Баранов П. П. - Юридический сборник

В настоящий сборник вошли статьи, содержащие результаты исследований сотрудников Ростовского юридического института и Таганрогского государственного радиотехнического университета в области теории права и правовой информатики.
Обсуждаются некоторые новые способы совершенствования приемов и методов юридической техники, вопросы моделирования нормативно-правовой деятельности и другие актуальные проблемы теории права и правовой информатики.

ВЫЯВЛЕНИЕ СИСТЕМНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ ИЗБЫТОЧНОСТИ В ТЕКСТАХ НОРМАТИВНОПРАВОВЫХ АКТОВ

Использование информационной и других видов избыточности довольно широко распространено и применяется практически во всех сферах деятельности человека. Например, в технических системах избыточные составляющие могут выступать в качестве компонентов, которые способствуют более надежной и безотказной работе этих систем. Для достижения цели по повышению надежности работы технических систем неизбежно приходится использовать избыточность, т.к. она незаменима в целях противодействия "помехам" и "шумам".
При этом в идеальных условиях нет необходимости во введении дополнительной избыточности. Но, в связи с тем, что в реальной жизни идеальных условий практически не существует (они могут быть только искусственно смоделированы в лабораторных условиях), в целях повышения надежности обойтись без избыточности на практике не представляется возможным.
В тех сферах деятельности человека, которые связаны с передачей информации, необходимость использования избыточности еще более высока. Это связано с тем, что в процессе обмена информацией часть ее может быть утеряна под воздействием того негативного влияния, которое оказывает на процесс передачи информации целый ряд причин. Так, в ситуации, когда в процессе обмена информацией участвует человек воздействие на этот процесс оказывают причины не только технического, но и сугубо "человеческого", субъективного плана. Следовательно, сознательное введение информационной избыточности позволяет создавать условия, способствующие точному и однозначному пониманию любого сообщения.
Особенно актуальной является точность и однозначность передачи правовой информации, в частности, содержащейся в текстах нормативно-правовых актов. Необходимость однозначного понимания текстов нормативно-правовых актов разными воспринимающими субъектами не подвергается сомнению.
Связано это с тем, что от однозначности восприятия правовой информации напрямую зависит, например, правомерность решения судьбы конкретного субъекта в реальной жизненной ситуации и т.д.
Наличие информационной избыточности в текстах нормативноправовых актов формирует предпосылки к устранению разнообразных недоразумений в процессе восприятия, способствует повышению надежности понимания той или иной правовой информации, заключенной в текстах нормативно-правовых актов. Помимо того, величина необходимого и достаточного объема информационной избыточности находится в непосредственной зависимости от индивидуальных особенностей и способностей воспринимающих субъектов.
В случае, когда информационная избыточность полностью отсутствует в текстах нормативно-правовых актов может возникнуть состояние, которое повлечет за собой появление всевозможных недоразумений в процессе восприятия текстов нормативно-правовых актов и, как следствие, в процессе их реализации на практике. Но, с другой стороны, если не соблюсти определенную "меру" информационной избыточности то, неминуемо, возникнет такое положение, при котором огромное количество всевозможной правовой информации загромоздит суть текста нормативно-правового акта.
В результате станет затруднительным понять, что же предполагалось довести до сведения воспринимающего субъекта посредством данного сообщения.
Влияние информационной избыточности на процесс восприятия текстов нормативно-правовых актов однозначно оценить не возможно. Решать данный вопрос следует в каждом отдельно взятом случае строго индивидуально.
При этом отметим, что умелое использование информационной избыточности значительно повышает надежность восприятия правовой информации и, следовательно, возможность ее позитивной оценки.
Для анализа информационной избыточности в текстах нормативно-правовых актов возьмем за основу определение, используемое Ю.В. Кудрявцевым как наиболее близкое к тому пониманию сущности данного понятия, которое употребляется в настоящей работе.
Достаточно формально видоизменив вышеупомянутое определение отметим, что: под информационной избыточностью будем понимать ту часть текстов нормативно-правовых актов, которая, в той или иной форме, повторяет одну и ту же информацию, либо не несет в себе смысловой нагрузки и которую можно опустить либо преобразовать, без изменения смысла нормативно-правового акта.
Рассматривать информационную избыточность можно с нескольких относительно самостоятельных, но, в то же время, тесно взаимосвязанных сторон. Укажем на две основные из них. С одной стороны, текст отдельного нормативно-правового акта выступает как целостное образование со своей внутренней структурой. Следовательно, он может рассматриваться в качестве самостоятельного объекта изучения.
С другой стороны, совокупность текстов нормативноправовых актов также является некоторым целостным объектом, образующим систему законодательства. Таким образом, необходимо рассматривать тексты нормативно-правовых актов не только по отдельности, но и в совокупности. При этом для однозначности понимания при рассмотрении информационной избыточности в тексте отдельного нормативно-правового акта будем говорить об объектной информационной избыточности. Рассматривая же тексты нормативно-правовых актов в совокупности - о системной информационной избыточности.
В настоящей работе рассматриваются вопросы, связанные с выявлением и анализом системной информационной избыточности.
Вывод о возможности и необходимости рассмотрения системной информационной избыточности как ее самостоятельного вида основан на том соображении, которое в определенной степени уже упоминалось выше, что разнообразные нормативно-правовые акты в совокупности образуют систему законодательства. Они не просто сосуществуют, но необходимо взаимосвязаны и соотнесены друг с другом.
Нормальное функционирование системы законодательства в значительной степени зависит от того, насколько гармонично сочетаются между собой ее составные части. В этой связи необходимо выделить ряд вопросов, которые вытекают из такой постановки проблемы. Во-первых, насколько слажено согласуются ранее действовавшие нормативно-правовые акты с вновь установленными.
Во-вторых, общие - со специальными. В-третьих, акты, обладающие высшей юридической силой, - с актами, занимающими низшие ступени в иерархическойструктуре системы законодательства .
Системную информационную избыточность можно рассматривать как своеобразную меру "помехоустойчивости". Под помехоустойчивостью понимается способность информации противостоять "помехам" и "шумам" в процессе ее передачи и приема, т.е. выполнять свои функции в условиях, оказывающих негативное воздействие на процесс восприятия . Здесь необходимо указать на так называемое "золотое правило" теории информации, которое гласит, что при передаче информации она не может возрастать, наоборот, она уменьшается и лишь, в крайнем случае (если нет никаких "помех" или "шума"), она остается такой же. Таким образом, действие "помех" вызывает необходимость применения информационной избыточности, которая частично парализует эти "помехи".
Но возможно указать на исключение из вышеуказанного "золотого правила", имеется в виду ситуация, когда информационная избыточность появляется как отражение психофизиологических и прочих индивидуальных особенностей воспринимающих субъектов.
Представляется, что рассмотрение и анализ системной информационной избыточности в текстах нормативно-правовых актов позволит расширить предметное поле такого традиционного для общей теории права направления исследований как законодательная техника.
На первый взгляд, в рамках указанного предметного поля не осталось вопросов, не охваченных исследованиями ученых. Вместе с тем представляется вполне очевидным, что многие проблемы, связанные с законодательной техникой, оставаясь все еще мало изученными, не могут не привлечь внимание современного исследователя своей актуальностью. В настоящее время происходит всестороннее и повсеместное применение компьютерных систем, в связи с чем появляются новые, не исследованные области знаний.
Таким образом, на стыке общей теории права и информатики возникает большое количество новых полей для исследования. Это диктует необходимость объективно, глубоко и всесторонне проанализировать формально-логическую сторону системы законодательства, а также текстов отдельно взятых нормативно-правовых актов.
Несмотря на обилие работ, в которых так или иначе затрагиваются разнообразные вопросы формально-логического анализа текстов нормативно-правовых актов, до сегодняшнего дня остаются проблемы, требующие специального внимания и тщательного дополнительного исследования. В ряду таких проблем особое место занимает проблема информационной избыточности в текстах нормативно-правовых актов.
Нельзя игнорировать также и то обстоятельство, что в последнее время значительно возрос интерес профессиональных юристов к проблемам, связанным с формально-логическими исследованиями текстов нормативно-правовых актов, что не в последнюю очередь обусловлено как все более бурным развитием информационно-советующих систем в области права, так и стремлением в новой политической реальности, учитывая кризисное состояние современного российского общества, попытаться осуществить целостное рассмотрение формально-логических характеристик текстов нормативноправовых актов, в том числе и информационной избыточности.
В системе законодательства последних лет заметно усилилась такая негативная тенденция, как девальвация, на которую впервые обратил внимание Ю.А. Тихомиров, описав ее следующим образом: нормы права "механически воспроизводятся в других актах, произвольно истолковываются, применяются с отступлением от смысла, остаются без внимания или не реализуются вообще".Указанное понятие является наиболее близким по своему смысловому значению к понятию пространственной информационной избыточности. Но при этом понятие девальвация охватывает и формальную, и содержательную стороны проблемы.
Информационная же избыточность несколько более узкое понятие, с более тщательным рассмотрением именно формальной стороны.
Помимо того, в литературе указывается, что нарушения требований законодательной техники в части согласованности нормативноправовых актов в процессе правотворчества могут выражаться в виде следующих недоработок:
- при издании новых актов не отменяются или не изменяютсядействующие;
- отменяются или изменяются ранее изданные акты без точного и исчерпывающего их перечисления;
- отсутствует необходимая согласованность и редакционная увязка между актами, издаваемыми по одному и тому же вопросу;
- новый акт не полностью регулирует соответствующий вопрос, в результате чего ряд прежних актов по тому же вопросу нельзя полностью отменить;
- акты излагаются сложным, неясным, неточным языком, страдают неоправданным многословием и ряд других.
Все вышеперечисленные несогласованности в системе законодательства, в той или иной степени, свидетельствуют о существовании системной информационной избыточности, которая состоит из двух основных видов: пространственной и временной.
Пространственная информационная избыточность представляет собой "повторение одних и тех же положений или их частей" в пространственных пределах системы законодательства.
Например, в экологическом законодательстве пространственная информационная избыточность чаще всего проявляется в нормах, устанавливающих ответственность, как правило: "дело сводится к повторению общеизвестной истины о том, что виновные лица несут ответственность в соответствии с законодательством России". В частности, Водный кодекс РФ, Федеральный закон "О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах", Федеральный закон "Об экологической экспертизе" и ряд других.
Также можно привести в качестве примера ч.4 ст. 15 Конституции РФ, которая гласит: "Общепринятые принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы.
Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора". Тем же самым постулатом заканчивается большинство нормативно-правовых актов экологического законодательства.
Кроме того, та же информация повторяется и во многих кодексах, в частности: ст.6 Семейного кодекса РФ, ч.3 ст.3 АПК РФ, ст.3 Воздушного кодекса РФ, ч.3 ст.3 Лесного кодекса РФ и в других нормативно-правовых актах.
В свою очередь, пространственная информационная избыточность подразделяется на параллельную и иерархическую.
Параллельная информационная избыточность, т.е. повторение одних и тех же предписаний в смежных нормах, статьях или повторения при соотнесении отраслей права и отраслей законодательства. Параллельная информационная избыточность "возникает при дроблении нормы на отдельные предписания, каждое из которых при их общей смысловой части и принадлежности к одной логической структуре содержит какую-либо новую информацию, обращает внимание на определенную сторону регулируемого отношения". Она также имеет место и в случаях, когда по сути одно и то же правовое предписание в разных вариантах повторяется в нескольких нормах или статьях нормативно-правового акта.
Таким образом, повторяющаяся информация, с формальной точки зрения являющаяся избыточной, неоднократно воспроизводится в текстах нормативно-правовых актов, способствуя правильному восприятию смысла каждой нормы и сохранению их общего смысла.
Например ч. 2 ст. 1 Семейного кодекса РФ гласит: "Признается брак, заключенный только в органах записи актов гражданского состояния". Ст. 10 там же "Брак заключается в органах записи актов гражданского состояния...".
Ч. 1 ст. 11 там же "Заключение брака производится в личном присутствии лиц, вступающих в брак, по истечении месяца со дня подачи ими заявления в органы записи актов гражданского состояния". Ч. 3 ст.
11 там же "Отказ органа записи актов гражданского состояния в регистрации брака может быть обжалован в суд лицами, желающими вступить в брак (одним из них)". Подобное повторяется и в: ч. 1 и ч. 4 ст. 19, ст.
20, ч. 2 ст. 21, ч. 1 ст.
25, ч. 1 ст. 26,. ч. 3 ст.
27 и т.д.
Следовательно, параллельная информационная избыточность -это, как правило, пример позитивной информационной избыточности. Удалять данную информацию нельзя, следует лишь выделять ее, в целях последующего возможного совершенствования системы законодательства.
Иерархическая информационная избыточность, т.е. соотношение принципов и норм права, институтов и норм права, абстрактных и конкретных предписаний. Иерархическая информационная избыточность - позитивная избыточность, в большей своей части, именно потому, что, как известно, без развитой системы общих и более конкретных норм надлежащее правовое регулирование не возможно.
Типичным примером абстрактных норм являются, несомненно, конституционные нормы. Их конкретизируют нормы самых различных отраслей права. Например: ст.
19 Конституции РФ гарантирует равные права и свободы всем гражданам независимо от целого ряда их индивидуальных особенностей. Подобную информацию можно обнаружить в: ст.4 Уголовного кодекса РФ, ст.6 Арбитражного процессуального кодекса РФ, ст.5 Гражданского процессуального кодекса РФ, ч.2 ст.3 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации".
Таким образом, иерархическая информационная избыточность зачастую является примером позитивной информационной избыточности. Рекомендации те же, что и для параллельной информационной избыточности.
Как возможные правовые последствия негативной иерархической информационной избыточности выделим: столкновения норм, посредством чего нарушается один из важнейших принципов законодательной техники - максимальная экономия правовых средств, недопущение каких-либо повторов. Это, в свою очередь:
- затрудняет поиск необходимого нормативно-правового акта;
- дезориентирует воспринимающего субъекта;
- создает впечатление о наличии "лишних" норм, о необязательности их применения, о том, что их можно не учитывать.
Таким образом, в случае, если пространственная информационная избыточность носит негативный характер, необходимо избавлять систему законодательства от нее. Выскажем также и следующее мнение: необходимо выделять пространственную информационную избыточность и в случае, когда она носит позитивный характер.
Пояснить высказанное мнение можно его своеобразной "нацеленностью в будущее", определенной подготовкой "плацдарма" для последующего возможного совершенствования существующей ныне системы законодательства, путем создания более совершенных, укрупненных нормативно-правовых актов.
Временная информационная избыточность - это повторение одних и тех же положений во времени. Но прежде чем приступить непосредственно к анализу временной информационной избыточности, рассмотрим следующие ее виды, в рамках системной, которые возможно выделить во временном аспекте, а именно: первоначальную и последующую.
Первоначальная информационная избыточность - это такой вид информационной избыточности, который возникает непосредственно сразу при создании нормативно-правового акта. Последующая информационная избыточность возникает по прошествии какого-то периода времени, с созданием новых нормативно-правовых актов, регулирующих сходные правоотношения.
Это два самым теснейшим образом взаимосвязанных понятия. Так, если для одного нормативно-правового акта информационная избыточность будет первоначальной, то для другого она, неизбежно, будет последующей. Следовательно, один из этих двух актов (целиком или в какой части) необходимо удалить.
При этом в случае, когда "второй" нормативно-правовой акт был создан в целях улучшения "первого", т.е., когда знали о существовании последнего, необходимо упразднить "первый" нормативно-правовой акт. В данном случае под "первым" понимается - нормативно-правовой акт, созданный ранее во времени. Если же создатели "второго" не подозревали о том, что данное правоотношение уже урегулировано, здесь ситуация несколько сложнее.
Имеется в виду, что при таком состоянии дел потребуется рассматривать каждый конкретный случай, и оставить тот нормативно-правовой акт, применение которого на практике позволит более надлежащим образом регулировать правоотношения. Возможно, что появится "третий" нормативно-правовой акт, который будет представлять собой некий симбиоз из двух ранее созданных.
Необходимо отметить, что, только рассматривая тексты нормативно-правовых актов во временном разрезе, можно говорить об информационной избыточности в "чистом" виде. Одно и то же сообщение повторяется несколько раз, что обусловлено или неверным его пониманием в первый раз, или неадекватной реакцией воспринимающих субъектов на него.
В то же время информационная избыточность в таком наиболее простом, "чистом" виде способна существенно затруднить восприятие текстов нормативно-правовых актов, загромождая их элементами, повторяющими друг друга или лишенными смысловой нагрузки. Таким образом, временная информационная избыточность в большинстве - негативная информационная избыточность.
Примером временной информационной избыточности могут служить своевременно не упраздненные нормативно-правовые акты или принятые вследствие незнания того, что по данному вопросу уже действует решение, принятое вышестоящим органом. Особенно этим страдает локальное нормотворчество. Помимо того, наглядным примером временной информационной избыточности могут служить повторные разъяснения одних и тех же правовых норм Верховным либо Конституционным Судами РФ.
Так, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство содержат требования учитывать при назначении наказания личность виновного, строго соблюдать принцип индивидуализации наказания. Критерием правильного соблюдения этого принципа выступает судебная практика, показывающая, действуют ли воспринимающие субъекты во исполнение этих правовых предписаний либо не соблюдают их.
В таких нормативно-правовых актах "новая" информация отражает различные аспекты деятельности судов, вместе с тем, везде повторяется один и тот же, по сути, в информационном плане избыточный элемент - вышеупомянутый принцип индивидуализации наказания. Многократное повторение, напоминание этого принципа вызвано потребностями практики и порождает избыточную информацию.
Такого рода информационная избыточность необходима и носит позитивный характер.
Таким образом, исходя из всего вышеизложенного, можно сделать следующие выводы:
- избавление текстов нормативно-правовых актов от системной информационной избыточности, в случае если она носит негативный характер, позволит качественно улучшить существующую систему законодательства, облегчить ее восприятие и, соответственно, реализацию на практике;
- в случае если системная информационная избыточность даже носит позитивный характер, представляется необходимым выделять ее в целях возможного совершенствования системы законодательства в будущем, путем проведения кодификации, инкорпорации и т.п.
П.П. Баранов, Г.И.
Иванов, О.А. Лупандина

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОЙ ИЗБЫТОЧНОСТИ В ТЕКСТАХ НОРМАТИВНОПРАВОВЫХ АКТОВ С ПОМОЩЬЮ ПРИЕМОВ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ

Информационная избыточность в текстах нормативно-правовых актов может быть определена посредством использования некоторых из существующих приемов юридической техники по оформлению нормативно-правовых актов. Вначале несколько слов о том, что же представляет собой само понятие - "законодательная техника".
"Законодательная техника - это совокупность правил, средств и приемов разработки, оформления и систематизации нормативных актов в целях их ясности, понятности и эффективности"1.
Объектом законодательной техники является текст нормативноправового акта, в отношении которого применяются интеллектуальные усилия с целью его совершенствования. Одним из важных правил подготовки проектов нормативно-правовых актов является краткость и компактность изложения правовых норм, сокращение до минимума дублирования нормативного материала по одному и тому же вопросу . Следовательно, можно говорить о том, что выявление в текстах нормативно-правовых актов информационной избыточности должно послужить улучшению их формальной стороны с позиций законодательной техники.
Рассмотрим последовательно те из правил законодательной техники по оформлению нормативно-правовых актов, которые возможно, в той или иной конкретной жизненной ситуации, охарактеризовать как пример того или иного вида информационной избыточности.
Вначале проанализируем соотношение между общими и конкретными нормативно-правовыми актами. При помощи техники общего правового регулирования можно добиться сокращения числа действующих нормативно-правовых актов (правовых норм) и избежать повторений в законодательстве.
Действительно, вместо того чтобы при регулировании каждого отдельного вида общественных отношений повторять почти не отличающиеся друг от друга правовые предписания, которыми эти отношения должны регламентироваться, законодатель отбирает общие для всех этих предписаний элементы и обобщает их в общих правовых нормах, подлежащих применению ко всем видам этих отношений.
Кроме того, последние также применимы ко всем прочим отношениям, которые возникнут впоследствии и будут иметь общие с уже существующими отношениями существенные черты и особенности. Следовательно, они могут быть облечены в правовую форму, сходную с формой, урегулированных этими нормами отношений.

АЛГОРИТМИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ НОРМАТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

нормативной деятельности GP, из которого автомат А GP переходит в другое внутреннее состояние только лишь под воздействием внутренних входных сигналов.
Ясно, что любая произвольная цепочка переходов автоматноймодели А G через ряд промежуточных неустойчивых состояний должна заканчиваться переходом в некоторое конечное (для заданной цепочки переходов) устойчивое состояние.
В противном случае возможно появление замкнутых на себя цепочек переходов автоматной модели А G через ряд промежуточных неустойчивых состояний. Такое зацикливание недопустимо как с точки зрения корректного поведения асинхронных конечных автоматов, так и с точки зрения бессмысленности функционирования такого рода моделируемого объекта нормативной деятельности G в любом нормативном пространстве Р.
Таким образом, процесс функционирования автоматной модели А объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р осуществляется следующим образом.
В состоянии "покоя", характеризующемся нахождением автоматной модели А G в одном из устойчивых состояний, данная модель,
по сути дела, "ожидает" появления одного из возможных в данном нормативном пространстве Р внешнего входного сигнала хя е Х. Такое "ожидание" может происходить в течение неопределенного интервала времени.
Затем, при появлении внешнего входного сигнала, автоматная модель А G под воздействием внутренних входных сигналов осуществляет ряд внутренних переходов через некоторое множество (которое может быть пустым) промежуточных неустойчивых состояний и снова "замирает" в некотором устойчивом внутреннем состоянии в ожидании следующего внешнего входного сигнала.
Обобщенная структурная схема асинхронной автоматной модели А функционирования объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р приведена на рис. 1.
Фактор времени t в разных нормативных пространствах может играть различную роль. В некоторых нормативных документах четко указываются некоторые нормативно значимые интервалы времени, по истечении которых в моделируемом объекте нормативной деятельности G автоматически изменяются один (или несколько) нормативных параметров.
В таких случаях само время может явиться, при достижении им определенных пределов, причиной внутреннего перехода, например, после истечения срока подачи искового заявления и т.п.
Внутренние состояния с такого рода временными параметрами относятся к неустойчивым (промежуточным) внутренним состояниям.
Если же в моделируемом нормативном пространстве Р нет указаний на временные ограничения тех или иных действий, то фактор времени не может быть источником внутренних переходов.
7. Начальное состояние
Любой конечный автомат (и любая автоматная модель нормативного поведения в том числе) могут однозначно функционировать только лишь при задании так называемого начального состояния.

В теории автоматов под начальным понимается то внутреннее состояние автомата, в котором он находится в момент времени t = 0.
При автоматном моделировании объектов нормативной деятельности в общем случае невозможно установить заранее фиксированное начальное состояние. Это определяется тем, что если под моментом времени t = 0 понимать момент начала автоматного моделирования некоторого объекта нормативной деятельности G, то в общем случае невозможно заранее указать, какие значения будут иметь нормативные параметры этого объекта в этот момент.
Таким образом, при автоматном моделировании объектов нормативной деятельности возникает дополнительная задача идентификации начального состояния данного автомата, которую можно назвать также задачей исходной диагностики объекта моделирования.
Собственно говоря, с решения именно этой задачи начинается любой конкретный разговор клиента с адвокатом и т.п. Т.е. вначале выясняются значения всех важных для существа дела нормативных параметров клиента на определенный момент времени t. Тем самым производится определение его "начального состояния".
А дальше, уже в зависимости от определенного подобным образом начального состояния клиента и от поставленной им цели, ему даются те или иные нормативно-правовые советы.
Что же касается функций выходов X(Q, X) Y и выходных сигналов Y, то в автоматных моделях нормативной деятельности представляется возможным практически всегда использовать вырожденные (тривиальные) способы их представления. В этом случае множество выходных сигналов Y совпадает с множеством внутренних состояний Q автоматной модели А объекта нормативной деятельности, а его функция выходов соответственно вырождается в тождество Ут = Qob для всех т.

Способы задания. Приведенные таблицы переходов

Известно достаточно большое число различных способов задания конкретных конечных автоматов. К числу наиболее популярных и часто используемых в теоретических исследованиях и практических разработках способов задания конечных автоматов можно отнести, в частности,: ориентированные графы переходов и выходов, таблицы переходов и выходов, матрицы переходов и выходов, микропрограммы, системы секвенций, блок-схемы алгоритмов, структурные схемы, релейно-контактные схемы, системы булевых функций и др.
Кроме того, каждый из указанных выше способов задания конечных автоматов, как правило, имеет еще и несколько различных модификаций.
Все это многообразие различных способов задания конкретных конечных автоматов обуславливается многочисленными областями приложения как самого понятия конечного автомата, так и научных результатов, полученных в теории конечных автоматов.
Одним из наиболее распространенных классических способов задания конкретных конечных автоматов является задание функций переходов S и выходов Я автоматов с помощью помеченных таблиц переходов. Эти таблицы представляют собой прямоугольные матри-цы, имеющие по n строк и т столбцов (рис.2).Каждая i-я (i = 1, 2,..., n) строка таблицы переходов автомата А помечается входным сигналом (входной буквой) xi этого автомата, а каждый j-й (( = 1, 2,..., т) столбец таблицы переходов помечается внутренним состоянием Qj данного автомата.
На пересечении i-й строки и j-го столбца записывается то внутреннее состояние Q% (В е {1, 2,..., т}), в которое автомат А переходит из состояния Qj под воздействием входного сигнала хг-.


Подобным же образом, с помощью таблиц выходов могут задаваться и функции выходов Я конечных автоматов. Однако в связи с тем, что, как было показано ранее, для автоматного моделирования нормативной деятельности целесообразнее использовать асинхронные конечные автоматы с вырожденной функцией выходов (так называемые автоматы "без выходов"), у которых внутренние состояния являются одновременно и выходными сигналами, то необходимость описания и рассмотрения здесь таблиц выходов автоматов отпадает.
Если для некоторого внутреннего состояния Qj и некоторого входного сигнала xi функция переходов S(Qj, xi) не определена, то в таблице переходов на пересечении i-й строки и j-го столбца ставится прочерк.
Неопределенность функции переходов конечного автомата А на некотором наборе Qj, хг, j е {1, 2,..., m}, i е {1, 2,..., n} может обуславливаться двумя различными причинами.
С одной стороны, это может быть просто субъективной ошибкой (некорректностью), допущенной разработчиком (составителем) таблицы переходов в процессе фактического задания им функции переходов конкретного конечного автомата. Такого рода субъективные ошибки обуславливают неполноту задания функции переходов автомата.
Данного вида неопределенность может и должна быть выявлена при последующих проверках исходных заданий конечных автоматов на выполнение различных условий корректности (в данном случае на выполнение условия полноты).
Однако гораздо чаще при исходном задании конкретных конечных автоматов, моделирующих те или иные фрагменты нормативной деятельности, недоопределенность функций переходов этих автоматов обуславливается вполне объективными причинами. Каждый такой случай неопределенности означает, что конкретный набор Qj, х не может реально встречаться не только в практике, но он немыслим и теоретически.
Поэтому реакция автомата А, находящегося в состоянии Qj, на поступление входного сигнала xi не задается специально. Например, если Петров В.Н. в некоторый момент времени t едет в трамвае, то ему в этот момент времени ни теоретически, ни практически не придется выполнять некоторые действия, необходимые при прыжках с парашютом из самолета.
Однако когда трамвай остановится возле аэроклуба и Петров В.Н. выйдет из него, войдет в аэроклуб, переоденется и вместе с другими членами парашютной секции займет место в самолете, самолет взлетит и т.д., то, в конце концов, возможно, Петров В.Н. перейдет в то состояние QY, для которого при поступлении входного сигнала хт ("приготовиться к прыжку") ему придется выполнять вполне определенные действия, которые не имело смысла совершать, пока он был в трамвае (т.к. входной сигнал хт "приготовиться к прыжку" для пассажиров трамвая ни теоретически, ни практически никто отдать не мог).
Асинхронные автоматы, моделирующие нормативную деятельность некоторых объектов, обладают следующей весьма характерной и очень существенной особенностью, которая заключается в том, что такие автоматы являются, как правило, слабо определенными. Выражается это в том, что практически для каждого внутреннего состояния такого рода автоматов имеется свой уникальный (соответствующий только данному внутреннему состоянию) допустимый набор входных сигналов.
Т.е. все множество входных сигналов Х разбивается на практически не пересекающиеся подмножества Х0, Х1,..., Хт таким образом, что каждое из этих подмножеств X] является допустимым только для соответствующего внутреннего состояния Qi (i = 1, 2,... , т).
Данное свойство асинхронных автоматов, являющихся моделями нормативного поведения некоторых объектов, проявляется эмпирически. Доказать его в общем виде невозможно, т.к. класс моделирующих асинхронных автоматов не имеет достаточно четких границ (так же как и класс моделируемых с их помощью объектов нормативной деятельности).
Однако обосновать наличие этого свойства можно более или менее достоверно, исходя из анализа практических примеров построения асинхронных моделирующих автоматов и следующих общих рассуждений.
Целью составления любого нормативного документа является регулирование нормативной деятельности определенного круга лиц в определенных ситуациях. Т.к. различных житейских ситуаций может возникнуть практически неограниченное количество, то разработчик нормативного документа описывает нормы поведения соответствующих объектов нормативной деятельности только лишь исходя из тех мыслимых ситуаций, которые более или менее реально могут встретиться в практической жизни. В противном случае попытки нормирования поведения соответствующих объектов нормативной деятельности в практически неограниченном количестве абсолютно маловероятных ситуаций приводят к следующим негативным последствиям:
- сильно затягивается во времени разработка нормативных документов;
- эти документы получаются весьма громоздкими;
- увеличивается вероятность появления нормативных ошибок в текстах составляемых нормативных документов;
- затрудняется правильное восприятие тех основных и, как правило, весьма немногочисленных вариантов норм поведения в ситуациях, которые реально могут в большинстве случаев иметь место.
Поэтому составители нормативных документов, как правило, описывают нормативные отношения и правила действий тех или иных фигурантов только в основных (наиболее практически вероятных) из числа теоретически допустимых ситуаций. А для каждого состояния практически любого объекта нормативной деятельности реально допустимыми (и, следовательно, имеющими юридический смысл) входными сигналами являются, как правило, весьма ограниченное число юридически значимых действий как самого моделируемого объекта нормативной деятельности, так и взаимодействующих с ним других объектов нормативной деятельности (в рамках рассматриваемого в данном случае нормативного пространства).
Основываясь на описанном выше свойстве сильной привязки подмножеств допустимых входных сигналов к соответствующим внутренним состояниям, можно предложить более компактный способ задания таблиц переходов конечных автоматов.
Для каждого состояния Qj моделируемого объекта нормативной деятельности все реально допустимые для данного состояния входные сигналы предлагается индексировать следующим образом:
X,..., х j
В этом случае происходит существенное "сжатие" по вертикали таблицы переходов моделируемого автомата с приведенным допустимым множеством входных сигналов. Общий вид модифицированной (приведенной) таблицы переходов показан на рис. 3.
Число строк такой таблицы равняется мощности наибольшего из реально допустимых для отдельных внутренних состояний моделируемого автомата подмножеств входных сигналов.

Qo Qi Q2 Qm-1 Qm x1 8 (Qo ,x 1) 8 ( Q1 - x 1) 8 ( Q2 ,x 1) 8 (Qm-i ,x m-1) 8 (Qm ,x m) X2 8 ( Qo X 2) 8 (Qi ,x 2) 8 ( Q2 ,x 2) 8 (Qm-1 ,x m-1) 8 (Qm ,x m )

Рис. 3 Приведенная таблица переходов автомата

Общее множество входных сигналов X моделирующего асинхронного автомата A равняется объединению допустимых подмножеств входных сигналов всех внутренних состояний данного автомата:
m
X=и Xj
j=1
Каждая строка приведенной таблицы переходов автомата A помечается обобщенным входным сигналом x2j
Этот обобщенный входной сигнал для каждого внутреннего состояния Qj имеет свой отличный от других содержательный смысл.
Очень важно отметить, что такого рода модифицированные ("сжатые", "приведенные") таблицы переходов автоматов, моделирующих нормативную деятельность, представляют собой одну из наиболее удобных и наглядных форм представления сценариев диалогов для информационно-советующих правовых систем.
Для этой области приложения каждый столбец такого рода таблицы переходов представляет собой готовое меню информационно-советующей системы, с помощью которого пользователь указывает этой системе на реально произошедшее событие (поступивший входной сигнал). В ответ на это данная система совершает переход в следующее состояние объекта моделирования и предлагает пользователю следующий столбец таблицы переходов, т.е. следующее меню.
Ясно, что для общения с реальным пользователем меню должно высвечиваться не в абстрактных обозначениях типа хД а в тех первичных текстах, которым соответствуют эти абстрактные обозначения.
И.Г. Иванов

АЛГОРИТМИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ НОРМАТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Любой корректно составленный нормативно-правовой документ (НПД) должен удовлетворять основным условиям, необходимым для составления алгоритмов, т.е. условиям массовости, детерменирован-ности и результативности. Однако используемые в настоящее время методы классической логики не позволяют провести достаточно точный анализ на соблюдение условий корректности (непротиворечивости, полноты, не избыточности и др.) сложных последовательновременных алгоритмов, описанных в правовых документах.
Вместе с тем, в прикладной теории алгоритмов достаточно хорошо развиты методы анализа корректности алгоритмов управления сложными дискретными структурами. Следовательно, представляется целесообразным создание формальных алгоритмических моделей нормативно-правовых документов, для последующего анализа этих моделей, в том числе для выявления и последующего устранения возможных некорректностей как на стадии составления нормативных документов, так и в процессе их использования.
Нельзя сказать, что работы по использованию новых информационных технологий в процессе формализации НПД не велись. Уже в 1974 году было издано одно из первых серьезных научных исследований по вопросам правовой информатики.
Но в основном все известные научные публикации в этой области были написаны юристами и затрагивали по большей части область формально-логического моделирования. Относительно теории алгоритмов можно сказать, что достаточно полно раскрыты возможности ее применения в процессе формализации правовой и нормативной деятельности только в области решения криминалистических и следственных задач.
Однако такое направление применения теории алгоритмов, как использование ее в качестве формализующей основы для работы с текстами нормативноправовых документов, остается недостаточно исследованным и нуждается в дальнейшей разработке.
Среди множества различных типов моделей наиболее целесообразным представляется использование автоматных и блок-схемных моделей. Этот выбор обусловлен тем, что автоматный тип моделирования наиболее исследован и имеет широкую математическую базу; с другой стороны, блок-схемные модели отличаются от других типов алгоритмических моделей своей наглядностью и простотой в понимании.
Необходимо также отметить, что существуют методики, основанные на теории формальных грамматик, позволяющие проводить полуавтоматическую трансляцию из одной формальной модели в другую формальную модель.
Существует несколько определений понятия алгоритм, которые используются в зависимости от степени подготовки тех лиц, которым они адресованы. С целью полного разъяснения данного понятия приведем как общепринятое, так и математическое определение алгоритма: под алгоритмом понимают всякую систему вычислений, выполняемых по строго определенным правилам, которая после какого-либо числа шагов приводит к решению поставленной задачи; с математической точки зрения под алгоритмом понимают конструктивно задаваемые соответствия между словами в абстрактных алфавитах. Абстрактным алфавитом называется любая конечная совокупность объектов, называемая буквами или символами данного алфавита.
Соответствия задаются с помощью алфавитных операторов или алфавитных отображений. Например, если а - слово в алфавите А, а в - слово в алфавите В, то алфавитный оператор Га=р "перерабатывает" входное слово а в выходное слово р.
При блок-схемном методе алгоритмизации весь процесс решения задачи расчленяется на отдельные этапы-блоки. Каждый блок изображается на бумаге в виде простейших геометрических фигур (прямоугольника, ромба, круга и т.п. ), блоку присваивается номер (метка), и он снабжается пояснительным текстом. Направление процесса обработки в блок-схеме указывается путем соединения отдельных элементов блок-схемы стрелками.
Если один блок передает управление другим блокам в зависимости от выполнения определен- ных условий, то на стрелках связи указывается условие, при котором вычислительный процесс разветвляется.
При построении блок-схемы сложных процессов не всегда целесообразно дробить весь процесс решения задачи на мелкие блоки. Иногда для большей обозримости возможно соединить в один блок целую группу этапов, т.е. в зависимости от сложности задачи составлять блок-схемы с различной степенью детализации.
Для алгоритмизации нормативно-правовой сферы, по-видимому, необходимо использовать стандартный набор алгоритмических конструкций, имеющий специфику в содержательной интерпретации блоков (команд) и этим отличающийся от конструкций, применяемых для записи вычислительных или управляющих алгоритмов.
С целью лучшего понимания того, как должна выглядеть алгоритмическая (блок-схемная) модель НПД, рассмотрим небольшой пример. Для этого возьмем часть текста из Инструкции 1 ГНИ РФ "О порядке исчисления и уплаты налога на добавленную стоимость" от 9 декабря 1991 г., касающегося только сроков уплаты налога:
"31. Налог на добавленную стоимость (НДС) уплачивается:
а) ежедекадно 15-го, 25-го и 5-го числа следующего месяца предприятиями со среднемесячными платежами более100 тыс. рублей..;.
б) ежемесячно... - предприятиями со среднемесячными платежами НДС от 50 тыс. рублей до 100 тыс. рублей...;
в) ежеквартально... - предприятиями со среднемесячными платежами до 50 тыс. рублей.
В исключение из этого порядка предприятия связи, относящиеся к основной деятельности Министерства связи России, уплачивают ежемесячно налог на добавленную стоимость... - за первую половину месяца 25-го числа, за вторую половину месяца 10-го числа следующего месяца..."
Не останавливаясь на процессе построения модели (о нем будет упомянуто в дальнейшем), приведем уже готовую блок-схемную модель вышеупомянутого текста (рис. 1 ).
Входным алфавитом алгоритма данной части НПД будет А= {‘предприятия связи, относящиеся к основной деятельности Министерства связи России’, ‘среднемесячные платежи НДС более 100 тысяч рублей’, ‘среднемесячные платежи НДС от 50 до 100 тысяч рублей’, ‘среднемесячные платежи НДС менее 50 тысяч рублей’} (соответственно символы а1,а2,аз,а4).
Выходной алфавит B={‘предприятие уплачивает НДС ежемесячно - за первую половину месяца 25-го числа, за вторую половину месяца - 10-го числа следующего месяца’, ‘НДС уплачивается ежедекадно 15-го, 25-го и 5-го числа следующего месяца’, ‘НДС уплачивается ежемесячно’, ‘НДС уплачивается ежедекадно’} (соответственно символы b1,b2,b3,b4).


Областью определения алфавитного оператора Г является следующее множество слов входного алфавита: (а1, а1а2, а1а3, а1а4, а2, а3,
а4).
Алфавитный оператор Г задается в виде табл. 1.
Совершенно ясно, что существующая теория блок-схемного моделирования неспособна полностью отображать процессы, регулируемые в НПД. Поэтому возникает необходимость внесения изменений в принципы построения блок-схем с целью приближения их возможностей к затронутой в данной работе предметной области. Дадим краткое описание основных предлагаемых изменений:
- разработка возможных выходов из одного алгоритма;
- разработка блоков и принципов переходов, отражающих различные уровни юридической значимости;
- разработка блоков, отображающих специфические юридические действия.

a1	=	b1
a^2	=	b1
а1аз	=	b1
a^4	=	b1
a2	=	b2
a3	=	Ьз
a4	=	b4

Помимо указанных выше, существуют и другие необходимые изменения. Однако идея использования теории алгоритмов для формализации НПД остается неизменной.
В.Н. Дранников, С.И. Родзин

ПРЕСТАВЛЕНИЕ СМЫСЛА НОРМ ПРАВА С ПОМОЩЬЮ КОГНИТИВНЫХ МОДЕЛЕЙ, ОСНОВАННЫХ НА ДЕОНТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ

Согласно ст. 48 Конституции РФ, каждому гражданину нашей страны гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Реализация этого права предполагает формирование в России единого информационно-правового пространства, обеспечивающего правовую информированность всех структур общества и каждого гражданина в отдельности.
Основную категорию пользователей правовой информации представляют профессиональные юристы, преподаватели и студенты юридических факультетов. В этой связи решение задачи формирования баз знаний (БЗ) конкретных нормативно-правовых текстов является актуальным направлением подготовки
профессиональных юристов и повышения уровня правовой грамотности населения страны .
Решение указанной задачи невозможно без изучения логических структур правовой нормы и описания сложных отношений в структуре права. Мы будем придерживаться термина "когнитивные модели" для обозначения фрагментов правовых знаний, отражающих смысл (семантику) правовых норм как одной из разновидностей модальных суждений.
Традиция формального представления смысла правовых норм берет начало от логики Аристотеля. Однако метод, предложенный в силлогистике Аристотеля и ее модификациях, применим к ограниченному классу правовых норм, включающему четыре шаблона:
- всякий Х есть А;
- всякий Х не есть А;
- некоторый Х есть А;
- некоторый Х не есть А.
Выражаясь современным языком математической логики высказываний, силлогистика Аристотеля ориентирована на формализацию умозаключений в системе когнитивных отношений "элемент - множество".
В логике высказываний вопрос об истинности или ложности высказываний рассматривается и решается на основе изучения способа построения высказываний из так называемых элементарных высказываний с помощью логических операций конъюнкции (), дизъюнкции

ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ СОЦИУМА

Синонимический подход основан на синонимии слов (или выражений) текстов нормативно-правовых актов. Словарь русского языка С.И. Ожегова дает следующее определение понятия синоним - это "слово или выражение, совпадающее или близкое по значению с другим словом, выражением".
Данное определение позволяет особо подчеркнуть необходимость очень осторожно подходить к вопросу замены слов текста нормативно-правового акта их синонимами, так как они могут отличаться некоторой смысловой окраской и, следовательно, привносить некоторые изменения юридического смысла текста нормативно-правового акта. А.С. Пиголкин считает, что в каждом случае замены слов их синонимами необходимы обязательное сличение точности эквивалентов, исторический подход и крайняя осторожность . Неточной выбор синонимов, отмечает Н.Н.
Ивакина, может привести к неточности передачи мысли или переводу к другому оттенку значения2. Следует особо подчеркнуть, что среди лингвистов нет единообразия в понимании понятия "синоним", которое, по мнению одних, представляет собой точную тождественность смысла.
Тогда как другие допускают наличие у слов (выражений)-синонимов, отличных друг от друга семантических оттенков и стилистических свойств. Данная неоднозначность подхода к вопросам синонимии в языке нашла свое отражение в делении синонимов на абсолютные, безотносительные и полные. По определению О.С. Ахмановой абсолютные синонимы - это "слова, полностью совпадающие по значению и употреблению"3.
Таким образом, основным критерием при определении синонимичности слов являются: 1) их взаимозаменяемость4; 2) семантическая тождественность.
Особенность строгого соблюдения нормативного смысла текстов нормативно-правовых актов, при осуществлении различного рода эквивалентных преобразований, дает основание с повышенной строгостью относиться к вопросу синонимии слов или выражений в текстах нормативно-правовых актов. Поэтому проведение лингвистических эквивалентных преобразований текстов нормативно-правовых актов допустимо только с использованием абсолютных синонимов, отношение между которыми может быть охарактеризовано как содержательно-правовая эквивалентность.
Глубокий анализ каждого слова или выражения, подвергающегося эквивалентной замене, требует детального рассмотрения таких понятий как единица языка, ее содержание и значение. Единица языка - это определенное содержание, несущее некоторое минимальное количество информации5.
Объем информации, который несет данная единица языка, зависит от величины, характера и независимости этой единицы . Единица языка обладает рядом признаков, таких как содержание и значение.
Содержание единицы языка - это совокупность признаков (основных и производных, ведущих и второстепенных, постоянных и переменных, закономерно вытекающих и случайных) понятия, выраженного данной единицей, а значение единицы языка - это условное обозначение одного из признаков данного понятия.
Для понимания важности разделения этих понятий необходимо осознать суть термина "значение". Вообще термин "значение" подразумевает тот минимальный набор признаков понятия, который делает слово понятным и позволяет данному понятию функционировать в речи.
Но если более глубоко подойти к пониманию данного термина, то станет очевидным, что существует множество различных значений. Так, например, существует словарное и контекстуальное значение. Контекстуальное значение - это такие оттенки значения, которые не входят в смысловую структуру слова, а лишь навязаны контекстом.
В силу того, что большинство слов многозначны, то смысловой структурой слова называется совокупность всех общепринятых значений слова, понимая под этим не только взаимосвязь значений внутри слова, а также и иерархию этих значений. Те же значения слова, которые навязаны контекстом, могут при определенных условиях (временно) становиться фактами смысловой структуры данного слова.
Разграничение словарного (общепринятого) и контекстуального значений представляет собой достаточно сложную проблему текстов нормативно-правовых актов в процессе уяснения содержания и для дальнейших преобразований этого текста. Неправильное понимание значения единицы языка может привести к нарушению содержательно-правовой эквивалентности текстов нормативно-правовых актов.
Подобная ситуация возникает, когда текст нормативно-правового акта не дает достаточно четкого понимания значения каждого слова, а существование большого числа многозначных слов, значения которых могут различаться только некоторыми смысловыми оттенками, способна привести к замене одного слова (или выражения) его синонимом, имеющим другой смысловой оттенок.
Приведем пример, описанных эквивалентных лингвистических преобразований, основанных на синонимии слов (или выражений). Например, фрагмент текста ст. 17 УК РФ:
"Совокупностью преступлений признается и одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями настоящего Кодекса". можно эквивалентно преобразовать к такому виду:
"Совокупностью преступлений признается и одно деяние, содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями настоящего Кодекса".
Данное преобразование относится к синонимическим эквивалентным преобразованиям, основанное на взаимозаменяемости понятий "действие (бездействие)" на "деяние", который как раз подразумевает, что деяние - это действие или бездействие.
Другой вид эквивалентных преобразований - формальнологические, интерес к которым вызван проведением исследований в области создания правовых информационно-советующих систем, которые отличаются от широко распространенных информационносправочных систем (таких, например, как Консультант Плюс, Гарант и др.) возможностью автоматического логического вывода на основе имеющейся нормативно-правовой информации. По сути, формальнологические эквивалентные преобразования текстов нормативноправовых актов призваны в более удобной для компьютеров форме представить нормативно-правовой материал, отраженный в текстах нормативно-правовых актов.
При этом особенно важно тщательно следить за сохранением точного смысла нормативно-правовых актов. Допущенные здесь ошибки могут привести к искажению содержания нормативно-правового акта, что недопустимо, так как приведет к неверному логическому выводу.
Главная идея формально-логических эквивалентных преобразований состоит в том, что не важно какова форма (языковая или какая-либо другая), фиксирующая нормативное содержание текстов нормативно-правовых актов, если данное содержание не исказилось в процессе изменений и позволяет достигать того же результата познания, то значит данная формально-логическая модель текста нормативноправового акта тождественна его первоисточнику.
Принципиальное отличие лингвистических эквивалентных преобразований от формально-логических эквивалентных преобразований текстов нормативно-правовых актов основано на существенной разнице форм представления текстов нормативно-правовых актов при лингвистических и формально-логических преобразованиях. Лингвистические преобразования, хотя и преобразуют текст-первоисточник нормативно-правового акта, тем не менее, он остается вербальным (словесным).
Тогда как формально-логические преобразования преобразуют тексты нормативно-правовых актов в различные математические модели (например, алгоритмические модели текстов нормативноправовых актов), которые могут существенно отличаться по форме представления от их вербальных первоисточников.
Необходимо отметить, что на первом этапе формальнологических эквивалентных преобразований основной задачей является четкое разграничение нормативно-правового материала, содержащегося в нормативно-правовых актах на две категории. Первая категория представляет ту часть нормативно-правового материала, которая вводится в ЭВМ в виде закодированной логической схемы. Вторая же категория - это часть нормативно-правового материала, подлежащая вводу в виде закодированного текста.
Подобное разделение нормативно-правового материала существенным образом облегчает процесс установления содержательно-правовой эквивалентности, так как дает основание более четко контролировать объем вводимой информации.
Дальнейший анализ, рассмотренных в работе видов эквивалентных преобразований, позволяет описать некоторые правила осуществления преобразования текстов нормативно-правовых актов, при которых их юридическая составляющая не изменяется. Данные правила могут быть отнесены к определенному виду приемов юридической техники, применение которых на практике позволяет с большей строгостью подходить к процессам, связанным с изменениями исходной текстуальной формы нормативно-правовых актов.
О.А. Андреева

ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ СОЦИУМА

Новая социально-экономическая парадигма общества включает изменения в области экономики, политики, права социальнокультурных аспектов становления личности, гуманизацию и демократизацию межличностных отношений. Устойчивое развитие, как социальный идеал, объединяет общество на базе общего дела и способствует реализации этих целей и задач.
Все ищут объединительную идею, всем надоел классовый антагонизм, в устойчивом развитии видят эволюционный путь, основанный на гармонизации общественных отношений путем отсечения крайностей радикализма.
Со времен христианства люди ищут объединяющую идею: "Нет ни эллина, ни иудея, ни обрезанного, ни необрезанного, а все во Христе и во всем Христос". Эта идея объединяет людей более двух тысяч лет.
Она выразила исторические потребности общества, измученного гражданскими войнами в Древнем Риме, нуждающегося в примирении и объединении вокруг идеи естественного равенства, выраженного в постулате равенства перед Богом, как законом.
На протяжении веков христианство было основой устойчивого развития целой общественно-исторической формации. Выступив против социального рабства античного мира, христианство собрало вокруг своей объединительной идеи обломки рухнувшего рабовладельческого строя, создав великую и оригинальную цивилизацию - феодализм, в идеологии которого лежала идея "божественного закона и порядка".
Все феодальные государства Европы называли себя христианскими, что впоследствии смогло стать основой современного объединения Европы на основе гуманизма и закона. Христианство положило начало идеи устойчивого развития как исторической тенденции, к которой общество то приближается, то удаляется.
В истории общества традиционный тип социума представлял собой жесткую иерархическую конструкцию, локально разобщенную социальную структуру, состоящую из отдельных, изолированных, самодостаточных социально-экономических организмов. Все связи внутри такой общности, в основном замкнутые вовнутрь, имеют личностный характер, в силу чего несут на себе большой налет субъективизма. Человек был встроен в систему политического неравенства и лично несвободен, что не тяготило его, т.к. он ощущал себя составной частью и элементом социального микрокосма (общины, прихода, корпорации, гильдии и т.д.).
К ним он был пожизненно прикован, им подконтролен, вне их не мог существовать, а они выступали в качестве коллективного субъекта общественного договора феодального типа.
Именно это противоречие между индивидуальным и корпоративным послужило со временем причиной крушения феодальных отношений и переходу к новому общественному договору буржуазного типа. Корпоративность, являющаяся основой стабильности, превратилась в оковы для вновь формирующихся общественных отношений и типа личности, которые связывали свое будущее с личной свободой и равенством в гражданских отношениях.
Стабильность, олицетворенная в сословно-феодальном строе, стала застоем, который был взорван новой нестабильностью в форме буржуазных общественно-экономических отношений. Стабильность феодального мира сменилась нестабильностью буржуазного строя, будущее которого было неопределенным и туманным, но риск его достижения был желанным.
Риск заключал в себе возможность утраты уровня наличного бытия, но он оказался оправданным, с точки зрения достигнутых результатов.
Новая политическая организация, возникшая на основе общественного договора в форме буржуазных республик и закрепленная в буржуазном праве, оказалась той стабилизирующей силой, которая позволила обществу избежать хаоса и достичь новой стабильности на новых принципах взаимоотношений человека и общества. Стабильность старого мира выступила нестабильностью по отношению к новому и попытки ее реставрации приводили к социальным конфликтам в форме революций и гражданский войн.
Стабильность стала выступать как причина нестабильности, т.к. причиной конфликтов была попытка вернуть привычное состояние и порядок общества, который до недавнего времени считался основой устойчивого развития.
Таким образом, достигнутая стабильность превратилась в свою противоположность и стала тормозом на пути устойчивого развития, т.к. в истории общества нет социальной обреченности, она может иметь многовариантную возможность развития, реализуемую через рисковую деятельность, а не в силу исторической необходимости, которая, конечно, имеет лишь общий фон исторического развития. В марксизме, в целом, верно отражены общие закономерности исторического развития, но они служат лишь рамками процессов, которые в своем конкретном развитии имеют поливариантный характер.
Автор ставит перед собой скромную задачу конкретизировать их через категории стабильность-нестабильность и рисковую деятельность, приводящую к устойчивому развитию.
Новая общественность образуется через объединение вокруг некоего центрального начала, что в конечном счете, оказывалось идеей или учением (теократическим, монархическим, либеральным, демократическим и т.д.), наиболее полно отражающим потребности одной из ступеней развития общества. Выработка концепции устойчивого развития есть плод осмысления некоторых перспектив общества на данном этапе.
Ошибочно думать, что общество всегда выбирает наиболее оптимальные варианты, часто оно идет к нему путем проб и ошибок, а в отдельных случаях вообще утрачивает исторические возможности для стабильного развития.
Христианство утратило возможность устойчивого развития в период первохристианства. Реформаторы были и до Христа, но то, что говорил он, покоряло всех и он стал духовным властителем народа.
Призывы нового проповедника, утверждавшего добро и любовь, согласие в духовных радостях, праведность в скромности, награду на небесах, непротивление злу насилием, всепрощение, братство и т.д., вселяли в сердца простых людей надежду на желанную стабилизацию, выраженную в бесчисленных произведениях народного и религиозного творчества.
В основу христианской концепции были положены простые, естественные потребности, удовлетворение которых достаточно для счастливой, добродетельной жизни. Но в обществе возобладали иные потребности, имя которым - извращение человеческих страстей: жажда власти и неравенство, корыстолюбие и вседозволенность и т.д. Основным принципом человеческого мироощущения стало высказывание: "После нас хоть потоп". После этого, вероятно, произойдет пре-рыв постепенности и история вступит в новый этап нелинейного развития, выражающегося, в частности, в многовековой борьбе человека с природой и между собой.
Всех умиляет жизнь Христа и его маленькой общины, но мало кто следует их образу жизни. Причина этого - в избрании христианством Римской модели общества, и, в первую очередь, его общественных отношений: мировое господство, принципат, доминант, рабство, в том числе и перед богом и т.д.
Вероятно были и другие пути развития государств античного мира, но люди не смогли найти и реализовать их. Ведь одна и та же экономическая основа может иметь несколько надстроек, что признано в современном мире в виде формулы: "Одно государство - две системы" (Китай).
На месте устойчивых первохристианских общин и братств появилось общество, раздираемое противоречиями совершенно не вытекающими из природы человека как общественного существа. Если бы был выбран христианский путь развития, то возможно общество не дошло до такого уродливого разобщения на богатых и бедных, угнетателей и угнетенных, полновластных и безвластных и т.д.
Идее устойчивого развития, в христианском смысле, был нанесен субъективистский удар в виде свободы выбора иного пути. "Не делайте свободу угождением плоти", - предупреждал апостол Павел. Не последовав этому совету (дьявол силен, а плоть немощна), люди лишили себя ориентира в выборе добра и зла.
Устойчивое развитие лишилось своей духовной основы, полагающей свободу средствам духовного роста, духовного творчества.
К счастью не только человек, но и человечество обладает свободой воли, т.е. в любое время может выбирать иной путь развития. По этому поводу Ж. П. Сартр писал, что человек свободен, поэтому нет никакой уверенности в том, что он утром предпочтет коммунизм фашизму, а вечером - фашизм коммунизму. Современные демократические конституции не навязывают человеку модель общества, а полагают, что модель реализует народ путем свободы выбора.
Теоретикам консерватизма и либерализма можно указать, что будущая модель общественного развития детерминирована суверенитетом народа. Но поскольку народ - это понятие аморфное и жестко не детерминированное, необходимо наполнять его научным содержанием, а это требует определенной идеологии.
Таковой может быть идеология общественного договора как средство достижения общественных целей путем взаимного компромисса, что существенно отличается от понятия "общественное согласие", которое в принципе, может быть основано и не на договорных началах (фашизм).
Пришло время реальной консолидации Европы, да и всего мира, включая Россию. Ее вхождение в Европу может совершиться путем унификации законодательства, адаптации к основным нормам современной цивилизации, но так же и взаимного обогащения национальными достижениями.
Вклад России в идеологию объединенной Европы мог бы быть в форме развития идеи общественного договора как универсального принципа взаимодействия государств и народов с различными культурами и общественно-экономическими укладами. Тем более, что идеи общественного договора были базовыми в тысячелетнем развитии России - соборные начала в основе государственности; стремление к гражданскому миру; самоуправление в форме земства и т.д., что, в конечном счете, привело к установлению в России современного, федеративного, демократического, республиканского строя.
В этом проявляется диалектика единства общего и частного, как парадигма нового мира, выражающая не только общегосударственные, но и общенациональные ценности.
Общественный договор лишь тогда является формой социальной стабильности, когда интересы сторон в договоре, как в стабильном начале, более или менее уравновешены, гармонизированы, но не принимают форму абсолютного согласия типа - "народ и партия едины", т.к. абсолютное согласие есть установление, абсолютизация правил и интересов одной стороны договора. Это путь к срыву в нестабильность и хаос, как например, крушение восточных деспотий, средневековых монархий, тоталитарных режимов. Стабильность и устойчивость навязывались обществу одной стороной общественного процесса, которая стремилась выдать частный интерес за всеобщий. Методологическая ошибка заключалась в неправомерном стремлении крайности цикла общественного развития выдать за его "золотую середину".
Другими словами взять только стабильность или нестабильность за основу устойчивого развития, оставив понятие риска в стороне.
С точки зрения взаимодействия данных категорий, они могут быть лишь моментами развития, "механизмом" развития, а устойчивость есть результат взаимодействия в конкретных исторических условиях, т.е. рисковая деятельность. Например, теория перманентной революции или наоборот, теория эволюционизма игнорируют основные постулаты синергетики и пытаются представить исторический процесс в форме простого линейного развития, будь-то в перманентно-революционной (коммунизм) или перманентно-эволюционной (соц-дарвинизм) форме. Простор дается только одной фазе исторического цикла, тогда как другие фазы игнорируются, но не устраняется из реального процесса общественного развития.
Оба подхода можно квалифицировать как волюнтаризм, игнорирующий реальное взаимодействие стабильности и нестабильности в процессах и циклах и еще раз убедиться, что в теории крайности сходятся, как бы на словах они ни отмежевались друг от друга.
Общественный договор лежит в начале человеческой цивилизации, несмотря на утверждения идеологов ранней буржуазии, что общественный договор есть изобретение буржуазного общества. На наш взгляд, элементы общественных договоров присутствуют на всех ступенях общественного развития, во всех формациях, приобретая лишь более или менее выраженную форму.
Признаки общественного договора присутствуют в родоплеменных, брачно-семейных, религиозных и других отношениях.
В теоретической форме попытки сформулировать принципы общественного договора предпринимались Платоном в "Государстве", как идеальном общественном договоре, в "Законах", как попытке заложить общие принципы таких договоров, Аристотелем в "Политиях", где он стремился не просто описать устройство греческих полисов, а на их основе дать идеальную, типовую модель устройства государства-полиса вообще. Принято считать, что первая теоретически обоснованная формулировка общественного договора принадлежит Эпикуру и его последователю Лукрецию Кару.
Экономические, социальные и культурные предпосылки образования буржуазного государства потребовали политического обоснования происхождения государства, как отражения буржуазно-общественных отношений в Западной Европе. Теория общественного договора послужила основой борьбы с феодализмом, его идеологией и общественными отношениями. В противоположность религиозной концепции власти и государства, сторонники общественного договора, опираясь на доктрину естественного права, утверждали, что государство есть результат не воли Бога, а соглашения между людьми, вынужденными перейти от примитивного естественного состояния к гражданскому обществу.
Государство, образованное волей свободных индивидов, обязуется обеспечить соблюдение их неотъемлемых прав и свобод. Реальные положения общественного договора могут быть ощутимы только на местном уровне, тогда как государственный уровень дает лишь идеальную модель (гипотезу). Следовательно, общественный договор как способ реализации идеалов гражданского общества может быть реализован через местное самоуправление. На высшем государственном уровне он только теория, на местном - может превратиться в жизненную практику.
Но поскольку нигде в мире местное самоуправление не было реализовано в полной мере (хотя попытки были), постольку и общественный договор нигде полностью не реализован, а существует в виде симбиоза государственно-муниципальных моделей. Общественное самоуправление порождает гражданское общество, которое сменяет в основных моментах государственное управление.
Со временем и местное самоуправление уступит место гражданскому обществу, которое будет строить свои взаимоотношения на основе кантовского императива (или принципа: "другому того не желай, чего не желаешь себе; поступай с другими так, как хочешь, чтобы другие подступали с тобой" и т.д.).
Автором доктрины общественного договора явился Гуго Гро-ций. Среди его последователей эта теория видоизменялась от консервативно-охранительной теории (Т. Гоббс) до революционно-демократической (Ж.-Ж.
Руссо). У других авторов (Б.
Спиноза, Дж. Локк) концепция общественного договора, отвергая идею "естественного согласия" Т. Гоббса, утверждает, что это состояние было состоянием свободы и равенства индивидов, а общественный договор, который они затем заключили с государством, приводит к обеспечению, а не отчуждению их естественных прав.
Руссо в труде "Об общественном договоре" подверг критике систему феодализма, призывал к изменению всего существующего строя, считал, что граждане вправе расторгнуть договор с государством в случае злоупотребления последним данной ему народом властью.

Консультационная подсистема

(V), отрицания ( ), импликации (^), эквивалентности (^) и др. Ло
гика высказываний бедна выразительными средствами в отличие от логики предикатов, в алфавит знаков которой, помимо символов логики высказываний, входят также символы индивидов, их свойств и отношений, а также кванторы "все" (V) и "некоторые"(з), позволяющие количественно охарактеризовать связи индивидов, свойств и отношений.
Основной задачей представления правовых знаний является перевод нормативных суждений во фразы некоторого формального языка. Фразы языка логики предикатов могут быть или истинными, или ложными, в то время как нормативные суждения зачастую содержат модальности типа "нести ответственность", "иметь право", "быть обязанным", "является запрещенным", которые, скорее, предписывают некоторую особенность поведения, нежели описывают некоторое состояние со свойствами истинности или ложности.
Для формального описания таких модальностей, как "обязательно" (Р), "разрешено" (А), "запрещено" (В), была предложена деонтическая логика как формальная теория со своими аксиомами, теоремами и правилами вывода. В качестве иллюстрации различий между деонтической и обычной логикой рассмотрим следующие суждения:
- поручитель уплачивает задолженность ссудозаемщика;
- поручитель обязан уплатить задолженность ссудозаемщика.
Оба суждения имеют различную логическую форму, причем первое суждение характеризует некоторое состояние и может быть истинным или ложным в отличие от второго суждения, которое, скорее, предписывает некоторое поведение.
Известно, что в структуре правовой нормы обычно присутствуют три элемента :
- гипотеза (Н), которая описывает те фактические обстоятельства, при наличии которых следует руководствоваться данной нормой;
- диспозиция (D), которая определяет, каким должно быть поведение людей при наличии предусмотренных гипотезой фактических обстоятельств;
- санкция (S), которая предусматривает меры воздействия, которые могут быть применены к лицам, не соблюдающим предписаний правовой нормы.
С помощью гипотез, диспозиций, санкций и логических операций могут быть сформированы различные когнитивные модели правовых норм, например:
(P ^ D) (D ^ S);
(H ^ D) ((H D) ^ S);
((H1 Н2 ...Hn) ^D)((H1 H2...Hn D) ^S);
((HVH 2...VH n) ^ D) (((H1VH 2...VH з) D) ^ S).
В законах часто применяется обратная импликация для выражения отменительных условий, когда действие нормы распространяется на все случаи, за исключением некоторых особых случаев, когда действуют другие предписания.
Имеется тип правовых норм, в которых фактические обстоятельства выступают как единственные описания наступления определенных юридических последствий. Семантика в такого рода нормах права приводит к необходимости использования операции эквивалентности:
(H ^ D) ^ (H ^ D)(D ^H).
Например, между понятиями "исключительная компетентность общего собрания акционеров" и "круг вопросов, решаемых общим со- бранием акционеров" имеется связь эквивалентности.
В целях отображения в структуре правовой нормы деонтических связей типа Р, А, В будем применять следующие обозначения классических типов норм права:
- разрешительная норма
N(A) = (H ^ Ad) (d ^ Ps),
означающая, что при наличии обстоятельств, указанных в гипотезе Н, нормативно разрешается действие d; однако в случае, если действие d данным субъектом не совершено, то санкция s не может быть применена;
- обязывающая норма
N(P) = (H ^ Pd) (d ^ Ps),
означающая, что при наличии гипотезы H обязательным является действие d, невыполнение которого обязательно влечет санкцию s;
- запрещающая норма
N(B) = (H ^ Bd)(d ^ Ps),
означающая, что при наличии условий H действие d запрещается, а если действие d все же совершено, то обязательно следует санкция s.
Одним из направлений искусственного интеллекта, в котором достигнуты в настоящее время определенные успехи, является создание и использование экспертных систем (ЭС). ЭС - это сложные программы, которые манипулируют знаниями в целях получения удовлетворительного и эффективного решения в узкой предметной области. ЭС накапливают знания и предоставляют возможность пользоваться ими любому заинтересованному лицу в любое время .
С учетом современных тенденций построения ЭС, а также рассмотренных логико-юридических принципов предлагается следующая архитектура ЭС анализа нормативно-правовых текстов, ориентированная на использование в правотворческой и правоприменительной деятельности.
Центральными компонентами ЭС являются БЗ и блок семантического анализа с правилами вывода, поскольку при разработке ЭС принципиальное значение имеет проблема непротиворечивости нормативного текста, не допускающего двойного толкования. Развитая теория толкования правовых норм свидетельствует как раз о том, что неясности в изложении правовых норм встречаются довольно часто и негативно влияют на правоприменительную деятельность.
Интересные положения на этот счет содержатся в деонтической логике.
Приведем некоторые из них:
- если действие нормативно обязательно в данной систем норм, то оно допустимо в данной системе

- если действие нормативно запрещено, то оно не может быть обязательным
Bd P d;
- если действие запрещено, то оно не разрешено
Bd Ad;
- из обязанности выполнить действие, противоположное данному, следует запрет прямого действия

- никакое действие не можем быть одновременно обязательным и необязательным
(Pd Pd);
- никакое действие не может быть одновременно запрещенным и не запрещенным

- никакое действие не может быть одновременно разрешенным и неразрешенным

- никакое действие не может быть одновременно обязательным и запрещенным

- никакое действие не может быть одновременно разрешенным и запрещенным

Модули интерфейса служат для того, чтобы абстрактные построения деонтической логики были представлены в понятном для пользователя виде с учетом данных, полученных в результате анализа конкретных нормативно-правовых текстов.
Объясняющая подсистема позволяет получить информацию, поясняющую, почему ЭС дала именно такое решение и как оно было получено. По заказу пользователя на экран компьютера выводятся последовательно шаги, выполненные механизмом логического вывода и семантического анализа, использованные знания из БЗ и библиотеки деонтических шаблонов норм права.
Это обеспечивает понимание пользователем результата и повышает степень доверия к полученному решению.
Консультационная подсистема вместе с модулем формализации преобразует запрос или текст нормативного документа в задачу поиска для механизма логического вывода. Подсистема сбора знаний обеспечивает пополнение и модификацию содержимого БЗ и библиотеки. ЭС требует, чтобы пополнение и корректировка БЗ и библиотеки выполнялись опытным экспертом-юристом.
В этом смысле ЭС можно рассматривать как модель высококвалифицированного специалиста в области правотворчества и правоприменения.

МОДЕЛИРОВАНИЕ НОРМАТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ С ПОМОЩЬЮ АСИНХРОННЫХ АВТОМАТОВ

1. Понятие логической модели элементарной нормы права
Обобщенный механизм работы правовой нормы можно представить в виде схемы, приведенной на рис. 1.


где: G - множество элементов, обозначающих соответствие или несоответствие обстоятельств окружающей среды условиям, предусмотренным гипотезой нормы, т.е. условиям ее применения;
D' - деонтическое выражение, содержащее диспозицию правовой нормы, т.е. описание требуемого действия или бездействия (в общем случае с точки зрения теории права это называется деянием). Заметим, что D' указывает на то, что субъект права может или должен совершить (или не совершать) определенное деяние (или деяния), но не содержит сведений о реальном выполнении им диспозиции нормы. Поэтому D', как и все деонтические выражения, не может принимать конкретных значений истинности, однако его использование здесь, безусловно, необходимо, поскольку D' содержит определенное руководство к действию для субъекта права;
D - множество элементов, содержащих сведения о реальном выполнении или нарушении диспозиции нормы субъектом права. Отметим, что D, в отличие от D', может принимать одно из двух конкретных значений истинности - 1 или 0;
C - множество элементов, обозначающих необходимость применения (или не применения) санкции к субъекту права за нарушение правовой нормы;
A - основной механизм функционирования правовой нормы, который определяет необходимость применения санкции в зависимости от выполнения или нарушения субъектом права диспозиции нормы, а также от наличия или отсутствия объективных условий применения данной нормы. Другими словами, механизм A каждой паре (g,d), где ge G и de D, ставит в соответствие элемент ее C;
A' - вспомогательный механизм функционирования правовой нормы, который на основе анализа условий окружающей среды определяет перечень действий, предписываемых для совершения субъекту права. Другими словами, механизм A' каждому элементу ge G ставит в соответствие некоторое деонтическое выражение D'.
В данном случае необходимо пояснить, почему A' считается вспомогательным механизмом функционирования правовой нормы, а A - основным механизмом. Дело в том, что основная часть процесса моделирования работы нормы права состоит в определении факта выполнения или нарушения этой нормы и принятии решения по поводу необходимости применения санкции к субъекту права.
А разъяснение субъекту права вариантов требуемого поведения в соответствии с определенной нормой является, хотя и полезной, но все-таки вспомогательной функцией, которую иногда можно опустить. Например, опытному адвокату достаточно лишь задать вопрос: "Были ли выполнены действия, предусмотренные статьей 432 ГК РФ?", - чтобы получить информацию о выполнении или нарушении диспозиции соответствующей нормы без особого разъяснения ее содержания, в то время как непрофессиональному юристу перед этим дополнительно нужно будет объяснить, какие именно действия имеются в виду.
Однако механизм работы правовой нормы и результат ее работы (заключающийся в применении или неприменении санкции) не зависят от знания или незнания субъекта права о содержании предписываемых ему действий, ведь незнание закона не освобождает от ответственности. Поэтому функцию принятия решения по поводу применения санкции (A) можно считать основной в процессе моделирования работы правовой нормы, а функцию разъяснения содержания диспозиции нормы (A') - вспомогательной функцией, которая в случае необходимости позволяет получить дополнительную информация субъекту права по поводу предписываемых ему деяний.
Таким образом, обобщенная модель функционирования элементарной нормы права состоит из двух частей: основной (A) и вспомогательной (Л').
Поскольку вспомогательную часть можно опустить, то модель элементарной нормы права можно свести к модели А, представленной на рис. 2.
A = (G, D, C, F (geD, deD / ееC))
Рис. 2. Логическая модель элементарной нормы права
Введем следующее определение логической модели элементарной нормы права, взяв за основу традиционное определение автомата1.
Определение 1. Логической моделью элементарной нормы права назовем совокупность четырех объектов:
А = (G, D, C, F (ge G, de D/ce C)), где G и D - входные алфавиты, а С - выходной алфавит;
G={g} - множество элементов, обозначающих наличие условий применения нормы права;
D={d} - множество элементов, содержащих сведения о реальном выполнении диспозиции нормы субъектом права;
C={c} - множество элементов, указывающих на применение или неприменение санкции;
F (geG, deD/ceC) - отображение, которое каждой паре (g,d), ge G, de D ставит в соответствие элемент сe С.
Заметим, что все элементы ge G, de D и ce C являются, по сути, либо отдельными предикатами, либо предикатными формулами (составленными из отдельных предикатов путем соединения их связками , ?) и принимают значения "истина" или "ложь" (1 или 0).
Таким образом, можно сформулировать следующие определения.
Мелихов А.Н. Ориентированные графы и конечные автоматы.
М.: Наука, 1971.
Определение 2. Логической моделью элементарной нормы права с составным входным алфавитом G (D) назовем модель ЭНП (элементарной нормы права), в которой элементы множества G - geG (элементы множества D - de D) являются составными предикатными формулами.
Определение 3. Логической моделью ЭНП с простым входным алфавитом G (D) назовем модель ЭНП, в которой элементы множества G (элементы множества D) являются единичными предикатами.
Рассмотрим в качестве примера ст. 85 Гражданско-
процессуального кодекса РСФСР: "Уплаченная государственная пошлина подлежит возврату частично или полностью в случаях:
1) внесения пошлины в большем размере, чем требуется по действующему законодательству;
2) отказа в принятии заявления;
3) возвращения истцу искового заявления по основаниям, предусмотренным ст. 130 настоящего Кодекса;
4) прекращения производства по делу по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 ст. 219 настоящего Кодекса;
5) оставления заявления без рассмотрения по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 ст. 221 настоящего Кодекса."
Очевидно, что данная статья содержит норму права с составной гипотезой, поскольку условие ее применения можно представить в виде составной предикатной формулы (g:Vg2Vg3Vg4Vg5 ), где gb g2, g3, g4, g5 - условия, перечисленные в пунктах 1, 2, 3, 4 и 5 соответственно. Следовательно, модель данной нормы права в соответствии с определением 2 может быть названа логической моделью ЭНП с составным входным алфавитом G.
Рассмотрим в качестве еще одного примера ст. 84 того же Кодекса: "При увеличении исковых требований недостающая сумма пошлины доплачивается в соответствии с увеличенной ценой иска".
Содержащаяся в данной статье правовая норма включает гипотезу, представленную единичным предикатом. Поэтому ее модель в соответствии с определением 3 может быть названа логической моделью ЭНП с простым входным алфавитом G.
По аналогии с вышеприведенными, можно сформулировать два следующих определения.
Определение 4. Логической моделью ЭНП с составным выходным алфавитом С назовем модель ЭНП, в которой элементы множества С (се С) являются составными предикатными формулами.
Определение 5. Логической моделью ЭНП с простым выходным алфавитом С назовем модель ЭНП, в которой элементы множества С (се С) являются единичными предикатами.
Для любой модели ЭНП входные и выходной алфавиты можно представить следующим образом:
G = {g1, g2; D = (db d2; C = {C1, C2},
где g1 - единичный предикат или предикатная формула, принимающая значение истины (1), если имеются в наличии условия применения нормы права;
g2 - принимает значение истины (1), если отсутствуют условия применения нормы права;
d1 - принимает значение истины (1), если субъектом права была полностью выполнена диспозиция нормы;
d2 - принимает значение истины (1), если диспозиция нормы была нарушена;
с1 - принимает значение истины (1), если в сложившейся ситуации к субъекту права необходимо применить санкцию (т.е. если произошло нарушение правовой нормы);
с2 - принимает значение истины (1 ), если санкция не применяется.
Поскольку фактически с2=с1, g2=g1, d2=d1, то, переобозна-чив с1=с, g1=g, d1=d, входные и выходной алфавиты можно представить следующим образом:
G = {g,g}; D = {d,id}; C = {c,c}.
Для того, чтобы задать отображение F(geG, deD/ceC), построим таблицу истинности (см. таблицу).

g	d	c
0	0	0
0	1	0
1	0	1
1	1	0

c=f(g,d)=gd
Из таблицы видно, что санкция, по сути дела, является функцией от гипотезы и диспозиции и принимает значение истины (1 ) только в том случае, когда имелись в наличии условия применения правовой нормы (g=1), а диспозиция была нарушена (d=0).
На основе этого, отображение F(geG, deD/ceC) может быть задано двумя способами: аналитически или матрично. Аналитическое представление отображения F выглядит следующим образом:
F = {(g,d)/c, (g,d)/c, (g,d)/c, (g,d)/c}.
В матричной форме отображение F может быть задано в следующем виде:
Яд=
d d c c
c c
В обеих формах представления отображение F паре (g,d), где ge G, de D, ставит в соответствие элемент ce C (обозначающий применение санкции). Всем же остальным парам отображение F ставит в соответствие элемент ce C (обозначающий отсутствие применения санкции).
2. Понятие логической модели сложной нормы права
Пусть заданы две логические модели элементарных норм права: A1=(G1,D1,C1,F1(gle G1,d1e D1/c1e C1)) и A2=(G2,D2,C2,F2(g2e G2,d2e D2/ c2e C2)), отображения которых представлены в матричной форме:

g g	d1 d1 d2 d2 c1 c1 ; R = g2 ; RA2 2 g2 c2 c2 c1 c1 c2 c2

RA1 =
Тогда введем следующее определение.
Определение 6. Логической моделью сложной нормы права (СНП) назовем модель A=(G,D,C,F(geG,deD/ceC)), эквивалентную композиции двух логических моделей элементарных норм права А1 и Д2.
Заметим, что следует отличать модель сложной нормы права от модели элементарной нормы права с составным входным или выходным алфавитом. Основное различие между ними заключается в том, что модель ЭНП с составным входным или выходным алфавитом, хотя и содержит в качестве одного из своих структурных элементов составную гипотезу, диспозицию или санкцию, все-таки представляет отдельно взятую, законченную правовую норму, в то время как модель СНП представляет композицию двух различных правовых норм, которые в общем случае могут содержать абсолютно разные гипотезы, диспозиции и санкции.
В некоторых случаях модель СНП может быть сведена к модели ЭНП с составным входным или выходным алфавитом. Однако данная ситуация возможна только лишь для определенных частных случаев, которые будут рассмотрены далее. Поэтому не следует обобщать и отождествлять два приведенных выше понятия.
3. Различные варианты композиции правовых норм
При композиции моделей ЭНП для получения модели СНП может использоваться несколько вариантов их соединения. Рассмотрим основные из них.
1. Параллельное соединение. При параллельном соединении двух моделей ЭНП А1 и А2 (рис. 3) модель СНП А=(0,Б,С,Р^е0^еВ/сеС)) определяется путем их прямого декарто-вого произведения: А=А1хА2.

C1 C2 C X А 4

A1 A2 эквивалентно A 1 ; 1 k 1 ; 1 k 1 ; 1 k Gi Di G2 CM 0 G D

Рис. 3. Параллельная композиция двух моделей ЭНП

В этом случае входные и выходной алфавиты будут определяться следующим образом:
G=G 1 XG2={(g1,g2), (g1,-g2), (g1,g2), (-g1,-g2)};
D=D1xD2={(d1,d2X (d1,d2^ (dbd2X (d1,d2)};
C=C1XC2={(C1,C2), (С1,C2), (C1,C2), (С1,C2)}.
Что касается отображения F, то оно может быть представлено в двух формах (аналитической и матричной):
F=F1XF2;
(d1, d2) (db-d2)
(-C1, -C2) ( C1 ,C2)
(-C1, -c2) (-C1, -c2) (-C1, -C2) (-C1 ,C2) (-C1, -C2) (-C1, -C2)
(d1,d2) (d1,d2)
(C1, lC2) (C1 ,C2)
(C1, lC2) (C1, -C2)
(-C1, -C2) (-C1 ,C2) (-C1, -C2) (-C1, -C2)
(gi,ёі) (gl, -g2) (-g1 ,g2) (-g1, -g2)
Ra = RAi х Ra
ieI
В общем виде, когда производится параллельное соединение n моделей ЭНП, модель СНП А=(G,D,C,F(geG,deD/ceC)) будет определяться следующим образом:
А = А, , I={1,2,...,n}, где n - количество соединяемых моде-
іеі
лей ЭНП;
g=Пі. D=П.. с=Псі;
іб I іб I іб I
F = П Fi- Ra =П Ra,-
ieI
Рассмотрим некоторые частные случаи параллельного соединения двух моделей ЭНП. Например, в ст. 264, ч. 1 УК РФ и ст. 118 КоАП РСФСР содержатся нормы права, устанавливающие меру ответственности за нарушения правил дорожного движения, повлекшие причинение вреда здоровью человека.
На основе анализа этих норм можно выделить следующие составляющие их элементы. Гипотеза G (или условие применения) обеих норм одинакова и состоит в том, что некоторый субъект права является водителем транспортного средства. Диспозиции этих норм различны: диспозиция і D1 запрещает нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, влекущее тяжкий или средней тяжести вред здоровью человека, а диспозиция_2 D2 запрещает нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, влекущее причинение легких телесных повреждений. Разными будут и санкции, предусмотренные этими нормами: санкция і С1 определяет более строгое наказание (вплоть до лишения свободы на срок до двух лет), а санкция_2 С2 устанавливает более мягкое административное взыскание (штраф от пяти до восьми минимальных размеров оплаты труда). Поскольку гипотеза анализируемых правовых норм одинакова, то можно построить параллельную композицию их моделей, представленную на рис. 4.


В данном случае модель СНП A=(G,D,C,F(ge G,de D/ce C)) будет определяться следующим образом:
А=А] ®А2;
G={g,g};
D=D1 XD2={(d1,d2X (d1,d2X (d1,d2X (d1,d2)};
C=C:XC2={(C1,C2), (С1,-С2), (-C1,C2), (CbC2)};
F= U F.g X F2g);
geG
RA= U (RA,g X R*,g ).
geG
Проиллюстрируем порядок определения отображения F в матричной форме. Сначала найдем декартово произведение матриц RA1
и rA2 для элемента ge G:
d1 d1 d2 d2
R A1g X RA2g = g|C1 CJ X gC2 C2|| =
(d1, d2) (dbd2) (d1,d2) (dbd2)
= g||(C1 , C2)(C1 ,C2) (C1 , 1C2) (C1 ,C2)|.
Затем найдем декартово произведение матриц RA1 и RAj для элемента ge G:
А теперь найдем объединение полученных произведений, это и будет матричное представление отображения F:
(d1, d2) (d1, d2) (d1,d2) (d1, d2)
d2
^11C2
di di

Ra X Ra
A1g A2g
iCj cj X-
lc2 =
(di, d2) (di,d2) (di,d2) (di,d2)
'C1, C2)(C1 C2) (C1 C2) (C1 C2
RA= U (RA.g X RA,g )=g
geG g
(C, C2) (C1, C2) (C1, C2) (C1, C2)
(C1 , |C2 ) (C15 C2) (C1 5 C2) (C15 C2)
Рассмотрим в качестве другого примера две нормы, содержащиеся в ч. 1 и 2 ст. 114 УК РФ.
Данные нормы предусматривают разную ответственность С1 и С2 за совершение одного и того же деяния D ("Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью") при различных обстоятельствах: G1 - действие лица в ситуации необходимой обороны, G2 - действие лица при задержании преступника. Поскольку диспозиция указанных норм одинакова, то можно построить параллельную композицию их моделей, представленную на рис. 5.


В данном случае модель СНП A=(G,D,C,F(ge G,de D/ce C)) будет определяться следующим образом:
А=А1 ®А2; D={d,d};
G=G1 XG2; C=C1XC2;
F U (ld Х F2d ); Ra U (RA1d Х RA2d )-
deD deD
Возможна также ситуация, когда различные нормы права для разных гипотез и диспозиций устанавливают одну и ту же санкцию (рис. 6). Например, в ст.
107, ч. 2 и ст. 150, ч. 1 УК РФ предусмотрена одна и та же мера наказания за два совершенно разных преступления. В этом случае модель СНП А=(G,D,C,F(geG,deD/ceC)) будет определяться следующим образом:


А=А1 ®А2; C={c,-c};
G=G1 XG2; D=D1xD2;
F=F1 XF2; ra=RA1 x Ra
Теперь рассмотрим такие варианты параллельной композиции моделей ЭНП, для которых одинаковыми являются два из трех структурных элементов правовых норм. При этом докажем, что полученную в результате композиции модель СНП в этом случае можно свести к модели ЭНП с составным входным алфавитом.
Например, рассмотрим ситуацию, когда две нормы права содержат одинаковые гипотезу и санкцию, но разные диспозиции (рис. 7). В данном случае модель СНП А=(G,D,C,F(geG,deD/ceC)) будет определяться следующим образом:
А=А1 ®А2;
G={g,-g}; C={c,-c};
D=D1xD2 ={(d1,d2), (d1,('d1,d2X (d1,d2)};
(-d1,d2) (dbd2)
(C1 , C2) (C1 ,C2)
(C1, C2) (C1 , C2)
(C1, -C2') (C1 ,C2)
(C1, C2) (lC1 , "|C2)
(d1,d2) (dbd2) (d1,d2) (dbd2)

где x=d:d2, x=(d:d2)= d:Vd2.

g	C	C	C	C
g	C	C	C	C

(d:d2) (d:Vd2) x x

g C C =g C C g C C g C C

Таким образом, проанализировав матрицу RA, можно сделать вывод о том, что полученная в результате композиции модель СНП оказалась фактически сведена к модели ЭНП с составным входным алфавитом D={x,x}, каждый элемент которого является составной предикатной формулой.
Аналогичным образом модель СНП, полученная в результате параллельной композиции двух моделей ЭНП с одинаковыми диспозицией и санкцией, но разными гипотезами (рис. 8), может быть сведена к модели ЭНП с составным входным алфавитом G, которая будет определяться следующими формулами:
А=А: ®А2;
G={x,-x}, где x=g:Vg2, -x=-(g:Vg2)= -g1-g2;
D={d,-d}; C={c,-c};


Что же касается случая параллельной композиции двух моделей ЭНП с одинаковыми гипотезой и диспозицией, но разными санкциями (рис. 9), то такая ситуация является нежелательной, поскольку предполагает назначение различных наказаний за совершение одного и того же правонарушения. Если законодатель сознательно вводит альтернативные санкции за совершение одного и того же правонарушения, то ему следует оформлять это в виде составного входного алфавита в пределах одной элементарной нормы права. Использование же для этой цели двух разных норм, как правило, расположенных в различных нормативно-правовых актах, может привести к противоречию между указанными нормами и усложнить процедуру принятия решения о применении той или иной санкции. Поэтому обнаружение описанной выше ситуации в тех или иных нормативно-правовых актах можно рассматривать в качестве сигнала, указывающего на возможную некорректность этих документов, что весьма полезно на этапе законотворчества.


2. Последовательное соединение. При последовательном соединении двух моделей ЭНП А1 и А2 (рис. 10) выход предыдущей модели является одним из входов последующей.
Причем выход предыдущей нормы (С1) является гипотезой для последующей нормы (G2=Q), поскольку применение санкции может являться причиной возникновения новых правоотношений и, следовательно, может выступать в качестве гипотезы следующей нормы.


Однако выход предыдущей нормы не может выступать в качестве диспозиции последующей нормы. Точнее, сам факт применения санкции может рассматриваться как диспозиция нормы D/ в ее общепринятом понимании.
В данном случае под D2 понимается не сама диспозиция, а результат ее выполнения (или невыполнения), который зависит лишь от волеизъявления самого субъекта права (его желания или нежелания выполнить норму) и ни от чего более. Поэтому элемент D2 всегда может исходить только напрямую от субъекта права и ни при каких обстоятельствах не может являться санкцией предыдущей нормы.
Таким образом, при последовательном соединении выход предыдущей нормы может являться только лишь гипотезой последующей нормы, но никак не результатом выполнения ее диспозиции.
В результате последовательной композиции двух моделей ЭНП А1 и А2 образуется модель СНП А=(0,Б,С,Р(?е0^еВ/сеС)), которая сводится к модели ЭНП с составным входным алфавитом D и определяется следующим образом:
А= A1 A2 ;
G=G1={g1,-g1}; С=С2={С2,-С2};
D={x,х},где x=d1vd2, x=d1d2;

x x

Ra= g1 c2 C2 g1 C2 C2

В общем виде, когда производится последовательное соединение n моделей ЭНП, модель СНП А=(G,D,C,F(geG,deD/ceC)) будет определяться следующим образом:
A= М Ai ; I={1,2,...,n}, где n - количество соединяемых моделей
ieI
ЭНП;
G=Gb С=Cn;
D={x,x}, где x = Vdi, x = di;
ieI ieI

x x

RA= gg1 c c n n g1 c c nn

На практике для получения модели СНП могут использоваться всевозможные комбинации как последовательных, так и параллельных композиций моделей ЭНП.
Заключение
В настоящей работе были проанализированы возможности логического моделирования правовых норм, а также исследована проблема их композиции. На основе проведенных исследований можно сформулировать следующие правила построения схем блоков, моделирующих композицию элементарных норм права.
1. Каждый блок в схеме имеет два входа (G и D) и один выход (C).
2. Первый вход i-го блока (G^ может являться как выходом предыдущего блока (См), так и входом извне (т.е. из окружающей среды) и представлять собой соответствие или несоответствие обстоятельств реального мира условиям, указанным в гипотезе нормы.
3. Второй вход в блок (Di) всегда является только входом извне, поскольку он обозначает результат выполнения (или нарушения) диспозиции нормы, который зависит только лишь от воли субъекта права и ни от чего более.
4. Блоки могут соединяться параллельно и последовательно.
5. При параллельном соединении возможны любые совпадения между гипотезами, диспозициями и санкциями (G, D, C) соединяемых норм, кроме единственного случая, когда при одинаковых гипотезе и диспозиции в разных нормах предусмотрены различные санкции (рис.
9).
6. При последовательном соединении выход предыдущей нормы (См) является входом последующей нормы в качестве гипотезы (Gi); при этом совпадения между диспозициями (Dm и Di) маловероятны.
7. В общем случае схема блоков имеет, как минимум, два входа и один выход (если она состоит из одного блока или из последовательно соединенных блоков) и, как максимум, 2n входов и n выходов (в случае параллельного соединения n блоков с абсолютно разными гипотезами Gi, диспозициями Di и санкциями Ci).
Полученные в настоящей работе результаты могут оказаться полезными для изучения и правильного понимания природы юридической нормы, для логического анализа правовых норм с содержательно-юридической точки зрения, для проведения теоретико-правовых исследований в области кодификации и согласования действующего законодательства, а также для выявления противоречий в проектах нормативно-правовых актов на этапе законотворчества.
Кроме того, разработанный математический аппарат можно использовать в процессе создания теории, на которой будет базироваться построение информационно-советующих систем в области права. Такие системы смогут в будущем на основе логического вывода давать пользователю советы о том, как ему следует поступать в той или иной правовой ситуации.

МОДЕЛИРОВАНИЕ НОРМАТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ С ПОМОЩЬЮ АСИНХРОННЫХ АВТОМАТОВ

Математическое моделирование нормативной деятельности позволяет исследовать общие свойства такого рода деятельности на формально-логическом уровне. Кроме достижения общепознавательных целей, математическое моделирование нормативной деятельности в соответствующем нормативном пространстве представляется перспективным также и с точки зрения использования его для построения информационно-советующих правовых экспертных систем.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ФОРМАЛЬНО-ЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ТЕКСТОВ

Следовательно, вполне вероятно, что в случае попытки приведения выше обозначенных понятий "к одному знаменателю", возможно, напротив, двусмысленное его понимание. Таким образом, в данном случае использование синонимов в тексте нормативно-правового акта носит позитивный характер, а данный вид информационной избыточности -есть позитивная информационная избыточность, присутствие которой необходимо только приветствовать.
Но, зачастую, результатом использования синонимов является совершенно противоположная ситуация, когда для однозначного понимания текста необходимо избавление его от смысловой информационной избыточности, точнее будет сказать от негативной смысловой информационной избыточности.
Следует также отметить контекстуальные синонимы, т.е. слова, которые по своей семантике синонимами не являются и только в определенной ситуации становятся ими. Так, слова: рассказал, подчеркнул, отметил, остановился, указал - в протоколе допроса будут являться синонимами. Хотя в другом контексте эти слова будут иметь совершенно различные значения.
Так, рассказать означает словесно сообщить, изложить что-нибудь. Подчеркнуть обозначает: 1. провести черту под чем-нибудь; 2. особо выделить, обращая внимание на что-нибудь". Остановиться значит: 1. перестать двигаться; 2. прекратить что-нибудь делать, удержаться от какого-нибудь действия; 3. временно расположиться, остановиться где-нибудь по приезде.
Для большей наглядности примера мы специально выбрали наиболее противоречивые с точки зрения обыденного языка слова и их значения.
Полисемия - потенциальная многопредметность, многозначность слов, их способность к переносу значения. У каждого многозначного слова имеется основное, прямое значение, которое непосредственно связано с отражением явлений объективной действительности, и производное, вторичное, практически всегда обусловленное контекстом.
Производное значение слова возникает как результат косвенного называния явлений действительности и связано с основным значением каким-либо элементом смысла. Многозначное слово, в ряде случаев, без его дополнительного разъяснения способно не только затруднить понимание смысла текста нормативно-правового акта, но и незаметно повлиять на его первоначальный смысл.
Например: слово "подписка" может иметь одно из двух таких значений: 1. взнос денег на право получения чего-либо; 2. письменное обязательство о невыезде. Как правило, то, какое из возможных значений принимает то или иное слово видно из контекста, в таком случае возникновение всевозможных недоразумений практически исключено.
Но может произойти и несколько иное событие, а именно то, что, исходя только из контекста (без дополнительных юридических знаний), невозможно точно определить то значение, которое приобретает слово. Вот, именно в таком случае, и требуется уточнять: в какой ситуации и в каком контексте слово принимает то или иное значение.
В литературе было предложено следующее: 1. составить словарь, который содержал бы понятия и их значения. При том - это должен быть открытый список, который возможно пополнять как новыми понятиями, так и их новыми значениями. 2. при написании в тексте нормативно-правового акта двусмысленных слов указывать,какое значение приобретает данное слово или понятие в данном контексте .
"Оценочное понятие - выраженное в нормативно-правовом акте положение, в котором закрепляются наиболее общие признаки, свойства, качества, связи и отношения разнообразных предметов, явлений, действий, процессов .
В состав оценочных понятий входят, как правило, многозначные слова, требующие уточнения. При этом в тех случаях, когда ключ к пониманию этих понятий помещается в других источниках или вообще не дается, возникают значительные проблемы в отношении доступности текстов нормативно-правовых актов .'При этом в целях максимальной экономии языковых средств "... раскрывая содержание понятия, следует перечислять не все его признаки, а лишь важнейшие, определяющие, так называемые понятиеобразующие".
Это поможет сформулировать конструкцию емко, точно, экономично.
Во многих случаях нормативно-правовые акты регулируют сложные общественные отношения, и это не может не отражаться на
текстах соответствующих предписаний. Как специальная область знаний, правовая сфера оперирует сложными, многогранными и специфическими понятиями, которые выражаются соответствующей терминологией. И без нее законодательство и юридическая наука обойтись не могут.
Если заменять специальные термины описательными выражениями, это может привести лишь к неопределенности, громоздкости и расплывчатости формулировок, к потере понятности смысла нормативно-правового акта.
"Термин (юридический) - слово или словосочетание, имеющее юридическое значение, выражающее правовое понятие, применяемое в процессе познания и освоения явлений действительности, с точки зрения права". Например: ст.
49 Гражданского процессуального кодекса РФ определяет, что понимается под термином "доказательство", в ст. 214 Уголовного кодекса РФ дается определение термина "вандализм". Подобных примеров из законодательства можно привести немало.
Таким образом, можно отметить, что в ряде случаев для разъяснения термина используется текст отдельной статьи или пункта статьи. В каждом конкретном случае обнаруживается большая или меньшая степень информационной избыточности, что обуславливается общеизвестностью и распространенностью того или иного термина.
Интересна характеристика юридических терминов, данная В.К. Бабаевым. Рассматривая термины, как своеобразный антипод информационной избыточности, он пишет: "Юридические термины избавляют законодателя от излишних определений, описаний, характеристик тех или иных явлений общественной жизни". Далее В.К.
Бабаев отмечает, касаясь юридических определений и отмечая, что значительно больший вред, чем громоздкость определений, "приносят отсутствие определения того или иного правового понятия в правовом предписании или его неполнота - это вносит разнобой в правореали-зацию", вызывает необходимость принятия специальных интерпретационных актов.
Следовательно, необходимо избавлять тексты нормативноправового акта от смысловой информационной избыточности. При этом устранение смысловой информационной избыточности возможно путем введения дополнительной синтаксической информационной избыточности, т.е. добавлением необходимых для верного восприятия описаний, определений, всевозможных пояснений и т.д.
Необходимо отметить, что смысловая информационная избыточность может повлечь за собой значительные изменения первоначального смысла текста нормативно правового акта, а синтаксическая, по сути, только затрудняет восприятие их, не оказывая какого-либо значительного изменения их смысла.
Таким образом, смысловая информационная избыточность может повлечь за собой значительные последствия, вплоть до неправомерного решения судьбы простого человека. В связи с этим, в качестве своеобразного вывода, отметим: пусть в тексте присутствует синтаксическая информационная избыточность, нежели смысловая.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ФОРМАЛЬНО-ЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ТЕКСТОВ НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫХ АКТОВ

Необходимость проведения формально-логического анализа текстов нормативно-правовых актов вытекает не только из требований законодательной техники , но и из более глубокого, базисного принципа, определяющего необходимость рационального отношения к действительности и других общих особенностях познания мира. Все это дает основание рассмотреть некоторые аспекты рациональности права.
Рациональность права - это критерий, позволяющий выделить такие системы права, которые в некотором смысле являются самодостаточными, т.е. способны обеспечивать функционирование обществана принципах законности и правопорядка при верховенстве закона . Понятие рациональности права многогранно и включает в себя рациональность системы права, рациональность общественных отношений, рациональность организации правотворческого процесса и т.д. Каждая из перечисленных граней рациональности права представляет собой достаточно сложную, динамично развивающуюся систему.
Из всего многообразия источников права необходимо выделить тексты нормативно-правовых актов, которые отличаются наибольшей степенью однозначности их понимания и, как следствие, в большей степени отвечающим принципам рациональности. Это связано, в первую очередь, с тем, что нормы права, чтобы быть чувственно воспринимаемыми, должны материализоваться, облекаться в текстуальную форму, доступную органам чувств. С помощью языка мысль обретает материальную, чувственно воспринимаемую форму, становится опосредованной действительностью мысли для говорящего или слушающего, для пишущего или читающего. Посредством текстов нормативно-правовых актов воля законодателя обретает целостность, законченность формы, что способствует ее общедоступности, а также эффективности восприятия и применения, изучения и анализа.
Для рационального типа мировоззрения характерны принципы, которые не противоречат законам логики, следовательно, одной из центральных задач формально-логического исследования текстов нормативноправовых актов является выявление критериев, отвечающих логическим законам и влияющих на качество нормативно-правового акта.
Известно, что качество нормативно-правового акта зависит не только от его содержания, но и от формы изложения данного акта. Удачно выбранная форма передачи нормативно-правовой информации значительно облегчает процесс ее восприятия и способствует правильному усвоению достаточно большого количества нормативноправового материала.
Выбор адекватной содержанию формы нормативно-правовых актов является кульминационным моментом в процессе правотворчества, требующим, в первую очередь, научно обоснованного решения . Мысль Д.А. Керимова о том, что "вряд ли можно назвать какую-либо иную область общественной практики, где ошибочно построенная фраза, разрыв между мыслью и ее текстуальным выражением, неверно или неуместно использованное слово способны повлечь за собой такие тяжелые, иногда даже трагические последствия, как в области законотворчества .
Данное утверждение в полной мере может быть отнесено не только к содержательной стороне, создаваемых в процессе законотворчества нормативно-правовых актов, но и к эффективной, адекватной форме представления (изложения) текстов этих нормативноправовых актов. Возможность однозначного ответа о степени соотношения и особенностях взаимодействия в текстах нормативноправовых актов их внутреннего нормативного содержания и внешней формы их представления является предпосылкой для более глубокого формально-логического анализа текстов нормативно-правовых актов.
Форма представления текста нормативно-правового акта - это способ организации его содержания. "Фактически процесс организации - одна из разновидностей движения, причем очень сложная разновидность, так как она отражает не только целенаправленное изменение элементов и связей между ними, но и переход низших форм движения к высшим". Правильное распределение нормативноправового материала в тексте закона способствует более четкой, стройной, логически последовательной его структуре, помогает быстро ориентироваться в содержании закона, способствует лучшему усвоению и облегчает применение его на практике.
Условно форму представления текста нормативно-правового акта можно разделить на внутреннюю, т.е. логико-смысловую связь нормативно-правового материала внутри данного нормативноправового акта и внешнюю - структуру его оформления, которая предполагает наличие определенных формальных атрибутов, набор которых может различаться в зависимости от юридической силы нормативно-правового акта, субъекта принявшего его и т.д. К таким атрибутам относятся название нормативно-правового акта, преамбула, основная часть и другие.
В данной работе основное внимание уделено исследованию внутренней формы представления текстов нормативно-правовых актов, так как этот вопрос наименее освещен в юридической литературе в отличие от внешней и, следовательно, требует дальнейшего углубленного изучения.
Внимание ученых в исследовании внешней формы представления текстов нормативно-правовых актов было сосредоточено в основном на таких аспектах, как, например, структура закона (или иного нормативно-правового акта), анализ внешних формальных атрибутов, без которых не может быть нормативного акта как официального до-кумента и т.д. Вместе с тем, качество формы представления текстов нормативно-правовых актов складывается как из качества внешней, так и из качества его внутренней формы, что дает основание детально подойти к ее изучению и анализу.
Из всего многообразия факторов, оказывающих влияние на качество внутренней формы представления текстов нормативноправовых актов, в данной работе рассматриваются такие, как логическая последовательность строения нормативно-правового материала, его логическая завершенность, непротиворечивость и формальнологическая полнота.
Логическая последовательность подачи нормативно-правового материала может быть описана как закономерное движение, т.е. такое изложение нормативно-правового материала в тексте нормативноправового акта, которое отвечает определенным законам и правилам. Данное определение отражает следующую особенность логической последовательности: логически последовательно - это не обязательно линейно.
Нередко линейная форма подачи нормативно-правового материала снижает уровень восприятия за счет увеличения громоздкости предложений, частых повторений и т.д.
Логическая последовательность изложения нормативноправового материала предполагает возможность идти по любому логически обдуманному сценарию, выбор которого зависит от специфики данного нормативно-правового акта, а также от того конкретного нормативно-правового материала, который необходимо донести до воспринимающего субъекта без искажений. В данном случае, под воспринимающим субъектом понимается любой субъект в процессе восприятия текста нормативно-правового акта.
Спорна универсальность утверждения Майкла Хои, который полагает, что закон не рассчитан на последовательное, линейное чтение, а, следовательно, не обладает или обладает в весьма слабой степени логикой последовательного изложения. Например, деление уголовного кодекса на общую и особенную части является одним из примеров логически последовательного распределения нормативно-правового материала.
Данный способ изложения, в частности, позволяет вначале раскрыть общие, принципиальные нормы характерные для большинства норм, а уже затем перейти к статьям за конкретные правонарушения. Тем самым достигается более компактное расположение материала и исключаются повторения, которых вряд ли удалось бы избежать при ином расположении. В подтверждение вышесказанного можно привести мнение Р.О.
Халфиной, которая считает, что "наличие общей части освобождает от частых ссылок на другие статьи, способствует стройности и логической последовательности изложения, помогает исполнителю быстро определять основное содержание акта и сферу его действия".
Анализ логической последовательности изложения нормативноправового материала в тексте нормативно-правового акта позволяет выделить несколько видов логической последовательности: юридическая, содержательная и грамматическая. Далее рассмотрим каждый из них.
Юридическая логическая последовательность - это способ изложения деяний и условий их выполнения. Юридическая логическая последовательность нормативно-правового материала определяется тем, что всякий процесс управления в области права заключает в себе стадии, последовательно следующие друг за другом. Следовательно, для правильности и точности понимания необходимо в такой же последовательности излагать и нормативно-правовой материал, описывающий данные стадии.
Причем необходимо различать обязательную и необязательную юридическую логическую последовательность.
Обязательная юридическая логическая последовательность - это такой порядок изложения деяний, который не допускает изменений этого порядка, так как в результате произойдет изменение первоначального смысла нормативно-правового акта. Например, на первый взгляд совершенно два различных примера из жизни - процесс строительства дома и возбуждение уголовного дела в суде, характеризуются тем не менее наличием, по крайней мере, одного общего принципа. Этот принцип состоит в том, что для достижения цели за оптимально короткий срок, и в том и в другом случае, необходимо и обязательно соблюдение определенной последовательности действий.
Данный вид логической последовательности предполагает наличие причинновременной связи между описываемыми в нормативно-правовом акте деяниями.
Соответственно, необязательная юридическая логическая последовательность - это порядок изложения деяний, изменение которого не повлечет изменения первоначального смысла, закрепленного в определенном порядке деяний. Для того чтобы проиллюстрировать важность соблюдения обязательной юридической логической последовательности, приведем следующий пример.
Человек увидел направленный на него пистолет и выстрелил. (1)
деяние 1 деяние 2
Теперь изменим данную последовательность и поменяем местами эти два деяния:
Человек выстрелил и увидел направленный на него пистолет. (2)
деяние 2 деяние 1
Измененный порядок деяний в предложении (2) показывает изменение первоначального смысла, что вызвано причинно-временной связью между двумя описанными в примере деяниями, а, следовательно, их последовательность должна оставаться неизменной. Таким образом, если представить, что подобное нарушение было допущено при составлении протокола допроса свидетеля, то действия, описанные предложением (1), могут быть квалифицированы как необходимая оборона (ст. 37 п. 1 УК РФ) и не являться преступлением, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны. В то же время действия, описываемые предложением (2), уже могут квалифицироваться как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ст.
108 п. 1 УК РФ) и наказываются ограничением свободы на срок до двух лет или лишением свободы на тот же срок. Данный пример достаточно ярко иллюстрирует, к каким последствиям может привести нарушение обязательной юридической логической последовательности.
Теперь приведем пример необязательной юридической логической последовательности.
Он бежал и стрелял. (3) или
Он стрелял и бежал. (4)
Отсутствие в данном случае причинно-временной связи между описанными в предложении действиями показывает, что изменение их взаимного расположения не влечет за собой изменение его смысла.
Содержательная логическая последовательность - это структурно-смысловое распределение нормативно-правового материала в тексте нормативно-правового акта. Из определения вытекает деление содержательной логической последовательности на структурную и смысловую.
Структурная содержательная логическая последовательность определенным образом связана с внешней формой представления текстов нормативно-правовых актов и представляет собой следующий порядок организации его содержания:
- область применения данного нормативно-правового акта;
- порядок применения, который описывает определенные требования к поведению субъектов;
- результаты применения или правовые последствия.
Область применения нормативно-правового акта - это один из
важнейших элементов его структуры, так как именно эта часть нормативно-правового материала раскрывает основные задачи, принципы и круг вопросов, охватываемых данным нормативно-правовым актом. Область применения нормативно-правового акта зафиксирована в таких элементах структуры нормативно-правового акта, как его название и преамбула.
Порядок применения нормативно-правовых актов закреплен основной частью, в которой излагаются нормативно-правовые установления, составляющие содержание (нормативный смысл) нормативноправовых актов. Элемент структуры нормативно-правовых актов, в котором отражены результаты применения (или не применения) данных предписаний, может носить как самостоятельный характер, так и быть включен в нормативно-правовой материал, устанавливающий порядок его применения.
Соблюдение подобной структуры нормативно-правовых актов способствует поэтапному (последовательному) восприятию нормативно-правового материала и позволяет сохранять определенную структурную корректность.
Другой вид содержательной логической последовательности -смысловая, которая должна закреплять движение мысли законодателя. Точная передача последовательности смысловой информации является носителем дополнительной информации, так как предоставляет возможность воспринимающему субъекту облегчить процесс понимания данного нормативно-правового акта за счет поэтапного восприятия, а также возможности следовать той же логике мысли, которой придерживался и законодатель.
Мысль о том, что сама последовательность изложения нормативно-правового материала в тексте нормативно-правового акта является носителем дополнительной информации, не лишена оснований, и на это необходимо обратить особое внимание при подготовке законопроектов.
Это обосновывается тем, что свойственная письменной речи пассивная, не формирующая смысл интонация, отсутствие мимики и жестов компенсируется действием принципа "линейной" подачи информации, согласно которому сначала в предложении вводится вспомогательная информация, а затем основная. При этом основная информация располагается после сказуемого, а вспомогательная находится до сказуемого.
В силу того, что исходным типом речи текстов нормативноправовых актов все же является письменная речь, то необходимо более строгое соблюдение принципа линейной подачи вспомогательной и основной информации. Описанный подход позволяет выявлять основную и вспомогательную информацию сообщения, что должно существенно облегчать процесс понимания смысла нормативноправового акта, так как дает возможность воспринимающему субъекту более четко представлять цели и задачи, которые преследовал законодатель при создании данного нормативно-правового акта.
Описанная выше последовательность подачи нормативноправового материала тесно связана с синтаксической последовательностью.
Синтаксическая гическая последовательность подчиняется законам синтаксиса и имеет немаловажное значение для правильного понимания нормативно-правового акта. В основу синтаксической последовательности положен принцип построения такой синтаксической структуры предложений текстов нормативно-правовых актов, при которой взаимосвязанные слова, в смысловом плане, располагаются в непосредственной близости друг от друга, что облегчает процесс восприятия за счет ненадобности хранить в памяти достаточно длинные цепочки слов.
Данный принцип позволяет выявлять синтаксически некорректные предложения текстов нормативно-правовых актов, на основе построения деревьев зависимостей данных предложений.
Другим формально-логическим требованием, предъявляемым к текстам нормативно-правовых актов, является их логическая завершенность.
Логическая завершенность - это наличие такого объема информации, который необходим для того, чтобы процедурная составляющая нормативно-правового акта была результативной. Под объемом подразумевается не только количество, но и качество данной информации, которая должна быть однозначной и точной, т.е. исключающей различные двусмысленности и неточности.
Необходимо различать два вида логической завершенности текстов нормативно-правовых актов: полная и ссылочная. Полная логическая завершенность предполагает, что текст нормативно-правового акта содержит весь объем информации, необходимый для выполнения описываемых в тексте нормативно-правового акта деяний. Если же логическая завершенность текста нормативно-правового акта характеризуется как ссылочная, то это значит, что текст нормативноправового акта содержит либо частичное описание деяний, либо такое описание отсутствует вовсе, но имеется ссылка на нормативноправовой акт, в котором эти деяния описаны.
Во всех других случаях текст нормативно-правовых актов не отвечает критерию логической завершенности.
Анализ ссылочной логической завершенности позволяет исследовать типы ссылок в текстах нормативно-правовых актов, среди которых можно выделить: определенные, т.е.

О ЛОГИЧЕСКОМ МОДЕЛИРОВАНИИ ПРАВОВЫХ НОРМ

Учение Руссо было положено в дальнейшем в основу всех революционных и радикальных течений.
Примером крайней радикализации учения Руссо является марксистское отношение к религии, как институту феодального государства, присвоившего себе ряд его властно-распорядительных полномочий. Они должны были исчезнуть вместе с исчезновением феодального государства, и пока этого не произошло, никакие подлинно буржуазно-демократические перемены были невозможны.
Только этим, а не патологической классовой враждой к религии можно объяснить последовательную борьбу марксизма с ней. Впрочем, в этой борьбе они были лишь последовательными продолжателями и практическими реализаторами идей и теорией основоположников буржуазной теории общественного договора. Поэтому марксистский атеизм базировался целиком на предшествующих представителях философской и политической мысли.
Все было заложено там, и основная работа проделана там - в материализме XVII-XVIII вв.
После того как главный вопрос - лишения религии распорядительно - властных полномочий был решен положительно, марксистская идеология изменила свое отношение к ней, т.е. место воинствующего атеизма заняло свободомыслие. Большая армия советских философов-атеистов единодушно подтверждает это в настоящее время, т. к. антагонизм между светской и духовной властью остался в прошлом, и религия стала частным делом граждан в условиях развивающегося гражданского общества и на основе Конституции.
Сама идея свободомыслия стала краеугольным камнем научного сотрудничества.
Идеология общественного договора присуща и религии как объединяющей силе общества, несмотря на все попытки церкви, как общественной организации установить чуждую ей форму теократии. История доказала, что единственной формой существования религии является общественный договор в форме "духовных братств", церковных соборов и свободы совести. Эти положения вошли в Конституции большинства стран в форме принципа свободы совести и отделения церкви от государства, что не исключает, а предполагает их тесное взаимодействие в целом ряде вопросов общественной жизни, т.е. имеет в основе договорное начало.
Устроенные на разных основаниях общественного договора, они должны существовать раздельно, иначе потеряют свою специфику и предназначение, сольются в нечто аморфное, типа исламского, христианского и т.п. государств, что ослабляет в них как религиозное, так и государственное начало.
В конце концов, Ветхий и Новый завет есть не что иное, как общественный договор между человеком и Богом, человеком и человеком. Ведь Боги - те же "человеки".
Каждый может в этом убедиться, посетив христианский храм. Там мужчины и женщины, младенцы и старики, но нет богов.
Таким образом, общественный договор, независимо от признания или непризнания, присутствует в общественной жизни как основа стабилизации изначально нестабильного мира. Религия, государство, право, наука, мораль, культура или принимают в полной мере форму общественного договора, как рисковой деятельности, как способа достижения стабильности в нестабильном мире, или сходят с историче-
ской сцены, если не отвечают этому условию. Они ограничивают амплитуду стабильности-нестабильности, приводя ее к приемлемым значениям, позволяющим относительно устойчивое развитие человека и общества.
К сожалению, современное право утратило во многом свой договорной характер, оставив его преимущественно в гражданском праве. В других сферах оно приобретает форму диктата, т.е. одностороннего властвования, повелевания, со стороны государства, в чем проявляется фактическое неравенство сторон.
В этом одна из причин слабости закона, его декларативности и нежизнеспособности, т.к. средства ищут в перераспределении властных полномочий, технологий, а не в общественном договоре.
Скидки на неравенство сторон в договорах сильно преувеличено: люди больше равны, чем не равны - в грехе, в слабостях, в способностях к труду и т.д. Люди равны не только юридически, но и социально. Различия - лишь некоторое отклонение от нормы, которыми в социологии можно пренебречь.
Это равенство отчетливо проявляется в таких аспектах жизни как бедность, безработица, несчастья, болезни и т.д., что свидетельствует в пользу естественного равенства и права людей.
В этом плане история государственно-правового развития России шла параллельно с развитием европейских государств, где опережая, где отставая от них. В целом, уровень правосознания и культуры россиянина соответствует европейскому.
Во всех странах процессы общественного договора протекают, в известном смысле, независимо от таких привходящих условий как идеология, формы правления, режимы, законодательство, пробивая себе дорогу в форме общественной необходимости, опираясь на фактическое равенство людей, на постулат социального государства, которое является стыдливым признанием фактического равенства людей. Это отражено в Конституции РФ, провозглашающей ее социальным государством, т.е. стремящимся установить не только юридическое, но и фактическое равенство людей.
Этим объясняется факт сходства морали, культуры, менталитета человека независимо от особенностей развития отдельных стран и народов. В противном случае, общечеловеческие ценности стали бы невозможными. Идея общественного равенства, в той или иной степени, реализуется в социальной практике европейских народов, отличаясь лишь особенностями национальной истории и культуры. Идея общественного неравенства в наши дни проповедуется только крайними радикалами, не имеющими поддержки в общественном сознании.
Доктрина общественного договора стала реальностью, современной политикой и социальной историей, той общегосударственной ценностью, которая становится объединяющей идеей цивилизации XXI века.
Проблемы социальной эволюции решаются различными способами, но закрепляются, стабилизируются в форме общественного договора. Он примиряет классовые и социальные противоречия, регулирует разделение труда и сотрудничество между людьми, обеспечивает мотивацию нормальной человеческой деятельности.
Становление правового государства, основанного на авторитете и разделении властей, четкое формулирование законов, гражданское общество, самоуправление, исторически основаны на общественном договоре. В его основе лежит инстинкт самосохранения, запреты на определенные виды деятельности человека, договоры с другими людьми, с целью сохранения человеческого сообщества. Религиозные, моральные нормы, правовое регулирование более крупных (род, племя, государство) объединений людей делают общество управляемым на основе осознанного или неосознанного общественного договора.
В основе управления лежит право на власть, на применение санкций, на суд и т.д. Но они становятся не эффективными, если в основе их не лежит определенная форма общественного согласия, которая может выступать как в форме обычая, так и в форме права.
Степень согласия, как первоначальная ступень общественного договора, может быть разной - зачаточной или развернутой, но в любом случае она является основой общественной стабилизации.
В истории общественный договор (конвенция) между трудом и капиталом породил либеральную экономику, которая через свободы человека и гражданина породила новое либеральное право и гражданское общество. К Маркс не учел, что капитализм способен изменять степень общественного согласия и тем самым приспосабливаться, отказываясь от частных привилегий, идти на законодательные уступки и т.д., что выражено в современных Конституциях, Кодексах, Декларациях, Соглашениях, как на государственном, так и на международном уровне, что и продлевает его исторический цикл как общественнополитической формации.
Первая Конституция США возникла, как договор между формально равными субъектами в борьбе за обеспечение своих естественных прав. В результате, несмотря на различия, большинство государств мира пришли к практически сходным юридическим формам общественного согласия, хотя мировое хозяйство далеко от единства.
Результатом общественного договора явилась разработка правовых документов, закрепивших права и обязанности граждан и государств в юридических документах. Поэтому будущее цивилизации заключено не в классовой борьбе и революциях, а в способности политических сил договариваться между собой. Из этого вырастает новая парадигма, основанная на общественном договоре, ведущая к новой форме общественного сознания на данном этапе развития
В основе этой парадигмы лежат идеи, выстраданные человечеством в его историческом опыте, где люди проверили многие возможные пути развития и остановились на общечеловеческих ценностях, одной из которых является гражданское общество, основанное на общественном договоре. В настоящее время эта проблема стала в центре научного осмысления, т.к. альтернативы этому пути общественного развития нет.

О ЛОГИЧЕСКОМ МОДЕЛИРОВАНИИ ПРАВОВЫХ НОРМ

Проблемой логического анализа структуры правовой нормы ученые-правоведы занимаются уже давно, и в этом направлении были получены определенные результаты. Однако к настоящему моменту времени данная проблема остается не до конца исследованной, поскольку все еще существует ряд относящихся к этой предметной области вопросов, требующих своего решения.
Начнем с того, что до сих пор нет единого однозначно сформировавшегося мнения по поводу количества элементов, входящих в состав юридической нормы, хотя в большинстве учебников по теории государства и права этот вопрос представляется давно решенным, причем в пользу трехчленной структуры, содержащей гипотезу (указание на условия применения нормы), диспозицию (указание на возможные и должные варианты поведения субъектов права) и санкцию (указание на меры, применяемые к нарушителю нормы) . Данную структуру обычно принято выражать с помощью естественноязыковой конструкции "если..., то..., иначе...". С другой стороны, в теории права существует концепция двухчленной структуры правовой нормы , согласно которой норма состоит из гипотезы и диспозиции ("если., то."). При этом то, что называется санкцией, есть своего рода диспозиция правоохранительной нормы для органов, осуществляющих принудительные меры к правонарушителю, а гипотезой в данном случае является факт неисполнения диспозиции соответствующей регулятивной нормы.
Определенная заслуга в разрешении разногласий между указанными двумя подходами принадлежит С. С. Алексееву , который предложил провести четкое разграничение между трехэлементными логическими нормами права, отражающими общую логику права, и двухэлементными нормами-предписаниями, непосредственно воздействующими на поведение людей. Однако некоторые ученые склонны считать, что логическая норма права на самом деле четырехчленна и выражается следующей естественно-языковой конструкцией: "если гипотеза, то диспозиция, иначе (т.е. если не диспозиция) санкция".
Как видно из рассмотрения перечисленных выше подходов, ответ на вопрос о количестве элементов, образующих структуру правовой нормы, не является однозначным, хотя в этом направлении уже сделаны определенные шаги. Однако в настоящее время остается не до конца исследованной проблема логической взаимосвязанности и взаимодействия этих элементов. Т.е., например, из текста нормативноправового документа не всегда можно однозначно определить, какому логическому условию соответствует естественно-языковая конструкция "если..., то... ": обычному условию "если, то" в его общепринятом понимании, либо условию "если и только если, то".
Что же касается трехэлементной конструкции "если., то., иначе. ", то здесь не всегда понятно, к чему относится слово "иначе": к гипотезе "если", к диспозиции "то" или к тому и другому вместе взятому.
Решение этих и многих других вопросов может оказаться весьма полезным как для правоприменительного процесса (поскольку позволит более четко и логически ясно воспринимать волю законодателя), так и для правотворческого процесса (поскольку даст возможность выявлять и своевременно устранять логические ошибки в проектах законов и иных нормативно-правовых актов на стадии их разработки).
При изложении результатов нашей работы сначала остановимся на исследовании трехэлементной структуры логической нормы права, но перед этим обратимся к истории данного вопроса. Еще в 1967г.
О.А. Гаврилов одним из первых предложил использовать для решения поставленной задачи аппарат математической логики и составил формулу (1), отражающую структуру логической нормы права:
(Г^Д) (1 Д^С), (1)
где Г - гипотеза; Д - диспозиция; С - санкция; 1, - операции отрицания (не), импликации (если, то) и конъюнкции (и) соответственно .
Данную формулу можно озвучить следующим образом: если имеется определенная совокупность обстоятельств (Г), то обязательно должны наступать определенные последствия, под которыми имеется в виду предписанное законом должное поведение участников правоотношения (Д); если же должного, предписанного законом, поведения участников правоотношения не последовало (1Д - налицо правонарушение), то наступает определенный вид правовой ответственности виновных лиц (С).
На первый взгляд, правильность формулы (1) не вызывала никаких сомнений. Однако в 1974г.
В. А. Пошкявичус показал полную ее несостоятельность путем построения соответствующей таблицы истинности по правилам логики высказываний (см. табл. 1).
В первых трех колонках этой таблицы приводятся значения истинности Г, Д и С. При этом общее понятие "истины" в данном случае интерпретируется как наличие конкретных условий применения нормы (Г=1), выполнение деяний, предписанных нормой, (Д=1) и наступление санкции (С=1). Тогда отсутствие условий - (Г=0), невыполнение предписаний нормы - (Д=0), отсутствие санкции - (С=0).
Анализируя табл. 1 , обратим внимание на четыре последние строки. В этих строках значение Г=1, т.е. имеются в наличии условия применения нормы, указанные в гипотезе. Но в первых двух из этих строк значение Д=0 (т.е. содержание диспозиции нарушено), а в остальных двух - Д=1 (т.е. диспозиция выполнена).
Парадоксально получается, что, независимо от значения санкции (С), в первом случае итоговое значение функции всегда ложно, а во втором - истинно. Т.е. значение формулы (1 ) не зависит от санкции. Таким образом, санкция
оказалась фактически не задействованной в работе логической нормы права несмотря на то, что символически она была внесена в формулу (!). 1
Несколько позже, в 1989г., Е.Я. Мотовиловкер предложил другую формулу (2), отражающую, по его мнению, структуру логической нормы права:
(ГД) ? (Г1 ДС), (2)
где Г - гипотеза; Д - диспозиция; С - санкция; 1, , ? - операции отрицания (не), конъюнкции (и) и дизъюнкции (или) соответственно.

Таблица 1 _Таблица 2 _Таблица 3

Г Д С (Г^Д) (1 Д^С) Г Д С (Г Д)? (Г1 ДС) Г Д С Y 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 1 1 0 0 1 0 0 0 1 0 0 1 0 1 0 1 0 0 0 1 0 0 0 1 1 1 0 1 1 0 0 1 1 0 1 0 0 0 1 0 0 0 1 0 0 0 1 0 1 0 1 0 1 1 1 0 1 1 1 1 0 1 1 1 0 1 1 1 0 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 0

Построенная нами для данной формулы таблица истинности (см. табл. 2) выявила ее несостоятельность по аналогичным причинам: в двух последних строках таблицы итоговое значение функции не зависит от санкции (всегда истинно).
В данной статье делается попытка предложить новый вариант формулы, которая могла бы более адекватно отражать работу логической нормы права. Для решения этой проблемы можно использовать два подхода: 1 ) перебирать множество формул, пытаясь отыскать среди них верную; 2) построить корректную, с нашей точки зрения, таблицу истинности, а уже потом на ее основе записать формулу, тем более что такая возможность в математической логике имеется.
В отличие от наших предшественников, воспользуемся вторым методом, т.е. построим таблицу истинности (см. табл. 3), основываясь на следующих правилах. Первые три колонки заполняются так же, как в табл. 1 и 2. Что же касается последней колонки таблицы, то перед ее заполнением необходимо определиться с тем, какой содержательный смысл мы вкладываем в понимание итогового значения функции или, другими словами, что означает переменная Y, и в каких ситуациях она принимает значение истины (1), а в каких - значение лжи (0). Для этого рассмотрим механизм работы правовой нормы, схематично представленный на рис. 1. Из рисунка видно, что перед началом работы юридической нормы проверяется условие ее применимости (Г), и если это условие имеется, то делается вывод о возможных или должных вариантах поведения субъектов права (Д). Затем проверяется, были ли выполнены предписания, указанные в диспозиции нормы, учитывая наличие обстоятельств, предусмотренных гипотезой нормы, и, таким образом, решается вопрос о возможности и необходимости применения санкции (С).


Заметим, однако, что ни диспозиция, ни возможность применения санкции, ни правовая норма в целом в принципе не могут принимать истинные либо ложные значения, поскольку мы можем судить лишь о том, что есть или чего нет, но не о том, что должно или может быть. С этими проблемами неплохо справляется деонтическая логика, поэтому мы не будем на этом подробно останавливаться. Нас же в данном случае интересует не процесс работы нормы права, а результат ее работы, выражающийся в эффективности, корректности, правильности ее применения. Поэтому на вход контролирующей функции Y поступают не деонтические модальности, а уже конкретные свер- шившиеся факты (Г - имелись ли основания для применения правовой нормы, Д - была выполнена или нарушена диспозиция, С - применялась ли санкция).
Будем считать работу нормы права корректной, если в результате ее применения лица, нарушившие диспозицию, были привлечены к ответственности, а к лицам, выполнившим диспозицию, санкции не применялись. С нашей точки зрения, именно понятие корректности применения правовой нормы наиболее подходит для выражения смыслового содержания итогового значения функции Y, которая как бы осуществляет контроль над правильностью применения нормы права.
Таким образом, функция Y принимает значение истины (Y=1), если имелись условия применения соответствующей нормы права, и эта норма "сработала" корректно, и значение лжи (Y=0) - если при наличии соответствующих условий норма права "сработала" некорректно (например, были привлечены к ответственности невиновные лица, или же, наоборот, правонарушителю удалось избежать наказания). Если же условия применения конкретной нормы права отсутствовали, то можно сказать, что данная норма не применялась, следовательно, определить корректность ее применения не представляется возможным. Поэтому функция Y в первых четырех строках таблицы не определена и, в соответствии с правилами формальной логики, может принимать любые значения, которые следует выбирать, с точки зрения удобства минимизации получаемой в результате формулы. В частности, будем считать, что при отсутствии условий применения правовой нормы функция Y принимает значение лжи (Y=0).
Последние четыре строки таблицы заполняются следующим образом. Если при наличии обстоятельств, предусмотренных гипотезой нормы (Г=1) и нарушении диспозиции (Д=0) была применена санкция (С=1), или при выполнении диспозиции (Д=1) санкция не применялась (С=0), то правовая норма "сработала" корректно (Y=1). Если же при нарушении диспозиции (Д=0) санкция не применялась (С=0) (т.е. правонарушителю удалось избежать ответственности), или, наоборот, при выполнении диспозиции (Д=1) санкция была применена к невиновным лицам (С=1), то норма права "сработала" некорректно (Y=0). Заметим, что в построенной нами таким способом таблице отсутствует недостаток, свойственный табл. 1 и 2, а именно: итоговое значение функции зависит от санкции, т.е. нам удалось задействовать санкцию в работе логической нормы права.
На основе табл. 3, пользуясь правилами математической логики, можно записать формулу (3), отражающую структуру правовой нормы. Эта формула представлена в двух видах: в совершенной дизъюнктивной нормальной форме (СДНФ) и в форме, наиболее удобной для восприятия ее смыслового содержания, которое можно выразить следующим образом. Если имеется определенная совокупность обстоятельств (Г), то обязательно должны выполняться предписанные нормой деяния (Д), при этом не последуют неблагоприятные последствия в виде санкции (ІС). Если имеется определенная совокупность обстоятельств (Г), и не последовало должного поведения участников правоотношения (ІД), то при этом наступает определенный вид правовой ответственности виновных лиц (С).
Y = (ГДІС)?(Г1 ДС) = [(ГД)ІС][(ГІД)С] (3)
Сопоставив полученную нами формулу (3) с рассмотренными ранее (1) и (2), обратим внимание на следующие их различия. Во-первых, в формуле (1) сказано, что при наличии определенных обстоятельств, указанных в гипотезе (Г), следует выполнять диспозицию (Д), но ниоткуда не следует, что при выполнении диспозиции санкция не применяется (ІС). Во-вторых, в той же формуле (1) утверждается, что при нарушении диспозиции (ІД) следует применять санкцию (С), однако на самом деле санкцию следует применять не при нарушении диспозиции, а только тогда, когда это нарушение произошло при наличии обстоятельств, предусмотренных гипотезой правовой нормы [(ГІД)С]. Оба перечисленных выше недостатка были нами устранены (см. второй вариант формулы (3)). Что касается формулы (2), то она по своему внешнему виду очень близка к первому варианту формулы (3), однако для нее характерен тот же недостаток, что и для формулы (1): в первой ее части сказано, что при наличии гипотезы следует выполнять диспозицию, но абсолютно ничего не сказано о санкции, т.е. имеется в виду, что в данной ситуации санкция может как применяться, так и не применяться. Этот недостаток был устранен нами путем добавления к первой части формулы (2) третьего конъюнкта (ІС), прямо указывающего на то, что в этом случае санкция применяться не должна.
Следует отметить, что во всех приведенных выше формулах санкция рассматривалась в отрицательном смысле, т.е. как негативные последствия, наступающие для правонарушителя. Однако не следует забывать о том, что существуют еще и так называемые поощрительные (или позитивные) санкции , стимулирующие субъектов права к желательному поведению. В данной работе такие санкции не рассматриваются, хотя совершенно ясно, что при позитивном подходе к пониманию санкции все таблицы и формулы будут строиться совершенно иначе.
Теперь обратимся к исследованию двухэлементной структуры регулятивных норм-предписаний. Напомним, что эта структура может быть условно выражена в виде естественно-языковой конструкции "если..., то...", которая интуитивно напоминает импликацию: ГД, где Г - гипотеза, Д - диспозиция. Однако в результате проведенных исследований выяснилось, что данная формула не всегда является корректной, а точнее для различных видов регулятивных норм-предписаний слова "если, ... то... " будут выражаться разными формулами. Как известно, в теории права принято выделять следующие виды норм-предписаний: управомочивающие, обязывающие, запрещающие .
В принципе, в реальной жизни возможны следующие четыре ситуации: 1) ГД (при условии Г была выполнена диспозиция Д); 2) ГІД (при условии Г была нарушена диспозиция Д); 3) ПгД (при отсутствии условия Г диспозиция Д все равно была выполнена, хотя этого и не требовалось); 4) ПгПД (при отсутствии условия Г диспозиция Д не была выполнена).
Под правовым регулированием обычно понимается система правовых средств, с помощью которых осуществляется упорядоченность общественных отношений в соответствии с целями и задачами правового государства. Иными словами, правовое регулирование ограничивает возможность перечисленных выше ситуаций, т.е. какие-то из них разрешает, а какие-то - наоборот, запрещает.
При отсутствии правового регулирования возможность всех этих ситуаций записывается так:

ОБЪЕКТНАЯ ИНФОРМАЦИОННАЯ ИЗБЫТОЧНОСТЬ

Если же возникает необходимость в детализации этих норм, то они будут конкретизированы или в их развитие будут приняты новые правовые нормы, которые смогут применяться ко всем видам отношений, требующих более конкретной регламентации. Такие нормативно-правовые акты будут носить характер специальных правовых норм.
Но это не означает, что обращение к данной технике дает возможность полностью избежать повторяемости, а, значит, и информационной избыточности. Одним из требований, которому должна отвечать хорошо организованная система законодательства, что уже отмечалось выше, остается требование исключения ненужных повторений.
Это может быть достигнуто, помимо использования ряда других средств, вернее - совместно с ними, путем установления правильного соотношения общих и специальных норм. При этом есть области, которые легко поддаются более общей регламентации или даже нуждаются в ней, причем эта регламентация в зависимости от характера общественных отношений, которые она затрагивает, может быть детализирована применительно к частным случаям.
Но есть другие области, например, область имущественных отношений и, прежде всего, область правонарушений и наказаний, а в более широком плане - вообще санкций, где необходима более четкая и точная детализация для обеспечения правовых гарантий в сфере хозяйственной жизни или для охраны прав и свобод граждан.
При изложении правовых норм следует соблюдать разумную меру и не увлекаться как чрезмерным и, следовательно, бесплодным и
Юридический сборник:Теория права и правовая информатика неопределенным обобщением, так и слишком дробной и поэтому неоправданно громоздкой и во многих случаях неполной казуистикой .
Как справедливо отмечал С.С. Алексеев, казуистический метод "в какой-то мере удобен на практике" . Но предел устанавливают рамки системы законодательства, следовательно, недопустимы, в принципе, как чересчур общие, абстрактные формулировки норм, так и чрезмерно конкретные, казуистические предписания .
Таким образом, в целях как повышения уровня законодательной техники РФ в целом, так и избавления системы законодательства от негативной информационной избыточности в частности, необходимо:
Во-первых, сокращение до минимума количества нормативноправовых актов по одному и тому же вопросу.
Во-вторых, отражение в едином укрепленном акте, по возможности, всех вопросов определенной отрасли права.
И, наконец, в-третьих, целесообразно внесение всех последующих дополнений по тому же вопросу в текст основного нормативноправового акта, а не издание новых самостоятельных актов, которые тем самым будут усложнять и загромождать законодательство.
Одним из нагляднейших примеров обобщенного нормативноправового акта, несомненно, может служить текст какого-либо из Кодексов РФ. Широко распространено мнение о том, что "важнейшей особенностью Кодекса является наиболее детальное правовое регулирование общественных отношений, исключающее необходимость дальнейшей конкретизации его положений в других законодательных актах".
Следовательно, широкое использование Кодексов для регулирования общественных отношений, в известном смысле, является всеобъемлющим приемом в пределах данной отрасли права. Подобная позитивная тенденция получила широкое распространение и применение на практике, так в последнее время появилось значительное коли-
чество вновь испеченных кодексов, например: Лесной, Водный, Воздушный и ряд других кодексов Российской Федерации.
Необходимо заметить, что нормативно-правовые акты как содержащие волю государства и, следовательно, в силу своего официального характера должны обладать целым рядом обязательных формальных атрибутов. Ведь без внешних формальных атрибутов не может быть нормативно-правового акта как официального документа.
В рамках законодательной техники как научной дисциплины имеется ряд нерешенных вопросов, которые обсуждаются в прессе. Одним из таких формальных атрибутов является заголовок.
Заголовок "служит основным средством правильного выбора необходимого нормативного материала в процессе применения норм права, начальным этапом ознакомления с содержанием правового акта", обозначает в общих чертах предмет регулирования нормативноправовых актов, во многом определяет сферу его действия. Отсутствие заголовка затрудняет поиски нужного нормативно-правового акта, ведет к неоправданной трате времени, а иногда может повлечь определенные ошибки и недоразумения.
Приведем несколько формальных правил, которым должен отвечать заголовок нормативно-правового акта.
Во-первых, по возможности, заголовок должен быть предельно кратким, подробности следует излагать в самом тексте нормативноправового акта. Необходимо исключать из заголовка казуальное перечисление субъектов права, тем более, что, как правило, они же приводятся и в самом тексте.
Из него следовало бы исключить такую информационную избыточность и заменить на единое для них родовое понятие, поскольку такая ситуация является примером повтора и загромождает заголовок акта.
Во-вторых, зачастую заголовки практически дословно повторяют содержание нормативно-правового акта, что совершенно недопустимо. Но, в отдельных случаях невозможно сформулировать краткий заголовок, особенно если в нем должно быть приведено название другого нормативно-правового акта или даже нескольких.
Помимо того, во многих нормативно-правовых актах, которые создаются на основании и во исполнение уже существующего акта (актов), или с целью введения его (их) в действие и в ряде других случаев, в их заголовках, зачастую невозможно не указать заголовок соответствующего корреспондирующего нормативно-правового акта.
Исходя из этого, в-третьих, в подобных случаях, нужно приводить название точно и в полном объеме. Но, можно предложить еще и такой выход из подобной ситуации, а именно: в случаях, когда полный заголовок невозможно сформулировать кратко, уместно параллельно общему заголовку давать краткий подзаголовок.
В-четвертых, хотя формулировать заголовок и следует кратко, но, все же в случае, когда нет такой возможности, лучше заголовок будет несколько информационно избыточным, нежели он получится расплывчатым, либо в нем будет недостаточно полно отражено содержание нормативно-правового акта. Данное высказывание связано с тем, что подобная ситуация может привести к неясностям в практической правоприменительной деятельности, к трудностям в процессе систематизации и учета законодательных норм, в применении нормативно-правовых актов, в их быстром и безошибочном обнаружении на территории правового пространства.
Таким образом, заголовок должен точно отражать предмет нормативно-правового акта с тем, чтобы воспринимающие субъекты могли определить по нему содержание правовых предписаний, заключенных в нем (в общих чертах).
И, наконец, в-пятых, представляется необходимой попытка единообразного формулирования заголовков однотипных актов, выработка единых трафаретов для заголовков.
Далее, если в нормативно-правовом акте имеются самостоятельные главы или разделы, то с целью упрощения понимания и ориентировки в нем, законодатель вполне обоснованно формулирует отдельный заголовок для каждой главы, каждого раздела. К подобным заголовкам должны применяться, в принципе, те же требования, что и к заголовкам нормативно-правового акта в целом. Внесение в тексты нормативно-правового акта заголовков для его структурных составляющих является логическим продолжением процесса восприятия содержания актов, ведь "знакомство с заголовками глав и разделов, а затем и статей - вторая стадия процесса познания содержания и структуры правовых текстов, следующая за усвоением общего заголовка"1. Так, весьма удобно, когда законодатель дает наименования статьям нормативно-правового акта, что облегчает нахождение нужных правовых норм, способствует более четкому и логичному их построению.
В первую очередь заголовками снабжаются статьи Кодексов. Заголовок должен обозначать в точной и обобщенной форме предмет регулирования соответствующей статьи, максимально точно и полно отражать ее содержание и, в то же время, по возможности, быть как можно менее информационно избыточным, что, однако, не всегда бывает на практике.
Вполне понятно, что заголовками следует снабжать такие нормативно-правовые акты, которые имеют наиболее общее и принципиальное значение, регулируют какой-либо общий и многосторонний вопрос или целый комплекс вопросов определенной отрасли права и рассчитаны на длительное применение. Важно подчеркнуть, что такой прием законодательной техники следует гораздо шире использовать в правовой практике сегодняшнего дня.
Следующим внешним формальным атрибутом нормативноправового акта, который будет рассмотрен с целью его анализа на предмет информационной избыточности, является преамбула.
Преамбула - это самостоятельная составная часть нормативноправового акта. Она не разделяется на отдельные статьи, как правило, носит дефинитивный характер, определяет цели, мотивы и задачи издания нормативно-правовых актов, заостряет внимание на актуальных вопросах, содержащихся в них . Преамбула призвана, если можно так выразиться, подготовить воспринимающего субъекта к непосредственному знакомству с текстом нормативно-правового акта.
Поэтому представляется целесообразным, по возможности, снабжать ими нормативно-правовые акты и особенно те из них, которые касаются широкого круга воспринимающих субъектов и регулируют наиболее общие вопросы человеческой жизнедеятельности в обществе.
Преамбулы имеют немаловажное значение для понимания смысла и целей нормативно-правового акта, помогают полнее и глубже уяснить их значение. Преамбула - позитивная информационная избыточность в большинстве случаев, но, в то же время, в Кодексы, например, преамбулу включать нет необходимости, нет надобности в преамбулах и в тех законах, мотивы, задачи и цель которых вытекают из их содержания.
Это, что касается "предсказуемых" законов. В тех же случаях, когда закон устанавливает исключения из общего порядка регулирования соответствующих общественных отношений или по-новому регулирует их, преамбула необходима для того, чтобы объяснить основания его принятия.
Еще одним формальным атрибутом нормативно-правового акта являются примечания, они расширяют или сужают объем действия основной статьи, предусматривают исключения из общего правила предусмотренного в статье, поясняют или уточняют смысл того или иного термина или всей статьи в целом, определяют условия применимости предписания статьи и т.п.. Примечания зачастую загромождают и запутывают законодательство, ухудшают структуру нормативно-правового акта, рассеивают внимание воспринимающих субъектов, затрудняют ссылки и т.д., но нельзя согласиться с категорическим утверждением некоторых авторов, что примечания вовсе не должны иметь место.
В отдельных, исключительных случаях, когда нормативноправовой акт носит вспомогательный, комментаторский характер, помещение его в качестве примечания представляется не только возможным, но и необходимым. В современном законодательстве примечания встречаются довольно редко, но все же в ряде случаев они имеют место. В будущем представляется целесообразным избегать употребления примечаний, в том числе и при внесении изменений и дополнений в тексты нормативно-правового акта.
Особенно недопустимо, когда к одной статье дается несколько примечаний.
Следующим внешним формальным атрибутом нормативноправового акта являются ссылки. Ссылочные нормы можно в немалом количестве найти в ныне действующей Конституции РФ. Говоря о принципах приобретения и прекращения Российского гражданства, Конституция (ст. 6) ссылается в общем виде на Федеральный закон (ст.
36), декларируя частную собственность на землю.
Ссылки (техника отсылки) создают компактность нормативноправового акта, ликвидируют ненужные и удлиняющие текст повторения, избыточные элементы . Воспроизведение текста, к которому отсылает норма, привело бы к бесполезной перегрузке нормативноправового акта, к многочисленным повторениям и не внесло бы никакого нового, существенного элемента. Благодаря ссылкам, достигается разумная и вполне оправданная краткость в изложении нормативноправовых актов.
Помимо того, с помощью ссылок более четко видна взаимосвязь правовых норм и их взаимообусловленность. Потому практика приме -нения ссылок в нормативно-правовом акте вполне себя оправдывает, особенно в тех случаях, когда ссылки даются на другие статьи того же самого акта.
Можно делать ссылки на нижерасположенные статьи. Ведь не всегда целесообразно дать полный текст того или иного правового предписания, где о нем упоминается в первый раз, если этого не требует логика изложения. Но, в то же время, следует употреблять ссылки только в том случае, когда без их использования текст нормативно-правового акта будет слишком громоздким и неудобным для восприятия.
Таким образом, несмотря на позитивный характер ссылок в целом, следует свести их употребление в тексте нормативноправового акта до минимума. Следовательно, употребление ссылок в текстах нормативно-правовых актов оправдывается "соображениями практического характера, и от них можно не отказываться при условии, если они будут применяться в разумных пределах, ибо в ином случае это приведет не к упрощению текстов нормативно-правовых актов, а, напротив, к трудности их понимания .
Последним из формальных атрибутов, которые следует рассмотреть, являются приложения. Приложения - это, обычно, списки отменяемых или заменяемых нормативно-правовых актов, различного рода перечни и т.д.
Зачастую без приложений не удается сформулировать нормативно-правовой акт. Если бы такие предписания располагались в самих актах, то последние были бы громоздкими и неудобными.
Помимо того, весьма трудно было бы помещать содержание приложений в тексты самих нормативно-правовых актов, поскольку часто они бывают тематически несовместимы. Следовательно, использование такого формального атрибута в текстах нормативноправовых актов в целом оправданно, и подобная ситуация есть пример позитивной информационной избыточности.
Таким образом, рассмотрение правил законодательной техники, особенно внешних формальных атрибутов нормативно-правовых актов, позволяет выявить дополнительные возможные проявления информационной избыточности в их текстах.
О.А. Лупандина

ОБЪЕКТНАЯ ИНФОРМАЦИОННАЯ ИЗБЫТОЧНОСТЬ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ ОСОБЕННОСТЕЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО СТРОЕНИЯ НОРМАТИВНОПРАВОВЫХ АКТОВ

Лингвистические особенности возникают в связи с существованием многочисленных грамматических правил, которые предохраняют от ошибок в процессе восприятия, способствуют однозначному выражению смысла нормативно-правового акта.
При изучении нормативно-правового акта необходимо учитывать, что "язык права" реально существует как особый тип естественного языка, имеет свои характерные особенности, но, в то же время подчиняется общепринятым грамматическим правилам. При этом каждое предложение законодательного текста, по возможности, должно быть выражено максимально ограниченным числом фраз, слов и терминов. Лишние слова, неоправданные повторения, многословие при объяснениях и детальном описании предметов - всего этого должен избегать законодатель .
Рассмотрим те разновидности объектной информационной избыточности, которые возможно выделить в ее рамках, а именно: синтаксическую и смысловую. И вначале рассмотрим понятие синтаксической информационной избыточности.
Для выяснения вопроса о том, что же представляет собой синтаксическая информационная избыточность, воспользуемся определением сформулированным К. Черри, который понимал ее следующим образом: синтаксическая информационная избыточность означает определенные "добавления к тексту, т.е. пишется что-то сверх того, что необходимо для фиксирования смысла нормативно-правового акта.
При этом отметим, что ни один из элементов не является полностью информационно избыточным. Но пропуск одного приводит к меньшим последствиям, чем пропуск другого. Чем больше вероятность появления элемента, тем больше степень его информационной избыточности1.
Синтаксическая информационная избыточность подразделяется на: повтор, плеоназм, тавтологию и многословие.
Повтор - это воспроизведение одной и той же информации в целом или в какой-то ее части два или более раз. Структура языка, по-видимому, по самой своей сути рассчитана на то, чтобы улучшить и дополнить способность воспринимающих субъектов извлекать смысл из сообщений вообще, а в нашем случае - из текстов нормативноправового акта.
Необходимо отметить, что "чтобы речь была ясной, невозможно обойтись без повторения слов, их форм и производных от этих слов, т.к. использование их связано со структурной организацией речи . Следовательно, важно отличать повтор как необходимое средство синтаксической организации текста нормативно-правового акта (как, впрочем, и любого другого вида текста) и повтор одних и тех же слов как свидетельство скудности словарного запаса и недостаточной образованности в плане языкознания.
Повтор, в свою очередь, можно подразделить на чистый и варь-ирующий . Чистый повтор - дословное воспроизведение одной и той же информации два или более раз. Предлагается избавляться от таких повторов (путем удаления либо преобразования соответствующей части текста нормативно-правового акта), т.к. они представляют собой негативную избыточную информацию, которая загромождает текст нормативно-правового акта, удлиняет время работы с ним, ухудшает результат его восприятия.
Варьирующий повтор - воспроизведение одной и той же информации два или более раз (возможна перестановка, замена слов путем использования синонимов, местоимений, различного рода субститутов и т.д.).
Следующим примером проявления синтаксической информационной избыточности является - плеоназм. "Плеоназм - излишнее словосочетание, в котором одно слово включает в себя значение второ-го". Проанализируем такую часть предписания из УК РФ: "... уклонение от призыва по мобилизации в Вооруженные Силы ..." В словаре русского языка Ожегов С.И. определяет данное понятие (в его 1-ом значении) следующим образом: "Мобилизация - призыв военнообязанных в армию"1.
Следовательно, уже изначально слово "мобилизация" включает в себя значение слова "призыв" и потому оно может быть определено как информационно избыточное. Его возможно удалить, смысл при этом останется прежним, никакого влияния на понятность текста подобное преобразование не окажет.
Конечно, в вышеприведенном примере избавление текста нормативно-правового акта от информационной избыточности не позволит повысить его понятность. В первоначальном виде они также понятны, как и в преобразованном.
Здесь можно высказать лишь следующие соображения. Поскольку нормативно-правовые акты исходят от государства, постольку они представляют его "лицо". Для того чтобы эффективно регулировать соответствующие правоотношения, необходимо уважение к ним простых граждан.
Устранение информационной избыточности - один из способов достижения этого, может не самый главный, но, несомненно, важный.
"Тавтология - повторение одного и того же слова или однокоренных слов"2. Так, "неправильно образован термин "живые животные" в Таможенном кодексе РФ3. Животное может быть только живым, его иные состояния описывают другие термины" . В данном и предыдущем случаях комментарий сходен с пояснениями к предшествующему примеру, рекомендуется проведение тех же самых действий.
В целом необходимо рассматривать каждый конкретный случай и при необходимости удалять информационно избыточные элементы, т.к. в подавляющем большинстве случаи плеоназма и тавтологии являются примерами негативной информационной избыточности.
Многословие - использование неоправданно большого количества слов (к многословию можно отнести любое информационно избыточное количество слов в предложении, если нет возможности определить данное состояние ни как повтор, ни как плеоназм и ни как тавтологию). Например: в УК РФ родовое понятие хищения дано в примечании 1 ст. 158 и распространяется на все его виды, которые определяются в соответствующих статьях, через их родовые и видовые отличия.
Так, кража - "тайное хищение чужого имущества" (ст. 158) и т.п. На принадлежность к роду в этом и других случаях указывает термин "хищение", видовыми признаками служат - "тайное", "путем обмана или злоупотребления доверием" . Что же касается использования в каждой из дефиниций понятия "чужое имущество", то оно, никак не отличая один вид хищения от другого, является информационно избыточным.
Учитывая вышеизложенное, предлагается исключить из статей, предусматривающих ответственность за хищение понятия -"чужое имущество".
Во всех вышеприведенных примерах синтаксической информационной избыточности не составляет труда заметить, что предлагаемые операции, во многом, сами собой разумеются и определенные преобразования могут быть осуществлены практически автоматически, в какой-то степени интуитивно, не представляют сложности при их реализации и т.д. Но от этих качеств они не перестают быть реальными мыслительными операциями, и сознательное их использование может лишь в значительной степени улучшить формальную сторону выражения текстов, в какой-то степени повысить их понятность.
Теперь рассмотрим смысловую информационную избыточность в текстах нормативно-правового акта и ее составляющие. Смысловая информационная избыточность проявляется в таком строении нормативно-правового акта или его отдельных элементов, при котором возможна их двусмысленная интерпретация. При создании текстов нам приходится чем-то компенсировать отсутствие жестов и интонации, если мы хотим избежать неоднозначности.
Для этого необходимо вводить информационную избыточность путем расширения словаря или более строгого соблюдения правил грамматики. Следует заметить, чтонаписать двусмысленное предложение довольно просто, а вот устранить эту двусмысленность - сложная задача .
Выделение и анализ смысловой информационной избыточности и преследует своей целью наметить пути разрешения ситуации, при которой в текстах нормативно-правового акта реально существуют двусмысленные составляющие, т.е. когда в наличии своеобразный "избыток смысла". Смысловая информационная избыточность проявляется через употребление в тексте: синонимов, полисемии, оценочных понятий и терминов.
Вначале рассмотрим понятия синонимии и полисемии.
"Синонимы - близкие или тождественные по значению слова, по-разному называющие одно и то же понятие, но отличающиеся друг от друга оттенками значения, стилистической окраской или одновременно обоими признаками" . Синонимия спасает (и в то же время украшает) текст от повторов одного и того же слова или выражения. Однако лингвисты предупреждают, что по большому счету абсолютных синонимов в природе нет.
Логика здесь простая - для языка, как правило, несвойственно одну и ту же вещь (или явление) называть по-разному. Так, в литературе высказывалось совершенно обоснованное мнение о том, что " ... термин, раз употребленный в законе, не должен быть в дальнейших статьях заменен синонимами".
Например, в тексте одного из Федеральных законов употребляются следующие слова-синонимы - "муниципальный" и "местный". В тексте данного закона они вполне заменяют друг друга и служат дополнительным средством улучшения формальной стороны его выражения. В этой и подобных ситуациях такое замещение представляется вполне обоснованным, т.к. не искажает смысла нормативноправового акта и способствует более удобному для восприятия выражению его формы.
Так, если бы вместо понятия - "муниципальное образование", в тексте было - "местное образование", или вместо "местный референдум" - "муниципальный референдум" нормативноправового акта выглядел бы несколько "несуразно". По-видимому, мы имеем дело с устоявшейся лексической единицей текста.

ОЦЕНКА ПОТЕНЦИАЛЬНО ВОЗМОЖНЫХ УГРОЗ АТАКИ НА ПРАВОВУЮ ИНФОРМАЦИЮ

граммирования .
Пусть мы имеем m видов защиты от потенциальных угроз правовой информации. Потенциальные угрозы правовой информации характеризуются случайным вектором b с дискретным распределением вероятностей.
Вводится P( bj ) - вероятность j-го варианта угроз j=1,...,r, а bj - m-мерный вектор.
Защита организуется с помощью некоторых технологических способов, которые собраны в детерминированную матрицу А размерности m x n; n-мерный вектор х - это вектор интенсивностей использования линейных технологических способов защиты; Х - множество допустимых интенсивностей; n-мерный вектор с - вектор издержек от использования технологических способов защиты правовой информации с единичной интенсивностью.
Имеется группа экспертов, в задачу которой входит прогнозирование потенциальных угроз правовой информации. На самом деле прогнозирование состоит в указании варианта угроз, который будет иметь место в период существования правовой информации (ПСПИ).
Таким образом, имеется r вариантов прогноза.
Пусть Gi - i-й вариант прогноза, который состоит в том, что группа экспертов вырабатывает прогноз, при котором в ПСПИ будет иметь место потенциальная угроза bi.
Вначале хотелось бы рассмотреть случай достоверного сообщения (совершенного прогноза). Под совершенным прогнозом будем по- нимать такой, при котором при i-м варианте прогноза в ПСПИ действительно будет иметь место i-й вариант потенциальной угрозы правовой информации. При совершенном прогнозе, после того как эксперты выработали j-й вариант прогноза, оптимальная защита правовой информации от потенциальных угроз есть решение следующей задачи математического программирования:

(с, х) ^ min,	(1)
Ax = bj,	(2)
x e X.	(3)
Обозначим оптимальное	значение целевого функционала задачи

(1) - (3) через Q( bj). Мы будем нести издержки Q( bj) с вероятностью P( bj), тогда средние издержки на использование технологических способов защиты равны
Q = ? P(bj)Q(bj). (4)
j=1
Рассмотрим теперь средние издержки в случае недостоверного сообщения (несовершенного прогноза). Пусть P( Gi/bj) - вероятность того, что эксперты вырабатывают i-й вариант прогноза, в то время как в действительности будет иметь место j-й вариант угрозы.
Под несовершенным прогнозом будем понимать такой, при котором P(Gi /b)1.
При несовершенном прогнозе из-за неточного предсказания варианта угрозы будут возникать дополнительные издержки, связанные с необходимостью ликвидации невязок (либо уровень защиты превышал необходимый, т.е. "перепроизводство" защиты; либо защиты недоставало, т.е. "дефицит" защиты).
Пусть эти невязки ликвидируются с помощью аварийных технологических способов защиты, которые собраны в детерминированную матрицу W размерности m x l; yj - l-мерный вектор интенсивностей использования аварийных технологических способов защиты при j -м варианте угрозы, q - l-мерный детерминированный вектор, компоненты которого характеризуют издержки от использования соответствующих технологических способов с единичной интенсивностью. В частности, W может иметь вид (I, -I), где I - единичная матрица размерности m x m, тогда q=(q+, q), q - m-мерный вектор, k-я компонента которого показывает издержки, связанные с "дефицитом" защиты, при защите k-го вида (она может быть равна нулю), q - m-мерный вектор, k-я компонента которого показывает издержки, связанные с "перепроизводством" защиты k-го вида.
При несовершенном прогнозе, после того как группа экспертов выработала i-й вариант прогноза, необходимо минимизировать средние издержки, связанные как с использованием основных технологических способов защиты правовой информации, так и с ликвидацией возможных невязок. Защита, при которой эти средние издержки будут минимальными, есть решение следующей задачи:
Г j=1
В результате получили двухэтапную задачу стохастического линейного программирования. При дискретном распределении потенциальных угроз эта задача решается методами блочного линейного программирования. P( bj /Gi) выражается через известные P( Gi /bj) и P( bj) по формуле Байеса:
P(bj /Gi) =
()
P(Gj / bj)P(bj)
X P(Gi / bj)P(bj)
j=1
Обозначим оптимальное значение целевого функционала задачи (5) - (7) через Q( Gi). Q( Gi) - это средние издержки в случае, если эксперты выработали i-й вариант прогноза. Тогда средние издержки при несовершенном прогнозе равны
Qi =X P(Gi)Q(Gi). (9)
i=1
Наши средние издержки без использования прогнозов экспертной группы могут быть найдены путем минимизации функционала
(c, x) + ^P(bj)(q,yj) ^min (10)
j=i
при ограничениях (6) - (7).
Обозначим оптимальное значение целевого функционала задачи (10), (6), (7) через Qo.
Под количественной оценкой правовой информации, получаемой от сообщения при организации защиты от потенциальных угроз, будем понимать тот средний эффект (уменьшение средних издержек), который получается за счет использования этого сообщения.
Пусть Ij - оценка правовой информации, получаемой при достоверном сообщении (совершенный прогноз), тогда
Ii= Qo - Q . (11)
Если предположить, что решение задач (c, x) + (q, y) ^min, Wyj = bj Ax; x gX для всех j было таким, что оптимальные yj равнялись нулю, для параметров задачи (5) - (7) можно показать, что I1 0. Если d - затраты на группу экспертов (заработная плата экспертов и т.п. ), то I1-d - чистый средний эффект от работы экспертов в случае совершенных прогнозов.
Обозначим через I2 оценку информации, получаемой при недостоверном сообщении (несовершенный прогноз), тогда
I2 = max [0; Qo - Qi]. (12)
I2 будет больше нуля только в том случае, если эксперты вырабатывают правильные прогнозы достаточно часто, т.е. P( Gi /bi) близко к 1. I2-d - чистый средний эффект от работы экспертов в случае несовершенных прогнозов.
Изложенный метод оценки информации применим к любой ситуации, описываемой моделью двухэтапной задачи стохастического программирования, когда множество возможных сообщений (G1,...,Gk) является конечным (к необязательно равно г) и когда дано совместное распределение b и G.
Ю.М. Совгир

ОЦЕНКА ПОТЕНЦИАЛЬНО ВОЗМОЖНЫХ УГРОЗ АТАКИ НА ПРАВОВУЮ ИНФОРМАЦИЮ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ В ПЕРИОД ПЕРЕДАЧИ В РАСПРЕДЕЛЕННОЙ БАЗЕ ДАННЫХ

Не так давно начавшийся процесс компьютеризации органов внутренних дел (ОВД) повлек за собой необходимость защиты правовой и служебной информации от потенциально возможных угроз атаки злоумышленников на данные, передаваемые в распределенных базах данных информационных подразделений органов внутренних дел. Этому свидетельствует возникшая потенциальная опасность использования методов электронного шпионажа и атак на автоматизированные системы управления (АСУ) ОВД. При достижении ОВД достаточного уровня компьютерной оснащенности проблема безопасности "грифованной" информации выходит на первый план, что особенно верно для областного, краевого, регионального и федерального уровней. Необходимо отметить, что, поскольку ведомственные АСУ строятся на основе распределенных баз данных (БД), последние являются одним из объектов атаки потенциального злоумышленника.
Ущерб от атаки на БД определяется уровнем подчиненности ОВД, степенью компьютеризированности оперативно-служебных информационных процессов, а также возможностями и целями злоумышленника, и потери от него могут привести к заметному влиянию на оперативнослужебную деятельность ОВД.
Нарушение оперативно-служебной тайны, кражу или порчу информации, видится возможным произвести в двух точках, а именно: в локальных вычислительных сетях (ЛВС) ОВД, где функционируют программы АСУ, или в соединяющих их каналах передачи данных. Для охраны ЛВС существует достаточное количество средств, обычно входящих в комплекс АСУ, систему управления базой данных и операционную систему в виде подсистем разграничения доступа и шифрования хранимых данных. Напротив, каналы связи практически бесконтрольны, и злоумышленник может, например, перехватить или подменить письмо e-mail с передаваемыми данными, подслушать телефонную (модемную) передачу, перехватить посыльного с магнитными носителями и т. д.
В статье рассматривается попытка оценки потенциально возможных угроз атаки на правовую информацию ОВД в процессе передачи в распределенной БД. Предполагается, что злоумышленник имеет возможность перехватывать все данные в канале, незаметно исправлять их или посылать подложные данные от имени другого абонента.
Также предполагалось, что злоумышленник всесторонне знаком со структурой оперативно-служебных информационных процессов в атакуемом им информационном подразделении ОВД и разбирается в потоках информации в распределенной БД, что позволяет ему построить наиболее оптимальный план атаки.
Рассмотрим, какие угрозы может представлять такой злоумышленник. Нарушение безопасности информации ОВД можно сгруппировать по следующим группам:
1) кража оперативно-служебной информации путем перехвата данных (поскольку пересылаются записи БД, злоумышленник получает доступ к информационным ресурсам ОВД);
2) изъятие части передаваемых данных или блокирование пересылки, что может повлечь получение абонентом ОВД нецелостной информации или вообще неполучение информации;
3) подтасовка злоумышленником в поток передаваемых данных своей информации с целью заполнить БД информационных подразделений ОВД ложной информацией;
4) повторение передач данных, хронологически устаревших (их внедрение в БД будет равносильно порче данных и недопустимому откату состояния БД назад во времени).
Однако описанные в трех пунктах нарушения безопасности правовой информации ОВД, связанные с нарушением целостности данных, могут быть вызваны также ошибками в каналах передачи. Целесообразно рассматривать нарушения целостности отдельно от перехвата в связи с тем, что его принципиально невозможно обнаружить, если передача ведется по открытым и общедоступным каналам компьютерной сети ОВД.
Критерием целесообразности использования системы защиты правовой информации ОВД является выполнение неравенства
затр
пот
где Shot - возможные потери информационных подразделений ОВД от атак злоумышленника; S^, - затраты на разработку и внедрение системы защиты информации.
В качестве критерия, определяющего необходимость использовать защиту информации при передаче, предлагается использовать принцип "закрытия слабых мест" в системе безопасности ОВД, заключающийся в необходимости обеспечить, чтобы затраты злоумышленника на атаку в процессе передачи данных были не меньше, чем на любой другой вид атаки.
Ю.М. Совгир

КЛАССИФИКАЦИЯ ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ УГРОЗ ПРАВОВОЙ И СЛУЖЕБНОЙ ИНФОРМАЦИИ В СИСТЕМАХ ПЕЙДЖИНГОВОЙ СВЯЗИ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИИ

Не секрет, что пейджинговая связь сегодня получила широкое распространение как мобильная связь и в органах внутренних дел (ОВД), предоставляющая достаточные услуги и обеспечивающая прежде всего оперативный обмен правовой и служебной информацией. Так, например, все участковые инспектора милиции и оперуполномоченные отделов и служб криминальной милиции г. Ростова-на-Дону и некоторых других городов России оснащены пейджерами для более эффективного несения своей службы и, естественно, являются абонентами пейджинговых компаний.
Для деятельности ОВД, например, при несении службы участковыми инспекторами милиции, участки которых удалены территориально от ОВД или при работе оперуполномоченных криминальной милиции, оперативность связи очень важна. Получение в срок необходимых данных может быть решающим фактором, влияющим на предупреждение, предотвращение и раскрытие преступлений и правонарушений. И наоборот, отсутствие нужной информации в определенный момент времени может привести к затруднениям в раскрытии преступлений по "горячим следам" и т.д. В данном случае имеется сообщение важное, срочное, возможно, конфиденциальное.
В смысле нанесения удара (атаки) со стороны злоумышленника (нарушителя) одинаково уязвимым может быть как срочность информации, так и ее конфиденциальность. В качестве нарушителя будем рассматривать квалифицированных специалистов, которые преступно атакуют средства пейджинговой связи (СПС).
Подобные характеристики части циркулирующих в пейджинговых системах ОВД сведений говорят о том, что возможны различного рода преднамеренные воздействия на систему связи с целью в оперативном порядке ознакомиться с адресованной абоненту правовой и служебной информацией, не допустить получение абонентом необходимых ему данных в решающий момент времени, дезинформировать абонента и т.д.
Поэтому для сотрудников ОВД, оснащенных СПС, возможным объектом угроз является перехват информации (конфиденциальность), блокирование сообщений (срочность) и др., следовательно, ОВД заинтересованы в повышении защищенности системы связи. Но в определенных условиях преступник может поставить целью навредить не абоненту, а компании-провайдеру и направить свои действия против нее, следовательно, повышение безопасности связи важно и для компании.
Для решения этой задачи необходимо рассмотреть существующие системы персонального радиовызова ОВД (СПРВ ОВД): их организацию, способы построения, применяемые протоколы кодирования и передачи информации, зоны действия систем, перспективы развития, а также уязвимость данного вида связи, проанализировать возможные угрозы безопасности обмена правовой и служебной информации.
В настоящее время можно встретить уже немало публикаций, касающихся организации СПРВ ОВД, рынка пейджинга, но вопросу уязвимости данного вида связи, и особенно в ОВД, внимания не уделяется.
Поэтому автору пришлось обратить внимание прежде всего на возможные угрозы пейджинговым системам ОВД, оценить уязвимость пейджинга, рассмотреть меры противодействия и определить возможность их реализации в существующих СПРВ ОВД.
Учитывая структуру пейджинговой сети ОВД, возможные варианты воздействия на информационный обмен могут быть рассмотрены на различных этапах передачи сообщений в системе:
1) на этапе передачи информации в радиоканале (РК);
2) на этапе передачи сведений из дежурных частей ОВД на центральную станцию, учитывая:
а) ввод через оператора (старшего оперативного дежурного ОВД);
б) автоматический ввод сообщений (посредством модемной связи и электронной почты);
3) на этапе обработки сообщений на центральной станции.
Постараемся рассмотреть каждый этап.
В радиоканале основными угрозами (возможными воздействиями) являются:
1) перехват;
2) блокирование передаваемой правовой и служебной информации.
Перехват может осуществляться с целью ознакомления в оперативном порядке с адресованными абоненту сообщениями.
Осуществить перехват достаточно просто. На рынке имеются специальные комплексы приема пейджерных сообщений стандарта POCSAG (в котором сейчас работает подавляющее большинство компаний-операторов в России) и стандарта RDS.
Комплексы состоят из сканирующего приемника, устройства преобразования входящего сигнала и программной оболочки; позволяют принимать и декодировать текстовые и цифровые сообщения, сохранять их на жестком диске в архивном файле, а также обеспечивают входную фильтрацию общего потока сообщений, выделение данных, адресованных одному или ряду конкретных абонентов по априорно известным или экспериментально определенным кеп-кодам (логическим адресам пейджеров), оперативное изменение списка наблюдаемых абонентов.
Поскольку перехват в условиях односторонней связи не выявляем, в случае его угрозы можно не только предложить, но и обязать отправку по радиоканалу закрытой информации для сотрудника ОВД. Но для этого необходимо изменить как алгоритм работы пейджера, так и алгоритм работы центральной станции, а также внести конструктивные изменения в аппаратуру, установить новое оборудование. Помимо этого следует решить вопрос, как обеспечить формирование и распределение ключей, а также очень важный правовой вопрос, связанный с применением шифровальных средств (при этом необходимо лицензирование).
В настоящий момент эта мера неподвластна нашим компаниям-провайдерам, т.к. менять алгоритм функционирования, вносить изменения в аппаратуру входит в компетенцию производителя. Если на рынке и появится необходимая техника, то решать сложные вопросы, связанные с распределением ключей, и правовой вопрос придется компании-оператору, что займет немало времени.
Блокирование имеет целью не допустить получение абонентом необходимого срочного сообщения в определенный момент времени либо подорвать репутацию компании. Осуществляется оно путем постановки помехи. Помеха может быть поставлена достаточно мощным источником излучения на большой территории, что будет сразу же обнаружено станциями, контролирующими эфир. Возможен и второй вариант, который достаточно типичен: сотрудник ОВД ожидает важную информацию, преступник (нарушитель) знает об этом, а также знает и о местонахождении абонента.
В этом случае нарушитель, находясь рядом и используя генератор шума, может перекрыть диапазон частот, но только в месте нахождения абонента (в районе ближайших нескольких сот метров). Таким образом, он блокирует абонента в точке ожидания последнего, создавая прицельную по месту помеху. Эта помеха никак не будет выявляться, в особенности на большом расстоянии. Контроль со стороны провайдера в этом случае неэффективен, неэффективен и контроль со стороны служб, контролирующих эфир (т.к. они ищут только мощные источники).
Нарушитель не может проявляться в системе контроля.
Подобные действия могут быть направлены и против компании-оператора, чтобы подорвать ее авторитет. В этом случае периодически может блокироваться случайная группа сообщений клиентов данной компании.
Мер противодействия, которые бы исключали блокирование на физическом уровне, нет.
На этапе передачи информации на центральную станцию с
учетом ввода через оператора (старшего оперативного дежурного ОВД) основными угрозами являются:
1) навязывание абоненту заведомо ложной информации;
2) знакомство с архивом сообщений абонента;
3) перехват входящих сообщений.
Навязывание ложной информации может осуществляться с целью дезинформировать абонента. В этом случае компании-операторы предлагают ряд услуг, обеспечивающих по желанию абонента получение сообщений от конкретных лиц, отправку сведений только для указанных абонентом лиц, передачу информации только после того, как звонящий назвал пароль.
Подобные услуги ограничивают поток нежелательных сообщений, в том числе и заведомо ложных.
Знакомство посторонних лиц с архивом правовых и служебных сообщений происходит при устном запросе оператору, когда последний читает полученную информацию позвонившему. Это можно исключить, установив пароль на архив (сообщения будут прочитаны после того, как будет назван пароль) либо исключить услугу прочтения сведений, выбрав пейджинговую систему, осуществляющую только передачу на пейджер пришедшей ранее информации, но не ее прочтение.
Перехват входящей информации осуществляется путем подключения к телефонным линиям, что оперативно является достаточно сложной операцией. Применить это для перехвата содержания самих сообщений представляется нерациональным, т.к. далее сообщения все равно будут переданы в эфире. Но могут быть и другие цели - получить информацию, не проходящую в эфир, а именно: пароль архива, пароль на отсылку сведений и т. д.
С учетом автоматического ввода сообщений посредством модемной связи (МС) и электронной почты (ЭП) потенциальными угрозами правовой и служебной информации являются:
1) навязывание абоненту ложной информации;
2) перехват сообщений;
3) разрушающие программные воздействия (РПВ).
В случае навязывания ложной информации квалифицированный нарушитель ставит своей целью дезинформировать сотрудника ОВД. Как правило, при автоматическом вводе не существует ограничений не принимать сообщения от конкретных лиц, отсылать информацию только для конкретных лиц и т.д., какие могут быть установлены при передаче сведений через оператора.
Поэтому на данном этапе навязать ложную информацию легко.
При автоматическом вводе информации реальна угроза разрушающих программных воздействий. В пейджинговых системах наибольший вред РПВ может быть направлен против компании-оператора.
Используя автоматический ввод, нарушитель может отправить сообщение, адресованное компании (в ее почтовый ящик), с приложенным файлом, содержащим программную "закладку". При получении сообщения открывается для просмотра и файл, что может служить событием, активизирующим работу "закладки".
Результатом может быть дезорганизация либо вывод из строя программного обеспечения системы.
В этом случае, чтобы определить отправителя, важно, фиксируется ли источник сообщений и насколько часто такие сообщения сбрасываются.
На этапе обработки сообщений на центральной станции основными воздействиями являются:
1) задержка сообщений;
2) перерыв в работе системы, остановка работы системы.
В данном случае воздействие может быть осуществлено работающим на центральной станции персоналом, имеющим непосредственный доступ к управляющему оборудованию, и может привести к остановке работы системы, перерыву в работе и задержке сообщений. Но этот вопрос - внутренний вопрос компании-провайдера, и выходит за рамки данной статьи, поэтому рассматривать его здесь мы не будем.
Задержка информации может быть вызвана достижением уровня вызовов какого-то предельного значения, при котором система не может мгновенно передавать сообщения и формирует из них своеобразную очередь на отсылку. Это может быть не связано с преднамеренным злоумышленным воздействием и может зависеть только от технических возможностей системы, но возможен и вариант преднамеренного воздействия, направленный против компании-провайдера, когда нарушитель перезагружает систему вызовами, что может несколько дезорганизовать ее работу и привести к задержке сообщений.
А это, несомненно, приведет к потере оперативности получаемой или передаваемой правовой или служебной информации.
Принимая во внимание разнообразие возможных угроз СПРВ ОВД, а также прогнозируемый рост числа абонентов пейджинговых систем ОВД и расширение сферы применения пейджинга в оперативно-служебной деятельности ОВД, следует подчеркнуть, что проблема поиска путей защиты информационного обмена в СПРВ ОВД актуальна и ее решение зависит прежде всего от правильной оценки возможных воздействий на систему.
Г.И. Иванов, Н.Б. Ельчанинова

КОМПОЗИЦИЯ ЛОГИЧЕСКИХ МОДЕЛЕЙ ПРАВОВЫХ НОРМ

Введение
В проводившихся до настоящего времени исследованиях в области формально-логического направления теории права много внимания уделялось проблеме логического моделирования правовых норм. Однако в основном авторы рассматривали данную проблему с точки зрения установления видов логических взаимосвязей между элементами, составляющими норму права1 (как правило, этими элементами являются: гипотеза - условие применения нормы права, диспозиция - установленное правило поведения и санкция - мера ответственности, применяемая к нарушителю нормы2). Таким образом, большая часть исследований сводилась к изучению элементарных
3
норм права .
Вместе с тем, в нормативно-правовых актах часто встречаются более сложные конструкции, когда применение санкции одной нормы является одновременно гипотезой для другой нормы, когда две нормы содержат одинаковые гипотезы, диспозиции или санкции и т.д. В этой связи возникает задача объединения двух норм, содержащих одинаковые элементы.
В настоящей работе исследуется композиция правовых норм, т.е. возможность получения более сложной нормы путем соединения двух более простых норм.
Интересной представляется также и обратная задача (задача декомпозиции) - т. е. возможность разбиения исходной нормы права на две более простые правовые нормы.
Гаврилов О.А. Изучение права методами математической логики // Вопросы кибернетики и права / Отв. ред. В.Н.
Кудрявцев. М., 1967.
Теория государства и права. Курс лекций / Под ред.
Н.И. Матузова и А.В.
Малько. М., 1997.
Мотовиловкер Е.Я. Опыт логического анализа структуры юридической нормы // Логические и математические методы в правовой теории и практике. Л., 1989; Пошкя-вичус В.А.
Применение математических и логических средств в правовых исследованиях. М., 1974; Ивин А.А.
Логика норм и теория права // Правовая кибернетика. М.,1973.
Кроме того, в работе проводится анализ всевозможных вариантов композиции правовых норм с содержательно-юридической точки зрения и вводятся операции, с помощью которых можно будет проводить указанные преобразования.

Понятия нормативно-организованного сообщества нормативной деятельности

Такие системы будут способны не только отыскивать по определенным ключевым словам и выдавать тексты соответствующих нормативных документов, но и давать пользователю советы, как ему следует поступать в той или иной конкретной житейской ситуации (аналогично тому, как это в настоящее время делают адвокаты или юрисконсульты).
В принципе, возможно использование любых математических понятий с целью построения на их основе соответствующих формально-логических моделей нормативной деятельности. Каждая из таких моделей будет обладать своими, только ей присущими, достоинствами и недостатками.
Применение различных математических понятий для создания спектра разнообразных подходов к построению формальнологических моделей нормативной деятельности дает возможность лучше, нагляднее и более разносторонне отразить и исследовать с разных позиций различные специфические аспекты нормативной деятельности.
Так, например, подход к формально-логическому моделированию нормативной деятельности, основанный на применении для этой цели математического понятия блок-схем алгоритмов, весьма удобен для наглядного последовательно-временного представления и исследования корректности нормативных форм поведения различных объектов нормативной деятельности в тех случаях, когда эти формы поведения задаются в виде подробных инструкций, правил и тому подобных детализированных нормативных документов, которые обычно бывают весьма насыщенными процедурными фрагментами.
С другой стороны, для формально-логического описания, моделирования и исследования свойств нормативных документов, задающих главным образом различного рода нормативные отношения между объектами нормативной деятельности и имеющих в основном описательный (декларативный) характер, наиболее удобно использовать математический аппарат логики предикатов
Важнейшим достоинством математического аппарата логики предикатов является также то, что он по своей сути полностью адекватен декларативным языкам программирования (типа языка ПРОЛОГ) и в настоящее время представляется одним из наиболее перспективных с точки зрения построения на его основе правовых информационно-советующих экспертных систем.
В настоящей же работе исследуется возможность построения формально-логических моделей нормативной деятельности на основеиспользования математического понятия конечного автомата и его отдельных составляющих: внутренних состояний, входных событий, функций переходов и т.п.
Преимущества автоматного моделирования нормативной деятельности заключаются, в частности, в следующем:
Автоматный подход к моделированию нормативной деятельности дает возможность достаточно естественным образом ввести и затем широко использовать ряд весьма важных и принципиальных для формально-логической части общей теории права понятий нормативного состояния, нормативного параметра и т.п.
Представление автоматных моделей нормативной деятельности на абстрактном уровне в виде графов переходов является, пожалуй, наиболее удобной формой для наглядно-графического представления и восприятия внутренней логической структуры любого вида нормативной деятельности, насыщенной процедурными элементами. С этой точки зрения графическое представление автоматных моделей нормативной деятельности на абстрактном уровне сопоставимо по наглядности и удобству с блок-схемным представлением алгоритмических моделей нормативной деятельности.
Использование автоматных моделей нормативной деятельности на структурном уровне оказывается весьма удобным средством для внутреннего представления в ЭВМ такого рода моделей нормативной деятельности. Это позволяет надеяться на то, что структурно-автоматные модели нормативной деятельности могут быть использованы при разработке внутренних форм представления данных в информа-ционно-советующих правовых системах.

Понятия нормативно-организованного сообщества нормативной деятельности

Определение 1. Нормативно-организованным сообществом будем называть любую достаточно устойчивую группу лиц, которая обладает следующими отличительными признаками:
а) существуют достаточно четко и однозначно понимаемые и, как правило, выполняемые всеми членами данной группы лиц нормы (правила) поведения членов этой группы в тех или иных достаточно широко и однозначно определенных ситуациях, а также условия и степень ответственности членов этой группы при невыполнении ими в соответствующих ситуациях данных норм поведения;
б) внутри данной группы лиц имеется определенное непустое подмножество лиц, составляющих ее властное ядро, которое осуществляет достаточно формальным образом нормотворческие, административно-распорядительные и карательные функции по отношению ко всем членам данной группы лиц;
в) имеется достаточно высокий уровень признания всеми членами данной группы лиц как легитимности указанных в пункте "а" норм поведения членов этой группы и условий наступления ответственности при их невыполнении, так и правомочий указанного в пункте "б" властного ядра данной группы лиц.
Данное определение охватывает все достаточно формально организованные группы лиц, начиная от мелких предприятий и кончая государством в целом. Последний крайний случай, когда в качестве рассматриваемого сообщества берется все государство в целом, является наиболее интересным с юридической точки зрения, т.к. в этом случае описываемый в настоящей работе подход можно отнести не только к проблематике правовой информатики, но и к формальнологическим аспектам весьма глубоко разработанной проблематики общей теории права.
Определение 2. Деятельность отдельных лиц в рамках любого нормативно организованного сообщества будем называть нормативной деятельностью.
Описываемый ниже подход к автоматному моделированию нормативной деятельности не зависит не только от размеров, но и от социальной значимости любой формально организованной группы лиц.
Чтобы не ограничиваться только классической (чисто правовой) областью исследований, в которой главным является рассмотрение содержательно-юридической сути нормативных документов, а не их формально-логической структуры, мы в дальнейшем, по мере возможности, не будем использовать термины "право", "закон" и т.п. , а будем применять с формально-логической точки зрения более обширные и менее ангажированные в юриспруденции термины: "правило", "норма" и т. п.

Объекты нормативной деятельности.

Нормативное пространство
Любой нормативный документ в общем случае задает некоторые нормативные отношения между определенными объектами нормативной деятельности и описывает некоторые процедурные действия, осуществляемые с этими же объектами.
Определение 3. Любые фигурирующие в нормативных документах объекты, которые могут в соответствии с этими документами находиться в нескольких нормативно различных состояниях, будем называть объектами нормативной деятельности G.
Можно также сказать, что к объектам нормативной деятельности может быть отнесено все то, с чем оперируют нормативные документы или то, по отношению к чему могут быть легитимно применены эти документы (с определенными правовыми последствиями этого применения).
Ясно, что в соответствии с определением 3 объектами нормативной деятельности, в частности, являются:
а) все физические и юридические лица;
б) все материальные объекты, которые в соответствии с какими-либо нормативными документами могут находиться в нескольких нормативно значимых состояниях (например, только что купленный телевизор может быть исправен или неисправен);
в) все нематериальные объекты, которые также могут находиться в нескольких нормативно значимых состояниях (например, некоторое решение суда R может в течение определенного времени t либо быть опротестовано, либо вступить в законную силу, либо быть отменено вышестоящим судом и т.д.)
Полностью перечислить и дать исчерпывающую внутреннюю классификацию всех видов объектов нормативной деятельности в данной работе не представляется возможным. Однако ясно, что в общем виде понятие объекта нормативной деятельности предельно широко и достаточно однозначно понимаемо.
Определение 4. Будем говорить, что любой нормативный документ D задает некоторое нормативное пространство PD, которое представляет собой совокупность множества ф отношений между объектами нормативной деятельности Оь G2,..., Gn , фигурирующими в нормативном документе D, и множества FD процедурных действий над этими же объектами.
Таким образом, нормативное пространство PD, определяемое нормативным документом D, задается тройкой:
Pd = Gd, Фо, Fd,
где:
Gd = (G1t G2,.. , 0Пв} - множество объектов нормативной деятельности, фигурирующих в нормативном документе D;
ф = (ф1г ф2,..ф D} - множество отношений между объектами нормативной деятельности из множества Gd, описываемых в нормативном документе D;
Fd = (Fi, F2,..., F mD} - множество процедурных действий над
объектами нормативной деятельности из множества GD, предписываемых в этом же документе D.
В общем случае один и тот же объект нормативной деятельности G одновременно фигурирует в неограниченном множестве нормативных пространств Pi, P2, ..,Pw,каждое из которых образуется своим набором нормативных документов.
На каждом нормативном пространстве Pw один и тот же объект нормативной деятельности G имеет свое, в общем случае отличное от других, отображение Gw.
Например, один и тот же студент Петров В.Н. с точки зрения его обучения в ВУЗе действует в одном нормативном пространстве, характеризуется соответствующим этому пространству набором нормативных параметров и имеет соответствующее отображение в этом пространстве, а дома по отношению к своей семье он уже действует в другом нормативном пространстве, характеризуется другим набором нормативных параметром и имеет другое отображение как объект нормативной деятельности. Ясно, что, несмотря на различия, пересечение этих нормативных пространств и наборов нормативных параметров - не пусто.
Определение 5. Нормативное пространство Р% = G§ F будем называть объединением нормативных пространств Pi и Pj и обозначать
Р = Pi U Pj,
если = Gi U Gj, = Фі U %j, = Fi U Fj.
В соответствии с Определением 5 нетрудно видеть, что если некоторое нормативное пространство Рх = Gx, %х, Fx образовано совокупностью нормативных документов Di, D2,Dn, каждый из которых задает нормативное пространство Pi = Gi, % Fi, i = 1, 2,...,n, то
i=1
Рх = U Pi ,
где Gx = U Gi , %x = U Ф, Fx = U F,
i=1 i=1 i=1
Таким образом, любое непустое множество нормативных документов задает соответствующее этому множеству нормативное пространство. С этой точки зрения над нормативными пространствами можно выполнять все те операции, которые определены для любых множеств (операции объединения, пересечения и др.).
В этом же смысле можно также говорить о включении одного нормативного пространства в другое и т.п.
Естественно, что если в одно нормативное пространство соединить несколько совершенно не связанных между собой нормативных документов (не пересекающихся по множествам объектов нормативной деятельности), то, даже несмотря на то, что с формальной точки зрения это объединение тоже будет являться некоторым нормативным пространством, с практической (содержательной) точки зрения попытки математического моделирования и исследования такого нормативного пространства мало что дадут.
Поэтому, естественно, что для практически значимых целей желательно объединять в одно нормативное пространство достаточно сильно связанные между собой нормативные документы, в которых устанавливаются отношения и описываются действия из одной предметной области.

Нормативные параметры

Каждый объект нормативной деятельности G в рамках некоторого нормативного пространства Р характеризуется соответствующим этому нормативному пространству подмножеством нормативно значимых параметров q1t q2,..., qm этого объекта.
Определение 6. Нормативным параметром qx (X е {1, 2,...,m}) объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р называется любая нормативно значимая характеристика данного объекта, которая в каждый момент времени t, принимает значения из некоторого непустого множества нормативно различных и допустимых (в пределах нормативного пространства Р) значений jl(qx) этой характеристики.
В соответствии с этим определением, можно сказать, что с нормативной точки зрения каждый нормативный параметр qx характеризует в пределах заданного нормативного пространства Р одну из нормативно значимых сторон всего объекта нормативной деятельности G.
Например, Петров Виктор Николаевич является гражданином Российской Федерации, имеет высшее образование, ему 38 лет, женат, не судим, имеет двоих несовершеннолетних детей, у него такой-то счет в таком-то банке, проживает по такому-то адресу и т.п. Все это примеры простейших нормативных параметров объекта нормативной деятельности, каковым является Петров В.Н. Можно привести примеры и менее очевидных нормативных параметров данного объекта нормативной деятельности. Например, у Петрова В.Н. через 2 дня истекает срок оплаты счета за пользование телефоном в прошлом месяце.
Вместе с тем вряд ли можно отнести к нормативным параметрам Петрова В.Н. то, что он любит рубашки синего цвета и их у него накопилось восемь штук, или то, что он, скажем, весьма экономный малый и использует после бритья дешевый одеколон.
Многие параметры Петрова В.Н. можно отнести к нравственным, эстетическим и другим характеристикам его личности. Однако если какие-либо характеристики его личности не фигурируют ни в одном нормативном документе, определяющем хотя бы какую-нибудь сторону именно правового статуса Петрова В.Н. (т.е. определяющем формально-логическое отношение к нему других объектов нормативной деятельности), то эти характеристики нельзя считать его нормативными параметрами.
Ясно, что полностью множество нормативных параметров любого объекта нормативной деятельности не может быть задано в явном виде, т.к. всегда остается вероятность того, что в каком-то нормативном документе фигурирует еще какой-либо существенный (с точки зрения этого документа) параметр данного объекта нормативной деятельности. Однако ясно также и то, что, несмотря на относительную неполноту любого конкретного подмножества нормативных параметров любого объекта нормативной деятельности, объединение всех этих подмножеств конечно.
Каждый из нормативных параметров имеет различную природу.
Нормативным параметром может быть логическая переменная, принимающая всего два значения: "истина" или "ложь".
Например, на вопрос "Имеет ли Петров В.Н. судимость?" мы можем выбрать в качестве ответа только одно значение из множества {"да", "нет"}. Допустим, что ответом является "нет".
Этот нормативный параметр может быть задан и несколько по-другому, а именно в виде утверждения "Петров имеет судимость", которое может принимать логические значения из множества {"истина", "ложь"}. В данном случае приведенное выше утверждение имеет значение "ложь".
Значения некоторых нормативных параметров могут задаваться только лишь целыми положительными числами. Например, нормативный параметр "количество детей" принимает значения из множества {0, 1, 2,...}.
Некоторые нормативные параметры принимают только положительные числовые значения с целой и дробной частью, но с определенной, имеющей юридический смысл точностью.
Например, нормативный параметр "площадь квартиры Петрова В.Н" задается в виде числа 62,3 м2, имеющего целую и дробную часть, которая определена с точностью до десятой части метра квадратного. Иногда (хотя трудно себе представить реально такую ситуацию) данный нормативный параметр, видимо, может определяться с точностью до двух или трех десятичных знаков после запятой.
Но, наверное, ни в одном нормативном документе не фигурирует требование определять площадь квартиры с точностью до 5, 10 и т.д. знаков после запятой.
Существуют нормативные параметры, которые могут также принимать символические значения. Например, нормативный параметр "цвет зажженного огня светофора" может принимать (в случае нормального режима его работы) одно из следующих значений: "красный", "желтый", "зеленый", "мигающий желтый" и т.п.

Нормативное состояние

Понятие нормативного состояния объекта нормативной деятельности является одним из наиболее важных и фундаментальных понятий, которое может широко использоваться как в теоретических исследованиях в области нормативной деятельности, так и в случае практических разработок информационно-советующих правовых экспертных систем.
Содержательная суть этого понятия определяется и объясняется тем очевидным обстоятельством, что в любой момент времени t, любой объект нормативной деятельности G в любом нормативном пространстве Р может иметь один и только один допустимый набор значений своих нормативных параметров. Другими словами, любой объект нормативной деятельности, в рамках любого заданного нормативного пространства Р ни при каких обстоятельствах не может иметь одновременно (т.е. в один и тот же момент времени tt) два или более различных наборов значений своих нормативных параметров, не может также он не иметь их совсем.
Определение 7. Пусть нормативные параметры q1t q2,...,qn объект а нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р в момент времени ti имеют значения qx(tj), Я = 1, 2,...,n. Кортеж
QG (t) = q1(ti), q2(ti),..., qn(ti)
будем называть нормативным состоянием объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р в момент времени ti.
Сформулированное подобным образом определение понятия нормативного состояния объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р в соответствии с терминологией, используемой в теории автоматов, задает так называемую структурную форму представления текущего внутреннего нормативного состояния объекта G. Таким образом, структурные нормативные состояния объектов нормативной деятельности задаются в виде упорядоченных совокупностей состояний отдельных нормативных параметров этих объектов. В этом смысле значения отдельных нормативных параметров можно считать структурными составляющими нормативных состояний объектов нормативной деятельности.
Вместе с тем, используя теоретико-автоматные термины, можно рассматривать нормативные состояния объектов нормативной деятельности также и на абстрактном (неструктурированном) уровне. На этом уровне каждое нормативное состояние объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р представляется как одно целое неделимое понятие, имеющее, как правило, определенный содержательный нормативный смысл и помеченное в этой связи собственным именем (или, в крайнем случае, порядковым номером).
В случае если все нормативные параметры объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р имеют дискретный характер и общее их число конечно, то множество нормативных состояний этого объекта нормативной деятельности тоже конечно.
При этом следует отметить, что далеко не все теоретически возможные наборы значений нормативных параметров являются допустимыми, т.е. имеющими реальный смысл и могущими хотя бы теоретически встречаться в реальной жизни.
Множество различных сочетаний значений отдельных нормативных параметров объекта G имеет мощность
N
м = П Ма,
А=1
где МА - мощность множества возможных значений, которые может принимать нормативный параметр qA (А = 1, 2,...,N) объекта G в нормативном пространстве Р.
Определение 8. Множество Q=(Qu Q2,...,QR}, (R M) теоретически допустимых (достижимых) сочетаний значений отдельных параметров объекта G называется множеством внутренних состояний автоматной модели А объекта нормативной деятельности G в нормативном пространстве Р.

Входные сигналы. Функция переходов

Пусть в момент времени t объект нормативной деятельности G в нормативном пространстве P находится в состоянии
Q G (t) = Q1(ti), qz(ti),... ,qn(t,).
В этом состоянии объект нормативной деятельности G в общем случае может находиться неопределенное время.
В дальнейшем всегда, если это не оговорено особо, будем полагать, что речь идет об одном и том же нормативном пространстве P.
Переход объекта G из одного состояния в другое происходит в тот момент, когда меняется текущее значение одного или одновременно нескольких параметров объекта G.
Все множество причин, по которым могут изменять свои текущие значения нормативные параметры любого объекта G, можно разделить на два принципиально различных между собой класса причин, которые назовем соответственно внешними и внутренними.
Под внешними причинами, обуславливающими возможные изменения значений нормативных параметров объекта G, будем понимать любые нормативно значимые события, которые не являются детерминированными (однозначно обусловленными, предопределенными) с точки зрения текущего состояния объекта G и нормативных документов D1, D2,... ,Dk, образующих нормативное пространство Р.
Под внутренними причинами возможных изменений текущих значений нормативных параметров объекта G будем понимать любые нормативно-значимые события, факт происхождения которых однозначно вытекает из текущего состояния объекта G и нормативных документов, задающих нормативное пространство Р.
Определение 9. Внешние и внутренние причины, вызывающие изменения внутренних состояний объекта G, будем называть соответственно внешними и внутренними входными сигналами автоматной модели А данного объекта.
Например, все тот же студент Петров В.Н., подойдя к трамвайной остановке, может по собственному волеизъявлению либо войти в подошедший трамвай, либо не войти в него. При этом возможный юридический факт вхождения Петрова В.Н. в трамвай не определяется однозначно его текущим нормативным состоянием.
Поэтому случай возникновения указанного юридического факта (если Петров В.Н. все-таки решился войти и фактически вошел в трамвай) на автоматном уровне моделирования нормативного поведения Петрова В.Н., согласно приведенному выше определению, отражается появлением соответствующего внешнего входного сигнала.
Однако, после того как Петров В.Н. все-таки вошел в трамвай, он однозначно вынужден будет выполнить одно из следующих альтернативных действий:
а) оплатить проезд в трамвае (купить билет или пробить в компостере ранее купленный билет);
б) предъявить кондуктору (или окружающим пассажирам) документ, дающий ему право не выполнять действия, описываемые в п."а" (предъявить либо месячный билет или другой проездной документ, либо удостоверение лица, освобожденного от оплаты за проезд в трамвае);
в) не сделать ничего из указанного в п. п. "а" и "б" и тем самым перевести соответствующий свой нормативный параметр в состояние, отражающее уровень нарушения им установленных норм пользования трамваем.
Факт возникновения хотя бы одного из трех перечисленных выше нормативно различных вариантов действий Петрова В.Н. после входа его в трамвай однозначно вытекает из его текущего внутреннего состояния, в которое он перешел, войдя в трамвай. Следовательно, все три возможных варианта поведения Петрова В. Н. в трамвае на автоматном уровне моделируются тремя различными внутренними входными сигналами.
Переходы объекта G из одного текущего состояния в другое под воздействием сформулированных в определении 8 входных сигналов обуславливаются функцией переходов автоматной модели А.

Устойчивые и неустойчивые состояния. Общая схема функционирования автоматной модели

Множество Q допустимых внутренних состояний автоматной
модели А объекта нормативной деятельности G в общем случае разби-
/
вается в свою очередь, на два не пересекающихся подмножества Q и // / //
Q , где Q - множество устойчивых внутренних состояний, а Q -множество неустойчивых внутренних состояний автоматной модели А.
Определение 10. Устойчивым называется такое внутреннее со' / P
стояние Q рЕ Q автоматной модели А G объекта нормативной деятельности GP, из которого автомат А G может перейти в другое внутреннее состояние только лишь под воздействием внешних входных сигналов.
Определение 11. Неустойчивым (промежуточным) называется
и //
такое внутреннее состояние Q ve Q автоматной модели А G объекта

ПРОБЛЕМА ПАРОЛИРОВАНИЯ В ОБЕСПЕЧЕНИИ БЕЗОПАСНОСТИ ИНФОРМАЦИИ

[(ГД)?(ГІД)][(1ГД)?(1ГІД)]=11=1.
Данное выражение можно интерпретировать следующим образом: как бы ни поступил субъект права, в любом случае его деяния будут считаться правомерными (т.к. результат всегда равен 1). В общепринятом смысле это называется вседозволенностью.
Когда же в дело вступает правовое регулирование, некоторые ситуации становятся невозможными. Так, для управомочивающей нормы такой ситуацией является (ПгД), т. к. только при условии Г субъект имеет право на совершение деяния Д, а при отсутствии данного условия он лишается этого права.
При этом обе ситуации (ГД) и (ГІД) будут возможными, т.к. право - это разрешение, а не принуждение, поэтому субъекту разрешено как совершить деяние Д, так и воздержаться от его совершения. Следовательно, управомочивающая норма имеет следующую структуру: [(ГД)?(ГІД)](]ГІД) = ПгПД.
Соответствующая ей таблица истинности приведена ниже (см. табл. 4).
Что касается обязывающих и запрещающих норм права, то, с точки зрения логики, они имеют одинаковую структуру, т.к. запрещающая норма тоже устанавливает своего рода обязанность. Разница между ними состоит лишь в том, что первая норма обязывает совершать определенные действия (устанавливает активную обязанность), а вторая - обязывает не совершать их (устанавливает пассивную обязанность).
Поэтому обе нормы будут выражаться с помощью одинаковой формулы, только под содержанием диспозиции Д в первом случае будет пониматься совершение определенных действий, а во втором случае - наоборот, воздержание от их совершения.
Для норм такого типа должна быть исключена ситуация (ГІД), т.к. при наличии условий Г диспозиция Д обязательно должна быть выполнена. При этом обе ситуации (ПгД) и (ІГІД) остаются возможными, т.к. при отсутствии соответствующих условий Г обязанность трансформируется в право, и субъект может как выполнить, так и не выполнить диспозицию Д. На основе этого, структура обязывающих и запрещающих норм выражается следующей формулой: (ГД)[(ПГД)?(ПгІД)] = ГД, - таблица истинности для которой приведена ниже. Кроме рассмотренных выше видов правовых норм, можно также выделить нормы еще одного типа, которые условно назовем уполномочивающими. Приведем в качестве примера такой нормы ст. 112 УПК РСФСР: "При наличии повода и основания к возбуждению уголовного дела прокурор, следователь, орган дознания, судья обязаны в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело". На первый взгляд может показаться, что данная норма является обязывающей, однако наличие оговорки "в пределах своей компетенции" указывает на то, что следователь наделяется не только обязанностью, но и правом (полномочием) возбуждать уголовное дело только в пределах своей компетенции и только при наличии соответствующего повода и достаточных оснований.
Т.е. если имеются достаточные основания для возбуждения уголовного дела, то следователь не может его не возбудить (он обязан это сделать). С другой стороны, следователь не имеет права самовольно возбудить уголовное дело, не имея достаточных на то оснований, или же если это действие выходит за рамки его компетенции. Таким образом, при отсутствии обстоятельств, предусмотренных гипотезой данной нормы, полномочие трансформируется не в право (как это происходит для обязывающих норм), а в запрет. В этом и состоит основное отличие обязывающих норм от уполномочивающих, которые как бы аккумулируют в себе сразу две нормы: обязывающую и разрешающую.
Поэтому структуру данной нормы можно попробовать выразить с помощью конъюнкции соответствующих формул для управомочивающих и обязывающих норм: (ТгТД)(ГД)=ГоД, где о - эквивалентность. Соответствующая данной формуле таблица истинности приведена в табл. 6.
Итак, оказалось, что простая импликация (ГД) соответствует лишь структуре обязывающих и запрещающих норм. Что же касается управомочивающих и уполномочивающих норм, то они имеют несколько иную структуру, которая выражается формулами (ІГІД) и (ГоД) соответственно.
В настоящей статье была предпринята попытка исследовать логическую структуру правовой нормы, с точки зрения не только образующих ее элементов, но еще и видов взаимосвязей и взаимодействия этих элементов между собой.
Полученные результаты могут оказаться весьма полезными, прежде всего, для правоприменительного процесса, поскольку они позволяют использовать средства математической логики для более глубокого понимания и толкования содержания правовых норм при их применении.
Кроме того, логический анализ норм, содержащихся в проектах нормативно-правовых актов, позволит более корректно строить входящие в них фразы, уделяя особое внимание видам логических взаимосвязей между отдельными частями норм права, а также своевременно выявлять и устранять логические ошибки в проектируемых нормативных текстах, что является немаловажным для правотворческого процесса.
И, наконец, полученные выше формулы позволяют формально представлять различные виды норм-предписаний и переводить их на язык, "понятный" компьютеру, что дает возможность в дальнейшем создавать информационно-советующие системы в области права, которые будут способны "советовать" субъектам права, как им следует поступать в той или иной правовой ситуации.
С.В. Гуде, П.В. Арбузов

ПРОБЛЕМА ПАРОЛИРОВАНИЯ В ОБЕСПЕЧЕНИИ БЕЗОПАСНОСТИ ИНФОРМАЦИИ В СЕТИ INTERNET

Введение
Лавинообразный рост компьютерной сети Internet, сопровождаемый расширением набора предоставляемых услуг, порождает целый ряд серьезнейших проблем. Наиболее распространенной и неприятной из них является проблема информационной безопасности.
Даже беглый анализ существующих публикаций в этой области показывает, что проблема безопасности и сохранности информации, помещаемой как в компьютерных сетях вообще, так и в Internet в частности, стоит достаточно остро.
В 60-70-х годах сеть Internet только зарождалась, глобальных сетей практически не было, базовые протоколы TCP/IP только появлялись и стандартизировались, все UNIX-службы, программы были еще сырыми и не отлаженными. Причем процесс развития происходил стихийно, независимо в разных местах, на разных версиях UNIX.
Все это сопровождалось неизбежными компромиссами в системе безопасности, т.к. основными принципами UNIX всегда являлись простота, гибкость и переносимость - а они часто противоречат безопасности.
В то время хакером мог прослыть всякий, кто умел методично перебирать адреса компьютеров и вводить в качестве имени и пароля что-нибудь типа guest/guest. Видимо, большинство хостов (в том числе и военные - в то время возможность проникновения в секретные хосты еще не являлась мифом) и вскрывались таким образом.
Были известны стандартные входные имена, присутствующие в операционной системе при ее инсталляции.
Опытные хакеры догадывались вводить в качестве паролей наиболее распространенные имена, жаргонные словечки и т.п.
Интересно заметить, что большинство средств защиты многих современных операционных систем (далее ОС) наиболее успешно борется именно с таким примитивным классом атак. В ОС обычно принята задержка в несколько секунд после набора неправильного пароля, а также ограничение максимального числа неправильно набранных паролей подряд. Эти меры не позволяют взломщику удаленно быстро перебирать пароли (естественно, что сегодня, если хакер и будет заниматься перебором, то не в реальном времени).
Но, видимо, в те далекие годы не было даже таких мер.
К 1988 году Internet, как глобальная сеть, уже практически сформировался, и практически все услуги сегодняшнего дня (кроме WWW) использовались и тогда. С другой стороны, в хакерских кругах скопилось достаточно информации о брешах в системах безопасности и способах несанкционированного проникновения в удаленные компьютеры.
Критическая масса была накоплена, и она не могла не взорваться.
Стратегии подбора пароля "вирусом Морриса"
В начале ноября 1988 года сеть была атакована так называемым сетевым червем, впоследствии получившим в русскоязычной литературе название "вирус Морриса" по имени его создателя - студента Корнельского университета Роберта Морриса-младшего. Для проникновения в компьютеры вирус использовал как алгоритмы подбора пароля, так и "дыры" в различных коммуникационных программах, которые позволяли ему получать доступ без предъявления пароля.
Процедура подбора пароля являлась "мозгом" этого вируса и состояла из нескольких этапов.
На предварительном этапе определялся список возможных мишеней для атаки (имена и сетевые адреса компьютеров, имена и пароли пользователей). Вначале читался файл /etc/hosts.equiv в поисках имен машин, которые могли быть заражены.
Этот файл содержал информацию о том, какие машины доверяют данной. Логично предположить, что пользователи данной машины могли быть пользователями машин из этого списка.
После этого читался файл .rhost, представлявший собой список машин, которым данная машина доверяет привилегированный доступ. Заметим, что это не давало возможности получения доступа к удаленной машине и могло служить только в качестве возможного адреса для атаки.
В заключение предварительного этапа вирус читал файл паролей /etc/passwd. Информация из этого файла использовалась для нахождения персональных .forward-файлов, и те просматривались с целью поиска имен машин, которые можно атаковать.
Кроме того, запоминались имена пользователей, зашифрованные пароли и информационные строки GECOS, хранящиеся в файле /etc/passwd. После сканирования всего файла, вирус переходил к перебору стратегий.
Стратегия 1
Это самая простая стратегия, способная определить только примитивные пароли. В качестве пароля предлагались следующие варианты:
- пароль вообще отсутствует;
- в качестве пароля берется входное имя пользователя (user);
- то же, но прочитанное справа налево (resu);
- пароль представляет собой двойной повтор имени пользователя (useruser);
- имя или фамилия пользователя (Last, First);
- то же, но в нижнем регистре (last, first).
Все эти атаки применялись к 50 паролям, накопленным во время предварительного этапа. После того, как вирус пытался угадать пароли всех пользователей, он переходил к стратегии 2.
Стратегия 2
Стратегия 2 использовала внутренний список из 432 возможных паролей, являющихся, с точки зрения автора вируса, наиболее подходящими кандидатами на эту роль. В цикле проверки проверялось значение переменной pleasequit, чтобы перед выходом вирус проверил не менее 10 вариантов.
Список паролей содержался в закодированном виде (установлен старший бит) и перемешивался в начале проверки для того, чтобы пароли подбирались в случайном порядке. Когда список слов исчерпывался, вирус переходил к стратегии 3.
Стратегия 3
Эта стратегия использовала для подбора пароля файл /usr/dict/words, содержащий около 24 000 слов и используемый как словарь для проверки орфографии. Если слово начиналось с прописной буквы, то также проверяется и вариант со строчной буквой.
Функция "хэширования" и эффективность подбора пароля в операционной системе UNIX
Вирус Морриса заставил по-новому взглянуть на вопросы компьютерной безопасности со всех точек зрения. Были предприняты шаги не только по закрытию тех брешей, которые он использовал, но и по поиску и классификации причин их появления в UNIX-системах. Однако и компьютерные взломщики совершенствовали свои методы.
Появилось множество программ, занимавшихся подбором пароля к UNIX-машине как одной из самых популярных атак на телекоммуникационные системы. И долгое время слова "взломать UNIX" означали "запустить взломщик паролей."
Как известно, в файле /etc/passwd лежит ключевая информация о всех пользователях системы, включая его входное имя, пароль, полное имя и т.п. Даже в 70-х годах, когда создавались первые версии UNIX, его разработчикам было понятно, что пароль пользователя нельзя хранить в открытом виде.
Надо отдать им должное, они сумели придумать схему, благодаря которой целенаправленные атаки на то, к чему всегда стремится не очень добропорядочный пользователь, а именно -завладеть паролем другого, смогли реализоваться только спустя 15 лет. Они не пошли по простому пути шифрования пароля по какому-то секретному алгоритму, т.к. рано или поздно этот алгоритм стал бы известен очередному не в меру любопытному, но достаточно грамотному программисту, и он смог бы расшифровать все пароли. Они выбрали путь необратимого преобразования пароля, когда из исходного пароля путем применения к нему специальной однонаправленной функции (называемой функцией хэширования) получалось некое значение, из которого никак нельзя получить исходный пароль.
Более того, разработчики взяли математически криптостойкий алгоритм DES и на основе его создали функцию crypt, преобразующую пароль в строку, расположенную в файле /etc/passwd. Эту функцию написал, кстати, Роберт Моррис-старший.
Итак, рассмотрим немного подробнее алгоритм, применяемый UNIX для преобразования пароля пользователя. Кстати, этот алгоритм применяется до сих пор в большинстве *IX.
Из исходного пароля берутся первые восемь байт. Также выбирается некоторое 12-битное случайное число (salt), используемое для операции хэширования.
Необходимость его использования следует из того, чтобы одинаковые пароли (возможно, у разных людей) не выглядели одинаково после хэширования. Затем к этим двум параметрам применяется специальная функция шифрования, дающая на выходе 64-битное значение.
Наконец, сам salt преобразуется в два читабельных ASCII-символа, а хэш - в 11 символов. Итак, функция crypt (passwd8, salt) выдает 13-символьную строчку, которая и записывается в файл /etc/passwd.
При входе пользователя в систему вызывается та же функция crypt() с введенным паролем и salt, полученными из /etc/passwd. Если результат действия функции оказывается равным тому значению, что хранится в файле, то аутентификация считается состоявшейся.
После анализа этой схемы первое, что приходит в голову потенциальному взломщику, - это перебор. Берется некоторый набор символов (например, маленькие и большие буквы, цифры и специальные символы типа знаков препинания - всего получается 94 символа), а затем из них по очереди составляются все комбинации длиной до 8-символов.
К каждой из них применяется crypt, и результат сравнивается с имеющимся. Естественно, что в эти комбинации и попадет рано или поздно любой пароль пользователя.
Укорачивание пароля до 8 значимых символов, конечно, резко ограничивает множество для перебора, но для тех времен это было вполне допустимо, т.к. функция crypt была реализована заведомо неэффективно и время одного ее выполнения доходило до одной секунды на машине класса PDP. Таким образом, в среднем злоумышленник потратил бы около 100 миллионов лет. Если же в качестве множества символов взять маленькие латинские буквы (наиболее часто используемое множество), то время перебора составит в среднем 3440 лет.
Заметим, однако, что на сегодняшний день скорость оптимизированной функции crypt на машине класса Pentium составляет почти 10 000 crypt/сек, т.е. она за 20 лет возросла в 10 000 раз! Поэтому сегодня пароль из последнего примера мы сможем найти в среднем за 125 дней!
Более того, во-первых, этот процесс легко можно распараллелить, а во-вторых, существуют специальные платы, аппаратно выполняющие процесс шифрования, с помощью которых можно еще уменьшить время на несколько порядков.
Однако вернемся на несколько лет назад, когда вычислительной мощности для полного перебора всех паролей не хватало. Тем не менее, хакерами был придуман остроумный (но совершенно очевидный) метод, основанный на знании людской психологии. Он следует из того, что человеку нелегко запомнить длинные бессмысленные наборы символов (идеальные в качестве паролей), поэтому он каким-либо путем попробует сделать их более-менее запоминающимися и/или осмысленными. Чаще всего в качестве пароля выбирается существующее слово или какая-либо информация о себе или своих знакомых (имя, дата рождения и т.п. )'.
Ну а поскольку любой язык содержит не более 100 000 слов, то их перебор займет весьма небольшое время, и от 40 до 80% существующих паролей может быть угадано с помощью такой простой схемы, называемой "атакой по словарю". (Кстати, до 80% этих паролей может быть угадано с использованием словаря размером всего 1000 слов!) Что же касается "собственных" паролей, то файл /etc/passwd опять-таки может дать немало информации о пользователе: его входное имя, имя и фамилию, домашний каталог.
Остановимся на сегодняшней ситуации со вскрытием паролей. Во-первых, сегодня трудно предположить, что существует еще какой-нибудь ускользнувший от внимания хакеров способ, позволяющий удаленно выкрасть файл /etc/passwd для последующего анализа. Во-вторых, в современных версиях UNIX появился механизм так называемого "затенения" (shadowing) файла паролей - он перемещается в другое место и становится недоступным для обычных пользователей.
Но это не очень эффективное средство, что связано опять-таки с идеологией UNIX, и вызов функции getpwent иногда позволяет получить пароли пользователей в классическом виде. В-третьих, иногда функция crypt заменяется на другую (еще более медленную!) хэш-функцию, и запуск старых программ-вскрывателей ни к чему не приводит. Обычно это алгоритм MD5, скорость которого в 50 раз меньше, чем crypt.
Наконец, среди пользователей в последние годы проводится большая разъяснительная работа по выбору стойких паролей, и процент успешно подобранных паролей с помощью "атаки по словарю" пусть медленно, но падает.
Однако психологический фактор останется в силе до тех пор, пока с компьютером работает человек, и, наверное, никогда эксперты по компьютерной безопасности не дождутся от пользователя выбора таких простых и радующих душу паролей, как 34jXs5U@bTa!6. Поэтому даже искушенный пользователь хитрит и выбирает такие пароли, как hope1, user1997, pAsSwOrD, toor, roottoor, parol, gfhjkm, asxz.
Видно, что все они, как правило, базируются на осмысленном слове и некотором простом правиле его преобразования: прибавить цифру, прибавить год, перевести через букву в другой регистр, записать слово наоборот, прибавить записанное наоборот слово, записать русское слово латинскими буквами, набрать русское слово на клавиатуре с латинской раскладкой, составить пароль из рядом расположенных на клавиатуре клавиш и т.п.
Поэтому не надо удивляться, если такой "хитрый" пароль будет вскрыт хакерами - они уже используют в своих программах те правила, по которым может идти преобразование слов. В разработанных в последнее время программах (Crack 4.1, John The Ripper 1.3) эти правила могут быть программируемыми и задаваться с помощью специального языка самим хакером.
Приведем пример эффективности такой стратегии перебора. Во многих книгах по безопасности предлагается выбирать в качестве надежного пароля два осмысленных слова, разделенных некоторым знаком, например: good!password.
Подсчитаем, за сколько времени в среднем будут взломаны такие пароли, если такое правило включено в набор программы-взломщика (пусть словарь 10 000 слов, разделительными знаками могут быть 10 цифр и 32 знака препинания и специальных символа, машина класса Pentium со скоростью 1 0 000 crypt/сек): всего 2,5 дня!
Итак, из всего вышесказанного ясно, насколько важно для вашей безопасности иметь хорошие пароли, причем это не зависит от операционной системы, которую вы используете.
Удаленное получение имени и пароля пользователя в Windows
В этом пункте мы рассмотрим одну примечательную атаку в сети Internet на операционные системы Windows. Примечательна она тем, что подтверждает предположение, что при выходе на рынок Internet новых операционных систем их ждет тот же тернистый путь в плане обеспечения безопасности, который UNIX уже частично прошла.
Этой атаке подвержена и самая современная версия ОС Windows NT 4.0 в сочетании опять-таки с последними версиями броузеров (browser) Internetа Microsoft Internet Explorer 3.0x-4.0b или Netscape Navigator 3.x-4.0b2.
Для реализации этой атаки злоумышленником создается специальная HTML-страница "капкан", которая, помимо всего прочего, содержит ссылку следующего вида: file://\\server\share\image.gif. Это ссылка на ресурсы в формате CIFS (Common Internet File System), находящиеся на другом хосте.
Естественно, злоумышленнику нет никакой надобности использовать второй хост, он может сделать ссылку на себя.
Для того чтобы пользователь смог обратиться к этим ресурсам (в нашем случае - скачать картинки), он должен зарегистрироваться на предложенном ему SMB-сервере (типа Lanman). Windows NT позволяет сделать это, даже не спрашивая пользователя о подтверждении: она просто передает имя и хэшированный пароль пользователя на сервер Lanman!
Ну а этот сервер, т.к. мы предполагаем, что он хакерский, запоминает имя и пароль пользователя для дальнейших криптоатак, самой успешной из которых, как обычно, будет атака по словарю.
Таким образом, можно удаленно похитить имя и зашифрованный пароль пользователя, за исключением того, правда, что эта атака пассивна - незадачливый "клиент" сам заходит на враждебный сайт, а не наоборот. Заметим, кстати, что скорость перебора NT-паролей достигает 2 500 паролей/сек на современном Pentium.
Но поскольку схема хэширования в NT несколько упрощена тем, что отсутствует понятие salt , можно поднять ее на несколько порядков, если предварительно схэшировать весь файл паролей, а затем сравнить результат с "захваченным" значением.
Заключение
Каковы же реальные возможности защиты Internet?
Изначально сеть создавалась как открытая информационная система, предназначенная для свободного общения все возрастающего числа пользователей. При этом подключение новых пользователей должно было быть максимально простым, а доступ к информации -наиболее удобным. Все это явно противоречит принципам создания защищенной системы.
Создатели сети не стремились к этому, да и требования защиты настолько бы усложнили проект, что сделали бы его создание едва ли возможным. Более того, защищенная сеть Internet не смогла бы стать той системой, которой она сейчас является, и не превратилась бы в информационный образ мировой культуры.
В этом самостоятельная ценность сети и, возможно, ее небезопасность есть плата за такое высокое назначение.
Но в настоящее время имеется множество пользователей, заинтересованных в том, чтобы Internet стал системой с категорированной информацией и полномочиями пользователей, подчиненными установленной политике безопасности.
В этой связи речь должна идти не о полной безопасности информации в Internet, а об обеспечении разумной достаточности информационной защищенности сети. Возрастающий арсенал программных и аппаратных средств обеспечения информационной безопасности сети хотя и, безусловно, необходим, но не может превратить Internet в защищенную среду, что означало бы изменение ее природы.
Поэтому более правомерна постановка вопроса о создании специализированной безопасной мировой инфосферы, предназначенной для управления мировым производством, транспортом, геополитикой и т.д. Видимо, прогресс приведет к необходимости создания такой единой системы.
Подобная среда общения будет обладать архитектурой безопасности, гарантировать целостность и конфиденциальность информации, а также будет иметь возможность интегрирования в мировую сеть при обеспечении односторонней информационной изоляции.

МЕТОД КОЛИЧЕСТВЕННОЙ ОЦЕНКИ ПРАВОВОЙ ИНФОРМАЦИИ ПРИ ОПТИМИЗАЦИИ ЗАЩИТЫ ОТ ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ УГРОЗ

В статье рассматривается понятие количественной оценки правовой информации, получаемой при достоверных и недостоверных сообщениях для организации защиты от всех потенциально возможных угроз информации. Исследование проводилось в рамках стохастической модели оптимального планирования, в качестве которой использовалась двухэтапная задача линейного стохастического про-1

СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ ТЕКСТОВ

точно указан нормативноправовой акт, который содержит неосвещенные вопросы анализируемого нормативно-правового акта и неопределенные, когда нормативно-правовой акт не содержит точной, определенной информации о том, какой именно нормативно-правовой акт содержит недостающий нормативно-правовой материал.
Понятие логической завершенности очень тесно связано с понятием формально-логической полноты. В общем случае под "полнотой" понимается наличие такого объема информации, который необходим для того, чтобы на любой вопрос рассматриваемой области можно было дать однозначный ответ о его истинности или ложности.
Таким образом, под формально-логической полнотой применительно к текстам нормативно-правовых актов понимается такой объем нормативно-правовой информации, который позволяет четко определять нормативный смысл, использованной юридической терминологии.
Последним из рассматриваемых в работе формально-логических критериев, которым должен удовлетворять текст нормативноправового акта, является непротиворечивость. Непротиворечивость -это отсутствие в тексте нормативно-правового акта нормативноправового материала, делающего невозможным выполнение предписаний, содержащихся в нем или в других нормативно-правовых актах, а также взаимоисключающего нормативно-правового материала.
Из определения непротиворечивости текстов нормативно-правовых актов вытекает ее деление на внутреннюю и внешнюю непротиворечивость.
Внутренняя непротиворечивость представляет собой непротиворечивость одного нормативно-правового материала другому, содержащемуся в тексте данного нормативно-правового акта. Тогда как внешняя непротиворечивость - это непротиворечивость нормативноправового материала, содержащегося в одном нормативно-правовом акте по отношению к другому нормативно-правовому акту.
Одной из причин возникновения противоречий в нормативноправовых актах является, по мнению В.С. Жеребина, "количественный рост нормативных правовых актов, что усложняет их содержательный обзор, а, следовательно, затрудняет решение вопроса о логической согласованности вновь принимаемого закона с уже действующими нормами права .
Рассмотренные в работе критерии, по своей сути, являются критериями формально-логической корректности текстов нормативноправовых актов. Проведение анализа текстов нормативно-правовых актов с целью выявления в них возможных некорректностей, связанных с нарушениями законов логики, позволяет на предварительной стадии процесса правотворчества более детально подойти к решению вопроса повышения эффективности действия нормативных решений, способствует укреплению законности и правопорядка.
М.А. Костенко

СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ ТЕКСТОВ НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫХ АКТОВ

Эквивалентность на интуитивном уровне можно представить, как одинаковость, т.е. эквивалентными считаются объекты, которые одинаковы в каком-то смысле в одном промежутке времени. Словарь русского языка С.И. Ожегова дает следующее определение понятия "эквивалентный - вполне равноценный чему-нибудь в каком-нибудь отношении".
Таким образом, эквивалент - это не обязательно точная копия оригинала, это некий его аналог, который может по ряду характеристик отличаться и, следовательно, иметь различную степень эквивалентности.
Отношение эквивалентности находит свое применение в различных науках, что говорит о универсальности данной категории. Тем не менее, содержание данного отношения может значительно различаться как по объекту, к которому оно применяется, так и по ряду других признаков.
С технической точки зрения, отношение эквивалентности между объектами отличается наибольшей точностью определения, что является характерным для технических наук. Так, например, с точки зрения логики: А эквивалентно В тогда и только тогда, когда А и В одновременно истинны и одновременно ложны . Другое определение отношения эквивалентности дает Р.Р. Столл: "отношение в некотором множестве называется отношением эквивалентности, если оно рефлексивно, симметрично и транзитивно .
Теория алгоритмов также содержит свое понимание отношения эквивалентности, которое отражается в следующем определении. Два алгоритма считаются эквивалентными, "если совпадают их области применимости и результаты переработки любого слова из этой области .
Помимо перечисленных примеров, проблема эквивалентности находит свое место и остается одной из центральных в языкознании. Понятие эквивалентности в лингвистической литературе "... зачастую употребляется в несколько неопределенном значении, колеблющемся от понятия сходства, похожести до понятия тождества". Эквивалентность одного объекта по отношению к другому определяется по-разному в зависимости от того, к каким объектам применяется данное понятие. В лингвистике различают несколько видов эквивалентности: синтаксическая эквивалентность, эквивалент фонемы, семантическая эквивалентность и т.д.
Перечисленные различные виды эквивалентности показывают многогранность понятия эквивалентности в лингвистике. В качестве примеров приведем определения синтаксической и семантической эквивалентности.
По определению О.С. Ахмановой "синтаксически эквивалентными называются предложения, совпадающие по составу элементов построения, по своему синтаксическому составу" . Например, предложения "Мальчик рисует ракету" и "Девочка читает стих" по определению считаются синтаксически эквивалентными.
Определение семантической эквивалентности принадлежит С.Л. Симонян, который утверждает, что "семантически эквивалентными считаются элементы, однозначные по отношению к общему денотату, ко всей семантической системе в целом и к любому ее элементу, ведущие себя одинаково в одинаковом окружении и, как следствие, поддающиеся взаимной перестановке" .
Приведенные определения эквивалентности показывают различия данного отношения в зависимости от объекта, а, в свою очередь, особенности данных объектов очерчивают пределы допустимых преобразований, при которых качественные характеристики объекта, выделенные в качестве констант, не изменяются. Например, синтаксическая эквивалентность в качестве подобной константы выделяет синтаксическую структуру предложения.
Таким образом, особенности объекта - с одной стороны и набор его качественных характеристик, которые выделены в качестве констант - с другой стороны, определяют основополагающие критерии отношения эквивалентности.
Необходимость исследования отношения эквивалентности применительно к текстам нормативно-правовых актов объясняется тем, что процесс их создания и применения, помимо прочих, неразрывно связан с различного рода преобразованиями, которые не должны привести к существенным изменениям качественных характеристик данного объекта, иначе они будут неправомерными. В качестве примера подобных преобразований можно привести следующие: передача нормативного содержания текстов нормативно-правовых актов от одного субъекта к другому, перевод текстов нормативно-правовых актов на разные языки, толкование нормативно-правовых актов и т. д.
Все сказанное выше дает основание исследовать тексты нормативно-правовых актов, как объект, к которому может быть применено данное отношение.
Одним из главных составляющих текстов нормативно-правовых актов является их нормативный смысл, который представляет собой волю законодателя, закрепленную текстуально. Собственно ради того, чтобы довести до граждан законодательную волю, нормативноправовые акты и создаются. Поэтому нормативный смысл текстов нормативно-правовых актов должен выступать в качестве той константы, которая должна сохраняться в процессе любых возможных изменений текстов-первоисточников, если конечно не преследуется иная цель (например, намеренное изменение содержания (нормативного смысла) текста нормативно-правового акта, вызванное изменившимися условиями общественной жизни, когда вносятся изменения, дополнения и т.д.).
Подобное отношение между текстом-оригиналом нормативно-правового акта и его эквивалентом назовем содержательно-правовой эквивалентностью.
Содержательно-правовая эквивалентность - это такое отношение между двумя и более объектами, при котором нормативный смысл текста-первоисточника нормативно-правового акта и его преобразованной модели тождественны в пределах нормативного пространства.
Под нормативным пространством понимается совокупность всех нормативно-правовых актов РФ. Таким образом, нормативное пространство - это множество всех нормативно-правовых актов, действующих на территории Российской Федерации и регулирующих весь комплекс общественных отношений.
В юридической литературе встречается понятие адекватности (соответствие содержанию) текстов нормативно-правовых актов, в содержание которого может вкладываться аналогичный смысл. В целом понятие "адекватность" предполагает точное совпадение. Словарь русского языка С.И.
Ожегова, таким образом, трактует данное понятие "адекватный - вполне соответствующий, совпадающий". Хотя принцип адекватности выделяется как один из основных при различного рода изменениях формы текстов нормативно-правовых актов, тем не менее он не достаточно разработан учеными-юристами.
В частности, не в полной мере рассмотрен вопрос условий, которые необходимо соблюдать для того, чтобы не был нарушен данный принцип. Одним из таких условий является содержательно-правовая эквивалентность, фиксирующая нормативный смысл текстов нормативно-правовых актов.
Таким образом, соблюдение содержательно-правовой эквивалентности позволяет говорить о частичной адекватности объекта (в данном случае текста нормативно-правового акта), т.е. об адекватности нормативного смысла объекта-первоисточника и его содержательно-правового эквивалента. Нормативный смысл текстов нормативноправовых актов это как раз та составляющая, которая не должна подвергнуться искажениям в процессе каких бы то ни было изменений.
Нормативный смысл текстов нормативно-правовых актов - это один из самых интересных и сложных объектов для изучения. Его сложность объясняется, во-первых, необходимостью правильного уяснения смысла, заложенного в тексты нормативно-правовых актов, который зависит от ряда как объективных, так и субъективных причин.
К ним могут быть отнесены следующие: корректность оформления текстов нормативно-правовых актов, эффективность их смысловой конструкции, особенности восприятия и уровня развития воспринимающего субъекта и многие другие. Во-вторых, возможные неточности, пробелы, противоречия и т.д., встречающиеся в текстах нормативно-правовых актов, могут существенно затруднить адекватное восприятие того содержания (юридического, нормативного смысла), которое вкладывал при его создании законодатель.
В качестве примера содержательно-правовой эквивалентности текста нормативно-правового акта приведем статью УК РФ и ее содержательно-правовой эквивалент:
Статья 278. Насильственный захват власти или насильственное удержание власти.
"Действия, направленные на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции Российской Федерации, а равно направленные на насильственное изменение конституционного строя Росийской Федерации,
наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет ".
Один из возможных ее содержательно-правовых эквивалентов:
"Действия, которые направлены на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции Российской Федерации, а равно направленные на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации,
наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет".
Данный пример наглядно показывает, что, несмотря на изменение формы статьи-первоисточника (в частности, синтаксической структуры предложения), его юридическая составляющая не претерпела никаких изменений и, следовательно, нормативный смысл вложенный в эту статью законодателем, не исказился.
На основе приведенного примера рассмотрим вопрос о соотношении категорий адекватности и содержательно-правовой эквивалентности текстов нормативно-правовых актов. Несмотря на кажущееся их сходство, адекватность текстов нормативно-правовых актов предполагает полное совпадение. Тогда как содержательно-правовая эквивалентность позволяет совершать некоторые преобразования текстов нормативно-правовых актов при остающемся неизменным их нормативном содержании.
В случае соблюдения принципа адекватности в полной мере форма и содержание, закрепленные текстуально, должны остаться неизменными. Следовательно, содержательноправовая эквивалентность может быть рассмотрена, как одно из условий принципа адекватности, но вместе с тем, имеющее достаточно самостоятельный характер.
В зависимости от степени эквивалентности текстов нормативноправовых актов различают локальную и глобальную эквивалентность. Локальная эквивалентность текстов нормативно-правовых актов предполагает, что содержательно-правовой эквивалент текста нормативно-правового акта строго тождественен содержанию текста-первоисточника, т.е. не выходит за рамки нормативного смысла, вложенного в него.
Тогда как глобальная эквивалентность текстов нормативно-правовых актов - это тождественность нормативного смысла содержательно-правового эквивалента в рамках всего нормативного пространства. Покажем на примере различие между локальной и глобальной содержательно-правовой эквивалентностью текстов нормативно-правовых актов. Так, например фрагмент из "Положения о порядке присуждения научным и научно-педагогическим работникам ученых степеней и присвоения научным работникам ученых званий":
"Соискатель ученой степени кандидата наук должен сдать соответствующие кандидатские экзамены ".
Приведем один из его содержательно-правовых эквивалентов, который является примером локальной эквивалентности:
"Соответствующие кандидатские экзамены должен сдать соискатель ученой степени кандидата наук".
А теперь покажем на примере отличие между локальной и глобальной эквивалентностью, используя тот же фрагмент текста для наглядности, который может быть изменен следующим образом:
"Соискатель ученой степени кандидата наук должен сдать кандидатские экзамены по философии, иностранному языку и специальной дисциплине в соответствии с темой диссертации ".
Подобное изменение, хотя существенно меняет (в данном случае дополняет) содержание этого фрагмента текста нормативно-правового акта, но оно не искажает его юридического смысла в пределах всего нормативного пространства. Это связано с тем, что "Положение о порядке присуждения научным и научно-педагогическим работникам ученых степеней и присвоения научным работникам ученых званий" далее содержит нормативно-правовой материал, уточняющий фразу "соответствующие экзамены". Данный нормативно-правовой материал, который раскрывает смысл фразы "соответствующие экзамены", представляет собой его содержательно-правовой эквивалент и их взаимная замена, следовательно, не приведет к искажению нормативного смысла текста нормативно-правового акта.
Таким образом, можно выработать следующее правило: если часть нормативно-правового материала заменить ее содержательно-правовым эквивалентом, то весь нормативно-правовой акт в целом, содержащий данный нормативноправовой материал, будет являться содержательно-правовым эквивалентом нормативно-правовому акту, подвергшемуся соответствующей замене.
Содержательно-правовая эквивалентность критерий, имеющий особое, первостепенное значение при осуществлении любых преобразований (изменений) текстов нормативно-правовых актов, если в качестве основного условия избирается сохранение нормативного содержания текста-первоисточника. В частности, процесс перевода текста нормативно-правового акта с одного языка на другой, когда особенно важно не исказить нормативный смысл первоисточника, является примером подобных изменений.
В этом случае содержательноправовая эквивалентность, исследованная в данной работе, является тем необходимым и достаточным критерием, соблюдение которого позволит сохранить нормативное содержание текста-первоисточника нормативно-правового акта и, следовательно, обеспечить правомерность данных преобразований.
П.П. Баранов, Г.И.
Иванов, М.А. Костенко

ОСОБЕННОСТИ ЭКВИВАЛЕНТНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ ТЕКСТОВ НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫХ АКТОВ

С проблемой осуществления эквивалентных преобразований текстов нормативно-правовых актов в равной степени сталкиваются законодатели, ученые-юристы, правоприменители, преподаватели юридических вузов и т.д. часто даже не догадываясь об этом. Объясняется это тем, что создание нормативно-правовых актов и их дальнейшее существование неразрывно связано с различного рода изменениями исходной текстуальной формы в процессе передачи их нормативного содержания.
В этом случае возникает необходимость осуществления преобразований при соблюдении содержательно-правовой эквивалентности.
Данная работа является попыткой теоретического осмысления возможности эквивалентных преобразований текстов нормативноправовых актов и критериев, оказывающих влияние на данный процесс.
Одним из главных условий при осуществлении любых изменений (преобразований) текстов нормативно-правовых актов является содержательно-правовая эквивалентность, так как именно это та составляющая нормативно-правового акта, которая должна оставаться неизменной, чтобы данные преобразования были правомерными. Возникает естественный вопрос, а какие же изменения текстов нормативно-правовых актов не влекут за собой искажение нормативного смысла, вложенного в них законодателем, а какие способны привести к подобным искажениям.
Для этого необходимо ввести понятие "эквивалентные преобразования" текстов нормативно-правовых актов, которые представляют собой такие изменения исходного объекта (текста-первоисточника нормативно-правового акта), которые не изменяют его нормативного смысла.
Любое изменение текста нормативно-правового акта, при котором полностью сохраняется (остается неизменной) его содержательная (юридическая, нормативная) составляющая, будем называть эквивалентным преобразованием текста данного нормативно-правового акта.
Например, фраза (фрагмент реального текста нормативноправового акта):
"Местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает "
может быть эквивалентным образом изменена к следующему виду:
"Место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает, признается местом жительства".
Обе эти формы представления одной и той же юридической мысли являются эквивалентными с точностью до их нормативного содержания. Хотя форма в данном случае их синтаксическая структура изменилась. С другой стороны, если эту же исходную фразу можно представить в другом виде:
Местом жительства признается место, где человек постоянно или преимущественно проживает".
Это преобразование не является эквивалентным, так как в данном случае содержательно-правовая составляющая изменена и вызвано это заменой слов "гражданин" и "человек", значения которых имеют огромную разницу в юридическом смысле и, следовательно, существенно изменяют нормативный смысл всей фразы в целом. Таким образом, на основе приведенного выше примера можно сделать вывод, что если в результате преобразований хотя бы одно слово текста нормативно-правового акта изменило свое юридическое значение то, значит, исказился нормативный смысл всего нормативно-правового акта в целом и такое преобразование нельзя считать эквивалентным.
Любые преобразования текстов нормативно-правовых актов, ведущие к нарушениям содержательно-правовой эквивалентности, являются неэквивалентными преобразованиями.
Приведем другой пример неэквивалентных преобразований, показывающий, что иногда даже самые малейшие изменения формы представления текстов нормативно-правовых актов способны повлечь серьезные изменения нормативного смысла нормативно-правовых актов. Для примера возьмем отрывок из ст. 89 УК РФ:
"При назначении наказания несовершеннолетнему кроме обстоятельств, предусмотренных статьей 60 настоящего Кодекса, учитываются условия его жизни и воспитания, уровень психического развития, иные особенности личности, а также влияние на него старших по возрасту лиц ".
Данное предложение преобразуем следующим образом:
"При назначении наказания совершеннолетнему кроме обстоятельств, предусмотренных статъей 60 настоящего Кодекса, учитываются условия его жизни и воспитания, уровень психического развития, иные особенности личности, а также влияние на него старших по возрасту лиц ".
Это преобразование не является эквивалентным, так как нормативное содержание приведенного предложения-первоисточника исказилось. Следовательно, изменения текстов нормативно-правовых актов, в результате которых их нормативное содержание искажается, является неэквивалентным преобразованием данных текстов нормативноправовых актов.
Возникает задача формального определения и классификации видов преобразований текстов нормативно-правовых актов, которые можно отнести к числу эквивалентных. Все эквивалентные преобразования текстов нормативно-правовых актов можно разделить на лингвистические и формально-логические преобразования, которые различаются формой преобразованных текстов нормативно-правовых актов.
Лингвистические эквивалентные преобразования текстов нормативно-правовых актов - это любые изменения, связанные с изменениями смысловых связей и смысловых единиц, закрепленных в предложениях текстов нормативно-правовых актов при соблюдении содержательно-правовой эквивалентности. Таким образом, данный вид эквивалентных преобразований представляет собой изменения синтаксической структуры и (или) синонимические преобразования данных текстов нормативно-правовых актов.
Из этого вытекает два основных подхода к осуществлению лингвистических преобразований -это синтаксический и синонимический.
Синтаксический подход объединяет в себе правила и приемы, которые позволяют осуществлять преобразования синтаксической структуры предложений текстов нормативно-правовых актов. Под изменениями синтаксической структуры предложений текстов нормативно-правовых актов понимаются не только изменения последовательности смысловых единиц и различного рода грамматические трансформации, но и объединение (или деление) предложений.
Приведем пример лингвистических эквивалентных преобразований предложений текстов нормативно-правовых актов с помощью синтаксического подхода. Например, фрагмент из "Положения о порядке присуждения научным и научно-педагогическим работникам ученых степеней и присвоения научным работникам ученых званий":
"Настоящее положение устанавливает порядок присуждения ученых степеней доктора наук и кандидата наук, а также присвоения ученых званий профессора по специальности и старшего научного сотрудника по специальности ".
Структура данного предложения может быть соответствующим образом изменена:
"Порядок присуждения ученых степеней доктора наук и кандидата наук, а также присвоения ученых званий профессора по специальности и старшего научного сотрудника по специальности устанавливает настоящее положение".
Причем данное преобразование предложения не повлекло за собой изменения его нормативного смысла, а значит, оно относится к эквивалентным преобразованиям. Другой пример основан на том же исходном предложении и показывает возможность деления одного предложения на два без ущерба для нормативного содержания:
"Настоящее положение устанавливает порядок присуждения ученых степеней доктора наук и кандидата наук. А также присвоения ученых званий профессора по специальности и старшего научного сотрудника по специальности".
Данное деление сложного предложения на два простых также относится к лингвистическим эквивалентным преобразованиям, так как синтаксическая структура предложения изменилась, а его нормативный смысл остался без изменений.
Таким образом, можно сделать вывод, что синтаксический подход позволяет менять синтаксическую структуру предложений текстов нормативно-правовых актов и, если нормативный смысл предложений не изменяется, то данные преобразования являются эквивалентными.





    Закон: Человек - Общество - Деньги

• Законодательство
  
• Человек и закон
  
• Общество и закон
  
• Судебное законодательство
  
• Экономическое законодательство
  
  
• Уголовное законодательство
  
• Государство и Закон
  
• Закон и право