Наука движется вперед благодаря переменам научной моды.
Кому же могут принадлежать такие слова, если не многокритикуемому автору IS LA4? Правда, сэр Джон Хикс соизволил произнести это только в 1975 г. Тем не менее подобное признание делает честь любому ученому, с каким бы опозданием оно ни было сделано.
Итак, наука движется вперед благодаря переменам научной моды. А бывает, что некто, взяв нечто оттуда и отсюда, предлагает некую синтетическую теорию. Об одной попытке такого рода нужно непременно рассказать.
“Великий Неоклассический Синтез”
В 40 50-е гг. несколько американских ученых во главе с П.Самуэльсоном приложили большие усилия к тому, чтобы увязать новую кейнсианскую макротеорию с микроэкономическим анализом неоклассической школы.
Мы видели в главе 28 неоклассическую теорию "с высоты птичьего полета". С такой точки наблюдения она предстает как макроэкономическая теория, очень похожая на классическую политическую экономию. С легкой руки Кейнса все это вместе долго называли именно "классической теорией, не проводя границы между "политэкономией" Рикардо Милля и "экономике ' Маршалла с его последователями.
Так что и поныне мы встречаем в книгах 40 50-х гг. выражение "классическая теория", относящееся ко всему, что было до Кейнса.
В то же время мы помним, что основоположники маржинализма подчеркнуто дистанцировались от "классиков" Рикардо и Милля. И мы теперь, вероятно, в состоянии понять, отчего возникает путаница.
Кейнс даже мимоходом сделал большое дело. Он показал, что микроэкономика, неоклассиков почти целиком нанизана на макроэкономическую схему классиков (оттого он и не делал различия между теми и другими). Однако, представив неоклассическую теорию в виде макроэкономических зависимостей, Кейнс придал ей такой вид, в котором исчез весь ее, так сказать, изюм Если не считать уравнения количественной теории денег, неоклассическая наука была в подавляющей своей части наукой микроэкономики.
Сказанное в полной мере относится даже к Вальрасовой модели общего равновесия. Потому что уравнения этой модели микроэкономические.
И мы имели случай заметить, как непохожи макроуравнения неоклассического равновесия (глава 28) на уравнения Вальраса. "А что если'?.." подумал Самуэльсон со своими единомышленниками. А что если попробовать совместить "классиков" (так и они говорили) с кейнсианством? То есть -микроэкономику неоклассиков нанизать на микроэкономическую схему Кейнса? Так возникла идея "Великого Неоклассического Синтеза" (ВНС).
Прежде чем процитировать Самуэльсона, поясним, что "теорией дохода" он называет свой вариант кейнсианства, а "классиками" неоклассиков. "Основным принципом этого синтеза, пишет Самуэльсон, является следующий: разрешая ключевые проблемы денежной и фискальной политики с помощью категорий теории дохода, мы тем самым возрождаем классические истины и придаем им законную силу. Этот неоклассический синтез... ликвидирует разрыв между обобщающим понятием макроэкономики и традиционной микроэкономикой, создавая из них взаимодополняющее единство".
Характеризуя свою конструкцию, Самуэльсон пишет о ВНС: “Он не имеет ничего общего ни с классической верой в то, что принцип laissez. faire сам по себе должен привести к утопической стабильности, ни с довоенным пессимистическим мнением, что классические принципы неприменимы к современному миру. Наш вывод можно достаточно верно назвать "неоклассическим синтезом": он показывает, как соответствующая кредитно-денежная и фискальная политика может придать экономической среде такой характер, который подтверждает верность микроэкономических принципов: что общество должно выбирать между различными альтернативами производства на основе высокой занятости, что нельзя позволять, чтобы парадоксы бережливости и логические ошибки объединения частных в целое противопоставляли индивидуальную добродетель и индивидуальный порок общественным [интересам]”.
Во всем сказанном можно обнаружить две главные идеи:
1. Макроэкономика это не есть что-то отдельное и самостоятельное. Ее функциональные связи формируются из множества микроэкономических событий и процессов. Последние были описаны неоклассической теорией, и это описание в общем и целом сохраняет свою силу.
2. Современная экономическая система (западного типа) может успешно бороться с такими язвами, как безработица и инфляция, если в ней удастся совместить два начала:
эффективное воздействие государства на рынок как на единое целое;
свободу поведения производителя и потребителя.
Неудивительно, что знаменитый учебник Самуэльсона явился своего рода поэмой о Смешанной Экономике такой, где сильное (конечно же, разумное и благотворное) вмешательство государства не препятствует сохранению традиционных ценностей западной цивилизации демократии, личной свободы, частной собственности, свободной конкуренции. Теоретическим выражением первого служит кейнсианство, а второго неоклассическая микроэкономика, целиком основанная на идее свободного индивидуального выбора и личной ответственности. Объединяет эти два начала совмещает и заставляет их работать согласованно "Великий Неоклассический Синтез", который во всем своем великолепии разворачивается на страницах упомянутого учебника.
Концепция "смешанной экономики" представляется нам попыткой найти компромисс между объективной тенденцией к экспансии государственного начала на театре экономической действительности и субъективным предпочтением, которое отдает личностному началу западный человек, испытывающий органическое недоверие к коллективизму. Всякий компромисс покупается какой-то ценой за равновесие приходится платить. Потому следовало ожидать критики со стороны тех, кто менее склонен к такого рода компромиссам.
И она не замедлила последовать.
Поначалу больше всего упреков к ВНС зазвучало из стана институционалистов. Очевидно, что такие мыслители, как Гэлбрейт, не могли принять концепцию, в основе которой лежит представление о свободном конкурентном рынке. Едва ли, однако, Самуэльсон не знает о наличии крупных корпораций и совсем не представляет себе их способ существования. Здесь речь идет об акцентах, о том, что считать определяющим на микроэкономическом уровне.
Возможно, в пристрастии Самуэльсона к фермерам и индивидуальным владельцам капитала (обычным героям примеров, приводимых в его учебнике) есть что-то ностальгически-романтическое. Но именно такая романтика, видимо, нужна сегодня, когда в экономической жизни все сильнее чувствуется присутствие безликого коллективистского начала.
Иного рода критика последовала, когда начался процесс переоценки традиционного кейнсианства. Здесь источником критики явилось современное неокейнсианство. Основной упрек заключается в том, что собственные идеи Кейнса были искажены путем втискивания их в модели краткосрочного равновесия.
Как уже говорилось в главе 29, неокейнсианцы пытаются найти у Кейнса основу для новых динамических моделей. Едва ли можно отрицать, что "Общая теория" содержит такую основу. Но столь же несомненно, что теория Кейнса позволяет строить и модели краткосрочного равновесия.
Иначе зачем было ему брать для сравнения 'классическую" модель, которая вся основана на краткосрочном равновесии?
Как раз в силу последнего обстоятельства "неоклассический синтез" только и мог состояться. Если угодно, равновесный вариант кейнсианства явился элементом платы за компромисс неоклассического синтеза. Никак нельзя было синтезировать микроэкономику краткосрочного равновесия и макроэкономику, основанную на ином принципе. И отсюда вырастает вопрос, адресованный теперь современному неокейнсианству.
Мы говорили уже, что оно упрекает хиксо-кейнсианцев в грехе "автономизации" макротеории в том, что макроэкономика стала рассматриваться как самодостаточная область знания, не требующая для себя микроэкономической основы. Однако, пытаясь превратить теорию Кейнса в теорию долгосрочного экономического развития (намерение благородное и актуальное), не впадают ли они в тот же самый грех "автономизации' макротеории? Ведь экономическая наука по большому счету не имеет за душой никакой иной микроэкономики, кроме неоклассической, т.е. краткосрочно-равновесной. Развивая наступление на неизведанной территории долгосрочной динамики, новая теория не имеет надежного прикрытия и поддержки с тыла в виде адекватной микроэкономической теории.
Не рискует ли она повиснуть в пустоте или, чтобы избежать такой участи, явно или неявно опереться на предпосылки краткосрочно-равновесных моделей неоклассицизма? Тут можно лишь сказать: поживем увидим.
Мир организаций
Полемика Гэлбрейта с Самуэльсоном имеет под собой очень серьезные основания. После второй мировой войны многие ученые стали высказывать различного рода замечания, идеи и соображения о том, что характер рынка быстро изменяется и классическая картина великого множества небольших предпринимателей, свободно конкурирующих между собой, изображает то, что уходит или даже давно отошло в прошлое.
Еще раньше Гэлбрейта шведский ученый Бент Хансен81 выпустил книгу "Экономическая теория фискальной политики" (1958). Вообще работа посвящена проблеме “как удержаться от инфляции при полной занятости” и носит весьма теоретический характер. Да и тема подсказывает использование понятий и уравнений Кейнса, преображенных и усложненных.
Между прочим, там задевается вопрос об "организациях". В былые времена основные решения, определяющие поведение рынка, принимались потребителями, фирмами и прочими частными лицами. Теперь же, пишет Хансен, такие решения перешли в ведение организаций, т.е. коллективных институтов разного рода. Что нового вносит это в экономическую жизнь?
Оказывается, это в корне меняет многое. Дело в том, замечает Хансен, что организации как действующие лица рынка во всем не похожи на живых людей или обычные фирмы. Он имеет в виду, что организация может преследовать совсем не такие цели, как ' классический" капиталист или "неоклассический" потребитель, и в сходной ситуации принимать совсем не сходные решения.
Хансен приводит в пример профсоюзы и правительственные комиссии по контролю над ценами.
Принципы, определяющие поведение организаций, не описаны никакой теорией, потому что все микроэкономические теории предполагают психологию и стандарты поведения живого человека потребителя, производителя и т.п. Более того, создать подобную теорию для организаций гораздо труднее. Потому что действия таких коллективов не ограничиваются чисто экономическими рамками.
У них могут быть, например, политические цели. Мотивы действий и решения организации могут зависеть от отношений между людьми внутри нее (соперничество за должности, борьба за власть и другие амбиции, соотношение сил между группировками, тянущими в разные стороны...).
Хансен допускает, что, возможно, экономическая наука окажется бессильной перед подобными объектами. Примечательно, что тема организаций возникла в чисто экономической и теоретической работе. Здесь выразилась одна из явных тенденций развития науки в последнее время.
Происходит еще один синтез институционализма и экономической теории.
Глава
