имело место в случае с упоминавшимися Гун-гуном, Си и Хэ. Весьма рельефно выступает родоплеменная структура раннегосударственных образований: непосредственно в упоминании о выдвинувшихся и наделенных властителем некоторыми управленческими функциями шестнадцати родах и опосредовано - через институт "чжухоу". Отношения между последними и верховным правителем могли быть и конфликтными.
При правителе фиксируются помощники, причем с весьма широкими полномочиями. Интересно также отметить описываемую в древних текстах практику вежливого отказа назначаемых правителем на какую-либо должность от предлагаемого поста в пользу более способного деятеля, как это имело место в случае с распределением обязанностей Шунем.
В том же ключе интересно сообщение о проверке Гун-гуна в его состоятельности выполнять порученные ему обязанности, а также выдвижение окружением властителя другого, альтернативного кандидата на его должность. Все это в какой-то мере может служить отражением происходившей борьбы за управленческие прерогативы в среде выделявшейся правящей верхушки.
Сведения легендарного характера в их сопоставлении не лишены идеи развития административных структур. На каком-то этапе, в данном случае связанном с описанием деятельности Шуня (и одновременно Юя как его подчиненного), возникает более четкая, чем раньше, дифференциация служебных обязанностей. Параллельно происходит постепенное разделение на более высокие и низкие категории в среде самих управленцев, закладываются предпосылки появления впоследствии иерархии чиновных должностей.
Высшие административные посты в отдельных случаях передаются "чжухоу", причем на правах наследования.
Расширение подконтрольной территории ведет к появлению начатков административного деления, которое первоначально базировалось на существовавших ранее районах обитания тех или иных зависимых от центра племен во главе с "чжухоу" и территориальных пожалованиях родичам властителя, но затем испытывает влияние разности естественных природных и исторических условий тех или иных регионов. Складывается понятие о "собственных" или же "внутренних" землях ("цзю чжоу") и землях "внешних".
Характерно, что последние, судя по имеющимся письменным данным, с самого раннего периода китайской государственности воспринимались здесь как в какой-то мере зависимые от центра - ставки властителя. В этом плане весьма характерны записи об учрежденных Юем концентрических зонах с убывающими в зависимости от расстояния повинностями по отношению к находившемуся в центре государю, а также о "пяти начальниках", поставленных опять-таки Юем во всех "внешних" землях, делившихся, как и ранее, по принципу четырех сторон света.
Помимо характерной для легендарных текстов идеализации и гипертрофирования заслуг и совершенств самого властителя, в них можно проследить и отдельные от этого свидетельства появления идеологических принципов, позже сложившихся в систему теоретических представлений об управлении государством. Здесь следует отметить упоминание о внимании к Трем делам во внутриполитическом аспекте - исправлению нравов, получению материальных выгод и заботе о зажиточности населения, а также о стремлении обеспечить получение неких признаков зависимости от "единственного" властителя со стороны "внешних" земель и тамошних лидеров, что проявлялось в установлении повинностей для означенных выше пяти концентрических зон и намерении "направлять" деятельность "пяти начальников" в окраинных районах каждой из четырех сторон света.
В этом же плане знаменательно неоднократное упоминание о стараниях как самих правителей, так и их помощников распространять в народе "пять правил" взаимоотношений (у дянь): справедливость отца, любовь матери, дружественность старших братьев, уважение младших братьев (к старшим), сыновняя почтительность.
Характерна также магия цифр при становлении управленческих структур, ясно прослеживаемая в легендарных текстах. Цифры выступают здесь как средство группировки схожих функций, признаков, обязанностей, административных единиц.
Чаще других, как следует из вышеописанного, употреблялись тройка, четверка, пятерка, а также девятка и дюжина. Такой подход весьма типичен для китайской идеологии и культуры в целом, как в древности, так и в последующие времена.
Весьма знаменательным моментом являются сведения о помощниках-соправителях при государе. Согласно легенде, еще при Хуан-ди ему "помогал в делах управления" упоминавшийся выше Гоу-лун.
Таковыми соправителями можно считать де-факто Шуня при Яо и Юя при Шуне. Значительная часть подвигов и государственных свершений Юя приходится именно на период царствования его предшественника и покровителя. Когда же, наконец, Юй оказывается на престоле, то перепоручает ведение государственных дел Гао-яо, а после смерти последнего - И. Китайская историографическая традиция склонна видеть в этом проявление хорошего тона - высоких душевных качеств властителя и его заботу о том, чтобы дела управления вершились наиболее к тому способными людьми.
Однако за этим можно предположить и некоторые реалии в интересующем нас аспекте. Это может говорить об определенной незрелости формирующейся единодержавной власти, что для периода зарождения государственных порядков отнюдь не является необычным. О незрелости здесь, конечно, можно говорить лишь в нашем, утилитарном в плане постановки темы отношении. Вопрос о характере власти китайских монархов достаточно глубок и сложен.
Это предмет для особого исследования, разрабатывавшийся целым рядом отечественных и зарубежных ученых. Не углубляясь в детали данного вопроса, отметим лишь, что власть государя рассматривалась китайской традицией отнюдь не только как политическая, но как всеохватывающая и мироустроительная.
Государь представляется не только и не столько политическим, сколько харизматическим лидером, наделенным сакральной силой, реализуемой главным образом посредством ритуальных функций. В этом контексте роль помощников в реальном администрировании становится объяснимой и оправданной.
Косвенным подтверждением выводу об относительной незрелости единодержавия могут служить и сведения о передаче власти не по наследству, а в руки не родственных правителю, но способных и талантливых деятелей, что свидетельствует о несложившейся еще системе наследования власти. В данном контексте сентенции о личном участии государя в самых различных административных делах можно понимать как некую компенсацию, выдаваемую последующей историографической традицией и призванную затушевать отмеченную незрелость.
Отмеченные выше признаки развития административных структур просматриваются в сообщениях о дальнейшей дифференциации управленцев, характерной, если так можно выразиться, на более поздних стадиях легендарного времени. В частности, выделяются обособленные группы, категории администраторов - слуги государя, военные, письмоводители, учителя-наставники.
Такого рода данные могут служить подтверждением реального процесса детализации служебных функций в ходе становления раннегосударственных порядков.
Выявленные выше моменты, конечно, не дают сколько-нибудь полной и систематической картины формирования раннегосударственных структур в Китае. Тем не менее они позволяют лучше представить истоки уже реально зафиксированных (как письменными, так и археологическими и эпиграфическими данными) шагов китайской государственности в последующий, достоверный период истории страны.
Тесно связанные с зарождением китайской цивилизации в целом эти моменты отражают и общие явления, присущие практике человеческого общества, и специфические черты, характерные только для данной культурной традиции.



    Экономика: Общество - Социология